Маленькая девочка

Джейса тошнило с самого утра. Он не мог найти настоящую причину своего состояния: ожидания приговора о сговоре с преступником, принятие неизбежного или незнание? От всех скопившихся в голове мыслей хотелось выть. — Поешь. — Изабель пальцем толкнула в его сторону стеклянную тарелку с супом, от чего та угрожающе заскрипела из-за сильного трения о кафельный стол. Запах свежего куриного бульона коснулся ноздрей, заставляя желудок жалобно заурчать, но Джейс бы соврал, если сказал бы, что голоден. Из-за перегруженной головы тошнило, а из-за запаха еды и осознания того, что поесть нормально не получится — тошнило ещё больше. — Не могу, — честно ответил охотник и зарылся пальцами в волосы, несильно сжимая кожу головы. Они сидели в допросной: тёмной, холодной комнатой. Атмосфера душила — давила на все внутренние органы, не давала думать о чём-то, кроме предстоящего допроса с инквизитором. Изабель недовольно цокнула языком, отодвинула тарелку в сторону и крепко ухватила пальцы Джейса, заставляя сводного брата посмотреть себе в глаза. Вейланд всего за пару дней истощился до такой степени, что былой ослепительной красоты и природного очарования было почти невозможно рассмотреть из-за нечеловеческой усталости. Светлые волосы были не такими блестящими, в янтарных глазах не играл тот самый азартный огонёк, а кожа на лице высохла. Без жалости Иззи не могла смотреть на Джейса и отчаянно корила себя за то, что сделать ничего не может. — Ты дерьмово выглядишь. — Изабель не привыкла что-то скрывать от Джейса, поэтому сказала прямо и резко. Парень устало усмехнулся и посильнее ухватился за девичьи пальцы. Аура, которая исходила от сводной сестры давала возможность дышать легче. Изабель была нужна, просто рядом, чтобы у Джейса совсем не поехала голова. Ему не хватало Алека, но он знал, что парабатай сейчас занят тем, чтобы вытащить его из заточения. Джейс бы сделал также. Где-то на подсознательном уровне Джейс чувствовал, что Александр всеми силами пытается решить все навалившиеся проблемы. И Алеку, наверняка, сейчас тоже нужна поддержка, но он один. — Ты мне льстишь, — Джейс взглянул на дверь, желая, чтобы инквизитор пришёл побыстрее, но всё было ровно. Только настенные часы громко тикали, отдавая жёстким ударом по барабанным перепонкам. — Это же ты готовила, отравишь ещё. Хотя, одной проблемой меньше… — Прекрати! — Недовольно воскликнула Изабель и больно сжала пальцы охотника, задевая недлинными ногтями подушечки пальца Джейс. Тот недовольно поморщился и вернул взгляд к сестре. — Не всё потеряно, Алек скоро должен всё решить, а я тут тоже пару вопросов… Почти уладила. — Где он? — Вопрос был ожидаемым, но слишком болезненным, и Лайтвуд не была готова нести ответственность за ответ на него. Алек был в Идрисе, но как это сказать Джейсу? Да и может ли она говорить с блондином об этом? Дальше последует вопрос о Клариссе, а на него ответа нету. Изабель закусила губу и слегка опустила глаза, пытаясь унять подступающий ком волнения: — Я не могу сказать. — Она ответила на его честность честностью, надеясь, что Вейланд её поймёт и больше не будет спрашивать об этом. — Как только всё станет более понятно, я тебе обязательно всё расскажу, но я надеюсь, что тебя допросят и поймут, что ты чист… — Изабель, — Джейс вновь сжал её пальцы. Его взгляд пугал своей серьёзностью и пустотой. — Ты думаешь, они выпустят меня? Я — сын Валентина, главного врага Конклава. Я — второй источник проблем и возможный сообщник. Моя фамилия — проклятая метка в мире нефилимов, мне в любом случае потом не отмыться от всего. Слова лезвием резали сердце, заставляя Изабель поморщится. Джейс был сто процентов прав, к большому сожалению. Принять свою беспомощность было невозможно. Но Изабель не собиралась сдаваться, это было не в её характере, а жалкий вид Джейса был прекрасным мотиватором действовать. — Так, Джейс! — Изабель неожиданно стукнула кулаком по столу. Джейс от неожиданности дёрнулся. — Ты — мой брат, мне плевать на твою фамилию и что там о тебе думает Конлкав! Мне действительно плевать, как и Алеку! Мы сделаем всё, чтобы вытащить тебя из этой задницы! Я знаю, что ты справишься со всем, а я тебе помогу. Слова Изабель тёплой плёнкой обволакивали сердце Джейса, касаясь каждого угла его души. Джейс даже на секунду подумал, что в глазах скапливаются слёзы. — Спасибо, Из.

