Мы всегда будем вместе

Сакура резко подняла руку, случайно заехав по носу вскрикнувшей Ино. — Сакура, господи, осторожнее… — Я буду играть, на меня тоже раздавайте! — она слышала себя со стороны и искренне считала, что голос был исключительно азартно-весёлым, никак не пьяным. Генма хмыкнул, опустив глаза, остальные трое джоунинов с приправленным предвкушением умилением взглянули на неё. Прежде чем она протянула руку за первой картой, Шикамару надавил ладонью ей на вырез кофты и насильно опустил на спинку дивана. — Сакура, успокойся, ты уже переиграла. — Сакура предприняла рывок, чтобы подняться, но Нара, зараза, держал крепко. Или она уже не чувствовала ног, чтобы найти точку опоры и побороться. Выпятив нижнюю губу, Сакура грустно окинула взглядом свой недопитый коктейль и не начатый мартини, а также уже розданные карты. Её, обиженную, спас Генма: — Шикамару, друг, ну отпусти ты её уже. В эту партию она осталась в пролёте. Ино и Шикамару по обе стороны расставили её коктейли по разным краям стола, и дотянуться через них не представлялось возможным. Ладно, Шикамару, но как Ино осталась такой трезвой? Сакура наклонилась к её плечу с целью «помочь», начала тыкать в карты и шёпотом, как ей казалось, комментировать, но Ино отвесила ей смачный щелбан: — Харуно, ты хочешь, чтобы я сейчас как ты была? Ах да. Щёки Ино не были и в половину такими красными, как у Сакуры, потому как больше половины проигрышей она взяла на себя. Проклятие наставницы Цунаде, не иначе. Сакура слегка толкнула Ино в ответ и тут же завалилась в обратную сторону, на грудь к Шикамару, любезно подставившему дружеское плечо. — Мне тоже подсказывать не надо, — буркнул он, держа в одной руке незажжённую сигарету. Скоро пойдёт на перекур. Сакура, не чувствуя губ, улыбнулась — его раздача достанется ей, а если и Ино с ним уйдёт, ей уже никто не помешает начать всех обыгрывать. Так получилось, что, лёжа спиной на Шикамару, она оказалась точь-в-точь напротив Генмы, который принимал её улыбки на свой счёт и улыбался в ответ, языком периодически передвигая сенбон из одного угла рта к другому. — Можешь подсказать мне, — подмигнул он, приглашающе кладя руку рядом на спинку дивана. Шикамару переложил карты и сигарету в одну руку, закрыв освободившейся ладонью её лицо. — Ино, передай сок, — буркнул Нара, выкладывая всё, что было на руках, на стол первым. Ино отдаёт ему стакан, и он вкладывает его в руки Сакуры, дабы чем-нибудь занять. Сакура нюхает его, а затем отпивает и довольно замолкает, больше смотря на стол, на котором постепенно исчезают последние карты. Пока пыталась выйти из игры, Ино забыла, что доливала в свой сок водку. В итоге всё равно осталась с половиной колоды. Вроде бы она ещё готова бороться, но карты будто с самого начала отвратительные, и Яманака громко стонет, называя оставшиеся у ребят козыри и сбрасывая свою мелочь в колоду. Хватает бокал мартини, опрокидывает его в себя и тут же краснеет. Сакуре единственной, казалось, было всё равно на последствия проигрыша. Шикамару аккуратно сажает ровно вроде как успокоившуюся Сакуру и поднимается с места. — Пошли, Ино, — он сжимает зубами фильтр, — мы курить. Они выходят через фусума, на секунду пропуская шум из коридора. Сакура впервые была на общем корпоративе, и это было действительно… весело. С самого начала она пришла с Ино, успела посидеть с ребятами-одногодками, с Ли, затем с Цунаде, когда Яманака потянула её за руку играть в карты. В коридоре меж бумажными дверьми чайного дома их ждал Шикамару, и они втроём ушли в совмещённую с двором комнату. Она сама не заметила, какой именно бокал и чего именно стал точкой невозврата, но это было, вне сомнений, восхитительно. Тело размякло, и она оценила по достоинству присутствие по обе стороны друзей, к которым она мгновенно излилась тёплыми чувствами. Честно говоря, мало понятно было внимание со стороны джоунинов напротив, имена которых она забыла и никак не могла вспомнить (хорошо знаком с ними был только Шикамару; Ино знала лишь ребят из отдела Допроса), но всё без исключения ощущалось со знаком плюс. Едва друзья вышли, Сакура бодро выпрямилась. — Давайте ещё раз, прошу? — она сцепила ладони в молельном жесте, и ребята заулыбались. Генма потянулся за картами и перемешал их. — Интересно, почему мне никогда не везёт? Райдо — да, это был Райдо, — переглянулся с Генмой. У него был вкус смородины — она впервые попробовала этот коктейль со льдом и мятыми морожеными ягодами, когда услышала его имя, потому прекрасно помнила. — Ещё чуть-чуть, Сакура-сан, и мы будем играть на то, кто тебя пойдёт провожать, — хмыкнул он. Сакура заметила, как Генма с улыбкой, небрежно и быстро передвинул сенбон из правого угла рта в левый. Она засмеялась. Кажется, только Ли называл её с уважительной приставкой коллеги, и это и в половину не ощущалось так приятно. А карты всё набирались. Сзади дерево скользнуло о дерево, и Сакура тоскливо подумала о предстоящем отчитывании со стороны Ино. А Шикамару, наверное, придётся тащить её на своей спине. Бедный. Сакура так растрогалась от мысли о своём весе на чужой спине, что всё отразилось на разгорячённом лице. Вместо криков её плечо накрыла чья-то ладонь. Уверенная, что это кто-то из её друзей, Харуно неспеша подняла голову