Учитель Учителей

Владыка ситхов Дарт Сидиус пребывал в чудесном расположении духа и расследование теракта в Сенате тут было ни при чем. Сегодня, после двух суток Ада, у рыцаря Нэктона Рикеля прорезался голос. Джедай просил Сидиуса прекратить пытку, однако назвать того, кто должен занять его место, не захотел. Упрямый какой! Впрочем, с прежними палачами пленник вообще разговаривать отказывался, видя в молчании последний бастион свободы. А Сидиус разрушил его! И мог бы растереть личность раба в пыль, если бы нуждался в этом. Ситх предпочел оставить угрозу не реализованной. Он доказал свою способность восторжествовать над джедаем, фиксация успеха особого значения не имела, пережитый жертвой ужас был наградой сам по себе. Сидиус мысленно отметил свою способность остановить последний удар и сам себя поздравил. Если ситх получает удовольствие от пыток и убийств, это не значит, что он должен испытывать потребность в них. Любые зависимости суть — слабость, а слабость у Владыки ситхов не допустима. Ситха не смущало, что он пытал до потери сознания того, от кого зависело его здоровье — врачи, бакта, три дня и джедай как новый. Про послушание вообще говорить смешно. Рикель МОГ восстать: в его мыслях до сих пор жила уверенность, что такое существование — ненормально, мог, но сознательно давил любые порывы к неповиновению. А куда б он делся? Даже не беря в расчет стадо юнлингов и падавана Тея. Ситх хозяйничал в сознании раба, как у себя в кармане, оба они понимали, что выход из этого положения существует один — Падение, но он для Рикеля неприемлем. Отчаянное нежелание джедая изменять Свету можно было смаковать, как вино, чем Сидиус и занимался. «Если бы еще Ученик не мешал» — Что это Вы, мой друг, сегодня так сердито сопите? В вокодер что-то попало? От Вейдера перло обидой и каким-то непонятным упреком: — Ребенка Органы Вы спасли, Мастер. Сидиус замер на месте, испытав жгучее желание начать медитацию прямо сейчас. Почему раньше это не приходило ему в голову? Джедай полюбил принцессу, десять лет шел к завоеванию ее сердца и достиг взаимности. Он наплевал на орденские порядки, она — на возможность политического брака, война — побоку, женились, завели ребенка и… совершенно без участия Великой Силы? Добавим, что джедай — Избранный, а принцесса перебегала основную линию событий не единожды, включая начало Войны Клонов. После четырех лет прямой работы со стихией, Сидиус мог со всей ответственностью заявить — обе составляющие этой пары были орудиями Силы, многократно испытанными и обкатанными. Великая выжала из их жизней всю возможную пользу. Можно ли было хотя бы в шутку допустить, что ребенок оказался неучтенным фактором? — Вы правы, Лорд Вейдер, в ситуации с Вашей семьей что-то неправильно. Не правильно с точки зрения Силы. Понятно — Вы, Ваш переход на Темную сторону — единственное, что могло сохранить Вам жизнь, потому что уничтожение Храма являлось фундаментальным историческим процессом. Но ребенок Избранного! Он должен был родиться одаренным? — Да! Я чувствовал… — Значит — родился. Лорд Вейдер, нас обманули. Не знаю, как, но Ваш ребенок родился. И, если я что-то в чем-то понимаю, родился светлым. Светлым до упора! Мы должны найти его раньше, чем кто-нибудь сумеет использовать его против нас. Он не должен стать джедаем! За спиной Сидиуса начал заворачиваться темный вихрь. Ситх, не глядя, врезал Ученику тростью. «Йодой становлюсь» — Держите себя в руках, Лорд Вейдер! Похоже, пришло время для очередного урока. «Вот и подвал пригодится» Ну, как — подвал… Ритуальный зал для вразумления Ученика Сидиус обустроил почти на крыше — высота защищала от побега не хуже, чем глубина. Непосредственно в это помещение он Вейдера ни разу не приглашал — берег сюрприз. Тут все было рассчитано в соответствии с древними канонами — размер, материалы покрытия, усилители в стенах и потолке, репульсоры и компенсаторы, без которых башня просто сложилось бы от тяжести конструкции. То, что затевается нечто гадкое, Ученик сообразил сразу, но развернуться и дать деру не решился. Воспитание! А потом поздно стало — закрылись двери, загудели защитные поля. Сидиус указал Ученику на заботливо расстеленный в центре помещения мат — словно квадратик гарантированного накрытия на мониторе турболазера. — Сегодня мы подробно остановимся на… привязанностях. Вейдер беспокойно заерзал. — В этом вопросе Вы до сих пор следуете джедайской доктрине об адептах Тьмы, непременно — бессмысленно жестоких, убивающих всех подряд и неспособных испытать иные эмоции, кроме ярости и страха. Сидиус резким жестом избавился от трости, вместе с ней отбрасывая иллюзию старческой немощи: — Нет никакой бессмысленной жестокости! То, что Вы — ситх, означает, что Ваши отношения с Силой для Вас важнее любых других отношений. Это — не вопрос принесения жертв, а вопрос иерархии ценностей. Подчинив Силу, Вы можете получить абсолютно все, уцепившись за второстепенную цель — обнаружите, что ситуация выходит из-под контроля, расползается, обрастает неучтенными факторами. Вам это знакомо, не так ли? Вейдер отчетливо скрипнул зубами. — Мастера древности доводили эту истину до понимания учеников весьма суровыми методами, воздействуя на точки наибольшего сопротивления. Позднее учение деградировало, и устранение привязанностей из способа тренировки превратилось в самоцель. Ситхи забыли, что суть этого принципа — требование совершить последний шаг к превращению в существо Силы, а затем — переопределить ценности с новых позиций. «Сила освободит нас!» Мастер-ситх на глаз прикинул состояние жертвы и предел, до которого ее нужно раздразнить. — Вы слушаете меня, Ученик? Преобразование должно произойти, либо — под давлением печальных внешних обстоятельств, либо — одним усилием воли, изнутри. Вейдер мотнул головой. Слова Мастера резонировали с его чувствами, глубинное сродство к Темной стороне подсказывало правильность услышанного, но что-то внутри еще мешало принять истину. Улыбка Императора стала совершенно кошмарной. — Лорд Вейдер, Вы… боитесь. Боитесь совершить нечто аморальное. Вам напомнить результат? Мы — адепты Темной стороны Силы, мораль для нас вредна и неприемлема, ибо в своей основе мораль — результат сделки с обществом, а сделка с Великой Силой невозможна. Допустив слабину, Вы позволяете стихии провоцировать события, лежащие вообще вне всякой морали. Вы должны руководствоваться другими принципами! Вейдер дернулся и заворчал. — Да, да, безжалостность, к себе и другим. Отсутствие сострадания, и вообще — любого отождествления себя с другими существами, общностями, культурой. Постоянная готовность к конфликту. Жажда конфликта! Потребность вступать в противостояние, управлять противостоянием, навязывать оппонентам свою волю и торжествовать над слабостью. Не в этом ли Ваша суть? Сила уплотнилась вокруг Вейдера, в ощущениях появился глубинный жар, но слишком слабо, недостаточно для Избранного. — Я хотел дать Вам шанс найти свой путь во Тьму, учитывая Вашу роль в устранении Ордена Джедаев и все, что Вы делаете для Империи. Шанс на торжество духа! Однако тянуть больше нельзя. Вы завершите переход на Темную сторону здесь и сейчас, и лишь затем отправитесь на поиски