По бушующим морям...

      — А это правда, что пиратский контракт надо подписывать кровью? — насмешливо поинтересовалась Мэри.       — А ты как думала, — ответил быстро проникшийся к ней старпом Робби. — А ещё потом надо заключить договор с дьяволом. Для этого придётся с ним…       — Помолчи, Робби, —перебил капитан Джойс. — Она же поверит.       — Размечтался. Ой, а вы реально что ли по кругу подписываетесь?       Объяснять Мэри старую пиратскую традицию Джим не стал. Всё равно его объяснения пролетели бы у неё мимо ушей. Но её детский восторг при виде бумаги с расставленными про кругу (больше напоминавшему неровный овал, но это так, незначительные детали) подписями был довольно смешным.       — Писать-то умеешь? — спросил он. — Показывать, как нарисовать твоё имя, надо?       — Обижаешь, капитан, — ответила воровка. — Я и читать умею. По слогам.       И она вывела крупными, слегка неровными буквами своё имя: «Мэри».       — Фамилии не знаю, извиняйте.       — А это всё равно, — сказал Робби, — ты не одна тут такая. Плюс того, что приходится работать с отщепенцами: всем всё равно на фамилии да звания. Добро пожаловать, кстати.       — Ага, спасибо, — ответила Мэри, с этого момента официально принятая в команду.       И она вполне мило улыбнулась, но капитан Джойс видел в этой улыбочке грядущие приключения на одно место для всех, кто с ней связался.

***

      — А почему мне нельзя идти с абордажниками? — капризно спросила Мэри. — Думаешь, я бить морды не умею?       Капитан призвал на помощь всю свою дипломатичность, которой у него было не очень-то много. Никогда раньше ему не приходилось вести переговоры с вредничающими девицами. Хотя, конечно, стоило быть готовым.       — Потому что ты мне нужна для другого, — сказал он и, немного подумав, добавил. — И потому что ты не сможешь драться абордажной саблей, а пистолеты в ближнем бою как мёртвому припарка. Дуй на нижнюю палубу — и чтобы глаза мои тебя не видели.       Он, ещё когда это говорил, знал, что его не послушаются.       — Так точно, капитан, — буркнула Мэри, и тихо добавила. — А как же.       Но Джим этого уже не слышал: он был слишком занят, раздавая приказы остальной команде.       Приближавшийся с каждой секундой корабль явно готовился принять бой — это стало понятно уже по тому, что те не остановились при виде «Весёлого Роджера» (многие на этом моменте и сдавались). Сначала жертва пиратов пыталась улизнуть, но в скорости их посудина явно не могла соревноваться с «Сиреной» капитана Джойса. Поэтому сейчас экипажи обоих кораблей готовились к бою.       — Стреляйте, как только мы подойдём достаточно близко, — сказал он канониру перед тем, как громко обратиться к остальным. — Ну что, ребята! Готовы к хорошей драке?!       — Так точно, капитан! — грянул нестройный хор голосов.       Корабль тряхнуло от пушечного залпа. В борту соперника появился ряд аккуратных пробоин.       — Отлично, у них что-то с порохом, — заметил канонир.       Действительно, ответного выстрела из пушек не было; на корабле метались матросы. У некоторых были ружья и пистолеты. Но «Сирена» была уже слишком близко.       — На абордаж! — закричал капитан Джойс, выхватывая из ножен саблю.       Вот за это он и любил опасную пиратскую работу — за ощущение дикой свободы, наступающее, когда не надо думать, не надо ничего решать: просто хватать оружие и драться. Он всегда первым врывался на палубу неприятельского корабля.       Но на этот раз его опередили.       Теперь Джим понял, для чего его новой подруге нужны все эти лоскуты и тряпичные украшения, которыми был расшит её костюм. В бою, когда постоянно надо двигаться, бежать и уворачиваться от ударов, всё это тряпьё живописно разлеталось в стороны, да так, что фигура самой девушки словно бы расплывалась. Учитывая то, с какой скоростью она двигалась, попасть в неё было почти невозможно.       Абордажной сабли у неё не было: капитан с удивлением заметил, что Мэри дерётся обычным длинным кинжалом (этот кинжал он помнил по их первому делу — тогда она использовала его, чтобы распороть шкуру чучелу медведя). А ещё она держала его в левой руке. Понять, зачем она так делает, Джим смог не сразу, но присмотревшись понял, что правой рукой она кидала метательные звёздочки. Очень метко кидала: уже человек пять лежали на палубе с такой звёздочкой во лбу.       Да, бить морды Мэри умела. Хотя это был не просто мордобой — со стороны такой стиль боя напоминал странный, но по-своему красивый танец.       Защитники корабля отступали. Один за другим они сдавались в плен, а те, кто не сдавался, отправлялись за борт или падали, истекая кровью. Когда рядом с ним, зажимая рукой глубокую, явно смертельную, рану, упал капитан противника, Джим глубоко вздохнул. Он любил хорошую драку, но ещё сильнее он любил в такой драке побеждать.       — Ну что, капитан, — весело крикнула Мэри, — неплохо мы их, а?!

