По бушующим морям...

      — Налёт на портовый город, — повторил капитан Винтер. — Соглашайся, мистер Джойс.       Мэри, сидевшая рядом с Джимом, просияла чистейшим счастьем. А вот он сам был настроен менее оптимистично.       — Сколько у вас кораблей? — спокойно поинтересовался он.       — Два, — так же спокойно, дружелюбно улыбаясь, ответил Винтер. — Нужен ещё один, чтобы вывезти как можно больше. Да и твои люди не помешают.       Капитан Джойс тут же понял: врёт. Винтера, сейчас такого улыбчивого и весёлого, он знал очень неплохо, потому и не ожидал ничего хорошего. Такой будет вежливо улыбаться даже тогда, когда проткнёт тебя ножом.       — Это же не всё, верно? — сохраняя внешнюю невозмутимость, спросил он. — Вам от нас нужно что-то ещё.       Что-то специфическое…       — Это ты угадал, — признал Винтер, — кое-что нужно. Кое-кто. Миссис Джойс, ты что скажешь?       — Скажу, — дерзко ответила Мэри, — что меня так зовут только друзья. И вы в их число не входите. А ещё мы с вами на брудершафт не пили. Что надо-то?       Джим, в общем-то, привык к своеобразному юмору своей подруги, но иногда ему очень сильно хотелось заткнуть её силой. Пока это не сделал кто-то другой. Но Винтер был в хорошем настроении и на оскорбление никак не отреагировал.       — Ваши… интересные таланты давно стали притчей во языцех. Мэри Джойс, старая ведьма, способная войти куда угодно незамеченной и выйти оттуда с приличной добычей. Полезное качество для разведки, вы не находите?       Конечно, зачем ещё обращаться к ничем больше не выделяющемуся среди остальных капитану Джойсу, если не ради его ставшей знаменитой подруги? Джим мог бы ревновать её к этой славе, но он был достаточно умён, чтобы понимать: слава — опасная штука. Потому что только увеличивает риск попасть в какую-нибудь мерзкую историю. А Мэри такие истории просто обожала.       — Допустим, вы меня заинтересовали, — сказала она. — Что это за город?       Услышав название, она просияла ещё более светлой улыбкой. Это был её родной порт, тот самый, из которого она уплыла на «Сирене» четыре года назад. Её ненависть к этому месту с тех пор не утихла. Интересно, мог Винтер знать сей любопытный факт, или это действительно забавное совпадение?       — Нам надо посоветоваться, — быстро сказал Джим. — Завтра мы сообщим вам свой ответ.       — Конечно-конечно, — довольно, словно всё шло по какому-то плану, согласился Винтер, — буду ждать вас завтра у себя на «Морской королеве». Обоих.       Он кивнул капитану Джойсу, церемонно поцеловал руку Мэри и удалился из капитанской каюты «Сирены». Джим тяжело вздохнул.       — Мерзкий типус, — Мэри упала на его койку, вытягивая ноги. — Но его предложение мне нравится. А ты что решил?       — Да ничего, — ответил он. — Винтеру явно не я нужен был, а ты. Тут тебе решать.       Он не столько увидел, сколько почувствовал, что она закатила глаза.       — Ты-то всё равно капитан, — она поднялась и прошлась к столу, за которым всё ещё сидел Джим. — Что скажешь, то и будет. С меня хватило той прошлой попытки самоуправства.       Вспомнив прошлую попытку, капитан слегка улыбнулся. Может быть, ему и было слегка стыдно, но урок подруга явно усвоила и больше не наглела слишком сильно.       — Я уже участвовал в таких налётах, — признался он, — и не сказать, что мне там понравилось. Денег, конечно, будет много, но и крови тоже.       — Ну, к этому нам не привыкать, — заметила Мэри.       — Да, но это же твой родной город. Неужели у тебя там нет ни одного друга?       Её лицо слегка помрачнело. Видимо, об этом она как-то не задумывалась.       — Но их же можно предупредить? Чтобы ушли оттуда, или спрятались, или ещё что-нибудь…       — А вот теперь давай всё это обдумаем, — сказал Джим. — Если ничего подходящего не надумаем, всегда есть время послать Винтера с его замыслами к чертям собачьим, где ему и место.       Думали долго — до часа ночи, не меньше, — но финальный план был, по общему согласию, почти идеален. Поэтому, явившись на следующее утро на борт «Морской королевы», оба были зверски не выспавшиеся, зато уверенные в себе.       — Мы принимаем твоё предложение, — с порога сказал капитан Джойс Винтеру, — и у нас есть парочка идей. Обсудим?       — Разумеется, — довольно улыбнулся тот. — Я в вас не сомневался.

