Шизик, страстно любящий своего психолога

      Коммунист радовался, что в лечении шизика пошли сдвиги. Он уже стал менее агрессивным. Проявляет симпатию и сочувствие. — Ты такой тёплый. Вот бы почувствовать себя внутри тебя, мой милый коммунистик~       Русский покрылся пунцовым румянцем. Это заявление шизика просто ввело психолога в шок. — Знаешь. Меня не волнует: есть у тебя кто-нибудь или нет. — прошептал немец. — Ты будешь моим. Ясно? — А после этих слов Генрик укусил нежную кожу на шее Сани, оставив засос. — Давай-ка без этого…       Коммунист отстранился. Для него это было всё в новинку, необычно и он сильно краснел. Психолог уже десять лет без пары, к тому же он никогда не пробовал экспериментировать с ориентацией. — Ой, да ладно тебе! Чего ты ломаешься? Ты не 15 летняя девочка, сам понимаешь. — хитро прищурился Генрих, садясь на кровать. — Ну… Ты пациент, а я твой врач. Я буду с тобой до твоего выздоровления и ещё успею надоесть. — - Да ну, брось ты. — нацист посмотрел в сторону, потом резко схватил Саню за руку и усадил себе на колени, придерживая за талию. — Ты лёгкий… Не ешь совсем? — Нет времени.       Русский продолжал смущаться. Этот шизик первый, кто заставил Сашу почувствовать какую-то симпатию или даже любовь. Генрих влюбил Сашу в себя. — Саня… Мы давно друг друга знаем. Уже 3 месяца. — немец осторожно переложил руки на чужие бёдра, гладя, а после хватая русского за ягодицы, сжав их. — И тут я вижу только тебя. Ты мог бы и подумать, что больные, сидящие тут годами без траха, захотят всё ещё молодого врача? — Г… Генрих… Прошу, прекрати.       Русский вздрогнул и снова залился румянцем. По коже пробежал табун мурашек. Но вот в душе психолога шла борьба между желанием и отказом. 10 лет без секса, к тому же Саня никогда не был снизу. — Ты же тоже хочешь. Я чувствую. — промурлыкал Генрих. <      Немец усадил Саню к себе лицом и начал медленно снимать с него халат, а потом и всю остальную одежду. И вот, оголив торс русского, легко касаясь губами его ключиц. А руками псих всё так же сжимал пятую точку врача. Коммунист всё время вздыхал от прикосновений холодных рук. Желание перебороло отказ и Саня уже совсем не сопротивлялся. — Молодец, русский. — Прошептал Генрих и стал покрывать грудь Александра поцелуями и засосами, чёртов собственник. — Хах! — Шизик специально оставил укус на шее, причём на самом видном месте. Чтобы все знали, кому принадлежит этот коммунист.       Саня болезненно простонал, выгнувшись в спине и поддаваясь ласкам. Чёрт… Почему ему нравятся действия шизика? Походу русский и вправду влюбился.       А Генрих… А Генрих как зверь. Только инстинкты. Повалив коммуниста на живот, немец быстро снял с него штаны, облизывая два своих длинных пальца и пихая их в нутро русского, сжимая другой рукой его ягодицу. Саша изогнулся в спине, болезненно простонав. Он слишком узок, так как у него это первый раз.       Пальцы психа стали двигаться подобно ножницам, раздвигая чувствительные и мокрые стенки анала врача, тем самым заставляя того тихо постанывать. Закончив с растяжкой, нацист вытер пальцы о простынь и спустил собственные штаны (А: ну типа… Они не голые, психи эти… Смирительные рубашки поверх их одежды надевают ._.). Дальше, внутри русского оказалось что-то гораздо больше, чем пальцы. Довольно зарычав, немец впился ногтями в бёдра коммуниста, ставя его раком. Саня застонал от боли. Это было в новинку. Куча странных ощущений и большой дискомфорт. Он сжал немца внутри себя. Генрих довольно застонал. Как же ему было хорошо. — Как же в тебе жарко и узко. Ты превзошёл мои ожидания.~       Псих укусил русского за лопатку, шлёпая по ягодицам и не жалея его, начал сразу с бешеного темпа. Но Сане это не приносило удовольствия, а лишь адскую боль. Он уже жалел, что согласился. Ему хотелось, чтобы эти муки закончились поскорее. По щекам коммуниста побежали слёзы, а из уст срывались болезненные стоны. Но тут немец остановился, а через секунду начал двигаться плавно и осторожно. Он ведь не хотел видеть слёзы Санька. Или хотел? — Ты плачешь, милый?       Фриц поцеловал коммуниста в макушку, а после гладя, начал надрачивать ему, чтобы отвлечь от боли. Вот теперь психолог застонал от удовольствия. Новые чувства наслаждения и удовольствия просто сносили крышу. Он снова изогнулся в спине, а из уголков рта стекала слюнка. — Нравится?