Шизик, страстно любящий своего психолога

      Коммунист зашёл в кабинет и сразу же залез в аптечку. Достав бинты, он попытался нормально перевязать рану, но тут в кабинет ворвался фин. Коммунист очень удивился его появлению, так тот ещё и дверь запер. — Юхани! Что что творишь? — Тихо! Я от Фила прячусь. Этот Пендос мне уже весь мозг вынес и я решил над ним прикольнуться. — И что же ты сделал, финская рожа? — Очки его разрисовал. И что ты меня оскорбляеешь? - Юхани посмотрел на коллегу и удивился. — Что с тобой приключилось? — К пациенту сходил. Ну и рубашку смирительную с него снял. — Это тот ариец? — Да. — Ты с дубу рухнул? Этот псих любого убить может. Зачем ты с него снял рубашку смирительную? — Он попросил. К тому же, у меня методы лечения не такие, как ваши. - — Эх, Саня. Помрёшь ты раньше времени. — Так, Юхани. Уйди из моего кабинета!       Коммунист открыл дверь, чтобы выгнать нежданного гостя, как бедного психолога сбили с ног. Он оказался прижатым к полу своим вторым коллегой. — ПЕНДОС! — Привет, Саня.~ — Слезь с меня. — Психолог столкнул с себя американца. — Не переживай, коммунистик. Сегодня мне не до тебя. — американец встал с пола. — А что с тобой? — он удивлённо смотрел на вставшего с пола русского. — Фил, какая тебе разница. Поранился и всё. А теперь оба вышли и дали мне сделать мою работу.       Два парня вышли, они даже забыли про свои разногласия. А Александр, облегчённо вздохнув, сел за работу.       Вернёмся к нашему шизику. Он спал ещё 3 часа, а когда проснулся, стал осматриваться. Он снова один. Чёртова шизофрения. — Я… Я не хотел… Что же я наделал?       Горький вкус вины осел камнем в душе немца. Но было ещё какое-то чувство. Ему было жаль психолога и он поймёт, если врач откажется от немца. От Генриха отказалось уже 4 врача, и, видимо, коммунист будет 5.       Но спустя час Александр пришёл к Генриху. Его приход очень удивил немца. Но вот только на этот раз русский будет благорозумнее. — Извини. Мне пришлось тебя усыпить. Но я не хотел этого делать. — Саня сел на излюбленный стул. — Как твой глаз? — Немец сочувственно смотрел на русского, изучая его лицо, хотя уже наизусть знал каждую родинку. — Нормально. — Ответил Саня и мило улыбнулся.       Состояние психолога не должно волновать пациента. И Генрих думал, что Александр будет злиться, но тот наоборот, спокоен, как удав. Как всегда на его лице была тёплая и добрая улыбка, несмотря на усталость. Почему-то эта улыбка заставляла сердце Генриха биться сильнее. Наверное, он сильно привязался к этому психологу. — Я же просил без фокусов. Зачем ты это сделал? — в глазах Саши промелькнуло сочувствие. — Это не я… —С печалью в голосе ответил Генрих. — Это всё мой мозг. Вы говорите, что я болен, и я хочу вылечиться. — Уже серьёзно добавил он. — Ладно… Я не злюсь. Но впредь, прошу, не делай так. — Коммунист, даже будучи обессиленым, сонным и уставшим, светился добротой. — Ой, ой, ой. — фыркнул Фриц и встал с кровати во весь свой рост. — Подойди, сладенький кусок мяса.~ — Эм… Что за каннибализм. С чего это у тебя проявилось? — Это напугало Сашу. — Тьфу ты… Придурок. Подойди сюда! — Ряфкнул Генрих оскалившись. — Так. Давай-ка без негатива. — Александр подошёл, но всё же был на расстоянии 5 шагов. — Ближе. — немец прищурился, цокнув языком. В его глазах мелькнула искры. — Так. Скажи зачем? — Коммунист скрестил руки на груди, пытаясь стать грозным, но это вышло мило. — Увидел у тебя кое-что, рассмотреть хочу. — нацист придуривался, как ребёнок, и мило улыбнулся.       Александр вздохнул и всё-же подошёл. Он не знал, пожалеет об этом или нет. Но что-то заставило его подчиниться шизику. А находясь с ним тут, сердце Сани начинало биться сильнее. Неужели за три месяца он успел так сильно привязаться к Генриху. Или это нечто больше?       А Вольф наклонился и уткнулся носом в шею Октябрьского, вдохнув его запах. Как же вкусно от него пахло. Кофе с миндалём и металлический запах крови от раны. Немец не удержался и укусил нежную кожу на шее, а после поцеловал. А вот Саня испугался и отскочил от пациента. Он не понял что это было. — Теперь я жду объяснений. — на щёчках русского был румянец. — Ты вкусный.