Второй шанс

Роскошная зала, ослепляющая не только своим убранством и щедро заливающим её светом, но и блеском нарядов собравшихся в ней дам, встретила Базарова восторженным гомоном и тихим отголоском музыки, исходящим от притаившихся на своем месте музыкантов. Огромная ель, мерцающая миллионами праздничных огней, стояла посреди залы. Иной раз какая-нибудь юная девица, ещё не ушедшая далеко от стремительно удалявшегося детства, из любопытства подходила к ней и украдкой касалась тоненькой ручкой, облачённой в тугую белоснежную перчатку, какой-нибудь безделушки или ангелочка, которыми были в изобилии увешаны пушистые темно-зеленые колючие ветви. — Черт возьми, какой набор!.. — в полголоса проговорил Базаров, обведя взглядом гостей. — Просто галлерея какая-то. — Евгений, прошу тебя, — так же тихо произнёс идущий рядом с ним Сергей Петрович, — будь сдержанным. Для меня большая честь принимать их всех у себя в такой день, и не дай бог хоть одному из них заподозрить даже тень обиды в свой адрес… — Ну да, куда мне, простому лекарскому сыну, стоять рядом с этими родовитыми князьями! Хотя где были их предки в то время, как мои своими руками возделывали землю и выращивали хлеб на пропитание себя и этих самых князей? Конечно, и мне ещё после этого претендовать на нахождение с ними в одной зале!.. И как только я посмел, не знаешь ли? — Евгений… — Ладно, ладно… Помолчу, так уж и быть. Очень уж хочется в спокойствии взглянуть на твою красавицу. Кстати, а их светлость ещё не соизволили прибыть? — Нет, ещё не прибыла, — ответил осмотревшись Сергей Петрович. — Жаль, значит придется немного задержаться. Ладно, проведем это время с пользой. Где у тебя здесь угощения?..

***

— Это просто возмутительно! — в очередной раз воскликнул Мартынов, и снова в тот момент, когда их карету чуть подбросило на ухабе. — Нет, даже не так… Этому просто не подобрать подходящих слов! Взять и написать вместо меня ответ на приглашение… Да как вообще такое могло прийти в твою голову? — Дядюшка, мы же ещё вчера закончили этот разговор… — уставшим голосом ответила Юлия. — Нет, мы его не закончили, мадмуазель! И не закончим, похоже, уже никогда. А я-то по наивности своей полагал, будто ты хоть каплю разума имеешь… А нет, даже капли не нашлось места среди звенящей пустоты. Ты вообще думала о чем-нибудь в тот момент, когда соглашалась приехать, кроме как о возможности похвастаться перед народом своим убожеством? И материнские брильянты тебя здесь не спасут, даже не надейся. С ними ты стала даже ещё хуже, чем была — годов так двадцать прибавила, не меньше. — Я полагала, что вы не захотите ехать, — тихо произнесла Юлия, попутно с сожалением вынимая из ушей сверкающие серьги. — Потому и взяла на себя смелость отправить ответ вместо вас. Ведь нельзя же нам, находясь в Петербурге, избегать общества. — Мы находимся здесь лишь из одной твоей глупой девичьей прихоти. Я уступил из жалости, но теперь вижу, что напрасно — ты стала позволять себе слишком много. Вообразила себя нашей хозяйкой. Да дай тебе волю, и ты… Так, погоди-ка! Куда стягиваешь? Верни сейчас же на место и колье и серьги! — Вы же сами только что заметили, что они меня уродуют. — Их отсутствие мало что меняет, а вот потерять их теперь будет очень даже легко. Надень обратно, говорят тебе! Не на себя же мне их натягивать. О, боже, и почему из всех племянниц мне досталась самая бестолковая из них? И, будь добра, сделай лицо попроще. Раз уж ввязалась в эти походы по гостям, так уж изволь выглядеть прилично. И рта лишний раз не раскрывай там, а лучшее вообще молчи. А то ещё так прославишь нас, что вовек потом не забудут… Юлия глубоко вздохнула, стараясь подавить обиду, вызванную дядиными словами. Конечно иного юная графиня и не ожидала после своей выходки с ответом от лица Павла Михайловича, и вполне понимала, что вытерпеть ей придется многое. Но цель, ради которой Юлия все это сделала, казалась ей стоящей данной жертвы. Дальнейший путь, вплоть до конца, прошел в молчании, хотя Мартынов, красный как рябина, продолжал недовольно сопеть и раздражённо перебирать в руках свою трость. Видно не хотел тратить на ругань силы, которые могли пригодиться на приеме. Он даже не обмолвился словом когда вылезал из кареты на укрытую плотным слоем снега дорогу, хотя в его характере было при плохом настроении нещадно обругать кучера. Или же, напротив, с преувеличением расхвалить, если был в прекрасном расположении духа. — Запомни — от меня ни на шаг, — строго шепнул Мартынов Юлии, когда они ступили на крыльцо роскошного дома. — Там я уже не буду напоминать тебе о том. А все разговоры уже продолжим дома. И улыбайся, хотя даже у козы зубы лучше. Юлия на это лишь плотнее сжала губы.