***

Идрис резко погрузился в промозглую сырость и подступающие морозы. Алек проснулся на удивление рано, да ещё и в своей родной постели. Настольный календарь неумолимо приближался к декабрю, и Алек прикрыл глаза. Он был дома уже неделю, и Лайтвуд мог поклясться, что поклясться, что не заметил того, как быстро пролетело время. Волокита с какими-то документами, вечные походы в Конклав и малолетний ребёнок на плечах. Клэри за эти дни как-то притихла, пытаясь привыкнуть к новой обстановке, и Алек её даже в какой-то степени жалел. Слишком много потрясений и новшеств для шестилетнего ребёнка за последние дни. Тяжело было не думать о Нью-Йорке, потому что именно там сейчас решалась судьба его парабатая. Он всё пытался подумать о том, что он мог сделать для Джейса, но никакого правильного решения в голову не приходило, и Алек понял, что такими мыслями он лишь закапывает себя. В голове всё ещё вертелся Валентин и его родственные связи, и Александр всё никак не мог собрать полноценный пазл в голове. От всех этих непоняток болела голова, и Алек мог занять себя лишь чтением. Сил что-то делать не было, и Лайтвуд пришёл к выводу, что на пару дней он заляжет на дно, позволяя бессилию полностью завладеть им. От депрессивных мыслей Лайтвуда опять отрубило. Спать в родном доме было непривычно, и Алек не мог похвастаться крепким сном в Идрисе. Вся тревожность буквально бухнулась ему на грудь, не давая возможности нормально дышать. От этого сил всё ещё не прибавлялось. Алек почему-то даже не мог думать о Магнусе. Не то, чтобы это его сильно тревожило, но было странно. Его мозг отвергал буквально все сердечные терзания, хотя сердце говорило обратное, и Лайтвуд не понимал, что с ним не так. Наверное, Алек хотел от себя слишком многого. Сквозь дремоту Алек услышал, как скрипнула дверь и деревянные половицы. Но желания узнать источник шума не было. Он, не открывая глаза, перевернулся на другой бок, зашуршав тяжёлым пуховым одеялом. Шум лишь усилился, и скрыться не получилось. Охотник с трудом разлепил глаза и приподнялся на локтях. Посередине комнаты стояла взлохмаченная рыжая девчонка. Глаза заспаны, волосы колтунами, да ещё и босая. Алек прищурился и слегка цокнул языком, пытаясь смахнуть с себя раздражение от пробуждения. — Не ходи босиком. — Тихо пробормотал он и откинулся на подушки, заставляя себя утонуть в постельном белье, которое пахло свежестью. Ребёнок не двигался с места, продолжая глупо хлопать глазами, и Лайтвуд закусил губу, чтобы не начать ругаться. Клэри проводила много времени с Максом, пару раз её брали к Конклаву, чтобы старые охотники потыкали в неё пальцем и позадавали миллион вопросов. Алек даже было немного совестно за свою беспечность в отношении Фрэй. — Алек… — Девочка оглушающе всхлипнула, заставляя парня тут же резко принять сидячее положение. Слёз ему ещё тут не хватало. Он вообще не знал, что стоит сказать или сделать. Клэри — чужая. — Я…мне… Она не могла подобрать нужных слов, хваталась пальцами за край своей пижамы и хмурилась. Прозрачные слёзы струились по веснушчатым щекам, капали на его паркет. — Что? — Он скинул одеяло и внимательно посмотрел на неё, но она молчала, продолжая лить слёзы. — Иди сюда. Он хлопнул широкой ладонью по белой простыне, заставляя девочку воровато посмотреть на него. Клэри смотрела на него внимательно, изучающе, как будто ища в нём своё спасение, и Алек действительно хотел бы её помочь, но не знал чем. Да и ресурсов у него нужных не было. Клэри не сопротивлялась, залезла на кровать, подтягивая к груди костлявые коленки. Она продолжала плакать, вытирать слёзы, путаясь пальцами в спутанных рыжих волосах. Кларисса почему-то опустила взгляд, заскулила. Алек не хотел ничего спрашивать, потому что всё было понятно. Он не был с ней рядом. Алек одни рывком притянул тело ребёнка к себе, заставляя девочку зацепиться за его плечи. Она дёрнулась, но обхватила его за плечи, тихо поскуливая. — Тебе что-то приснилось? Клэри как-то рвано вздохнула, мотнула головой, но от