Доигрался

      Ничто так не раздражает, как звенящий рано утром телефон.       Юнги дёргается, просыпаясь. Кому приспичило звонить в такую рань? Он недовольно стонет и суёт голову под подушку, но это не помогает, потому что мобильник был где-то на кровати, и омега чувствовал его вибрацию через матрас.       Всё-таки сдавшись, он принял сидячее положение на постели и отыскал свой гаджет в ногах под одеялом.       На экране высветилось «Папа». Омега нахмурился, пальцами протирая глаза и принимая вызов.       — Алло, — произнёс немного сонным и хриплым ото сна голосом.       — Ой, солнышко, я тебя разбудил? — немного обеспокоенно спросил родитель.       — Вообще-то да, — недовольно буркнул Мин.       — Прости, я забыл, что у нас разница во времени, — немного виновато сказал старший омега.       — Да ладно, ничего, пап. Ты что-то хотел? — Юн немного прокашлялся, чтобы голос перестал хрипеть, и терпеливо ждал, когда по ту сторону линии продолжат говорить.       — Хотел узнать, как там у вас с Чонгуком дела. Он к тебе наведывается? Не обижает? — голос родителя звучал спокойно, но он говорил с паузами, что казалось Юнги странным.       — Ага, и наведывается, и не обижает, — омега пытался сказать это серьёзно, но кажется всё равно получилось в сарказме. — Когда вы с отцом вернётесь?       — Юнги, я вот по этому поводу и позвонил... — несмело начал папа, а Мин насторожился, потому что то, как это прозвучало, ему совсем не понравилось. — Понимаешь, мы с отцом вряд ли вернёмся... — не успел договорить, как сын его перебил.       — Что? Как это понимать? — Юнги слова папы совсем не обрадовали. Как это они вряд ли вернуться? Что он несёт?       — Просто филиал в Америке требует особого внимания, и мы не знаем на сколько это затянется. Поэтому отец решил, что мы пока останемся здесь, — родителю было сложно говорить об этом парню, ведь это в какой-то степени означало, что они оставляют его, и что тому придётся жить самостоятельно.       — А как же я? — получилось растерянно, потому что омега был немного в шоке от такого поворота событий. — Почему вы бросаете меня?       — Ну ты что, мы не бросаем тебя, не говори так, — старший омега сразу оправдываться и говорит как можно мягче, ведь он знает, как легко ранить Юнги. — Ты должен нас понять, это вынужденно, это из-за работы. Мы бы тебя никогда не бросили и...       — Но именно это вы и сделали! — Мина не волновали все эти причины, почему так получается. Как бы там ни было, суть не меняется: родители его бросили. — Раньше отец тоже уезжал заграницу, но он всегда возвращался, сколько бы дел у него не было. А что сейчас изменилось? — парень начинал злиться и повышать голос.       — Сейчас уже не так, как раньше. Пойми нас правильно, милый. Ты же уже взрослый, ты справишься, к тому же, если что, Чонгук рядом, он тебе поможет, — мужчина понимал, что сын злиться, что он рассерженный, но всё равно надеется, что тот поймёт и не станет ненавидеть их за это.       — Чем мне ваш Чонгук поможет? Он конченный мудак, которому плевать на всех, кроме себя любимого! — Юнги уже срывается на крик, не думая о том, что это не уважительно, кричать и ругаться со старшим. — Вы просто решили, что я достаточно вырос, и можно уже сваливать. Меня оставить на произвол судьбы, Чонгуку слить компанию и больше ни о чём не париться. Оставить нас здесь одних, а то, что мы ненавидим друг друга больше жизни, не важно! — он чувствует, как подступает ком обиды, застревая в горле.       — Юнги! Прекрати говорить такие вещи, всё совсем не так, как ты подумал, — старший омега хочет переубедить младшего, что его никто не собирался бросать, просто такие стечения обстоятельств, но парень не хочет слушать.       — Нет, это как раз так, как я подумал. Вы не сдержали своё обещание, — не дождавшись ответа, Мин отключается и бросает телефон в стену, из-за чего его и так побитый экран ещё больше покрывается трещинами.       Он снова ощущает то же чувство, что и много лет назад. Чувство ненужности. Омега думал, что оно больше никогда его не настигнет, но кажется, ошибался.       Ему всё равно на причины, по которым родители были вынуждены его оставить, потому что в итоге, он остался абсолютно один со своим самым страшным кошмаром, который находится сейчас за стеной.       