***

— Евгений! — негромко воскликнул Сергей Петрович, тронув его за плечо. — Евгений, смотри, вот и они! — Что, твоя голубка наконец доползла? — Базаров с любопытством оглянулся, забросив свое наблюдение за мирным спором двух седых господ о борзых. — Ну, давай, показывай, где ступает твоя богиня. — Её нельзя не заметить, — с замиранием произнес молодой человек. — Погляди — вон она, входит в залу. Дивный шелк цвета молодой зелени нагло охватывает её тонкий стан… Ах, знает ли этот несчастный кусок ткани, какая честь нынче выпала ему?.. На прекрасной груди её сияет драгоценное колье, как и алмазы в ушах, но разве сияние этих камней способно хоть каплю затмить красоту её глаз? Ах, Евгений, кажется у меня сейчас разорвется сердце — так бешено оно колотится!.. Базаров ничего не сказал в ответ на его слова. Взгляд Евгения был полностью прикован к Юлии, которую он едва узнавал в этом дорогом обличии. «Какая перемена… Посади её сейчас на трон — и не возразит никто, — подумал про себя Базаров. — Такими, наверное, воображали своих королев мечтающие поэты. Какое платье… А брильянты! Она сама, бедняжка, будто придавлена к земле их тяжестью. Затмила весь свет в зале одним своим появлением, а смотрит кругом так, словно её только что до полусмерти напугала собачья свора. Видно это дядина работа… Сам он, вон, еда не подпрыгивает, и улыбается гораздо шире, чем позволяет его рот». — Ну, что ж, — вздохнул тут у него под боком Сергей Петрович, немного глотнув шампанского, — пойдем к ним, я вас познакомлю. Вижу, что мои слова уже не кажутся тебе глупым преувеличением влюбленного. — Боюсь они были даже слишком слабы, — ответил Базаров. — Это существо похоже действительно состоит в родстве с богами. Поздравляю; это лучший выбор, какой только мог быть. — Ты это говоришь таким тоном, словно собираешься вызвать меня на дуэль, но планируешь застрелить ещё до этого, — с натянутым смехом произнес Сергей Петрович. — И глаза у тебя уже как-то загорелись… Словно у хищника. — Не пугайся, — спокойно ответил Базаров, хотя это стоило ему большого усилия, — твоей невесты мне у тебя никогда не отбить — не того я сорта, слишком грязен для таких, как она. Так что не смотри на меня, как на соперника. Хотя я, пожалуй, был бы счастлив являться таковым… Последние слова Евгений произнес так тихо, что Сергей Петрович уже их не расслышал. — Да я и не думал о таком, — сказал он. — Но ты извини, если я вдруг нечаянно дал тебе повод заметить такое… Я сейчас могу наделать много глупостей, о которых потом всю жизнь буду жалеть. — И главная из них все ещё не сделана — ты пока так и не подошёл к своей даме и не предложил ей стать твоей женой. Торопись, а то не мы одни заметили их приход — только погляди, какое взгляды сверкают в их сторону! И беспредельное восхищение, и испепеляющая зависть… Ба, как же жаль, что нельзя прямо сейчас перенести эту сцену на картину и повесить её на стену! — Да-да, ты прав, — торопливо проговорил Сергей Петрович. — Пойдем же, пойдем к ним! Молодой человек с этими словами стремительно направился сквозь толпу гостей к Мартынову и Юлии. Базаров последовал за ним. В это время, пока Мартынов шумно беседовал о чем-то с каким-то знакомым, Юлия, обводя взглядом залу, заметила приближавшихся к ним молодых людей. «Боже мой, только не он!.. — испуганно воскликнула девушка про себя, узнав во