***

      — Дом, милый дом, — вздохнула Мэри, оглядывая родной город, — уже не терпится разнести его к чертям.       — Потише о своих планах говори, — напомнил Джим, — местным жителям о них до поры до времени знать не обязательно.       Она посмотрела на него, как на идиота.       — Ты бы мне ещё сказал, что небо голубое, а вода мокрая. Без тебя знаю.       — И всё равно не болтай.       — Не буду, не буду.       Стоило признать, капитан слегка нервничал. Их миссия — пока что только разведочная — уже не очень ему нравилась. Особенно та часть, где Мэри должна была одна проникнуть в местный форт и тщательно его обыскать на предмет расположения пушек и порохового склада. Но показывать, что он нервничает, было бы всё равно, что приговорить себя к очередной порции смешных шуточек, а к этому Джим был морально не готов.       — Ещё раз, — повторил он, — этим вечером я провожаю тебя до крепостной стены, потом иду искать твоих друзей, потом возвращаюсь на корабль…       Мэри отмахнулась от него.       — Не нуди, — сказала она. — Мы всё продумали и проговорили пятьсот раз. Всё идёт по плану.       Что удивительно, всё действительно шло по плану. Расставшись с подругой у крепостной стены, капитан довольно быстро добрался до нужного дома. Весь городок спокойно спал, не подозревая о том, что его ждёт; улицы были пустые и тихие, только из какого-то трактира (скорее всего, того самого, где Мэри в своё время пыталась ограбить будущих нанимателей) доносились распеваемые пьяными голосами слова до зубной боли знакомой песни:       — А пока мы живы, ищем мы наживы,        А на то, что будет, трижды наплевать!       Джим не без оснований подозревал, что это так горланят ребята из его команды, которым было строжайше запрещено напиваться. Но идти это выяснять было рано. Он постучал в дверь. В доме что-то грохнуло, послышались забористые ругательства.       — Кого принесло, мать вашу, в такой час, сволочи… — вместо двери открылось окно, в которое высунулся старик в ночном колпаке. — Что надо?       — Дело есть, — спокойно ответил капитан. — От общей знакомой.       Он передал в окно записку, с большим трудом нацарапанную Мэри после нескольких часов мучений (она всё ещё писала печатными буквами и читала по слогам). Старик недоверчиво на него взглянул и скрылся в доме. Через окно Джиму было видно, как он зажигает свечку и читает полученное «письмо». Читал он долго, но, наконец, аккуратно свернул бумагу и прошаркал к двери.       — Ну, заходи, что ли, — сказал он, пропуская гостя в дом, — раз ты и правда от общей знакомой. Выпьешь?       Его тон как бы намекал на то, что отказываться не стоит.       — А девка-то наша действительно с пиратами сбежала, — проскрипел старик, наливая себе и своему гостю по стакану портвейна. — Я думал, врут всё, ан нет.       Джим благоразумно молчал.       — А ты, стало быть, капитан? Ну-ну, смотри там. С такой подругой недолго и корабля лишиться. Я её хорошо знаю, с пяти лет за ней приглядывал, с тех пор как мать померла. Дурная девка, я думал, никогда не сбагрю её. Да и не больно хотелось. Зато теперь, вот, спуталась с весёлой компанией…       Капитан вежливо слушал его рассказ, пока часы на стене не пробили час ночи. Пора было идти вытаскивать свою пьяную команду из трактира и готовиться к отплытию, но перебивать не хотелось. В конце концов, откуда бы он ещё узнал о том, как его подельница в восемь лет расколотила все имевшиеся в доме тарелки и пыталась свалить всё на кошку, а потом, уже в четырнадцать, сбежала из дома и три недели жила на улице из-за пустячной ссоры? Это была ценная компрометирующая информация.       — Ну ладно, — сказал наконец старик. — Тебе уже идти пора небось. Передай ей там, чтобы берегла себя что ли. И смотри мне, если обидишь её, помни: метать ножи Мэри училась у старого Тома.       С таким весёлым наставлением он проводил Джима до двери.       — Старый дурень, — с нехарактерной теплотой в голосе сказала Мэри, выслушав рассказ о произошедшем, — чтоб он ещё сто лет прожил. Ну то ладно, зато теперь мы можем готовиться к нашему налёту со спокойной совестью. Как думаешь, смогу я самостоятельно изготовить тот паралитический яд или придётся всё-таки потратиться?

