По бушующим морям...

      — Твою мать, — сказала Мэри. — Твою мать!       — Не трогай мою мать, — оскорбился Джим, — лучше попытайся перепилить верёвку.       — Ты думаешь, я не пытаюсь?       — Вот знаешь, не похоже…       — А ну заткнулись там! — крикнул стражник.       — Сам заткнись! — ответила Мэри.       Стражник, которому прилично поднадоело слушать однообразную перепалку заключенных, подошёл к ней и взглянул сверху вниз с чувством наглого превосходства.       — Девочка, — ласково сказал он, — заткни свой рот, пока я добрый. А то ты мне надоедаешь.       И он ушёл, дохнув на пленников чесноком и перегаром. Мэри снова зашипела.       — Ни за что ни про что посадили, а теперь ещё и сидеть надо молча. Твари. Тебе не обидно?       Обидно было, но капитан имел все основания винить за произошедшее свою подругу и себя лично. А сильнее всего он злился на матроса Билли, с которого вся история и началась. Вот кто просил его в трактире орать: «За Мэри Джойс, старую ведьму!»? Впрочем, кто бы ещё знал, что в этом городке тоже верят в ведьм… Именно из-за этого Мэри схватили и уволокли в тюрьму, а вместе с ней прихватили и капитана, который, пытаясь её выручить, дал в челюсть командиру стражи. Хорошо хоть, что остальным хватило ума не лезть в драку.       И вот теперь они оба сидели, связанные, в полутёмной камере и ждали суда над собой. Суд, учитывая обвинение в ведовстве и попытку побега, не предвещал ничего хорошего.       — Ты скоро? — нетерпеливо спросил Джим.       Мэри взглянула на него с злобным блеском в глазах.       — А ты пробовал когда-нибудь перерезать верёвку метательной звёздочкой? — огрызнулась она. — Попробуй, а я посмотрю, сколько времени это у тебя займёт.       — Ладно-ладно, продолжай.       Он в который раз отругал себя за то, что полез в драку, а не придумал более хитрый способ ей помочь. Просто тогда, увидев, как здоровенный стражник заламывает мелкой и тощей девушке руки, чтобы связать их за спиной, лучшего плана капитан Джойс придумать не смог. Он вообще тогда не думал, если уж быть совсем честным.       — У тебя хоть что-то кроме звёздочки этой есть? — осторожно спросил Джим, оглядываясь на спокойно спавшего на своём посту стражника. Стражник лежал на вытащенном из пустой камеры соломенном матрасе и довольно громко храпел.       — Есть, — ответила Мэри, — ещё три звёздочки, в сапоге нож и под кафтаном в ножнах кинжал. Но так я их не достану. Надо сначала руки развязать. А у тебя?       — Пистолет и саблю у меня отобрали, — припомнил капитан, — но кинжал остался.       Слегка посветлевшее лицо подруги словно бы сказало ему, что не всё потеряно.       — Ладно, — сказала она, — пытаться сбежать отсюда — дохлый номер однозначно. План такой: я перепилю верёвки настолько, что мы сможем в любой момент их разорвать; потом, когда нас поведут к судье, мы должны будем в какой-то момент выйти на улицу. Тогда-то мы с тобой и разорвём эти верёвки — и сбежим. Ты что Робби сказал, перед тем как ломануться за мной?       — Ждать нас на корабле, готовыми драпать, — ответил Джим, даже не задумываясь о том, что вообще-то отчитывается перед собственной подчинённой; ситуация не позволяла.       — Отлично.       Следующие полчаса ушли у них на то, чтобы с помощью метательной звёздочки медленно перепилить толстые верёвки на руках. Мэри страшно (но шепотом) ругалась, то и дело оглядываясь на мирно спавшего стражника, но всё что нужно сделала.       Скрип открывающейся двери заставил всех троих: и пленников, и их сонного сторожа — нервно вздрогнуть. Пленники, хоть и не признавались друг другу, волновались за свой план, а стражнику просто не полагалось спать на рабочем месте, о чём он резко вспомнил при виде начальства.       — Вы двое, — резко сказал начальник конвоя (приличного такого конвоя — человек пять точно), — господин судья ждёт.       Зал суда, к несчастью, находился в том же здании, что и их камера — только на несколько этажей повыше. В зале уже собралась приличная публика: сам господин судья в косматом парике, присяжные заседатели, старательно подавляющие зевки и несколько десятков наблюдателей, пришедших скорее всего, как раз-таки прослышав о пойманной колдунье.       — Мэри Джойс, — объявил начальник конвоя, — ведьма. С помощником.       Зал загалдел, присяжные подняли головы, потирая уже не слипавшиеся глаза. Судья, покопавшись в своих бумагах, извлёк какой-то лист, с которого зачитал обвинение. Выслушав длиннющий список: от вызова бурь до растления малолетних — Мэри присвистнула.       — И когда это я успела? — громко спросила она.       Судья посмотрел на неё с выражением вселенского безразличия и не удостоил ответом.       — С учётом серьёзности обвинений, — сказал он, — и опасности содержания ведьмы в общей тюрьме, суд приговаривает её к немедленной казни через сожжение на костре. Её пособник, находившийся под властью мерзкого колдовства, уплатит штраф и немедленно покинет наш город.       Судебный процесс здесь был поставлен с экономией времени. Через каких-то пятнадцать минут Мэри выволокли на городскую площадь и потащили к уже воздвигнутому там костру. Рядом с ней чинно шествовал местный священник, по торжественному выражению лица которого становилось ясно: он искренне верил в то, что избавляет мир от злобной ведьмы. Присмотревшись, Джим заметил тонкую улыбку на лице подруги. Отлично, подумал он, значит, план всё-таки есть. На этот раз ему хватило ума не вмешиваться.       До костра они так и не дошли. Где-то на полпути Мэри разорвала верёвку на руках, ловко подставила ножку державшему её стражнику и выхватила свой кинжал. Толпа зрителей и моргнуть не успела, а она уже стояла в центре площади, приставив к горлу священника тонкое, но смертельно острое лезвие.       — Если кто-то из вас хотя бы дёрнется, — спокойно сказала она, — я его освежую. А ну, пропустите нас.       Толпа зашумела, расступаясь и открывая ей дорогу к пристани. Мэри вежливо раскланялась (это было не очень удобно — мешал толстенький священник) и удалилась, всё ещё прижимая кинжал к его шее. Вслед ей неслась страшная ругань вперемешку с пожеланиями сгореть в аду. Джим, на которого никто и внимания не обратил, протолкался через толпу и со всех ног побежал в гавань окольным путём.       — Ага, — сказал Робби, когда капитан поднялся на борт, — а миссис Джойс где?       — Увидишь. Мы точно готовы к отплытию?       Не успел Робби ответить, как к кораблю приблизилась давешняя толпа. Мэри, шедшая с своим заложником чуть впереди, отвечала на их несмолкающую брань ещё более грубыми ругательствами. Под злобными взглядами местных жителей она поднялась на «Сирену», подталкивая заметно дрожавшего священника, и в последний раз оглядела собравшийся на берегу народ торжествующим взглядом.       — Святого отца, — чуть ли не пропела она, — мы пока оставим, чтобы вы точно за нами не погнались. Адьё, сволочи!       Корабль вышел из негостеприимного порта, святого отца связали и посадили на первое время в трюм, а Мэри всё стояла на корме, мечтательно глядя на удаляющуюся полоску земли.       — А что, капитан, — вдруг сказала она. — Было весело. Не хочешь повторить? Есть у меня пара мыслишек…       — Нет, — отрезал Джим, — не хочу даже слушать.

