Письма из вашей жизни

Не знаю, что произошло, когда, как, почему... Мы похоронили Феликса 12 дней назад. Разбился в автокатастрофе. Описали как «несчастный случай», вот только для меня наступил конец начала и начало конца. Вчера мы со всеми общими друзьями у нас дома вспоминали лучшие моменты. Феликсу был 61 год. На месте происшествия в его уже белой, безжизненно холодной руке обнаружили мою фотографию. Чернила расплылись от дождя, но как я только увидела, сразу узнала на ней себя. Она была сделана 2 года назад, где-то на окраине Прованса во время нашей первой и уже теперь последней совместной поездки во Францию. Гуляя по солнечным улочкам среди ясных французских причудливых домов, на пути встретился веселый мужчина, он криком созывал всех в недавно открывшуюся фотостудию. Я никогда в такой не была, а Феликс... видел их часто и причём в разных странах, городах. Его работа позволяла ему созерцать понемногу от каждой части света. Мы заинтересовались. Уж как бодро и заманчиво заговорил нас тот самый созывала, что ну не устояли мы перед желанием сделать десяток интересных фотографий. Так и появился мой портрет, с которым он в руке и «ушёл»... Никто не понимает, почему я ни одной слезинки ещё не проронила после ухода мужа в иной мир. Как сказал Рихард, старый дружбан Феликса: «За все время после смерти любой мужчина и то проронил больше слез по нему, чем ты. Как это так получается?» А ответ на все предельно прост. Я плакала. и не раз... но этого никто не видел. Феликс при жизни всегда учил меня тому, что даже в самый грустный и ответственный момент я никогда не должна давать себе ни единого шанса на слёзы, если это видят люди. Никогда! Это не этично, — как говорил он. Не знаю, почему его так смущало моё проявление отрицательных эмоций в обществе, а когда задавала вопрос «зачем?», он отвечал, — Когда-нибудь поймёшь. Помню, что как впервые услышала об этом, ни разу больше никто не видел моих слез. Даже подруги. Это происходило уже подсознательно. Да и сам Феликс в принципе не любил, когда я плачу. Мои слёзы заставляли его сердце плавиться, он никогда не знал, чем утешить и в итоге просто молча обнимал. Мне это нравилось, а ему - нет. До последнего дня он оставался до меня загадкой, как и сейчас. Причудливый был мужчина, но очень интересный, никто о нем алого никогда не скажет. Я любила и люблю его таким, какой он был и каким по сей день остаётся в моих воспоминаниях... Я испытывала к нему огромное уважение. Неизмеримую любовь! Несмотря на нашу разницу в 13 лет, я никогда не чувствовала её рядом с ним. Правда, иногда всё-таки случались моменты, когда создавалось ощущение, что говорю я с ним как со старцем. *улыбается* Но, всё-таки, как бы я не сдерживала свой ураган эмоций, вспоминая с подругами вечерком о моем Феликсе, всё вывалилось наружу, так, как должно было быть. Я не боялась , что кто-то видит , как я плачу, нет. Но становилось мне с каждой секундой все тяжелее и тяжелее, особенно, видя рядом плачущих вместе со мной подруг. Тут я и поняла , почему Феликс запрещал мне это делать... Ведь становилось только хуже. Изнутри... Слёзы побуждают слёзы, мне они не помогали успокоиться. Они разжигали ещё большее пламя в стенках моей души.