~       Генрих стал ускоряться, а после решил поменять позу. Теперь Саня был уложен на спину, а его ноги были закинуты на плечи психа, который так и норовил затрахать бедную дырку до покраснения. А Саня продолжал стонать. Удовольствие нарастало, и он откинул голову назад. Взгляд был затуманен похотью, а тело невольно двигалось в такт с немцем. Вскоре Генрих сделал пару сильных толчков и с утробным рыком излился в нутро русского, покидая его и одеваясь. — Ну как?~ <      Саня громко простонал в финале и сейчас восстанавливал дыхание. Он улыбнулся немцу и тоже стал одеваться. А после он подошёл к Генриху и поцеловал его, вложив в поцелуй все чувства. Но псих оторвался. Он усмехнулся недоумевающему лицу врача и притянул его к себе за талию, начав целовать в засос. — Извини, не люблю целоваться нормально. — Усмехнулся Генрих, оторвавшись. — Ну ладно… Я это заберу. — Саша взял смирительную рубашку. — Надеюсь я смогу тебя вылечить и ты увидишь сына. Ещё зайду.       Коммунист ушёл, а немец улёгся на кровать. Он довольно ухмыльнулся. Немец был доволен собой. Теперь он сможет проворачивать это снова и снова, пока не появится новый врач, ну, при случае замены.       Генрих закутался в одеяло и уснул, а Саня опять занялся отчётами и документами. Пришёл коммунист в обед. Он принёс Генриху еду, новую порцию таблеток и шоколад. — Привет.       Нацист сел на кровать. Глянув на Саню он ухмыльнулся. — Как твоя пятая точка, дружок пирожок?~ — Н-Нормально… — хотя на самом деле у коммуниста всё болело.       Генрих снова вгонял психолога в краску. Поставив еду на стол, коммунист сел на любимый стул в углу комнаты. — Ммм. — Псих сел за стол и с удовольствием поел. — Благодарю. — Не за что. И нужно выпить лекарство.— Саня дал немцу таблетки. — Ладно… — Генрих вздохнул и выпил эту дрянь. - Так ты выходит холостой? — он наклонил голову в бок. — Ну да… Я же говорил, что моя жена умерла… — Саша обнял себя, так как шизик начал больную для русского тему. — А ты чувствуешь что-то ко мне? — Генрих немного нахмурился, подходя к русскому, беря его за руку и притягивая к себе. — Эм… Да. А зачем ты это спрашиваешь? — русский покраснел снова. — Нуу… Просто мне кажется, что я люблю тебя. А ты любишь меня? — Да. — руки коммуниста обвили шею нациста. — Ты ошибался, когда говорил, что тебя никто не любит.       Именно это и хотел услышать фриц. Он ухмыльнулся и обнял русского за талию. А коммунист мило и тепло улыбнулся. Его голова легла на грудь немца, и он устало прикрыл глаза. — Ты же мой милашка.~       Генрих взял русского за подбородок, заставив поднять голову. Ухмыльнувшись он легко поцеловал Сашу, а после прикусил нижнюю губу до крови. А врач зажмурился от боли, но не отстранился. Может быть любовь коммуниста поможет немцу стать нормальным? Результат ведь есть, он стал меньше проявлять агрессии. — Неприятно? — Изогнул бровь нацист, целуя русского в шею и ведя к кровати, садясь на её край, а Александра сажая на свои колени. — Больно, но терпимо. — И вот снова на щеках врача пунцовый румянец. — Знаешь… — проведя ладонью по чужой талии, немец довольно оскалился. — А я раньше был насильником. — Эм… Почему ты мне это сказал? — коммунист напрягся. — Догадайся, идиотина.       Нацист закатил глаза и смачно шлёпнул русского по ягодицам. А тот лишь прошипел в ответ от боли. Да… После бурного и грубого секса. — Так, давай без оскорблений. И я понял, поэтому ты грубый. — Будешь мне указывать, сучка! Только я решаю, что и как мне делать.       Ариец рыкнул, начиная жамкать чужую задницу, иногда довольно рыча и потираясь стояком о ложбинку. А Саня шипел от боли. Ему это не приносило удовольствия и второго раза не хотелось. Он и от первого не отошёл. — Неужели ты не хочешь? — - Ухмыльнулся Генрих, целуя любимого в метку на шее. — Но даже если так… То ладно! — Генрих… Давай без этого. У меня всё болит ещё после первого раза. — Тогда проваливай! Нахрен ты мне тут не сдался! - отмахнулся нацист и скинул парня на пол. Он не любит психа… Не любит! — Ну ты чего? — Саня встал и сел рядом, проведя по мягким волосам пациента. — Уйди отсюда! — рыкнул немец и ударил врача по руке. — Ладно… Если ты этого хочешь. — Саня встал и ушёл. <      Придя в свой кабинет, русский стал менять повязку и через скрытые камеры наблюдать за своим подопечным.