своего ребенка. Я, как Ваш Мастер, не допущу еще одного провала! — Но ведь это может занять время, — забеспокоился Ученик. — Вдруг у меня сразу не получится, а ребенок где-то там, с джедаями! Сидиус только хмыкнул: правильный стимул в нужный момент — залог выдающегося результата. — Я не спрашивал Вас, Лорд Вейдер, можете ли Вы. Я констатировал: когда Вы покинете это место, нужная способность у Вас появится. Так или иначе. — Мастер, давайте отложим. — Нет. — Пока мы шли, я скинул запрос своему «ледорубу». Ответ может прийти в любую минуту! — Начинайте медитацию. Или… «Как же я ждал этого момента!» По жесту Императора из угла прилетели здоровенные кандалы на толстой позвякивающей цепи. Ж-жах! Мгновение, и перед Сидиусом стояло двухметровое чудовище, плотно окутанное облаком мрака, из которого непримиримо сверкали два багровых глаза. «Сквозь непрозрачный визор, между прочим» Звук дыхания прервался — пропитанное Силой существо не нуждалось в притоке кислорода, место ритмичного шипения занял глубинный рык. — Ну вот, У-че-ник! А говорили, что не можете, — Сидиус многозначительно покачал цепями. — Неужели вы созрели бросить вызов своему Мастеру, вырвать из его дряхлых рук первенство в Силе и власть над Империей?! На слове «империя» Лорда Вейдера резко вышибло из транса. — Что, опять?! — Мастер, насчет Империи я не уверен. — Вас не интересует власть?! — Интересует. Но вот Ваши моффы… Я же их на следующий день всех передушу. «Дарт Малак и бюрократы» — Будем работать с тем, что есть. Втяните Тьму! Чувствуете? Вы не растворяетесь в ней. Подчиняться Воле стихии — джедайское извращение. Вы должны направлять, доминировать, предъявлять права! Сидиус выудил из рукава лайтсейбер и без предупреждения атаковал. Спаринги они проводили редко. Какой в них смысл, если Сидиус может решить результат противостояния одной Молнией Силы? Однако сегодня ситх сознательно сдерживал самую разрушительную свою способность, задавшись целью обкорнать Ученика вручную. Вейдер его намерения чувствовал, за свою жизнь не боялся, но такого унижения позволить не мог. Алые росчерки заполошно метались по залу. Ровное гудение лайтсейберов то и дело сменялось визгом и треском разрядов. Дерущиеся использовали весь объем помещения, отталкиваясь от стен и потолка, что в исполнении Вейдера напоминало попытку запустить в закрытый ангар истребитель. Но стены пока держались. Перелом наступил спустя бесконечные десять минут. Впервые Сидиус ощутил ЭТО: его ученик, наконец, забыл про навыки фехтования и потянулся в Силу, проворачивая ее вокруг себя, выдергивая тот вариант будущего, в котором движение его сейбера заканчивается в груди Мастера. Старший ситх взрыкнул, разбивая своей волей чужую, сейберы встретились на середине. Сидиус Толчком отправил Ученика в полет, к цепям. Вейдер взвыл и шустро увернулся от лязгнувших наручников. — Отлично! Запомните это состояние, Лорд Вейдер — сегодня вы впервые действовали как ситх! Не важно, как хорошо Вы фехтуете, да хоть бы Вы вообще не умели фехтовать — победу одержит тот, кто сможет навязать противнику свою Волю. Техничность исполнения всего лишь позволяет достигнуть цели с меньшими усилиями. Вы готовы отправиться на поиски. От коленопреклоненной фигуры дыхнуло искренней благодарностью, даже восхищением. — Благодарю Вас, Мастер! «В первый раз, между прочим» — Ступайте, Ученик, теперь все зависит от Вас. Ну вот, бессмысленная беготня по Галактике займет Вейдера надолго, а Сидиус тем временем добавит работы Иссарду и свои каналы задействует. «Посмотрим, кто успеет первым» Императорский инспектор Стивен Марлоу стоял у дверей медблока с деловым и сосредоточенным видом. Проходившие мимо врачи, штурмовики и чиновники без всякого майнд-трика понимали — важный человек занят серьезным делом. «Держать лицо — единственное, что у меня получается с успехом» В остальном наблюдался полный провал: оружия против ситхов так и не найдено, а ведь валить необходимо сразу двоих. Нет никакой возможности вырвать из рук Императора заложников, что собственную семью, что новых юнлингов, число которых, стараниями Стивена, возросло до пяти. Но, мог ли он предоставить ее судьбе симпатичную девчушку, которую банда предприимчивых дагов заставляла заниматься попрошайничеством? Или обречь на букет болезней и инвалидность малыша викуэя, которого взявшие на себя заботу о сироте вууки не могли даже толком накормить? И это не считая десятка других, которым Стивен просто помог деньгами и советом. Причем, все его знакомые думали, что получают помощь от имперского чиновника, и убеждать их в ином джедай не имел никакого права — инквизиторы ходили за ним след в след. Естественно, в конце концов, все вскрылось. По глупому — семья спасенных от преследования бандитов тви’леков написала Стивену благодарственное письмо. Император счел возможным зачитать его джедаю лично. Чего только он в тот момент не передумал, какие только безумные планы не пронеслись у него в голове! Ситх выдержал хорошую паузу и отпустил джедая без комментариев. Стивен два дня не мог ни есть, ни спать, воображая себе какие-то ужасы и пытаясь получить от Силы какую-нибудь подсказку. От Падения его спас мастер Рикель. — Возьми себя в руки! Он специально тебя провоцирует — ищет повод преподать урок. Под «уроками» ситх понимал разновидность пыток, сопровождаемых морализаторскими поучениями (один раз Стивен на подобное нарвался, и с тех пор слово «дружок» плотно ассоциировалось у него с блеском скальпеля). Появился знакомый медик, кивнул Стивену и без слов проводил его в нужную палату. Общаться со здешним персоналом джедай не мог. Нет, лечили они хорошо, любые повреждения, особенно — у одаренных, но год за годом знать, что здесь происходит, и продолжать работать… Извлеченное из бакты тело мастера Рикеля лежало на кушетке. Именно тело. Если его сейчас разбудить, оно даже имя свое не произнесет. На руках и груди спящего просматривались бледные следы проколов (сквозных) и какие-то странные спиралевидные разводы, очевидно, оставленные Силой. «Какая же сволочь. Это уму непостижимо!» Джедай негодовал, потому что наигравшийся темными техниками ситх через пару дней потребует услуг Рикеля уже как целителя, а устранение последствий Порчи Темной стороны, как один раз проговорился Тей, довольно болезненный процесс (словно вытаскивать горячие гвоздики). В происходящем ситха ничто не смущало. Стивен уселся на приготовленный персоналом коврик и погрузился в медитацию, накрывая своей Силой истерзанное тело, создавая ощущение общности, опору для восстающей из небытия личности. Феноменальная способность Рикеля к восстановлению не имела ничего общего с регенерацией — физическое, опирающееся на биохимию тело очень легко изменить в любом направлении. Но древний джедай слишком далеко ушел в Силу, чтобы материальное оставалось первичным. Пока его дух не ослабнет, просыпающееся сознание будет снова и снова исцелять нанесенный органической основе ущерб, ориентируясь по состоящему из чистой энергии образцу, медитирующий собрат служит всего лишь якорем, позволяющим вспомнить, кому принадлежит этот истерзанный комок плоти. «Почти что вселение Призрака Силы» Рикель не тратил времени на лечение