***

      План нападения, разработанный ими совместно с Винтером, был, в общем и целом, прост, как палка. Самым главным было выждать, когда из гавани уйдут все боевые корабли, после чего, с учётом информации, добытой Мэри, можно было брать город голыми руками.       «Сирена», на которой было больше всего пушек, должна была обстрелять местный форт, а люди капитана Винтера, высадившись на берег, — захватить сам город. И не сказать, чтобы план был плохим, просто Джиму не очень нравилась перспектива жечь чужие дома и грабить женщин и детей. А такая перспектива маячила в самом ближайшем будущем.       — Цель во-он в тот участок стены, чуть левее того здорового валуна, — объясняла Мэри канониру. — Там у них пороховой склад.       Оглушительный взрыв, последовавший сразу после выстрела, и жутковатые разрушения городской крепости ясно показали: целили куда надо. Защитники города, и без того не особо многочисленные и не слишком храбрые, сдались вскоре после этого, поняв, что сопротивляться у них всё равно не получится. Мэри, завидев их белый флаг, презрительно фыркнула.       — Жалкие трусы, как всегда, — сказала она мечтательно. — Теперь найти бы нашего старого козла.       Жажда мести её не покидала.       Старый козёл, бывший по совместительству господином королевским портовым начальником, нашёлся в подвале собственного дома, куда спрятался сразу после взрыва пороха в форте. Мэри, увидев его, просто расцвела.       — Что же ты, друг мой, так трусишь? — издевательски спросила она. — А ведь когда ты приказал меня высечь за то, что обычно обходится позорным столбом, ты был таким храбрым…       Господин начальник молчал. Она подошла к нему поближе — и увернулась от ножа, который он, должно быть, припрятал в рукав в целях самозащиты. Но увернулась не до конца; Джим заметил, что разноцветный кафтан темнеет от крови. Но Мэри было не до того. Она грубо выхватила нож из руки теперь уже, наверное, бывшего начальника и с силой стукнула его рукояткой по виску. Он повалился на пол.       — Отлично, — сказала она, — мы его заберём, можно? У меня столько…       Мэри охнула от боли и схватилась за порезанный бок. Сняв с помощью капитана свой кафтан и задрав рубашку, она внимательно осмотрела рану, прошедшую от пояса до бинтов, которыми она обычно перетягивала грудь.       — Ах ты тварь, — спокойно сказала она. — Целую неделю не повернуться нормально будет. Посмотри: тут должно быть что-то спиртное. И чистая ткань не помешала бы.       Джим, ругая себя за то, что не проверил заранее, нет ли у старого козла оружия, пошёл искать всё, что нужно для перевязки. Перевязывать пришлось ему, потому что у Мэри тряслись руки (от ненависти, скорее всего, или от боли). Он осторожно промыл рану и перебинтовал её тем, что совсем недавно было полотняной рубашкой, стараясь при этом не думать о том, что у подруги (она же его подруга, верно?) странно мягкая и теплая кожа, а сама она не такая уж и костлявая…       Об этом задумываться было опасно, тем более, что их план ещё не был до конца приведён в исполнение. Город, может быть, и был захвачен, но вот капитан Винтер оставался.       — Идти сможешь? — спросил он.       