Шизик, страстно любящий своего психолога

      Саня разбирал документы, а Генрих мерил комнату шагами. Но потом псих улёгся спать. А коммунист понял, что голоден. Да, на кофе долго не проживёшь, а значит в столовку зайти надо. И тут психолог вспомнил, что халат, который шизик с него снял, остался в камере пациента. — Блин... Ладно. Поем и потом заберу. — Повезло Саше, что в столовую запрещено ходить в халатах.       Длинные коридоры сменялись лестницами. И как бы это ни было, странно, но тут не было полумрака. Лампы освещали ярко, но так как был день, хватало и света из окон. Как жаль что на них были решётки, но безопасность превыше всего.       Александр хоть и работал тут 10 лет, но всегда удивлялся этой психиатрической больнице. Тут не так, как в фильмах, с нагнетающей и жуткой обстановкой. А наоборот чисто и даже как-то уютно. Добрые и приветливые люди. Правда некоторые психологи всё таки используют насилие в методах лечения, но они не злые. — Да. Не зря я тут работаю.       Саня улетел в свои мысли, продолжая идти по коридору. Он думал о том, почему кинорежиссёры делают психиатрические жуткими и отталкивающими. Зачем же врать? Ведь многие думают, что при попадании в психушку их будут бить током или как-то иначе пытать. А ведь на самом деле нет! Психолог настолько сильно погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как пришёл в столовую. Очнулся парень, когда врезался в своего начальника. — Александр, будьте внимательным и осторожным. — Главврач и директор психиатрии придерживал Саню за плечи. — Д... Да. Извините, мистер Уитмен. — Коммунист был немного напуган. <      Уитмен Монтроуз, главврач психиатрической больницы и её владелец. Шестьдесят лет назад его отец купил это здание и оборудовал. Ещё тогда это место было ужасным и жутким. Психиатрия стала такой уютной лишь когда по наследству досталась Уитмену. Британец сразу же превратил это жуткое место в милое и уютное. Ведь страшная атмосфера точно не поможет психически больным людям вылечиться.       И вот Уитмену Монтроузу уже 40 лет. Он высокий и широкоплечий мужчина с сине-серыми глазами и каштановыми волосами. Британец был из рода аристократов, поэтому всегда ходил в строгом костюме. У него даже есть монокль и карманные часы с золотой цепочкой. У Уитмена также есть два сына, которые тоже работают тут. Но самое интересное, что англичан развёлся с женой, ради одного француза, который является фельдшером психбольницы. — Эх Саша. Хватит меня бояться, я же не мой отец. — британец улыбнулся и ушёл, наверное, к своему возлюбленному.       Нет, он не плохой начальник, наоборот хороший. Уитмен никогда не кричал на работников и не причинял им вреда. Да и Александр, наверное, больше уважает его, чем боится.       Вздохнув, Саня взял себе котлетки, пюре, салат и чай с сахаром. Сев за один столик, русский надеялся спокойно поесть, но нет. Удача похоже отвернулась от русского. — Hello, Саня.~ — Отвали. — Ох. Саня, что же ты так грубо?~ — Филл, дай поесть. — А я тебе мешаю? — Да. — Ну и как же, dear?~ — Твоё присутствие портит мне аппетит. И не называй меня так. — Парадокс. Добрый психолог сейчас агрессивный. — американец усмехнулся. — Да потому что ты уже достал. И знаешь. Я вот удивлён. — Чему? — Как у такого интелегентного человека, как мистер Уитмен, может быть такой сын обалдуй? Парадокс. Даже твой брат куда культурнее. — Тц. Вот такой милашка, а ранишь прямо в душу. — Слушай, хватит уже подкатывать. Вот я понять не могу, ты непробиваемый? Я тебе уже 3 раза отказал. Мы не будем парой. — Саня психанул.       Не доев, психолог отнёс поднос с едой на мойку и ушёл, оставив коллегу в раздумьях. Тот ведь не оставит русского в покое. Американец встал и пошёл к себе, обдумываю план по захвату русской жопы. — Чёртов Филл. И что он пристал? Гх... Слава Ленину я в него не влюбился. Так. Мне надо забрать халат.       Александр пошёл в кабинет, взял ключи и уже оттуда направился в камеру. А шизик к этому времени уже проснулся. В голове Генриха созрел план побега. Как только Саня зашёл в камеру, немец усмехнулся и толкнул психолога. Коммунист немного удивился, а псих осмотрелся и побежал по коридору. Кажется, в его памяти ещё сохранился путь к выходу.       