посттравматического синдрома и нервного истощения, о истинных его отношениях с Императором, кроме подручных ситха, знали двое — сам Стивен и Тэй, помогавший учителю в отсутствии старшего товарища. Никто не подозревал о свирепом противостоянии, длящемся год за годом, не мог оценить несгибаемый дух древнего мастера. Но сегодня впервые Стивен ощутил холодок неуверенности: Рикель сомневался, стоит ли возвращать себе способность думать, понимать и… ждать. ПОВТОРЕНИЯ. Предложение родилось спонтанно: — Можно попытаться переключить его внимание на меня. Рикель криво усмехнулся: — Не будем приучать Владыку к разнообразию. Кто знает, чем это закончится. «Кто знает, кто знает… Все знают!» Во власти чудовища находилось слишком много беззащитных жертв, начиная с юнлингов. Сейчас ситх относился к подрастающим джедаям как к декоративным шиликам — яркие, чирикают, что еще от них нужно? Разве, чтобы не гадили мимо лотка. Император с завидной регулярностью навещал своих пленников, преподавал детям Дум Моч (а остальному вот он вас научит), трепал нервы мастеру Иву и травил исторические байки, причем, поймать его на вранье не мог даже очевидец некоторых событий — Рикель. Создавалась надежда, что создав стереотип поведения, ситх не станет его с ходу ломать. Однако, узнав о некоторых «милых» развлечениях дедушки-Императора, дети начнут его боятся. Как на такое отреагирует монстр? Не обнаружат ли они себя внезапно в обществе оголодавшего терентатека? Кардинально решить все проблемы мог только побег. Четыре года джедаи, не покладая рук, искали способ вырваться из заточения. На их пути, помимо собственно ситхов, стояли Алая Гвардия, шоковые ошейники, импланты непонятного назначения и местоположения, отсутствие документов и денег, а главное — возможности хотя бы гипотетически сохранить свободу. Куда они рванут такой толпой, учитывая, что по одному разу их уже поймали? «Без мастера Рикеля» Древний джедай покинуть дворец Императора не мог физически. — Отсутствие естественных щитов, — Рикель тыкал себя пальцем в лоб. — Владыка — весьма неприятный в общении разумный, но его присутствие стабилизирует ментальный фон. Замечали? Люди начинают вести себя как бы одинаково. А там, — джедай свободным жестом обозначал пространство снаружи. — Живут и бодрствуют десятки миллиардов. Я, пока меня с орбиты везли, чуть не помер. Ментальный фон Корусканта меня прикончит. Проблему мастера Рикеля могли решить исаламири, но они же лишили бы беглецов преимущества в Силе. Тупик. «Вот и сидят три джедая, чирикают, как те самые шилики. А ситх, с благостной улыбкой, ходит вокруг, время от времени выдергивая перо-другое» Ассоциация оказалась яркой, но не успокаивала. «Главное — убедиться, что мы — не пищевой вид» Возможно, если бы Сила намекнула, позвала… но Великая относилась к судьбе пленников ситха совершенно равнодушно. Храм и его обитателей просто вычеркнули из реальности, не заботясь, как будут себя чувствовать уцелевшие. Медленным, прогулочным шагом они добрались до «своего» крыла. Дети уже спали, а вот взрослые бодрствовали. «Что к лучшему» Мастеру Рикелю сейчас нужны были не медитация и не отдых, а приятная домашняя суета. В гостиной пахло травяным чаем и выпечкой, мерцал голопроэктор — крутили новости Корусканта. В Силе висело тревожное ожидание — намечался очередной военный совет. Ну, как военный… Особых вольностей ситх своим пленникам не предоставлял. Но коллективность принятия решений, которым все равно не существовало альтернативы — последний бастион самоуважения, который у них остался. То есть, скорее всего, джедаям было спущено очередное указание, которое невозможно сходу переварить. По комнате напряженно метался гран. За четыре года мастер Ив похудел вдвое, превратившись в поджарого и немного нервного типа. А как иначе? Владыка дважды лично отбивал джедая у Хранителей голокронов. Спасало Ива то, что голокронные ситхи (преимущественно — разумные хищных видов) граном брезговали. «И от расизма тоже бывает польза» Зато в части исторических коллизий, связанных с форсъюзерами, мастер Ив теперь банту съел и инсинуации Императора отбивал через раз. К сожалению, несколько фундаментальных установок ревизии не поддавалось. — С возвращением, мастер Рикель! — вежливо поклонился гран. — А у нас новости. Стивен вгляделся в транслируемую проектором картинку. ГалаНет неистовствовал: Император Палпатин провозгласил новый указ. Отныне Империя обещала особую защиту своим одаренным гражданам. Разумные с содержанием мидихлориан в крови более пяти тысяч могли рассчитывать на бесплатное медицинское обслуживание и образование, льготы при получении гражданства Миров Ядра, а также социальное пособие родителям или опекунам до достижения форсъюзером совершеннолетия. Исключительно ради пользы общества, естественно! Обучение предполагалось по желанию и не раньше наступления возраста уголовной ответственности, предусмотренной для каждой конкретной расы. Исключение делалось для форсъюзеров, инициированных Темной стороной — для них обучение являлось обязательным, учитывая высокую общественную опасность навыка. «Свобода заключается не в отсутствии контроля», — одухотворенно вещал ситх. — «А в обеспечении возможности сознательного выбора». Император произносил речь таким мягким, проникновенным тоном, что пробирало даже джедаев. При этом ситх мастерски владел аудиторией, делал многозначительные паузы и плавно поводил руками, словно заклинал какого-то особо крупного и раздражительного грохкса. — Он все-таки сделал это, — вздохнул Рикель. И пояснил: — Медитация потому и называется совместной, что действует в обе стороны. Но ему об этом лучше не напоминать. В общем, мысли о том, чтобы как-то проявить новое поколение форсъюзеров, у него появились давно. Этот вариант — наименее затратный. Возиться с массовой подготовкой он не желает, конкурентов — не боится, а кандидаты в Инквизиторий найдутся всегда. Ситха можно сделать из любого, была бы Сила. Сейчас для него главное — пометить стадо, начиная именно с тех, кто наиболее активен. — Но люди ведь должны понимать… — Что? Представь, что ты не ощущаешь его в Силе и скажи: что по этой картинке можно понять? Все невольно перевели взгляд на экран — ситх как раз объяснял репортерам, что финансирование программы, на первое время, будет осуществляться из его личных средств. — Легендарный ситх, лишенный мстительности и предрассудков. Покровитель искусств. Благотворитель! Впору задуматься, по какую сторону Силы живешь. — То есть, все, что хочет, он получит. — Однозначно. — А нельзя ли ему как-нибудь попортить… Рикель вздохнул. — Не знаю. Но, если придумаете что-то, мне не говорите. Стивен подавил дурацкое желание чирикнуть и похлопать крыльями — шутка вышла бы несмешной. Ситх подловил адептов Светлой стороны на типичной слабости — потребности сохранять принятую душой реальность, защищать, пусть и ценой собственной жизни. Из всех заповедей именно отпускать привязанности было сложнее всего. Все всё понимали — звание рыцаря форсъюзер получает только после того, как постигает ограничения своего пути и смиряется с ними, а они давно закончили обучение. Но перешагнуть через боль потери не могли. Вдобавок к