втором из них Базарова. — Почему он здесь? Зачем? И Егорыча нет рядом, как на зло… Что же я одна буду делать?.. Ах, как же страшен его взгляд! Такой пристальный, пронизывающий… А сам-то как мрачен, хотя на губах и играет улыбка…» — А, любезный Сергей Петрович! — громко воскликнул Мартынов, бросившись к молодому человеку с распростёртыми объятиями. — Как рад, как рад я видеть вас! — Я тоже, Павел Михайлович, — отвечал тот, и нерешительно взглянул на Юлию. — Доброго вам вечера, мадмуазель Жюли. Нынче вашей красоте не найти языку человека достойных ее слов… — Сущий алмаз, не находите? — подхватил Павел Михайлович. — И представьте себе, что я едва не был лишён счастья явить вам эту красу! — Как это? — встревоженно спросил Сергей Петрович. — А не поеду, говорит она мне нынче утром, на прием, и всё тут. Хоть лоб об стену расшиби! Заупрямилась не в меру, хотя хорошеньким девушкам и к лицу всякие там капризы. Но надо ж знать где и когда их применять!.. Но, к счастью, образумилась вовремя. «Как он ловко её подставляет…» — подумал Базаров. — Вы что-то путаете, дядя… — робко вмешалась Юлия. — Ведь вы же сами нынче до последнего искали повод отказаться от поездки. «А племянница не отстаёт!» — Ай, да не начинай оправдываться, девочка моя! — живо перебил её Мартынов. — Говорю же, девушкам вроде тебя позволительны подобные капризы. Не так ли, Сергей Петрович? — Безусловно, — с улыбкой отвечал молодой человек. — К тому же, к моему великому счастью, вы всё же приехали… Но я забыл представить вас друг другу! Павел Михайлович, позвольте познакомить вас с моим другом Евгением Васильевичем Базаровым… — Благодарю, мы уже имели честь сами представиться друг другу, — произнес Мартынов, бросив на Базарова недовольный взгляд. — Да неужели?.. — Да, так и есть, — спокойно сказал Базаров. — Этим летом мне довелось навестить господина Мартынова по одному делу. — Сущий пустяк был, между прочим, — пробурчал Павел Михайлович. — Могли и не тратить мое и ваше время на это. — Извините, но я не думал, что для вас пустяком является единственная весть о судьбе вашего племянника. — Как, Дмитрия Алексеевича?! — воскликнул Сергей Петрович. — Да, Серж, о нём самом. Но не мне тебе о том рассказывать, — Евгений перевел взгляд на притихшую девушку. — Приветствую вас, Юлия Алексеевна. Неожиданная, но оттого не менее приятная встреча. — Здравствуйте… Да, неожиданная встреча. Не полагала встретить вас здесь. — Да, в таком обществе не ждёшь встреч с лекарями, — вновь заговорил Мартынов. — Особенно в числе гостей. — Дядя, я ведь совсем не о том говорила… — Кажется Сергей Петрович уже имел честь поведать о том, что я посмел являться ему другом, — отчеканил Базаров. — Господа, подождите, давайте без ссор обойдемся! — взял слово хозяин дома, примирительно вскинув руки. — Нынче не тот вечер. Павел Михайлович, я желал переговорить с вами кое о чем, но теперь считаю вправе требовать с вас рассказ о Дмитрии Алексеевиче. — Уверяю вас, там не о чем говорить. — Я же считаю иначе… Вот увидите после нашей беседы, что я не просто так спрашиваю. Мартынов, перестав щуриться в сторону вновь невозмутимого Базарова, окинул Сергея Петровича внимательным взглядом. — Ну, что ж, — произнес он затем, — хотя и, повторюсь, говорить тут не о чем, но и тайны никакой в том нет. Пройдёмте, любезный Сергей Петрович, потолкуем. — Да, конечно… Юлия