Александр вскочил и побежал за своим пациентом. Но он потерял его из виду, видимо, немец завернул в другой коридор. Но тут психолог столкнулся со своим директор и чуть не упал. — Чёрт... Саня?! Куда ты так летишь? — Мистер Уитмен... Мой подопечный... Он... Он сбежал! — Что!? Чёрт. — Британец тут же забежал в свой кабинет, из которого только что вышел.       Уитмен сообщил охране по рации, что Генрих сбежал. И как только тот выбежал во двор, в него выстрелили дротиком со снотворным. Нацист лишь болезненно простонал, рухнув на землю. Как же так? Ведь почти же получилось.       Генриха снова сковали смирительной рубашкой и перенесли в комнату. А коммунист остался сидеть с немцем, он как обычно сидел на своём стуле. И охрану немного усилили. Но тут нацист очнулся, осмотрелся и оскалился. — Суки! И ты! — он посмотрел на Саню. — Проваливай отсюда! Пошёл вон! — завопил немец, пытаюсь порвать рубашку. — Успокойся. Я сниму её... Прошу перестань злиться. — у коммуниста не было сил ругаться, у него вообще не было сил из-за недосыпа. — Снимай! — приказал Генрих.       Ну уж нет! Просто так он это точно не оставит. Саня вздохнул. Он понял, что либо его сейчас убьют, либо изобьют и изнасилуют до полусмерти. Психолог подошёл к немцу и снял с него смирительную рубашку, быстро отошёл приготовившись к худшему. А Генрих выдохнул, потирая руки. — Чёрт... Подойди сюда. — он расправил руки для объятий.       Саня был напуган, но он подошёл к психу. Как никак он знал, что будет гораздо хуже, если не подчиниться или разозлит Генриха. А шизик, обняв русского, стал поглаживать его талию, постепенно переходя к бёдрам и ягодицам. Коммунист засмущался, но всё ещё был напряжён. Неизвестно, что может выкинуть шизик.       Но немец решил использовать хитрость и лишить врача бдительности. Он аккуратно снял с него халат, расстегнул ремень на штанах русского. Саня засмущался ещё сильнее и закрыл глаза. Но тут же, псих разорвал рубашку на куски. Один из лоскутков он засунул в рот врача, а после кинул того на кровать, ставя раком. Штаны обоих уже лежали в стороне. Немец не давал русскому двинуться, разрывая его бёдра своими когтями. А Саша вскрикнул от боли, но своеобразный кляп из рубашки заглушил крик. По щекам тут же побежали слёзы, а тело пробила дрожь. <      Даже не растянув того, Генрих вошёл сразу, начиная насиловать, разрывать коммуниста, при этом рыча. Самому было неприятно, но главное ведь наказать человека под собой. Чтобы навсегда запомнил и не предавал. А Саша кричал и плакал. Слёзы ручьём хлынули, так ещё и запах крови появился. Было невыносимо больно. Кончив Генрих со всей силы пнул пассива в бок, скинув с кровати. — Проваливай!       Прорычал немец, одеваясь. Но вот Саня не смог встать. Ему было ужасно больно, а тело не слушалось. Слёзы так и бежали, и сам он дрожал.       Хмыкнув, немец прищурился. — Ну ты и ничтожество. — После Генрих закутал психолога в смирительную рубашку, чтобы не сбежал. Сев на кровать, блондин усадил Сашу себе на колени и уткнул его носом в свою грудь. — Ты сам виноват. — немец стал гладить бёдра русского.       Через какое-то время, русский пришёл в себя. Но только он был безэмоционален. — Можешь отпустить? — Нет. А если издашь хоть звук –повторим. Уж поверь, у меня есть силы на второй и третий заход. — Прорычал шизик, проведя ледяной рукой по оголённой ноге.       Коммунист вздохнул и затих. Он не хотел, чтобы этот ужас повторился. Но у русского были дела. А шизик переложил русского на кровать и лёг рядом, прижав того к себе за талию. Но вскоре он уснул. Убедившись, что тот спит крепко, Саня выбрался из его объятий.       Смирительную рубашку снять было просто, так как она была не закреплена. Саня надел штаны, с трудом и халат. Открыв дверь он ушёл в свою каморку. И первым что он сделал, так это открыл шкаф и достал оттуда свитер. Халат тут же оказался на спинке стула, а Александр надев тёплую вязаную вещь, лёг спать.