тому, бросаться в атаку очертя голову для джедая — ненормально, сначала нужно достичь покоя, почувствовать Силу, осознать последствия своих действий. И тут выяснялось, что счастье самообмана им не завещано — чем глубже достигалось понимание, тем очевиднее становились катастрофические последствия любого сопротивления, когда самый лучший выход — с балкона головой вниз. В то время как помогать и защищать — процесс, который не может оборвать одно единственное поражение, пусть от ситха. Совращать пленников на свою сторону отродье Тьмы не спешило, значит, нужно продолжать служить Свету, пусть и с поправкой на обстоятельства. Пожалуй, неодаренные не смогли бы принять такую постановку вопроса, но джедаев вообще мало кто понимал. Обычно, при конфликте душевных порывов и воспитания, джедаям предписывалось опираться на Учение, но они уже так далеко вышли за очерченные заповедями границы, что противоречия совершенно парализовали мысль. К примеру, всем обитателям Храма объясняли, что Темная сторона — суть скверна, и ее касание для правильных разумных непереносимо, но по факту работало это дня три, а потом давящее, агрессивное присутствие ситха превращалось в фон и даже медитации практически не мешало. Немного утомлял Темный Лорд, постоянно фонтанирующий какими-то странными претензиями, но с ним Ситивен пересекался редко. Следовало признать: их компания на удивление удачно вписалась в окружение ситха. Временами от этого становилось стыдно, но сделать все равно ничего было нельзя. Стивен вздохнул и малодушно понадеялся, что объясняться за свои действия им не придется. Дарт Вейдер посетил могилу жены в первый раз. На похоронах он, по понятным причинам, присутствовать не мог, а потом — потребности не испытывал. У татуинских рабов нет погребальных ритуалов — смерть там слишком обыденная вещь, чтобы акцентировать на ней внимание. Джедайская установка «отпустить» была недостаточно конкретна, чтобы найти пути ее реализации. Десять лет назад Вейдер остался один на один со смертью своей жены, не способный скорбеть и не умеющий выпрашивать у мертвецов прощение. За эти годы он превратил себя в того, кто мог сознательно повторить произошедшее на Мустафаре, и не важно, насколько подобный человек ему нравился — так было честно. Да, он — такой, он получил то, что хотел, и на чувство вины не имеет права… Дюрасталевая уверенность Мастера в существовании ребенка Падме выбивала основу из-под убеждений молодого ситха, душу наполнила неопределенность и осколки привычных догм, не то — парящие, не то — падающие. Он впервые испытал потребность в чем-то, подобном ритуалу — чтобы нащупать опору, вернуться к основам хотя бы в памяти. И Лорд Вейдер отправился на Набу. Для упокоения бывшей королевы на маленьком кладбище семейства Набиррие возвели отдельный мавзолей. Вековые набуанские традиции позволили оформить все достойно и ПРАВИЛЬНО. Полированный камень незнакомых сортов, витражи, надпись на древнем набуаре, которую, к своему стыду, Вейдер не сумел прочесть. Могилу явно посещали, но он никого не встретил, никто не посмел задать вопрос, заступить дорогу, нарушить уединение. Никакие призраки к нему не явились, но мысли очистились, и даже желание думать пропало. На мостик «Экзекутора» он возвращался сквозь кипящее движением пространство и одновременно — в звенящей тишине. Огромный ИЗР жил в одном ритме с биением его сердца, послушный, словно диковинный кибернетический протез. Новостей от «ледорубов» и СИБ не поступало, что не удивительно — простые люди невероятно медлительны. — Курс на Центр Империи. Вейдер занял свое любимое место на мостике, перед обзорным экраном и осознал — если он не предпримет что-то прямо сейчас, то свихнется. Напрашивалась Сила и эта новая техника, которую Мастер ему не то, чтобы показал — обозначил. Вейдер прикрыл глаза, вспоминая. На долю мгновения он был уверен, что достанет Учителя, но потом тот что-то сделал в Силе, и наваждение рассеялось. А наваждение ли? «Мастер был очень доволен. Назвал ситхом, даже не избил» Как правило, все «уроки» Сидиуса заканчивались откровенным избиением. И призывами принять, наконец, мощь Темной стороны, причем, последний раз это у него, кажется, получилось, хотя никакой особенной ярости или ненависти он не испытал. Зато было краткое мгновение невероятной ясности. Словно починили визор маски и тысячи «определенных точек зрения» внезапно сошлись в одну объемную картину мира. И не единожды слышанные слова зазвучали иначе. «Спокойствие — ложь, есть только страсть» Он никогда раньше не понимал до конца различие между страстью и привязанностью — и то, и то лежит вне разума и логики. Представлялось, что страсть не имеет конкретного объекта приложения, благодаря чему не делает ситха уязвимым. Получалось что-то сродни мастурбации. А что, если страсть — это правильно оформленная привязанность? Практикуемая с полной самоотдачей, без оглядки на нормы и правила, разумные доводы и последствия для окружающих. Смог бы он сохранить Падме, если бы отдался страсти? Послал бы к хатам Орден, Палпатина, мир и порядок в Галактике, мнение Оби-Вана и самой Падме, встал бы рядом и не отходил, пока кризис не минует? Сосредоточился не на возможности оживить мертвое, а на том, чтобы сохранить еще живое. Правда, ситхом он в этом случае не стал бы… Или наоборот — немедленно бы в него превратился. И джедаев все равно пришлось бы мочить. «Со страстью я приобретаю Силу» Хатт с ней, с прибавкой — достаточно перераспределить то, что есть, полностью сосредоточить на достижении цели… Как в тот момент, когда Мастер пугал его цепями. Категорическое несогласие пришло из сердца и на мгновение затмило все. Никогда раньше он не позволял себе такое. Он БОЯЛСЯ последствий, тогда как ситху на последствия плевать. «С Силой я приобретаю Власть» Вот на этом-то он, бывший джедай, и споткнулся. Власть представлялась разновидностью должности, общепризнанного авторитета. Позор какой… Мастер столько лет подавал ему пример, а он только-только допетрил. Власть невозможно было заслужить или выпросить, только — взять. Заставить мир соответствовать твоему желанию, повернуть обстоятельства к своей пользе, использовать разумных, как вещи. Предельно эгоистично. По-ситхски. «С Властью я приобретаю Победу» Что вообще могут противопоставить разумные правильно мотивированному ситху? Да и не только разумные. Он всегда допускал толику неудачи за счет стечения обстоятельств, но там, в темном зале под гудение сейберов, они переделывали обстоятельства под себя. Надо было только понять и поверить, использовать Силу непосредственно, не отвлекаясь на второстепенные цели. «С Победой я разорву свои цепи, И Великая Сила освободит меня» Почему он всегда относил эти слова на счет Мастера? У свободы ситха есть другое, совершенно точное название… «Абсолютная власть!» Мир стал хрустально прозрачным. Сила хлынула внутрь, заполняя, но не смешиваясь. Понятия переопределились. Слова Мастера, долгие годы повисавшие в пустоте, наполнились живым смыслом. Бесконечно долгое Падение закончилось. Иглы мрака вонзились в ткань реальности, проросли шипами, крючьями, и потянули линии событий в сторону несуществующей вероятности. Мир содрогнулся от