Маленькая девочка

Алек не знал, что ему делать и что сказать нужно. Клэри под боком выглядела очень потерянно, и Лайтвуд путался в своих мыслях, в которых пытался выстроить какую-то более менее утешительную речь для Клэри. «Не парься!»<i> <i>«Неважно, это всё мирское!» Алек махнул головой. Всё это звучало как-то глупо. Лайтвуд посмотрел на своих пальцы, которые как-то нервно подёргивались. В голове вертелось слишком много мыслей, и парень не мог уцепиться ни за одну из них. Алек тяжело вздохнул, слегка закусил губу и повернулся к Клэри, пытаясь поймать её взгляд, но Кларисса выглядела слишком потеряно, и Александр буквально проглотил предложение: — Клэри… — Алек, — Фрэй медленно повернулась к нему, и её вечно озорной взгляд словно мигал. Это Лайтвуду не понравилось. Ещё больше Алека напугала своя обеспокоенность за Клариссу, и Алек не мог объяснить непонятную тяжесть где-то в груди. Он переживал за парабатая или за эту маленькую несносную девчонку? — Не говори ничего. Он кивнул, и на губах Клэри скользнула лёгкая благодарная полуулыбка. Лайтвуд почувствовал, как грудь сдавливает. Они сидели у Алека в комнате, и Лайтвуд в первые не чувствовал себя тут спокойно. Будто стены Института давили, душили. Алек чувствовал себя слишком разбито не понять почему. То ли от стеклянной Клэри рядом, то ли от осознания всего положения за пределами его комнаты. Клэри вдруг зашевелилась, и Алек увидел, как по подбородку девушки покатились прозрачные капли слёз. Лайтвуд такое не любил, просто потому что не знал, как ему стоит реагировать. Но сейчас он понимал, что девушке надо дать волю эмоциям. Иначе она сломается. — Не знаю, что мне делать, Алек. — Честно призналась девушка, не поворачиваясь к нему, будто пытаясь до конца укрыть свои чувства. Но Фрэй тут же выпрямилась, подставляя лицо тёмному комнатному свету. По веснушчатым щекам бежали слезы, зелёные глаза потемнели от красноты, а губы покраснели и потрескались. Клэри слегка тряслась от длительных рыданий, и Лайтвуд всё понимал. Сейчас он её понимал. Хотел понять. Алек сам не понял, зачем он это сделал, но он осторожно обнял Клэри за плечи. Девушка слегка дёрнулась, замерла, не ожидая этого телодвижения. Клэри внимательно посмотрела на обеспокоенное красивое лицо Алека и слегка поджала губы. — Я понимаю тебя. Зелёные глаза зацепились за синие. Клэри не выдержала и зарыдала ещё громче, закрывая глаза. Алек мягко привлёк её к себе, позволяя Клэри уткнуться носом себе в плечо и вымочить всю кофту. Лайтвуд не понимал, что им делать дальше и как Клэри сможет со всем справиться. Почему-то груз ответственности на его плечах стал только тяжелее. — Я тебе помогу. — Алек знал, что есть Саймон с Изабель, но Клэри же маленькая девочка. Кто если не он? — Я справлюсь, Лайтвуд. Алек усмехнулся и слегка похлопал девушку по спине, слушая новую порцию рыданий. Клэри мягко зацепилась пальцами за его плечи, продолжая лить слёзы. Алек знал, что Конклав не оставит всё так. Он знал, что придётся что-то делать, и скорее всего Клэри постараются спрятать. Он понимал, что они с сестрой скорее всего получат по шее и будут всё расхлёбывать, но он был к этому готов. Почему-то сейчас маленькая девочка вызывала лишь сочувствие. Алек ещё не видел Джейса, и он не знал, что чувствует парабатай. Сердцем Александр чувствовал, что Джейс разбит. Алека это угнетало. Очень. Александр чувствовал, что ему нужно как можно быстрее увидеться с парабатаем. Он не знал, что стоит сказать другу, но Алек знал, что Джейсу ничего говорить и не надо. Лайтвуд вообще с трудом представлял, что бы он делал в подобной ситуации, учитывая, что для охотников проявление чувств всегда было чем-то сложным и очень личным. Их воспитывали идеальными воинами, а людей же… Клэри ещё раз всхлипнула где-то в районе его ключицы, и Алек поспешно похлопал её по спине, пытаясь помочь девушке успокоиться. До того, как Кларисса превратиться в ребёнка оставалось минут пять, и это ещё больше всё усложняло. — Я понимаю, что сейчас выгляжу жалко, Лайтвуд, — Клэри запнулась, поднимая глаза на Алека. Лайтвуд поймал в её глазах нотку благодарности, и в груди стало немного легче. — Но мне нужно это прожить, поплакать. — Помолчи, Фрэй, я уже всё понял. — Алек осторожно сжал её плечи и нахмурился. — Я вовсе и Фрэй… Алек тяжело вздохнул и посильнее сжал свои пальцы на женских плечах, заставляя девушку слегка поморщится. Он не знал, что сейчас сказать, но почему-то именно сейчас он очень злился. — Фрэй, не имеет значение твоя фамилия, твой род, имеет значение, кто ты есть на самом деле и что ты из себя представляешь. Ты неплохой человек, тебе кажется, будто на тебя все ополчились, возможно, так и есть. Но ты же должна быть сильной? Я уверен, что мы ещё со всем разберёмся. Клэри чувствовала, что он сказал то, чего она так хотела услышать. Алек говорил просто и сухо, но этого было достаточно, чтобы стало немного легче. Лайтвуд просто был рядом и помогал решать все навалившиеся трудности. — Спасибо, Алек. Алек кивнул и ласково похлопал девушку по плечу.