~ — Генрих усмехнулся сверкнув клыками. — Можно ещё? — У тебя никогда не проявлялся каннибализм… — немного испуганно произнёс психолог, на что шизик посмеялся. — А ты милый. Освободишь меня. Освободи. — стал упрашивать немец, а потом приближаться к русскому. — И-Извини, но нет. — Саня был напуган. — Ты плохой человек. Просто отвратительный, ненавижу тебя! Убирайся вон! — со злостью заорал немец, прожигая русского взглядом и скалясь. — Ладно… Но знай. Если твоё психическое состояние улучшится, то ты больше не будешь надевать эту рубашку. - Саня вздохнул и ушёл в свой кабинет.       А немец стал ходить из угла в угол. Но в скором времени, он вернулся к кровати, лёг на неё и уснул. Как же ему тут было плохо. Хотелось поскорее на свободу.       А к вечеру пришёл Саша. Пора было принимать таблетки, но будить Генриха не хотелось. Потому он сел на стул и стал ждать, когда тот проснётся. Но тот видимо и не собирался просыпаться. Немец спит, как убитый, и никто не потревожит его. Любому глотку перегрызёт. Так и ждал Александр до утра. Любил фриц поспать. И срать он хотел на других.       А Саня не выдержал и прикимарил, положив голову на руки, а руки на спинку стула. Но вот только сон его был чутким, так как он привык не спать по ночам. Открыв глаза, немец глянул на посетителя и ухмыльнулся. Как же мило выглядил русский. Так и хотелось причинить ему боль. Встав с кровати, шизик подошёл к психологу. — Просыпайся, сучка! — Генрих пнул Саню в бедро.       Александр испугался и упал со стулом. Он удивлённо посмотрел на Генриха. Мешки под глазами, обессиленный и хрупкий вид, так и вызывал жалость. Хотелось взять на руки и усыпить. — Доброе утро… Тебе пора принять лекарство. — Саня встал и поставил стул. — Хреновое утро, крыса. Не буду я пить то, что ты в меня пихаешь. Вдруг я потом не смогу в тебя впихнуть! — фриц ухмыльнулся, показывая белоснежные клыки. — Генрих, прошу. Давай без агрессии. К тому же ты же хочешь на свободу. — психолог мило улыбнулся. — Если я их выпью, развяжешь меня. — Шизик натянул милую улыбочку. — Я ведь могу быть и паинькой. — Посмотрим… Если будешь хорошим, то сниму, а если нет… Ты же знаешь, я не хочу применять насилие. — Ой, ой, ой. И что ты опять укол сделаешь? — прорычал фриц, а после наклонился и прикусил щёку коммуниста.       Саня отошёл. Выглядел он очень уставшим и измученным. Уже 4 день без нормального сна. Достав из кармана халата таблетки, он помог Генриху их выпить. Немец же сделал обиженую моську. — Даёшь мне эту гадость. Бе… — после он вновь наклонился к русскому и стал водить кончиком носа по его шее. — Ты так вкусно пахнешь. А ты не устал? Может приляжешь?~ — Так, без фокусов, или не развяжу. И я понимаю, что лекарство горькое, но так надо. Ты же хочешь на волю. — И на волю хочу, коммунист ты мой. — хохотнул шизик и, развернувшись на носках, отошёл от психолога. — Почему всё так? Почему меня никто не любит? Я заперт тут, у меня отняли ребёнка. — Генрих посмотрела на Александра. - Кто во всём этом виноват? — Я не могу сказать кто в этом виноват… Мои дети тоже растут без меня. — У тебя есть дети? Ты что в браке? — Ну… Почти. Моя супруга умерла когда родились мои дочки… Это какая-то странная закономерность. Сперва мальчики близнецы, потом девочки. — Оу… Я сочувствую смерти твоей супруги. Моя вообще меня бросила, и я воспитывал сына один. Но потом угодил сюда. — Ясно. Но я вылечу тебя и ты вернёшься к сыну. — Саня тепло улыбнулся.       Он подошёл к психу и стал развязывать его. Октябрьского вообще ничего не учит. Сейчас же снова наступит на свои же грабли. Улыбнувшись, Генрих как почувствовал свободу, сразу налетел на русского. Но с объятиями. Может этот шизик снова что-то задумал? — Ох, Саша. Спасибо тебе! — пациент просто обнимал доктора.       А вот Саня немного удивился, что Генрих назвал его по имени. Но врача радовало одно. Шизик не проявляет агрессии. Это уже было достижением.