невиданного насилия и поспешил избавиться от режущей неудовлетворенности самым простым и естественным путем. Полосы звезд в иллюминаторе превратились в точки. ИЗР выбросило из гиперпространства. «Интересный эффект» Ревели аварийные сигналы, тревожно перекликались операторы. Белый как мел офицер подошел для доклада: — Милорд, прыжок был прерван по неизвестной причине. Мы ведем проверку оборудования. Пока поломок не обнаружено. — Локализация? — Система Тату. «Я пришел не к той могиле» — Подготовьте мой истребитель. Вечерние пески, длинные тени. Выцветший обломок упаковочного пластика, прожженные монтажным лазером дырочки складываются в цифры и буквы — так выглядит могила по-татуински, если кого-то вообще решают похоронить. Ничего, представляющего материальную или эстетическую ценность, и вообще — привлекающего внимание. Среди скал, на самой границе с песками. По-настоящему, его Падение началось здесь. Он впервые почувствовал, что потерял контроль над собственной жизнью и мудрость Храма ему совсем не помогает. Он все быстрее и быстрее падал, но не во Тьму, а в Хаос. В поисках опоры он отчаянно цеплялся за джедайские догмы, армейскую дисциплину, любовь женщины, обещания ситха, в конце концов, обрушивая их за собой. «Впрочем, Мастер устоял» Лживый и деспотичный, жестокий и аморальный ситх заставил своего Ученика полететь. Уже за одно это ему стоило простить скверный характер и неистребимое желание всеми рулить. Вейдер побрел вдоль границы песков и скал к своему истребителю, уже зная, что не один. Под скалой пристроился старенький спидер, мятый и исцарапанный, как все на этой убогой планете. Возле него исходили восторгом двое мальчишек лет десяти — темненький и светленький. Подходить к чужой машине ближе они не решались. Очень благоразумно, на самом деле. — Что, нравится? На неожиданно возникшего за их спинами чужака мальчишки отреагировали по-разному: чернявый сиганул за спидер, а белобрысый резко обернулся и полыхнул в Силе, неуклюже пытаясь прощупать намерения неизвестного. «Одаренный. Сильный. Светлый» — А это Ваш? — Мой. — Шустрая малышка? — расхрабрился чернявый, явно кого-то копируя. Вейдером овладело редкое благодушие: — Ускорение за четыре тысячи, скорость сто мегов, сдвоенные турболазеры, круговые щиты. — Вау! — оживился белобрысый. — Даже круче «Потока»! — Естественно, круче, — осмысленная похвала Вейдеру польстила. — Гипердвигатель полторашка и автономность пять дней. На несколько секунд установилось благоговейное молчание — такое чудо техники живущий на Татауине разумный за всю жизнь мог ни разу не увидеть. «Если в имперскую академию не протырится» — Звать вас как? — Я — Люк, а вот он — Бигс, — заулыбался белобрысый и, неожиданно, окатил Вейдера каким-то подобием доморощенного майнд-трика. — А можно заглянуть в кабину? «Повезло пацану» За последние годы Вейдер научился воспринимать закидоны адептов Светлой стороны философски, если они, конечно, не пытались махать перед ним лайтсейбером. Но Храм ненавидеть не перестал. Стоило вспомнить, с какой непробиваемой самоуверенностью эти уроды лажали раз за разом… Если берешься хранить мир в Галактике, изволь отвечать за результат. «Но мальчишку придется забирать» В собранный Мастером паноптикум он отлично впишется. — А что это вы делаете в пустыне на ночь глядя, одни? — в том же тоне переспросил ситх. — Да мы не далеко, — немедленно принялся втирать Люк. — Наша ферма вон там, совсем близко. А Бигс — у нас в гостях. Вейдер прикинул направление. — У Ларсов, что ли, живешь? — Да! — Сын? — Племянник. — Поехали, познакомишь. Люк, с сомнением, покосился на спидер — двухметровый Лорд мог влезть в него только боком. — Летим со мной! А спидер Бигс отгонит. О, эта дивная сила искушения! Сколько маленьких мальчиков не совладало с ней. Глаза у Люка стали круглыми и несчастными. — Да ты не бойся, не обижу. Мы практически родственники. Люк решительно полез из спидера. Исполненный тревоги и недоверия Бигс попытался хватать дружка за одежду, но если одаренному что-то втемяшится в голову, его уже не остановить. Лорд наставил на Бигса палец: — Успеешь доехать, пока не улечу — дам в кабине посидеть. Спидер рванул с места, как дикая эоппи. Пассажирских мест в истребителе Главкома не предусмотрено, Люка пришлось сажать на колени — вопиющее нарушение техники безопасности. Впрочем, им ведь не в бой лететь… Мальчишка ерзал и вертелся, пытаясь увидеть, пощупать и понюхать сразу все. Пилотировать это Вейдеру не мешало, оставалось даже время подумать о своем. «Странно, откуда племянник? Оуэн второй раз женился, что ли?» По последним воспоминаниям Энакина, живых родственников у четы Ларсов не было, по крайней мере — на Татуине. Не то, чтобы это было принципиальным — мальчишке могли и соврать, но любопытство заедало. Посадка истребителя вызвала на ферме всплеск беспокойства и энергичное шебаршение. Вейдер высадил ребенка из кабины и попытался понять, что за ситхский каприз понес его на встречу со сводным братом — они и прежде были друг другу совершенно чужими. Он раздраженно глянул на горстку пыльных, лишенных всякой индивидуальности куполов и мысленным усилием скорректировал оценку увиденного: на Татуине иметь отдельный ангар для техники и мастерскую считалось признаком уверенного среднего достатка. «А вот и хозяева» Осторожно, словно скеры, из-под земли высунулись фермеры. За восемнадцать лет Оуэн изменился, обрел брюшко, лысину и степенность движений. Неизвестный разумный, явно очень состоятельный, вызывал у него одновременно тревогу и интерес. — Здравствуйте, господин! Мальчик не назвал Вашего имени… — Оно не существенно. Я бы хотел познакомиться с родителями Люка. — Мне очень жаль, но это невозможно: мальчик — сирота. — Вот как, — пробасил Главком, прищуриваясь на человека, решившего врать ситху. В конце концов, это становилось делом принципа — выяснить, что здесь не так. — Имена, надеюсь, у них были? Фермеры попытались соскочить с темы, а Сила мстительно наградила своего адепта болезненно-острым предчувствием. «Вот… Сейчас…» — Мой отец — Энакин Скайвокер, — громко и внятно произнес Люк. — Только он умер. Синие татуинские сумерки посыпались на песок звонкой сверкающей пылью. — Ну, допустим, слухи о моей смерти сильно преувеличены, — Вейдер словно со стороны услышал свой совершенно спокойный голос. — А вот какой бантовый отстос вам сказал, что я мертв? Со сводного брата можно было писать картину «Откровение Силы». — Энакин? Ты, что ли? — Оуэн, ты глупее вопрос задать мог? Кстати, по документам я теперь — Дарт Вейдер. Следящая за разговором Беру зажала ладонью рот. Глава семейства завис, как дроид с логической ошибкой в процессоре. Первым опомнился сын. — Значит… Вы… — Да, Люк, я — твой отец. Тут ситха чуть не снесло волной восторга, но от сына Светлая сторона Силы воспринималась как-то проще. — Папа! Я знал, что ты за мной прилетишь! Я верил!!! Сына пришлось хватать на руки и успокаивать, пока он песок с небом местами не поменял. Очень талантливый ребенок! — Как Люк попал сюда? Мне сказали, что он умер вместе с матерью. — Так этот, твой… Бен. — Кеноби… — Вейдер мысленно послал бывшему учителю луч смерти. А что? С поиском сына помогло, может, и