***

      Святой отец на «Сирене» не прижился. Это было ясно уже по тому, как он там очутился, но всё же никто не подозревал, что всё окажется настолько грустно.       Например, он так и не потерял искреннюю уверенность в том, что его новая знакомая была ведьмой, что стало поводом для бесчисленных злых шуточек со стороны как самой девушки, так и остальной команды, проникшейся ситуацией. Чего только стоил тот раз, когда святой отец «случайно» подслушал разговор матроса Билли с боцманом Ником о том, что колдунья якобы подчинила себе капитана при помощи… тут шло красочное описание магического акта, за которое Джим обоих чуть не убил. Мэри же смеялась до боли в животе, поражаясь тому, как сама до такого не додумалась.       После этого священник исполнился искреннего сочувствия к несчастной околдованной команде. И это тоже было смешно, пока он не уверился в том, что искренние молитвы смогут победить злую магию. Поэтому он каждое утро выходил на палубу (его тогда уже выпускали из трюма) и усиленно проповедовал пиратской публике. Публика была не особо впечатлена.       — Вы совершаете отвратительные деяния, — вещал он, — но не потому, что вы сами этого хотите. Это она, ведьма, заставляет вас убивать и грабить! Вышвырните её за борт, и этим вы очистите свои души от скверны и встанете на путь истинный…       Дальнейшие речи, с каждым разом всё более ожесточённые, многим внушали смутное подозрение, что однажды святой отец попытается провести свои предложения в жизнь. Но ничего из этого не вышло. Священник проповедовал, Мэри над ним хихикала, остальная команда теряла к происходящему интерес. На борту установилась подозрительно спокойная атмосфера. Это, как все кроме святого отца знали по горькому опыту, означало, что что-то скоро будет.       Постепенно, по мере того как Мэри самой надоедало доводить свою жертву, в её голове зрел план того, как бы повеселее от неё избавиться.       — Слушай, капитан, — сказала она Джиму как-то вечером, — а мы далеко от того городишки, где я в первый раз стала ведьмой?       Капитан Джойс по глазам её понял, что планируется что-то интересное. И, хоть он в этом даже самому себе не признавался, ему хотелось это наблюдать.