***

Джейс понял, что сон — это его главная роскошь. Навалившиеся проблемы скопились в тугой ком усталости где-то в груди, заставляя тело ломиться от переутомления. Но к большому сожалению для молодого охотника яркий калейдоскоп последних событий вертелся в голове, не давая возможности отвлечься на что-либо другое. Джейс чувствовал себя гадко. Впервые в жизни он не знал, кем он себя чувствовал. И от этого непонимания было просто отвратительно. Джейс уставился в потолок, который в кромешной темноте сырой камеры слегка светился белым, ну или Джейсу так казалось. Вейланд пытался понять, что он сейчас испытывает. Пустота. Сердце ёкнуло. Будто о пустую грудную клетку. Джейс тяжело вздохнул, прикрыл глаза и перевернулся на бок, от чего по небольшой комнатке раздался лязгающий визг пружин от тонкого матраца. Перед глазами появились зелёные глаза горячо любимой девушки, и Джейс сел на кровати, от чего та истерически заскрипела. Испытывать чувства для охотников немыслимая роскошь, а про любовь говорить и не стоит. Подпускать к себе означало проявлять слабость, а этого делать было категорически нельзя. Но Джейс ни капли не жалел, что позволил сердцу открыться этому чувству. Клэри стала глотком свежего воздуха, который давал силы двигаться. Джейс чувствовал, что тонул. Поэтому он боролся всю жизнь, доказывая всему сумеречному миру, что он не просто какой-то подкидыш Лайтвудов. Клэри стала новым толчком для движения вверх, но сейчас этот толчок утянул лишь вниз. Джейс злился на себя, на Клэри, на Валентина. Всё было таким неправильным, и от этого хотелось плакать. Джейс зарылся пальцами в волосы, сдавливая кожу головы. Охотники привыкли испытывать физическую боль, но не моральную. От этого Джейсу было ещё тяжелее. Любил ли он Клэри? Этот вопрос парень задавал себе миллион раз и почти никогда не мог однозначного ответа даже самому себе. Наверное, было страшно дать точный ответ на такой вопрос. Но Джейс осознавал, что Клэри — его первая влюблённость. Для блондина это значило много — признаться самому себе, найти свою слабость. Кларисса была чем-то новым и неизведанным, поэтому все события, связанные с ней, кружили голову. Но сейчас Вейланд буквально хотел выдрать из-подкорки мозга всё, связанное с Моргенштерн. Сейчас это всё было неправильно. Извращённо. Как родная сестра могла вызывать такие эмоции? Даже мысли о том, что у Джейса и Изабель может что-то сложится, вызывали смутные неприятные чувства, хотя Иззи не была родной сестрой. Джейс не знал, что его ждёт дальше. Его опять засунули в камеру, в клетку. Это его, если честно, сейчас заботило меньше всего. Голова просто шла кругом, хотелось укрыться от самого себя и своих мыслей и чувств. Джейс на секунду подумал, что сейчас расплачется, но слёзы не шли. Быть частью Моргенштерна… От этого тошнило. Джейс понимал, какое это клеймо для всего мира охотников. Жизнь неприкаянной сироты была и то слаще, чем жизнь сына Валентина Моргенштерна. Он понимал, что за все грехи родителей расплачиваются дети. Так, оказывается, у Джейса есть мать, которая спрятана и, возможно, она сама не знает обо всём. Джейс опять улёгся и закрыл глаза. У него была целая минута, чтобы ни о чём не думать, точнее постараться. Сон взял вверх, когда мысли в голове пошли по третьему кругу.