***

      После удачного захвата корабля обязательно происходил делёж награбленного. Всё добытое: деньги, оружие, товары складывалось на палубу «Сирены», пересчитывалось и делилось на относительно равные части. Товары, которые делить было невозможно (в этом случае — здоровенные рулоны шёлка и кружев), продавались в ближайшем порту, а уже деньги с продажи распределялись между членами экипажа.       Не обходилось и без разборок.       — А можно мне вон тот пистолетик? — донёсся до капитана через общий гомон высокий девичий голос.       — А тебе-то на что? — спросил здоровый, как бык, матрос Пэтрик. — Пистолеты для взрослых людей, а не для маленьких девочек.       — Это ты про себя сейчас? — со смехом уточнила Мэри, нагло поглядывая на него снизу вверх.       Вообще, команда довольно спокойно приняла нового необычного подельника (отчасти это было из-за того, что Мэри принесла им довольно крупную сумму в первый же день), но были и исключения. Капитан не удивился бы, узнав, что некоторые считают, что девушка — что-то вроде зверька, заведённого, чтобы не скучать. Или ещё что похуже. Так или иначе, пока что особо крупных скандалов на этой почве не возникало. Пока что.       Хотя это не было даже скандалом, скорее — обычной дракой.       Драка, к вящему неудовольствию остальной команды, закончилась подозрительно быстро: Пэтрик через каких-то пять минут оказался пришпилен к двери капитанской каюты как минимум шестью метательными звёздочками. Насколько Джим мог заметить, ни одна из них его даже не ранила.       — Девочка моя, — язвительно сказала Мэри, — в следующий раз не недооценивай противника. А пистолетик я, пожалуй, заберу.       С тех пор её по-своему зауважали. Негласное правило: «Если кто-то может тебя избить — его не стоит бесить», — сработало без осечки, и Мэри быстро заняла не последнее место в корабельной иерархии. По крайней мере, забавным зверьком её уж точно не считали.

***

      — У меня никогда не было столько свободных денег, — призналась она тем вечером, когда делёж добычи закончился и началась гулянка.       — Почему? — не понял капитан. — Ты неплохая воровка. Наверняка хорошо зарабатывала.       Мэри фыркнула и глотнула рома из кружки.       — Да ничерта я не зарабатывала. Независимое воровство — это сказка, на самом деле. Большую часть денег приходилось отдавать: на взятки страже в основном, но вообще желающие обокрасть вора всегда найдутся. Так что не шибко много я по итогу получала. Вот по спине только щедро отсыпали, сволочи такие…       Печальная история, подумал Джим. Не удивительно, что она была рада возможности сбежать. Сама Мэри, впрочем, не печалилась.       — Да какая к чёрту разница, — весело сказала она. — Когда те твари остались там, а я теперь тут. Эй, народ, а музыка у вас имеется?       Музыка нашлась, и весёлая пьяная компания пошла в пляс. В самом центре компании, громко подпевая словам старой разбойничьей песни, танцевала воровка Мэри.       — Пулю капитану, петлю атаману, А остальной команде камень завязать — и в море!       Глядя на то, как девушка кружится в полубезумном пиратском танце, Джим впервые окончательно убедился в правильности своего решения. Она очень хорошо вписывалась в его команду. Такая же безбашенная.