Алексеевна, останьтесь, пожалуйста, пока здесь. Уверен, Евгений сумеет занять вас беседой. А потом я представлю вас гостям. — Буду рада, Сергей Петрович. Возвращайтесь поскорее. — Раз вы просите, то не пройдет и минуты, как я вернусь!.. — Ну-с, — вздохнул Базаров, когда они с Юлией остались вдвоем, если не считать прочих гостей, словно нарочно слоняющихся почти что вплотную к ним. — Вот мы, как вы и надеялись, вновь повстречались. Но похоже вы, как и ваш дядя, совсем не рады этому. — Почему же? — не глядя на него произнесла Юлия. — Я рада… честно. Девушка не соврала — где-то в глубине души она действительно обрадовалась встрече с Базаровым, несмотря на первый короткий испуг. — Я должна извиниться за дядю, — поскорее продолжила Юлия. — Пожалуйста, не обижайтесь на его слова, хотя он и пытался задеть вас тем, что вам не место в этом обществе из-за вашего происхождения… Поверьте мне, даже хорошо, что вы не из числа людей моего круга. Не многие люди так называемого «благородного» сословия, которому обычно приписывают такие качества как честность и бескорыстность, действительно понимают, что это такое. — Ну а мне, по вашему, ведомы истинные понятия этих золотых качеств? — Да, — уверенно кивнула Юлия, — раз вы сообщили мне о Дмитрии всё, что знали, и передали его подарок… — Лишь на основе этого вы судите обо мне? — По-моему этого уже вполне достаточно… Базаров на это улыбнулся. — Что ж, самому хотелось бы верить, что ваше мнение обо мне не ошибочно. Юлия Алексеевна… — Для вас я просто Джулия. Только не называйте меня «Жюли», как это делает Сергей Петрович. — Почему? — Потому что так меня зовут почти все, с кем мы встречаемся, а вот «Джулией» — лишь те, кто является для меня родными или близкими друзьями. Я вправе считать вас последним. — Благодарю вас, Джулия, за эту честь. Но я хотел узнать, вы позволите задать один вопрос? — Вы только что его задали, но я позволю вам ещё один. — Вы сегодня очень щедры. Вопрос немного нескромный, но всё же… Почему вы совсем не улыбаетесь? Вам так к лицу улыбка, хотя даже без неё вы нынче выше всяких похвал. Юлия заметно смутилась. — Дядя говорит, что у меня зубы, как у козы… — едва слышно прошептала она. — Поэтому я стесняюсь показывать их… И напрасно вы хвалите мою красоту — мне не идёт это платье, да и украшения лишь старят… — Вам и это тоже сказал ваш дядя? — вскинул бровь Базаров. — Что ж, ну а взгляду доктора вы доверяете? — Вашему — да. — Тогда позвольте… Базаров мягко взял обеими руками Юлию за голову. Затем, аккуратно поворачивая её лицо к свету, внимательно оглядел. Пощупал пальцем нос, им же провел по щекам, заглянул прямо в глаза… «Интересный цвет… Издали кажется темным, а вблизи видно, что они серые с зелёными разводами». — Расслабьте губы, Джулия, и улыбнитесь мне, пожалуйста. Чуть помедлив, Юлия всё же слабо улыбнулась. — Ваш дядя не прав, — спустя минуту произнес Базаров. — Вы просто обязаны хвастаться такими зубами! Они как драгоценный жемчуг, сокрытый за мягкими кораллами губ. А ваше лицо… Если старость когда-либо и коснется вас, то никогда ей ещё не будет так стыдно за свое деяние, как в тот момент. Запомните мой вердикт — не скрывайте себя, не стесняйтесь себя, любите хвастаться собою. Вы имеете на то полное право. К несчастью я не умею красиво говорить, иначе я сумел бы описать вам вашу красоту… Вы бы тогда