***

Изабель быстро засовывала в дорожную сумку детские вещи, всячески игнорируя пищащий мобильник, который разрывался буквально с самого утра. Руки слегка подрагивали, но Лайтвуд продолжала безжалостно засовывать все необходимые вещи в сумку. Звонил то Саймон, то мать, то Мелиорн. Но у Изабель не было никаких сил отвечать. Дверь ее была слегка пробита, поэтому она слышала все перемещения за пределами комнаты. На Институт напали. Так вероломно. Вломились и разгромили. Изабель чувствовала себя невероятно виноватой, что оставила свой второй дом без присмотра. Неужели они настолько не готовы к новой войне против Валентина? Он пришёл тогда, когда захотел. Разбил несколько судеб и спокойно себе ушёл. В голове всё ещё не укладывались последние события, и Изабель могла занять себя лишь какими-то делами. Она оттягивала час расплаты с назойливым фейри, а когда вспоминала об этом, на душе становилось так гадко. Девушка нашла силы дойти до Джейса, накричать на мать и почти устроить набег на Конклав. Вообще у них с братом катастрофически не хватало времени, чтобы решить все проблемы, которые свалились на голову. «Клэри будет изолирована от Джейса», — самое дурное решение Конклава, которое они могли принять за этот день. А, нет. Может быть, арестовать Джейса? Или же отослать Клариссу в Идрис? Изабель всё ещё не могла решить, что из этого было самым поганым. Мать и отец решили, что Алек поедет с Клэри в Идрис, пока в Нью-Йорке более менее ничего не устаканиться. Хотя что вообще входило в это понятие? Валентин признается во всём и добровольно сдаться? Что? Изабель почему-то не считала Идрис безопасным местом, потому что Валентин вполне мог наведаться и туда. Ни Люку, ни Джейсу, ни Саймону нельзя было больше знать о каких-либо перемещениях Клэри. Изабель не представляла, как мужчины справятся с незнанием. Она сама мало что понимала. Но была рада, что рядом был брат. Алек пришёл с небольшой сумкой и каким-то мешком от Магнуса. — Здесь зелья для Клэри. — Объявил Алек, взъерошив волосы на голове. — Мы должны с ней всё обсудить. И как можно быстрее. — Это всё бред, Алек. — Прошипела себе под нос Иззи, яростно дёргая собачку на чёрной дорожной сумке. — Спасибо они решили, что нам понадобится помощь мага. Спасибо, что у нас есть Магнус, но что… вообще? Спрятать Клэри? Он пришёл за ней в Институт! Неужели он не догадается, куда делась его дочь? Что мне говорить Саймону и Люку с Джейсом? Это сущий бред. Изабель наконец застегнула сумку и устало опустилась на кровать. Алек понимающе кивнул и присел к сестре, беря её за руку. — Я честно сам не понимаю, что происходит. Да ещё и это Клэрино малолетство добавляет головоломок, но у нас нет выхода. Просто нету. Ты должна сейчас помочь Джейсу, чтобы его не отправили к Безмолвным Братьям. — В Конклаве одни маразматики! — Недовольно воскликнула Изабель. Одна лишь мысль о том, что над Джейсом будут вершить правосудие вводила в ужас. Сводный брат на фоне последних событий мог просто тронуться умом. — Они просто пытаются уйти от всех проблем, не понимая, что войны и потерь нам не избежать. Алек согласно кивнул. Сестра была права на все двести проблемы. То что именно его, Алека, отправляли с Клэри было большой радостью, потому что он сможет хотя бы как-то проконтролировать всю информацию, проходящую через девушку. У Алека разбивалось сердце из-за парабатая и от собственной беспомощности. Но по мнению Конклава они просто глупые дети. Разве они могли что-то сделать? Изабель знала, что их ждёт что-то страшное, страшнее, чем простой набег на Институт. И им от этого не спрятаться. Валентин получит то, что хочет. Чего он хочет было известно одному Разиэлю. Не хотелось разлучаться с Алеком, но им нужно было как можно скорее начать как-то действовать. Хотя в каком-то смысле «ссылка» брата в столицу нефилимов делает его беспомощным. Цепной собакой под наблюдением Конклава. Но Александр справится. А Клэри? Как её неустойчивое шестилетнее сознание будет контролировать поток мыслей, которые могут случайно проскользнуть? Вдруг во взрослом возрасте Клэри узнает или сделает что-то такое, что сможет навредить ей в детском состоянии? Изабель очень боялась этого. Прозвучала трель телефона Алека, и это означало, что им пора. Глядя, как Алек с Клэри на руках уходит в Идрис, Изабель почему-то почувствовала себя очень странно: будто случится то, чего им не избежать. Случится что-то. Это что-то изменит их жизнь к чертям.