Мэри пожала плечами.       — В темпе черепахи. Быстрее — вряд ли.       Она никому этого не говорила, но на самом деле она плохо переносила боль. Джим это знал, потому что однажды (по пьянке, естественно) Мэри рассказала ему про то, как её высекли кнутом за воровство. «Я тогда отключилась от боли, ты представляешь,» — призналась она: «Следующее, что помню после седьмого удара — это соломенный матрас у себя в камере.» Эта история была одной из причин того, что капитан вообще согласился на этот налёт.       Он подхватил негромко пискнувшую Мэри на руки и вынес из дома. Парочка встреченных матросов, которые слишком громко усмехнулись этой картине, отправилась за бессознательным телом бывшего портового начальника, а сам капитан отправился в дом губернатора, где и застал Винтера и его людей за дележом добычи.       — Ну вот, — сказал тот, — и вас дождались. Проблемы? — спросил он, указав на Мэри, которую капитан Джойс осторожно усадил в кресло.       — Ничего такого, — ответила она, — всё нормально.       — Как скажете, — пожал плечами Винтер. — Так вот насчёт нашей добычи. Её, увы, меньше, чем я думал.       Ага, понял Джим, всё самое ценное уже у тебя на твоей «Королеве», а пособникам — кукиш без масла.       — Сколько? — спросил он.       — Сто пятьдесят тысяч.       Винтер был наглее, чем капитан Джойс мог себе предполагать. С такого города можно было содрать в полтора раза больше только выкупа, не говоря уже о том, что его люди наверняка ещё и грабили местных жителей. Но и это входило в план.       — Хорошо, — сказал он, переглядываясь с Робби, который тоже был там. — Стало быть, нам достанется из них треть. Пятьдесят тысяч.       — Да, — вежливо улыбнулся Винтер, — можете их забирать.       Они раскланялись и разошлись по своим делам. Капитан Винтер радовался, что заплатил за помощь сравнительно немного, а заработал даже больше, чем планировал. Капитан Джойс в душе своей смеялся: он ещё неделю назад подкупил нескольких матросов с корабля «коллеги», чтобы те припрятали часть добычи на берегу в условленном месте.

***

      Старого козла портового начальника высадили на необитаемом Острове-без-сокровищ, оставив ему ружье, немного пороха и пуль и наставление, доставленное словами Мэри: «А вот не вреди людям, и люди тебе не навредят».       На добычу из разграбленного города гуляли две недели, после чего оставшиеся деньги положили от греха подальше в банк (кое-кто из команды всё ещё надеялся на обеспеченную старость) и снова вышли в море.       А ещё Мэри отдала часть своей доли старому Тому, которого они встретили в другом порту, куда он перебрался по её же совету из того письма. Старик, хоть и не показывал этого, растрогался и на прощание заметил:       — Мне нравится твой муж. Вы подходите друг другу. Но если что, только скажи — и старый Том ему покажет, у кого его дочка училась метать ножи.       И напрасно Мэри отмахивалась и повторяла, что она не замужем.       Её рана быстро зажила, и уже через неделю она гоняла юнгу Джонсона по палубе, требуя отдать её выигрыш в карты. А Джим смотрел на неё, вспоминал, как нёс её через весь город на руках, и понимал, что что-то с ним не так.