тут сработает. — Так, Эни, он же с тобой прилетал, ты говорил — друг! — зачастил Оуэн. — Ты же помнишь, что творилось — война, потом — Империя. Мы же думали, ты — джедай! А Бен твой сказал — ребенку грозит опасность, надо его спрятать. Следовало признать — первые шесть лет опасность, действительно, была. И затмения случались у Вейдера в мозгах, и мысли странные, и одаренных он порою убивал без разбору, просто со зла. Но Киноби это не извиняло. — Про Эни — забудь, ситха джедайским именем называть неприлично. Люка я забираю. А Бену… Нет. Если Кеноби объявится, держитесь от него подальше. Я сам с ним поговорю. — Куда ж вы теперь? — охнула Беру. — На Корускант… в смысле — Центр Империи… да хатт с ним! У меня еще на Мустафаре замок есть, но там климат отвратительный. Люка устраивал любой маршрут. — Мы полетим туда на истребителе? Ситх глубокомысленно ткнул пальцем в небо — в прощальных лучах Тату-2 сверкал треугольник ИЗРа. — На разрушителе?! — Точно. Бигса только дождемся и — полетим. — А вещи собрать!!! — всплеснула руками Беру и метнулась к дому. Потом Вейдер носил Люка на руках, сначала — к вапораторам (посмотреть), потом — к ближайшим дюнам (встретить Бигса), к истребителю (похвалиться) и снова — к ферме (за вещами). Ситх не роптал, по правде говоря, выпустить из рук СВОЕГО СЫНА сейчас было бы намного сложнее. Истребитель Главкома стартовал необычайно мягко, нехарактерно медленно и плавно долетел до «Экзекутора», а в магнитную ловушку вообще вставал, как хрустальный. Люк к этому моменту от бурных переживаний лишился всех сил и отчаянно клевал носом. Ситх, с глубоким удовлетворением, донес сына до каюты, наплевав на всех сплетников и шпионов вместе взятых. Вещи мальчика тащил за ними старший адъютант Сейзер — молодой человек без предрассудков, с очень правильным взглядом на дисциплину. Вейдер больше не собирался прятать свои привязанности. Он собирался уничтожать любые угрозы для них! Превентивно. Кто ему это запретит? К тому же, несмотря на гадский характер и бесконечные тумаки, Мастеру можно было верить. — Курс — на Центр Империи. И, капитан, надеюсь, на этот раз мы попадем туда, куда летели. Ребенка своего Вейдер нашел… да он его и не искал особо. Насколько понял Сидиус, Избранный просто шарахнул Силу ультимативным требованием вернуть цацку, и Великая решила не связываться. «Я бы тоже не рискнул» — признался сам себе ситх. Тем более что с практической точки зрения это ничего не меняло — Избранный без колебаний отдал своего сына Императору. Сидиус, с умилением, рассматривал разумного, сакральный смысл существования которого заключался в уничтожении его, Сидиуса, власти. Мальчишка искрился любопытством, вертел головой и сверкал фамильными голубыми глазками. Великая Сила заботливо проложила его путь, снабдила помешанным на семье отцом-ситхом и невероятным сродством к Светлой стороне. Мальчишка был обречен рано или поздно привлечь внимание Сидиуса и втянуть маниакально осторожного Императора в бессмысленное противостояние. В простой и надежной схеме оставался единственный неучтенный фактор — собственная воля Избранного Светлой стороны. Что, если он захочет найти выход из расставленной ловушки? Мальчишка должен быть способен понять и принять Темного отца, так почему бы ему не принять заодно его Мастера? «Посчитал же меня взрослый джедай человеколюбивым и сострадательным, один раз, давно. А малолетке мозги запудрить — вообще не вопрос» Император шагнул навстречу своему самому непримиримому врагу. — Здравствуй, маленький Люк! На изучение личности нового Избранного ушел месяц, по истечении которого Сидиус испытал нечто сродни восхищению. На столько же, на сколько Вейдер был темен, его сын оказался светел. Старший Скайвокер, казалось, родился со способностью сражаться и побеждать в крови, младший — поражал интуитивным пониманием окружающих и одновременно необъяснимым дружелюбием. Мальчик совершенно спокойно воспринимал ситхов в целом и своего отца в частности по одной простой причине — он не умел думать о разумных плохо. В его жизни не было опыта боли и разочарования, все гнусности бандитского мирка происходили где-то далеко, не с ним и даже не с кем-то из его знакомых. Сила хранила своего любимца, оберегала и заменяла ему здравый смысл. «На Татуине, десять лет подряд» Воистину, Сила сильна! К ферме вышли вооруженные беглецы с явно криминальным прошлым? Ж-жах! — «Мы сразу подружились». И вот уже бродяга-полупират вдохновенно рассказывает фермерскому мальчишке про далекие звезды. Хозяин фермы крупно задолжал хаттам? Ж-жах! «И тут мы нашли в песке древний звездолет» А меркантильные слизняки, получив свой кусок, мгновенно забыли о внезапно разбогатевшем терпиле. Тускены ушли в пески и там заблудились. Замотанные беспросветным бытом поселенцы оказывались неизменно дружелюбны, злодеи необъяснимым образом глупели, чужие бластеры не стреляли, свои монтировки разили не хуже лайтсейбера. На случай, если Великая Сила на минуточку отвлечется, вокруг мальчишки крутился джедай-телохранитель в ранге магистра. Но это, на взгляд Сидиуса, было совершенно лишней предосторожностью — маленького Люка хранила нерушимая вера в то, что все закончится хорошо. Мальчишку даже учить особо ничему не требовалось, в любой день он мог протянуть руку, и капризная стихия охотно легла бы ему в ладонь. Страшно подумать, что началось бы, когда этот монстр покинул бы свой песчаный рай и столкнулся с галактическими реалиями. Неизбежность зла он не принял бы, потому что с ним все всегда было по-другому. Избранный положил бы жизнь за то, чтобы вернуть в Галактику Свет, которого в ней никогда не было. Непрошибаемый фанатизм. Сидиус испытывал к жертве Великой Силы жалость, по-своему, по-ситхски. Хотелось не то, чтобы приобщить Избранного к Темной стороне, но хотя бы привить ему чуточку здравомыслия. Естественно, не за свой счет. Эту компанию Сидиус планировал тщательно, словно государственный переворот. Консультировался с голокронами, привлек к делу парочку детских психологов. Постановили: прежде, чем знакомить ребенка с правдой жизни, необходимо вчерне сформировать у него схему ответных реакций на страх, лож, непонимание, смертельную опасность. Осталось подобрать модельный объект… Решение ситх нашел в порыве вдохновения, заметив, как смущенный Люк запинывает под стол полуразобранного уборочного дроида. Наблюдатели сходились на том, что возиться с машинами мальчик любил, но это было не Меха Деру — заточенность форсъюзера под взаимодействие с техникой, часто приводящая к социальной дезадаптации. Скорее — какой-то род интуитивного познания. Сидиус доброжелательно улыбнулся: — Любишь механизмы? — Мальчик смущенно кивнул. — Да, забавные устройства. Конечно, с творениями древних их не сравнить, но что имеем, то имеем. Люк заинтересованно уставился на ситха, но Силу удержал при себе — этому его уже научили. — Некогда существовали цивилизации, — пояснил Сидиус, вдохновенно помахивая рукой. — Использовавшие в своей технологии Великую Силу, как мы — электрический ток. Увы, те знания для нас потеряны, остались лишь отдельные фрагменты. Хочешь посмотреть? Естественно, Люк хотел. Ситх отвел мальчика в зал для медитаций (это