***

      В ночной тишине над пустынным берегом послышался плеск вёсел, и к чистенькому песку пристала корабельная шлюпка. Из неё высадились три человека, после чего двое из них взвалили на плечи какой-то объемистый мешок и потащились в сторону видневшейся невдалеке деревушки.       — Он тяжёлый, — пожаловался один из носильщиков. — Зачем высаживаться так далеко? Оставили бы его в городе — и всё…       — Заткнись, Билли, — сказала Мэри, которая шла рядом (её заставлять нести было бесполезно), — и делай, что тебе говорят. В конце концов вся эта история началась из-за тебя, так что ты сам виноват.       — Да, — поддержал её второй носильщик, капитан Джойс. — И вообще помолчите оба, нас могут услышать.       Дотащив свою ношу до дверей деревенского трактира, они опустили мешок с несчастным святым отцом прямо на порог. Мэри громко постучала в дверь, и все трое поспешно скрылись за каменным забором. Пронаблюдав оттуда за тем, как трактирщик осматривает мешок, извлекает из него святого отца и затаскивает того внутрь, они вернулись к своей шлюпке.       — Вот увидите, — сказала Мэри, вытягивая ноги, — завтра-послезавтра там будет нечто…       — Убери ногу с моего колена, — проворчал капитан, уже точно убедившийся в том, что «нечто» будет действительно интересным делом.       Два дня спустя, одетые для конспирации в приличные вещи, Джим и его подруга сошли на пристань того самого городка, в котором в своё время Мэри так повеселилась. В городке царили оживлённые настроения: все суетились, перешептывались и оглядывались по сторонам.       — Видишь, — радостно сказала Мэри, — я же говорила, что мы наведём здесь шороху.       В городском храме собралась огромная толпа, которая с интересом внимала речи сразу двух святых отцов, говоривших очень вдохновенно, а потому постоянно перебивавших друг друга. Из их речей стало ясно, что они успели сложить два и два и выяснить, что над ними поиздевалась одна и та же ведьма в лоскутном платье с длинным кинжалом. Мэри в течение всей речи с трудом сдерживала рвущийся наружу адский смех.       Но после того, как её объявили главной ведьмой на всём побережье, она не выдержала. Прикрыв лицо платком, она тихонько затряслась. Со стороны могло показаться, что милая девушка плачет, но стоявший рядом Джим тут же понял: истерика у неё от смеха. Поэтому он осторожно подхватил её под руку и вытащил на свежий воздух.       — Моя бедная жена, — со злорадной душой соврал он привратнику, — так боится всего этого колдовства, что у неё не выдержали нервы.       Тычок под рёбра, полученный от «бедной жены», определённо стоил того.

***

      Вечером на «Сирене» было устроено праздничное гуляние в честь удачно завершившейся истории. Команда, наслушавшаяся всякого на берегу, не преминула порассказать местным историй собственного сочинения, поэтому к концу дня по городу ходили совсем уж нереальные байки. Особой популярностью, как всегда, пользовались слухи неприличного содержания, что только усиливало истеричный смех главной героини этих самых слухов.       — Да уж, ребята, — сказала Мэри, когда, наконец, успокоилась, — вы плаваете с самой страшной ведьмой на побережье. Не страшно вам?       — Никак нет, миссис Джойс, — ответил за всех матрос Билли. — Мы же знаем: наша старая ведьма использует колдунство только против врагов и просто нехороших людей.       — Вот это правильный подход, — одобрила она, — я готова тебе всё простить после этих золотых слов.       — Даже тот карточный долг?       Мэри засмеялась вместе со всей командой.       — Карточный долг я тебе за сто монет прощу.       — Но я должен пятьдесят!       — Ничего не знаю.       Все снова заржали, а капитан Джойс в который раз поблагодарил судьбу за то, что та связала его с этой девицей. Даже если она старая ведьма и даже если она иногда бесит.       Зато с ней не заскучаешь.