***

      Проблема еды на корабле была поставлена ребром буквально через неделю после того, как Мэри присоединилась к команде. Как выяснилось, она, хоть и прожила всю жизнь чуть ли не на улице, к вопросу своего питания относилась сурово и принципиально. То есть привередливо.       — Я ничего не имею даже против крыс, — сказала она однажды за обедом, — лишь бы крыса была хорошо прожарена. Но вот это, — она брезгливо взглянула на сероватого оттенка похлёбку в своей миске, — никуда не годится.       Матросы, сидевшие рядом, сочувственно переглянулись. Все они в своё время пытались заставить корабельного кока, редкостную сволочь, готовить что-то хотя бы относительно съедобное. Безуспешно. Какая-то особая магия (может быть, то, что для офицеров-то еда была нормальной, или то, что он просил меньше денег) позволяла хитрому повару Норману сохранять свои позиции.       — Ладно, — решительно сказала Мэри, — если вы такие терпеливые, я сама пойду разберусь.       Скандал, устроенный в тот день, был, пожалуй, самым мощным из всех, которые она закатывала в принципе. Он чуть не закончился тем, что она была искалечена тяжеленным котлом, который не на шутку взбешенный Норман в неё запустил, когда она спросила:       — А ты хоть раз его мыл вообще?       — Сама мой, раз ты такая умная! — надрывно крикнул он.       — Ну и помою! — крикнула в ответ она.       Мэри целый день соскребала с несчастной посудины пригоревшие остатки сотен обедов и ужинов под сочувствующими взглядами остальной команды. Всех их грызло смутное чувство совести, но помочь никто так и не решился.       — Делов-то, — сказала она, выбрасывая то, что недавно было мерзкими наростами на днище и стенках котла, за борт. — Больше ты на камбуз даже не заходишь. Есть тут кто-нибудь, кто умеет готовить хоть чуточку лучше?       Умеющие нашлись, и путём жребия, вытянутого из того же котла, была распределена очередь «дежурства по кухне». Мэри, которая дежурила первой, весело ушла на камбуз в сопровождении юнги Джонсона, волочившего за ней чистую посуду, и тем же вечером гордо выдала команде относительно съедобный ужин.       — Вот так, — сказала она капитану Джойсу, поведав ему всю эту историю. — А кока я лично вышвырну отсюда в первом же порту. Он нам не нужен.       Капитан даже не стал судить Мэри за самоуправство, хотя мог бы.       После этой реформы матросы её зауважали ещё сильнее. Всё-таки, еда — это такая штука, шутить с которой лишний раз не стоило.

***

      Поначалу, когда никто ещё не знал, что Мэри из себя представляла, вся команда строила безумные теории относительно того, зачем капитану понадобилась девица на борту. Особенно такая девица, к которой было запрещено подкатывать под любым видом. Некоторые теории она особенно любила и не раз повторяла капитану и его помощнику.       — Джонни, — так все для краткости звали юнгу Джонсона, — считает, что ты мой дальний родственник. Но я лично против, потому что…       — Потому что кому нужны такие родственники? — смеясь, поддержал её Робби.       Капитан погрозил ему кулаком, но, так как они всё-таки были друзьями, Робби его проигнорировал. Он точно знал, в каких пределах можно шутить. Но Мэри всякие рамки и пределы были тесны.       — А ещё я слышала, как кто-то говорит, что я твоя любовница, потому что на кой ещё капитану такая дурища на корабле?       — Чего, прости? — слегка (хотя «слегка» было серьёзным преуменьшением) обалдел Джим.       — Того, — давясь смехом сказала Мэри. — Ты, дескать, так в меня втрескался, что не смог оставить одну. И, короче, придумал всю эту легенду про специалиста со взломом. Пока что эта версия — моя любимая.       — А мне, — влез Робби, — больше всего понравилась та, в которой ты сбежала с ним от законного мужа. Хотя это явно бред, потому что…       — Потому что никто в здравом уме на мне не женился бы! — весело подхватила Мэри.       Джим серьёзно предполагал, что большую часть самых нелепых слухов распространяли эти двое. Ему назло. Это, конечно, были только цветочки. Ягодки начались, когда «Сирена» зашла в порт.       — А капитан-то наш женился, — доверительно сказал боцман Ник своему коллеге со стоявшего рядом (тоже промышлявшего пиратством) корабля. — Приволок к нам какую-то девку и никому не даёт её трогать. А у девки-то, слышь, кольцо на пальце…       Вот поэтому капитан Джойс узнал о собственном браке только тогда, когда об этом прознала уже вся гавань. Мэри чуть не умерла от смеха, когда услышала «радостную новость», и долго ещё не давала об этом забыть. Правда, с кольцом ей пришлось расстаться.       — Ну и ладно, — сказала она, когда капитан в ультимативной форме потребовал снять компрометирующее украшение. — Ну и сниму. И всем скажу, что мы развелись из-за твоих измен. Они поверят, вот увидишь.       В итоге сомнительные сплетни, ввиду отсутствия серьёзных оснований, сошли на нет. Только периодически, когда Джим за что-нибудь её отчитывал, матросы ржали и приговаривали, что «милые бранятся — только тешатся». Но это дело легко пресекалось суровым взглядом капитана. Мэри в таких случаях бывала счастлива, как нашкодивший и не попавшийся ребёнок.

***

      Короче говоря, она действительно неплохо освоилась на «Сирене» капитана Джойса. И даже если тот иногда и хотел выбросить её за борт, это было сгоряча и несерьёзно.       Хотя причины были.