тоже было частью замысла), усадил на маты, пошарил на полках и вынул из каменной шкатулки замысловато гравированный диск. — Смотри! Мгновение и перед Люком стояли два Императора, (сюрприз!) не различимые ни на взгляд, ни в Силе. — Ну, как? — отражения разошлись в стороны, двигаясь не в лад и разговаривая попеременно. — Кто из нас настоящий? — Вау! — голубые глаза сияли. Полный восторг! — Единственное уцелевшее творение Лорда Исересу, истинного сита. — Это такая боевая маскировка? — Откровенно говоря, — Сидиус прекратил действие артефакта. — Любвеобильный Лорд таким образом скрывал от своих жен визиты… к чужим женам. Люк растеряно моргнул. — Да, а ты представь, что он мог сделать для серьезных целей! Увы, увы, ничто не сохранилось. — А можно… посмотреть? — Смотри, конечно! Сидиус, с широкой улыбкой вложил драгоценный диск в руки Избранного. И тут привычные мальчишке способности впервые дали сбой — темный артефакт отказался быть познанным. Это был шок. Люка никогда еще так жестоко не обламывали! Вещь лежала в руках. Вещь работала. Вещь оставалась вещью в себе. — А-а… — Можешь взять, показать Шико. Но завтра вернешь! Естественно, артефакт Люк не вернул, ни на следующий день, ни через неделю. Мальчик таскал шедевр покойного сита с собой непрерывно, даже спал с ним, всякую свободную минуту принимаясь рассматривать диск, щупать, нюхать, едва ли не кусать. Спохватившиеся джедаи уговаривали мальчишку бросить бяку, но Избранного было проще убить, чем остановить. Не в силах добиться привычного единения с объектом, Люк бледнел, худел и плохо спал. Ситх пришел на помощь. — Люк, иногда надо уметь отступать. Зато теперь ты знаешь, к чему стремиться. Не вешай нос! Если артефакторика тебя так интересует, я готов тебе ее преподавать, в доступной мне части. Но! Не раньше, чем ты усвоишь азы. Избранный вернул, наконец, диск и насел уже на джедаев. Гран, безусловно, готов был учить нового юнлинга, наплевав на возраст и родственные связи. Но делать это собирался по методикам Храма, хорошо работающим только с очень маленькими детьми и одаренными средней силы. Абсорбировать энергию Избранного такой подход не мог, в чем-то Люк добивался стремительных успехов, а в чем-то — безнадежно буксовал, не говоря уже про фамильный темперамент и незнание основ философии. Джедай был терпелив и настойчив, но терпение требовалось не от него. Быстро поняв, что обучение затянется на годы, мальчишка приуныл. Слово «голокрон» в присутствии Люка первым произнес гран, и ничто в голове жвачного не шевельнулось. Более того, этот… джедай напел Избранному сказок о сосредоточиях знаний, а про оборотную сторону медали рассказать постеснялся, чтобы не пугать ребенка. Естественно, мальчишка услышал только то, что хотел услышать. Люк совершил подвиг Силы: он незаметно покинул тщательно охраняемый блок, пробрался в не менее тщательно охраняемые покои Императора, проник в защищенный как гробница Ревана зал для медитаций и вцепился в голокрон, заботливо оставленный на столике поближе к двери (Сидиус отобрал самый безобидный из всей своей коллекции). Два часа Хранитель голокрона пудрил ребенку мозги, а потом попытался сожрать и откровенно подавился — при таком сродстве к стихии, еще неизвестно, кто бы кого съел. Истерзанный, напуганный и жестоко разочарованный мальчик рыдал в объятьях ситха, подгадавшего свой приход как раз к счастливому разрешению конфликта. Для пущего страха Люка отвезли в медблок и продержали там сутки, обследуя множеством загадочных приборов. Естественно, вся ситуация была тщательно подстроена. Избранный нуждался в отрицательном опыте! Причем, ситх всего лишь создал условия, Люка он ни к чему не принуждал и не подталкивал. Сам, все — сам. Если такое суровое испытание не научит мальчишку осторожности, то Сидиус просто не знает, что еще предпринять. Жертву своей хитроумной интриги ситх жестко отчитал: — Люк, ты заставляешь меня сомневаться в своем решении. Артефакты Силы могут быть очень опасны, работа с ними требует осторожности и терпения, а ты, оказывается, не способен следовать указаниям наставников. Возможно, ты недостаточно усидчив для этой науки. — Я усидчив! — всполошился Избранный. — Я уже понял, что сглупил. Этого больше не повторится! — Я надеюсь, Люк. Теперь я буду за тобой внимательно следить. На следующий день Сидиус наблюдал театр одного актера — Люк убеждал отца, что ничего плохого не произошло. Вейдер, доподлинно знавший, что представляют собой голокроны Мастера, мучительно пытался выбрать между применением лайтсейбера и позорным удушением виновных. Своего талантливого сыночка он, естественно, ни в чем не обвинял. Джедаи — от них все зло! — Еще раз такое повторится, — ситх наставил на грана механический палец. — Останешься одноглазым. Тебя здесь для чего посадили? За детьми смотреть! Мастер Ив обреченно вздохнул. Пессимизм грана не оправдался — угроза незадачливым наставникам мотивировала Люка гораздо лучше прямого наказания. А вот Вейдер загорелся идеей переселить сына подальше от Мастера. — Куда, друг мой? К Вам на флагман, в эпицентр военных действий? На Праксис, где нет ни одного апрентиса младше четырнадцати? Обратно на Татуин, к хаттам и тускенам? Дворец — наиболее безопасное место для Вашего сына. А осторожности я его научу, своими методами. — Может, просто объяснить? — забеспокоился Вейдер. — Сильно ли Вам самому помогли объяснения? И Ученик заткнулся, потому что бесконечные поучения Кеноби так и не превратились у него в жизненное кредо, просто потому, что противоречили чувственному опыту. А создавать модельную ситуацию, в которой ошибка будет падавану очевидна, джедай то ли брезговал, то ли стеснялся. На взгляд ситха, Избранный обязан был лично пройтись по всем граблям, иначе мозги не заработают. «И лучше сейчас, чем позже» Потому что склонность Вейдера обходиться одной извилиной Сидиуса всегда удручала, а для того, чтобы иметь дело с конструктами Силы, мало было развитой интуиции, требовалось иметь также изощренный, не скованный стереотипами ум. Скорректированная ситхом (!) программа обучения джедайским (!) премудростям подошла Избранному лучше, но тут Люк ударился в другую крайность. Мальчишка начал тренироваться, как одержимый, прерываясь лишь на еду и сон. Получить на руки светлого фанатика Сидиуса тоже не устраивало. — Послушай меня, Люк! Спешка в познании Силы неуместна. Последовательность обучения джедаев отработана веками, в ней нет ни одного ненужного звена, а скорость подачи материала ограничена физиологией мозга. Ты должен дать себе время перестроиться, иначе попросту сломаешься на середине пути. Образно говоря, ты рискуешь спалить себе движок. Надо отдать должное Избранному — развивался он стремительно. Он уже научился не судить о чем-то по первому впечатлению, прислушиваться к советам старших и стоически принимать неудачи. С аппаратными ограничениями собственного организма Люк тоже смирился. Если бы не путаница со сторонами Силы, Сидиус точно сменил бы ученика. Пришло время познакомить Избранного с несовершенством разумных. И тут в дело вступил объект номер два — Шико. Голубокожая тви’лечка отказывалась ценить красоту ситхских артефактов. — Брось ты эту фигню, Люк. Пойдем