поверили мне и поняли, насколько редким даром обладаете. — Уже и этого достаточно, — вновь улыбнулась Юлия, мягко пожав руку Базарова. — Спасибо вам большое за такие прекрасные слова. Вы не представляете, как мне важно было их услышать от вас… Ой, дядя возвращается, — в миг помрачнела она. — Извините, я должна оставить вас. — Не смею задерживать. «Ну, и что это было? — спросил сам себя Базаров, глядя вслед упорхнувшей Юлии. — Ты ли это вообще был? Очнись, Евгений, не теряй головы. Так, Серж сказал ей что-то такое, от чего румянец ещё пуще проступил на её лице… Глаза опустила… Всё понятно, дядя дал добро на помолвку». — Друг мой! — вдруг воскликнул во весь голос Сергей Петрович, чей взгляд так и искрился радостью. — Евгений, иди сюда! Поздравь меня, Базаров!.. — Серж, что за крик? — поинтересовался Базаров с кислой улыбкой, которую он не в силах был скрыть. — Нынче я вправе кричать о своей радости на весь Петербург! Юлия Алексеевна, мой прекрасный ангел, дала согласие стать моей женой! — А я одобрил, — добавил Мартынов. — Прекрасная новость, поздравляю. Ну вот, Юлия Алексеевна, а вы ещё волновались, что платье на вас не то… Как видно чем хуже кажется платье девушке, чем краше оно в глазах других. Юлия в смятении взглянула на Базарова, и поспешила отвернуться. Ей словно почему-то было стыдно… — И когда же состоится венчание? — как можно беззаботнее спросил Евгений. — Обсудили ли вы это? Я должен знать, на какую дату начинать прямо сейчас искать срочные неотложные дела, которые извинят мое отсутствие на торжестве. — Что ж, тогда я тебе до последнего не стану её сообщать! Но прежде… — Сергей Петрович замялся на миг. — Прежде я желаю порадовать мою дорогую невесту. Жюли, ваш дядя поведал мне о вашем самом заветном желании, исполнение которого я считаю своей обязанностью исполнить. — Я теряюсь в догадках… — глухим голосом сказала Юлия. — Скажите же, что вы намерены сделать? — А об этом чуть позже, позвольте немного поинтригивать вас. А сейчас я обязан представить вас своим знакомым… Вы позволите? — С радостью, Сергей Петрович. Юлия оперлась на его протянутую руку, слегка улыбнувшись уголками губ, и последовала с ним, не обернувшись. Мартынов, ещё раз бросив на Базарова прищуренный взгляд, пристроился сбоку от Сергея Петровича и принялся по ходу что-то активно обсуждать с ним. Базаров ещё некоторое время понаблюдал за ними, а затем, поняв, что делать ему там больше нечего, покинул зал. «Вот так… — подумал он, выходя на мороз. — Беглая вылазка в высший свет, и как всегда одно сплошное разочарование. Нет, всё, это было в последний раз. Действительно нужно знать своё место и не соваться туда, где тебе никогда не найти своего уголка. Но зачем же я, дурак, опять позволил так болезненно ранить себя? Не верится, что называемое любовью чувство могло вот так легко взять, и зажечься в моей груди… Но разве не любят люди красивые картины, статуи? Ещё как… Ладно, будем считать, что я стал одним из таких. Быть может так удастся заглушить этот ноющуй зуд на сердце?..»

***

— И опять, опять он своевольничает! — разочарованно воскликнул Иван Сергеевич, с досады швырнув перо прямо в стену. — Почему он всё делает не так, как я планирую? Сколько мне так придется из-за этого дорабатывать сюжет? Ладно, всё, спокойно… Дальше ему уже точно не избежать того, что я ему уготовил с самого начала.