наверх. Уши загорелись от смущения, а глаза вместе с губами приоткрылись от охватившего ступора. — Здравст… вуйте, — пролепетала Сакура, пытаясь сглотнуть слюну в пересохшее горло. Какаши стоял точно над ней, упираясь руками с закатанными рукавами джонинской кофты в спинку дивана. — Привет, Сакура, — у уголков его глаз пролегли симметричные морщинки, и он вдруг подмигнул ей, — давай я тебя подменю. У неё чуть не выпали из рук карты, которые Какаши любезно и нежно отобрал, присев рядом. Он мягко отлепил от смятых картонок её пальцы один за другим. — Хатаке, ты чего сюда заявился? — слегка недовольно спросил джонин, чьё имя влетело и тут же вылетело у Сакуры из головы. Она была настолько не в себе относительно обычного своего состояния, что не сразу поняла, отчего её новоприобретённые приятели вдруг не довольны. Её вдруг замутило, и Сакура осознала, как необычно близко находится Какаши. Зачем он сел так близко? Она поджала под себя голени, чувствуя, как приятно ступням без тесных туфель, и сползла к плечу своего учителя, не дёрнувшегося ни на миллиметр. Едва Какаши вступил в игру вместо Сакуры, перекинувшись парой колкостей с приятелями, все решили отпустить ситуацию. Один Генма, чьё смеющееся выражение лица Харуно наблюдала из-за карт, опираясь щекой о чужое удобное и широкое плечо, не забывал ни на секунду, в каком она состоянии. Но смотрел скорее как на карпа в пруду: предвкушая представление. Погасла половина ламп; время перевалило за полночь. Сакура, которой нечем было заняться, кроме как наблюдением за исчезающими в руках Какаши картами, пустила мысли в свободное плавание. Она подняла ладонь, что внезапно далось ей не так уж легко в плане координации движений, и скользнула ею по предплечью его не занятой картами руки. Подушечки пальцев нащупали упругость вен под кожей. Другой рукой Сакура держалась за его плечо сзади. — Умеете играть, Какаши-сенсей? — ей понравилось, как звучала приставка «учитель» из её наполненных сладким флиртом губ. Сакура приподняла подбородок, уперевшись им в мягкую мышцу плеча. Он не отстранился. Не отодвинул руки, когда она начала постукивать кончиками пальцев по тыльной стороне его кисти, временами соприкасаясь кожей плотнее. — Умею, Сакура, а вот тебе и пытаться не стоит, — пробормотал он, повернувшись к её лицу своим в момент паузы в разговоре с приятелями. Его серые глаза были так близко, непозволительно близко, что у Сакуры не осталось ни одной вразумительной мысли. Она с трудом улавливала его собственный запах в духоте алкоголя. Они одновременно бросили взгляд в сторону, заметив, что в спор «кто же так, чёрт возьми, мухлюет» включился даже любопытный Генма, всё-таки изредка не забывающий поглядывать в их сторону. Сакура карикатурно нахмурилась, искренне обидевшись. У Какаши вырвался смешок. — Почему? — Потому что мужчины способны на коварные вещи, лишь бы увлечь и обмануть тебя. Харуно без капли стеснения поднялась чуть выше, и теперь их лица разделяли всего несколько сантиметров. — Даже Вы? — выдыхает она, скользя рукой по его плечу, хватаясь. Сакура чувствует своё тело чужим и ватным, не знающим команд, когда твёрдая рука Какаши удерживает её от падения назад. В затылке маячит одинокий вопрос, куда он дел карты, и спиной Харуно пытается ощутить их острый край. — Даже я. Не закрывая глаз, она коснулась наугад очертания его губ через маску, с наслаждением наблюдая эффект от очевидного заставания его врасплох. Баловство нескольких секунд, из которого её шестнадцатилетний разум сотворил целое приключение и в итоге забыл. Если бы он не сжал её талию, останавливая, Сакура придвинулась бы намного ближе. Какаши сам наклонился, но мимо её рта, прижимаясь губами к её волосам и уху: — Не хочу испытывать себя на прочность, выясняя, смогу ли остановиться, когда начну тебя целовать. Сакура внезапно осознала себя в пространстве; как крепко он держал её, как близко обнял, на самом деле наклонившись самостоятельно, так, что Сакура едва сидела прямо. От его слов всё возбуждение, разбросанное по клеточкам тела, стекло в грудь, а затем в живот, и она довольно шумно выдохнула. Щёки и лоб горели жаром. Как назло, именно в этот момент в оживлённом разговоре напротив возникла пауза. Когда Какаши отпускал её, она чувствовала, как дискомфортно и вместе с тем по-своему приятно трётся ткань кофты о вставшие соски. Сзади отворилась дверь (как раз вовремя), и в комнату вернулись её друзья, попутно здороваясь с Хатаке. В низу живота пекло так сильно, что Сакура не обратила внимание на поражённый взгляд Ино и отодвинулась к краю вместе с Хатаке, оставляя для друзей место с другой стороны дивана. Раздали заново, — до этого Какаши вышел из игры одним из первых, разумеется, — и со слегка недоумёнными Ино и Шикамару, чувствовавшими, что что-то важное было пропущено ими, игра продолжилась. Харуно незаметно ущипнула Какаши за руку, и он тут же наклонился к ней ухом. — У меня… — она запнулась, вдруг смутившись и раскрасневшись сильнее, — в животе… всё горит. Сакура подняла глаза и успела увидеть, как по очертаниям маски расплылись в улыбке его губы. Она с запозданием повернулась ухом к нему, когда он повторил её жест: — У меня тоже, — прошептал он, обдавая горячим дыханием её кожу и пуская по телу новый разряд тока.