играть в мяч! Такая разница приоритетов доводила Избранного едва ли не до слез. — Как она не понимает! Ситх сочувственно гладил мальчика по голове: — Не огорчайся! Ни один разумный не может в равной степени познать все аспекты реальности. Возможно, ты сможешь объяснить ей все как-нибудь попроще? Скажем, в процессе игры. Тем более что шанса отделаться от общительной тви’лечки у Люка не было. Шико виртуозно владела Дум Моч и способна была заболтать любого, включая Алых Гвардейцев, которым, в принципе, контактировать с пленниками запрещалось. А ты попробуй, промолчи, когда тебе буквально мозг сверлят! Моральные страдания бойцов ситха забавляли. Так Избранный Светлой стороны открыл для себя существование восторженных идиотов. Шаг за шагом мальчик не то, чтобы удалялся от Света, но начинал тоньше различать его оттенки. В конце концов, у Великой Силы две стороны, и стихия не находит в этом никакого противоречия. Сидиус приветствовал появление у Люка некоторой въедливости, совершенно необходимой практикующему артефактору, умеренной подозрительности и склонности к независимым суждениям. Пришло время для уроков философии. Повод опять дал гран. Сработала ли приобретенная в храме привычка или чувство самосохранения за годы жизни во дворце притупилось, но джедая пробило на лекцию об ужасах Темной стороны. И Сидиус его на этом подловил. То есть, по сравнению со спичем Мейса Винду, которым покойный магистр осчастливил тогда еще канцлера Палпатина, все было практически невинно. Ну, не мог же гран заявить мальчику, что его отец — агрессивный маньяк! Но идею о плохой и хорошей стороне джедай продвигал весьма настойчиво, попутно антропоморфизируя стихию и приписывая ей этические нормы среднестатистического хумана. Ситх послушал с минуту, убедившись, что точка зрения грана не отличается от канонической, и громко фыркнул, привлекая внимание. — Глупость какая! Великая Сила — едина, таким образом, можно говорить лишь о ее Воле, выраженной посредством Темной или Светлой стороны, Живой или Единой Силы. Если бы Воли сторон Силы действовали независимо, следовало бы говорить о существовании минимум двух разных Сил. Понятно? Тут даже гран озадачился. Приятно иметь дело со свежей аудиторией! — К тому же, Светлая сторона Силы джедаями не ограничивается, собственно, как и Темная — ситхами. Есть Даи Бенду, есть Пророки Темной стороны, матукай, дадтомирские ведьмы, хотя они мне и не нравятся. Дело не в Силе как таковой, мой мальчик, а в ограниченности человеческого восприятия. Ни один разумный не может одновременно находится в состоянии, соответствующем Темному и Светлому началу. Я имею в виду — современный нам разумный. — А несовременный? — проглотил наживку мальчишка. Сидиус шевельнул сверкнувшими бескаром пальцами: — Есть какие-то мутные упоминания об Ордене Равновесия — Дже’Даи. Закончили они тем, что отвергли Падших. — В смысле, ситхов? — Нет, ситхи появились позднее. Если ты хочешь изучить историю Орденов, я дам тебе подходящий голокрон. — Эти Ваши голокроны, — сердито забубнил гран. — Совершенно не воспитаны и не готовы к сотрудничеству. Сидиус злорадно оскалился. — Я же тебе на бейсике написал, куда не надо лазить! Скажи спасибо, что не съели. Но Избранного пикировки вечных антагонистов не увлекали и даже успели надоесть. Люк поспешил вернуть разговор в конструктивное русло. — Так эмоции ведут на Темную сторону или нет? Я туда… что-то не хочу пока. — Эмоции, мой мальчик, это — реакция на внешний раздражитель, то есть, они вторичны по определению и корнем проблемы быть не могут. Религия джедаев, фактически, предписывала бороться с Тьмой, избавляясь от всех источников раздражения. Нет эмоций — есть покой! Однако не реагирующий ни на что разумный — это инвалид в состоянии кататонического приступа, то есть, базовое требование учения — невыполнимо. В итоге, при возникновении малейшей внешней нестабильности Падения становились бичом Ордена. Вместо того чтобы задуматься над природой своих реакций, они предпочли запретить членам Ордена иметь семьи и воспитывать собственных детей. Не будь таким, мой мальчик! Не закрывай глаза перед поиском истины. — Я не остановлюсь в поиске истины, Владыка! — клятвенно заверил ситха Люк. — Но… что Вы сами об этом думаете? — Я долго размышлял на эту тему, — Сидиус важно кивнул. — И пришел к заключению, что источником Темной стороны является Воля. Помолчали. Сидиус понаблюдал за мучительно пытающимся осознать философские тонкости ребенком и снизошел: — Индивидуальная воля — это то, что позволяет нам действовать в разрез с обстоятельствами. Разумный, не имеющей собственной Воли — запрограммированный дроид. Феномен Воли абсолютно самодостаточен, предельно эгоистичен и для своего проявления не нуждается в каком-либо оправдании. Противоборство Воли живого существа с материальным миром порождает реакции, часть из которых принимает форму эмоций. — Разве у джедаев не было собственной воли? Сидиус фыркнул: — Джедаи должны были следовать Воле Великой Силы! Собственные желания они имели ровно в той степени, в которой принадлежали Тьме. Вот ты отца любишь? — Люблю. — А должен быть готов спокойно и без колебаний зарезать, или — не джедай! — Что же, по-вашему, является источником Светлой стороны? — вклинился в обсуждение мастер Марлоу. Сидиус сделал вид, что к ситху можно было подкрасться незаметно. — Это знают даже дети! — Неужели? — Именно! Учение — свет. Проявление Светлого аспекта Великой Силы обеспечивает познающее разумное начало. Естественно, оно менее распространено во Вселенной и, объективно, слабее. — Вы хотите сказать, что ситхи не мыслят? — Вы не представляете, какие усилия нужно приложить, чтобы апрентис начал думать, прежде чем что-то сделать! Ситхи разумны ровно в той степени, в которой они умеют КОНТРОЛИРОВАТЬ Темную сторону Силы, управлять своими страстями. Таким образом, на разных полюсах мы имеем эгоистичного, живущего инстинктами зверя и беспристрастный разум, познающий мироздание вплоть до полного растворения в нем. Разумеется, подобное толкование сильно отличалось от канонического. Первым подвох заметил гран: — В голокронах такого нет, — помолчав, отметил он. — Естественно! Это постулаты нового учения, в котором суммированы результаты тысячелетнего существования Линии Бейна и мои личные разработки. Закончив, я запишу его в голокрон. — Вау! У Вас будет собственный голокрон? — восхитился Люк. — Непременно! Мой уникальный опыт взаимодействия с Силой просто необходимо увековечить. Раз Светлая сторона кажется тебе более привлекательной, тебе придется сосредоточиться на познании и созерцании. Для этого ты должен научиться принимать в себя отклик окружающего мира с минимальными искажениями, не привнося ничего своего. Навык непростой, но поддающийся тренировке. Для этого, собственно, и служит медитация… Лекция ситха о методах погружения в Свет все длилась и длилась. Сидиус мимоходом заметил, что вокруг собрались все обитатели блока. То есть, три взрослых джедая внимают мудрости Темного Владыки и даже мысли не имеют атаковать. «Йода уши бы свои сжевал, если бы увидел» В борьбе за душу Избранного Сидиус одержал первую победу. «Сила, определенно, на моей стороне!»