Магия её прикосновений

— Майлз! Подожди! — Кассандра бежала за юношей по лестнице. Обернувшись разок, тот продолжил движение. Девушка продолжила идти за парнем, периодически пытаясь обратить его внимание на себя. Майлз свернул в сторону какой-то каморки. У самой её двери Кэсси нагнала его. — Майлз, послушай… — начала она, пытаясь отдышаться. Она протянула руку к его плечу и продолжила: — …Нам надо пог… Парень стремительно обернулся, скинул с себя руку девушки, толкнул её к стене и схватил за горло. Все это произошло так быстро, что девочка не успела даже договорить. — М-майлз… — удивленно прохрипела Кэс. — Ты чт-то… П-пусти… Пожалуйста… — все так же хрипло взмолилась девчушка. Хватая ртом воздух, она почувствовала, как тонкие пальцы юноши сильнее стискивают её тоненькую шею, готовую вот-вот разломиться. Испуганно глядя в черные глаза юноши, Кэсси начала вспоминать Квинта. Они уже видела эти глаза, эту безумную улыбку. Майлз, как выяснилось, был очень похож на Питера. Просто копия. Чуть склонив голову на бок, разглядывая красное от недостатка кислорода личико девушки, Майлз тихо прошипел: — Не лезь не в своё дело, Кассандра Харрингтон. Девочка всхлипнула. Чуть сильнее сжав горло Кэсси напоследок, юноша отдернул от неё руку, словно кожа девушки его обожгла, а затем гневно посмотрел на девочку, чья грудная клетка вздымалась и опадала. В его глазах блестели слезы, белок покраснел, а бездна зрачка, казалось, стала еще темнее и бездоннее. Выдохнув, Майлз стремительно скрылся в каморке. Щелкнул замок. Послышался грохот. Парень рухнул на пол, устеленный старыми вещами. Простонав что-то неразборчивое, он протянул дрожащую руку куда-то перед собой. Его кожа, казалось, была бледнее обычного. Она словно светилась в темноте. Нашарив в груде тряпья полупустую бутылку с нежно-розовой прозрачной жидкостью, он сел на полу, подтянув колени к груди. Дрожащими пальцами он откупорил бутылку и сделал пару глотков. Судорожно глотнув воздух, он с грохотом поставил сосуд возле себя. С кровью в голову со сверхсветовой скоростью понесся спирт. Поднявшись с пола на тонких, дрожащих ногах, он прошел к старому, пыльному шкафу. Стянув с верха шифоньера пыльную коробку, он не смог её удержать и та рухнула на пол, представив мутному взгляду юноши своё содержимое. У ног Майлза валялись фотографии, старые записки и дневник мисс Джессел. Расфокусировано посмотрев на груду бумаг на полу, парень рухнул на колени. Нашарив во всей этой куче хлама потрепанный дневник, он аккуратно его поднял и пролистал пожелтевшие страницы. Останавливаясь на каждой строчке, где мелькали слова «Квинт», «Конюх» или «Питер», он несколько раз пробегал по нужным словам, пытаясь заставить затуманенный разум обработать информацию. За несколько часов в каморке с дневником старой няни он узнал о человеке, которого считал другом, больше, чем за 14 лет жизни рядом с ним. Он отказывался верить в то, что написанное мисс Джессел — правда. Перечитав несколько раз строчки, где гувернантка рассказывала о домогательствах конюха, он нашарил фотографию спящей Джессел с подписью, определенно сделанной рукой Квинта. Он почувствовал, как щеки обжигают слезы. Швырнув дневник в стену, он хрипло закричал. Тем временем Кассандра сидела у входа в эту каморку, обхватив руками колени. Её бил озноб, руки были ледяными, словно у Йотунхеймца. Голова раскалывалась, глотку скручивала тяжелая рука панической атаки. Глотая воздух, девочка смотрела перед собой, рыдая. Она боялась Квинта. Она боялась Майлза. Ей было страшно. Перед глазами проносились их образы. Их прикосновения были такими одинаково холодными, беспристрастными, тяжелыми. Все теплые воспоминания о Майлзе разбивались на тысячи осколков ледяным молотом произошедшего. Краем глаза уловив движение метрах в 20-ти от себя, девочка, испугавшись того, что это Квинт, вскрикнула и отползла назад, столкнувшись с дверью, ведущей в каморку. Глядя в точку, где секунду назад стоял какой-то темный силуэт, мутными голубыми глазами с едва различимой точкой зрачка, девочка выставила руку перед собой. Переведя дыхание, она опустила голову в ладони и зарыдала. По ту сторону двери сидел Майлз. Точно так же, прижавшись спиной к дереву, покрытому резьбой, и рыдая. Сделав очередной глоток джина и опустошив бутылку, юноша поднял прямоугольный сосуд перед глазами, убедился в отсутствии там спиртного и метнул бутылку в шкаф. Отскочив от твердого дерева, бутылка упала на старую куклу Флоры, отколов от её лица кусок фарфора. Майлз не хотел верить в то, что Квинт был таким ужасным. Настоящим чудовищем. Кассандра же не хотела верить в то, что Майлз похож на Питера. Она отказывалась верить в его сходство со своим ночным кошмаром. «Нет-нет-нет… Это не правда… Это не так! Не так!» — шептал себе под нос юноша. «Нет… Он не такой… Совсем… Мне показалось, он не такой…Не такой!» — рыдая, убеждала себя девочка.

***

Хелен с Флорой сидели в игровой. Миссис Харрингтон читала «Гроздья гнева», девочка что-то увлеченно рисовала. — Миссис Харрингтон! Смотрите, что я нарисовала! — девочка поднялась с колен, подошла к женщине и протянула ей лист бумаги. Посередине листа проходила черная вертикальная линия. По бокам от линии располагалось две фигуры, словно сидящие на полу. Одна с кучерявой светлой прической, другая с темными кудрями. Одна маленькая, другая длинная и неуклюжая. Обе сидели спинами к линии. Обе с запрокинутыми назад головами. «Странный рисунок» — пронеслось в голове гувернантки. — Неплохо. Попробуй рисовать красками. Может, получится что-то дельное. — предложила Хелен, рассматривая картинку. Было в этих фигурах что-то знакомое. — Не-а. Не люблю цветные рисунки, — сказала девочка, застенчиво глядя на няню. — Ну, дело твоё. Может, прогуляемся? — предложила женщина, поднимаясь с кресла. — Давай! — радостно согласилась Флора. Взяв девочку за руку, Хелен направилась на первый этаж. Майлз и Кассандра все ещё сидели у двери в каморку.

***

В тот день Майлз не появлялся ни на обеде, ни на ужине. На следующий день то же самое. Два дня подряд он сидел в своей комнате куря, играя на барабане и ощущая, как его внутренний мир медленно рушится. Сидя на кровати, юноша докуривал последнюю сигарету в пачке. Посмотрев в зеркало, он увидел рядом с собой Квинта. Глядя на его отражение затуманенным взглядом, Майлз нашарил рядом с собой пустую бутылку и метнул её в зеркало. То разлетелось на тысячи осколков, со звоном упавших на пол. Юноша зарыдал, что-то неразборчиво крича охрипшим голосом. В голове звучал голос Квинта. Майлз не хотел его слушать. — Нет! Нет, замолчи! Отстань от меня! Не трогай! Замолчи! Замолчи… — юноша упал на кровать, подогнув колени к груди и зарыдав с новой силой. Последнее, что произнес голос Квинта, прежде чем слиться со звоном зеркальных осколков, было «Прости»