Алека не оторвалась, будто боясь остаться одной. Алек не мог её за это осудить. Она была маленьким ребёнком, который требовал много внимания и сил. Лайтвуд осторожно усадил Фрэй себе на колени и откинулся на подушки, позволяя детскому весу придавить себя к простыням. Она плакала, пытаясь что-то сказать, но у неё ничего не выходило. Алек не понимал, правильно ли он поступает. Как будто выбора не было. — Я так хочу к маме… Клэри пробормотала это где-то в районе его шеи. Её рваные всхлипы разрывали утренний воздух и спокойствие Лайтвуда. Алек для себя уже давно определил для себя, что Клэри сейчас вовсе не сумеречный охотник, она просто маленькая девочка, которая хочет играть в прятки и пить какао. У Алека в арсенале не было столько терпения для игр и не было какао. На их семейной кухне был лишь чай и крепкий кофе. Клэри не родилась в Идрисе, Клэри не родилась охотником, а стала им, но сейчас она была лишена всего. Алек ощущал себя странно пусто, будто его голова отказывалась нормально работать. И Александр бы мог приписать себе дебильную фазу «меланхолию», но это всё какие-то человеческие штучки и удел Изабель. Александр просто устал, да и всё. Он положил свою широкую ладонь Клэри на спину, позволяя длинным пальцам мягко обхватить детские плечи. Охотник чувствовал каждый её всхлип, но отвращения не было. Лайтвуд позволял детским слезам залить его пижаму и шею. Это было необходимо. Казалось, будто он не видел Клариссу вечность, и его чувство ответственности наконец ликующе грело душу. Алек понимал, что необходимо заняться этим ребёнком, чтобы они оба не сошли с ума. Александр хотел ей помочь, но он был так слаб в вопросах проявления чувств, тем более Клэри — маленькое человеческое чудовище, которое то и во взрослом состояние его с трудом устраивало в своём поведение. Но сейчас он чувствовал какое-то странное чувство, когда ребёнок, свернувшись на нём калачиком, рыдал ему в шею, громко всхлипывая. Клэри цеплялась одной рукой за шею, а второй за алековское плечо, сжимая детскими пальчиками мягкую ткань. — Скоро уже всё решится, Клэри. — Он попытался придать своему голосу какой-то уверенности, но она тут же растворилась в плаксивом детском шмыганье носом. Алек уткнулся взглядом в копну рыжих волос, которые выглядели как настоящее гнездо, и с ужасом понял, что ему придётся заниматься этой путаницей. — Не реви. — Его голос предательски хрипел, показывая, насколько он замешен и потерян в сложившейся ситуации. — Хочу и буду. — В привычной манере отозвалась Фрэй и картинно шмыгнула носом, утыкаясь им Алеку в грудь. Он шумно выдохнул и второй рукой погладил ребёнка по голове. — Тогда я с тобой не погуляю. Алек сам не понял, что это он только что сморозил. Как будто бы он собирался гулять с этим рыжим недоразумением? Что ж, видимо собирался. С чего это он вообще ляпнул? Пару секунд Алек позволил себе надавать мысленных тумаков, но, поймав воодушевлённый изумрудный взгляд, тут же напустил на себя вид вселенского безразличия. — Серьёзно? Алек кивнул и стащил с себя девочку, поднимаясь на ноги. — Дуй одеваться и умываться. Клэри с громким топотом улепётывала из его комнаты, тихо что-то шепча себе под нос. Алек усмехнулся. Что он вообще делает? Идёт с ней гулять? В голове тут же возникла странная мысль. Надо поговорить со взрослой Клариссой, как будто бы сейчас это будет самым правильным решением. Сейчас это нужно. Конечно, это нужно не ему, скорее это нужно для поддержания контроля ситуации. Да, конечно. Это он делает ради Джейса и своего спокойствия, вовсе не ради Клэри, которая сейчас в детском обличие торопливо напяливала на себе какой-то свитер. И ему вообще это всё не нужно. Алек ухватился длинными пальцами за бутылёк с зельем Магнуса и внимательно на него посмотрел. Время шло, а нужного ключа для решения проблемы ещё не было. Это раздражало. Что ж, воспользуется ситуацией. Он просто хотел поговорить со взрослой Клариссой, ради себя, конечно, а вовсе не из-за стойкого скребущего чувства тревоги где-то в животе.