Юнги хватает подушку и бросает её в стопку книг, которые стояли на письменном столе, из-за чего те тяжело повалились на пол. Он подрывается с кровати и переворачивает тумбочку со стеклянным ночником, который с характерным звоном разбивается, но омеге мало. Он скидывает всю косметику, различные баночки и коробочки с туалетного столика, срывает приклеенные к стене фотографии, которые сам сделал, рвёт их и разбрасывает мелкие кусочки по комнате. Мин делает это чтобы как-то выплеснуть свою злость, чтобы она не переросла в предательские слёзы, которые он ненавидит, которым он не хочет давать волю, потому что нечего распускать сопли, парень ведь изначально знал, что так будет, что его рано или поздно снова бросят, потому что это его судьба: быть одиноким и никому не нужным.       Сероволосый замечает стоящую на подоконнике нежно-голубую вазу, которая появилась у него ещё в детстве, потому что тогда ещё маленький омежка любил собирать цветы в саду, и чтобы он смог любоваться ими дольше, папа решил сделать ему этот подарок.       Юнги ваза очень нравилась и до сегодняшнего дня, но конкретно сейчас он был настолько в ярости, что не думая, схватил предмет и с размаху бросил в стену.       Звонкий звук и рассыпающиеся по комнате осколки заставляют Юна будто бы очнуться. Он делает несмелый шаг и медленно присаживается на корточки, протягивая руку к небольшому голубому осколку, и аккуратно берет его тремя пальцами. Парень грустно смотрит на маленькую частичку, которая когда-то была чем-то целым и сжимает её в своей ладони, полностью усаживаясь на полу.       Слёзы сами начинают стекать по щекам, и Юнги им это разрешает, потому что сдерживать бессмысленно. Сначала он тихо плачет, не издавая громких звуков, а потом начинает заходиться в истерике, рыдая в голос.       Почему именно он должен ощущать это всё? Почему именно у него не могло быть счастливой и любящей семьи, в которой все друг друга поддерживают и ценят? Почему он познал этого так мало?       Мин громко всхлипывает, а потом зажимает рот ладонью, когда слышит:       — Юнги, что у тебя там происходит? — голос Чонгука был встревоженным и обеспокоенным.       Омега даже не подумал о том, что брат может услышать то, что здесь происходит. Он не хочет его видеть, не хочет даже слышать, потому что ему слишком больно, когда старший рядом. И это не физическая боль, которую тот привык щедро ему доставлять, а душевная, от которой внутри будто всё переворачивается. Почему он её чувствует, парень точно сказать не может, но в голову всё же закрадывалась одна мысль, которою он даже озвучивать боится.       — Почему ты там что-то разбрасываешь и плачешь? — Чонгук пару раз дёрнул за ручку двери, но та не поддавалась. — Это из-за меня? — последний вопрос прозвучал несмело, но альфа надеялся, что младший его услышал и сильнее прижался ухом к двери.       — Нет! Убирайся! — омега крикнул и прикусил нижнюю губу, чтобы снова не сорваться на рыдания.       — Открой дверь, или я её выбью, — серьёзно произнёс Гук и ударил по деревянной поверхности кулаком. Какого-либо ответа или шороха не послышалось, поэтому альфа немного отойдя от двери, с разгона впечатался в неё плечом, от чего замок не выдержал и сломался, позволяя попасть внутрь комнаты.       Юнги сидел на полу посреди полнейшего бардака, и черноволосый не понимал, что его заставило сотворить такое. Тут будто ураган прошёлся, оставляя после себя развалины.       Чон подходит ближе к брату, который низко опустил голову и только тихо всхлипывал, что-то сжимая в своей ладошке. Альфа может быть и не обратил на это внимания, если бы не стекающие красные капельки из сжатого кулака.       Он подходит к омеге вплотную и присаживается возле него, аккуратно разжимая не особо сопротивляющуюся ладонь, с которой сразу выпадает осколок небесного цвета, окрашенный в кроваво-красный.       — Уйди, — тихо произнес сероволосый, не поднимая головы. Он не хочет смотреть на брата, потому что сейчас опять позорно разрыдается прямо у него на глазах.       Гук осторожно перехватил Мина за запястье, чтобы тот снова не сжимал повреждённую ладонь, и потянул на себя, поднимаясь и его тоже заставляя подняться.       — Рану нужно обработать, туда может попасть инфекция, — спокойно сказал альфа, продолжая держать младшего за руки и пытаться заглянуть под его челку, которая свисала вниз и прикрывала половину лица из-за того, что тот до сих пор прятал глаза.       — Я потом сам, — пробормотал Мин, жмурясь, чтобы слёзы не скатывались по щекам.       — Надо сейчас, а не потом, — также спокойно продолжал говорить Гук, терпеливо ожидая, когда брат соизволит посмотреть на него.       — Я не хочу, — сухо отрезал омега, пытаясь выкрутить свои запястья и освободиться от хватки чужих рук.       Чонгук сжал зубы, играя желваками. Спокойным быть очень тяжело. Особенно когда ты можешь вспыхнуть от одной спички, но альфа правда старается.       — А чего же ты тогда хочешь? — он задал вопрос младшему и немного дёрнул на себя, не отпуская его запястья.       — Хочу, чтобы ты ушёл и оставил меня наконец-то в покое! — Юн сдерживался, но разве с этим альфой можно себя контролировать? Он машет руками, пытаясь как следует замахнуться и ударить старшего, но тот крепко держит, не давая возможности достать до себя.       — Вчера ты говорил совсем другое, — он смотрит на покрасневшие глаза брата, которые наполнены бесконечной обидой, грустью и чистой ненавистью. Неужели омега начал ещё сильнее его ненавидеть после вчерашнего? Чону казалось, что ещё немного, и они дойдут до такого долгожданного взаимопонимания и наконец прощения, если бы конечно не поцелуй.       — И что? Мне звонил папа и сказал, что ты можешь больше не наведываться ко мне. Так что давай, вали, ты же так сильно этого хотел, — на последнем слове голос омеги ломается, и он снова начинает плакать, снова опускает голову и пытается отвернуться, чтобы брат не видел его слабости.       — И это ты так радовался? — парень кивает в сторону, намекая на то, что творится в этой комнате.       Гук понимает, что здесь что-то не так, что не может быть всё так просто. Он наблюдает за усилиями младшего, как тот старается сдерживать свои рвущиеся потоком эмоции, и впервые в его сердце что-то неприятно кольнуло, смотря на разбитого и отчаявшегося брата, он чувствует боль от того, что ему плохо. Альфа больше не выдерживает и прижимает омегу к себе, чтобы хоть как-то прекратить его мучения. Он кладёт одну руку на его затылок, а другую на спину, легонько поглаживая.       Юнги зарывается носом в изгиб шеи Чона и больше не сдерживает слёз, вцепляясь пальцами в его футболку. Сейчас крепкий и хмельной запах брата не кружит голову, а почему-то успокаивает. Наверное, альфа сейчас думает, что он совсем слабак, но он по-другому не может, не может терпеть и держать в себе всю эту разъедающую душу боль.       Чонгук оглядывает комнату и замечает разбитый на полу телефон. Точно что-то не так, разве если бы папа сказал то, что Гук может больше не присматривать за ним, заставило бы парня настолько злиться? Да и родитель ведь мог и ему позвонить, а не передавать через младшего.       — Юнги, а на самом деле, что он сказал? — спрашивает Чон, немного отстраняясь от омеги и заглядывая в заплаканные глаза, которые тот ещё не успел спрятать.       Мин кусает свою губу до боли и смотрит на ожидающего ответ брата, не выпуская из рук его серую футболку, которая уже перепачкалась в крови от пореза.       — Сказал, что они не вернутся... Что в Америке слишком много дел, и поэтому они остаются там. Они бросили меня... понимаешь? И тебя тоже, — Юн смотрит на Гука, чтобы разглядеть его реакцию, но на чужом лице только лёгкое непонимание. Омега выпускает с рук старшего и отходит. Чон его не держит, давая возможность отстраниться. Сейчас, он ничего не чувствует после слов младшего. Ему не обидно, не больно, он не чувствует какую-то злость на родителей, ему, кажется, всё равно. Только сердце всё так же щемит, при виде такого расстроенного и печального омеги, что сел на краю кровати, и прикрыл лицо ладонями, упираясь локтями в колени.       Чонгук подходит к кровати, садясь рядом с братом. Он молча смотрит на него где-то с минуту, не решаясь снова обнять.       — Это знаешь... как-то в их стиле, — Гук вздыхает, потирая лоб рукой. — Мне не привыкать, меня они уже давно вычеркнули из своей жизни, а поддерживали связь только из-за приличия и бизнеса. А так, им наверное плевать, — Мин поднял голову и посмотрел на старшего. Родители и правда никогда не говорили о том, чтобы собираться вместе на какие-то праздники, звать Чона на семейный ужин, после того, как он покинул этот дом. Им правда плевать на жизнь альфы? Ладно Юнги, он ведь приёмный, но Чонгук же их родной сын.       — Но как бы там ни было, они всё равно остаются твоими родителями, они всегда у тебя были и будут. Ты не понимаешь, как это быть одному, — омега шмыгает носом и вытирает тыльной стороной ладони солёные дорожки на щеках.       — Понимаю, — начал Гук, но его слова оборвали.       — Не понимаешь, — отрезал сероволосый, рассматривая свой порез на руке. А он ведь даже не чувствовал, как стекло резало кожу. — Тебя не бросали все, кому ты доверял, — он говорит уже более-менее спокойнее, больше не срываясь на рыдания. — А меня бросили, как только я появился на свет. Воспитательницы в детдоме говорили, что мне было от силы пару дней, когда они нашли оставленную коробочку на пороге, — Чон внимательно слушает, не перебивая. Младший впервые рассказывает что-то из своего прошлого.       — В том месте мне не нравилось, там было столько детей, и все они были очень разными. Меня не то, что бы там обижали, но и не дружили, — Мин сжал свою ладонь и тихо шикнул от того, что рана начала неприятно пощипывать. — Когда мне было пять, меня взяла к себе одна пара. Я смутно помню их лица и имена, но помню, что они были довольно молоды. Не знаю почему, но они не очень хорошо относились ко мне, не опекали заботой и любовью, просто иногда как бы играли мной, будто я был куклой. Наверное, они просто взяли меня к себе, чтобы потренироваться, попробовать как это, иметь ребенка, потому что когда я им надоел, они обратно вернули меня в детский дом. Я даже года у них не пробыл, — Юнги немного отворачивается, когда брат слишком пристально смотрит на него, и сглотнув вязкую слюну, продолжает.       — Это так больно, когда ты привыкаешь к кому-то, привязываешься, а тебя просто выбрасывают туда же, где нашли, — слова давались омеге нелегко, и он начал чувствовать, что к горлу снова подступает ком, но если уже начал, то должен закончить. — Когда меня к себе взяли твои родители, я был очень рад, потому что думал, что так и останусь один, но мой страх быть брошенным никуда не делся, — Мин склонил голову в бок и посмотрел на Чона. — Знаешь, как мне было страшно каждый день? Я так боялся, что когда-то родителям надоест то, как мы постоянно с тобой грызлись, и в один день отец придёт ко мне и скажет: «Собирай свои вещи, Юнги, ты возвращаешься в детдом», — Гук поджимает губы. Он даже не думал, что из-за его сложного характера омега жил в бесконечном страхе.       — Но проходило всё больше времени, а эти слова так и оставались моим самым страшным кошмаром. Я очень привязался к твоим родителям, потому что кроме них у меня никого и не было. В школе со мной сначала никто не общался, но потом у меня появились друзья, которые тоже со временем бросили. А теперь меня бросили и родители, которым я доверял больше всех и которых любил, — по бледной щеке снова потекла одинокая, кристальная капелька, и альфа потянулся рукой к чужому лицу, аккуратно стирая её большим пальцем. Младший прикрывает глаза и неосознанно трётся носом о братскую ладонь, но быстро отдёргивает себя.       — Ты тоже уходи, тебе больше незачем здесь оставаться, — Юнги хочет подняться с кровати, но альфа тянет его за локоть, чтобы тот сидел на месте.       — Я не буду уходить, не буду бросать тебя, как все они, — Чонгук говорит искренне, смотря Мину в глаза, и от этого омега теряется. Он не ожидал услышать такие слова от старшего, от кого угодно, но только не от того человека, который так яро его ненавидит. Или ненавидел?       — Не повторяй ошибку своих родителей, не давай ложных обещаний, — Юн хочет выдернуть свой локоть из чужой ладони, но черноволосый крепче его держит и тянет на себя.       — А я и не лгу, — альфа снова не контролирует себя рядом с ним. Он кладёт одну руку на шею младшего, а второй продолжает держать его за локоть и тянется к искусанным губам.       — Чонгук, у меня есть парень, — Мин отклоняется назад и прикладывает к горячим губам брата указательный палец.       Альфа замирает и несколько секунд смотрит в кофейные океаны, даже не моргая. Действительно, у Юнги ведь теперь есть парень, и Гук сказал себе, что не будет лезть в его личную жизнь, не будет портить чужие отношения, поэтому он отстраняется, отпуская руку брата, и поднимается с кровати.       — Не забудь обработать свою рану, — сухо бросил парень и пошёл на выход из комнаты.       Омега чувствует, как вместе с Чоном ушло мнимое спокойствие и иллюзия быть кому-то нужным, снова заполняя всё вокруг противным запахом одиночества, которое всегда будет преследовать его и точно никогда не бросит.

***

      — Ты правда придёшь сегодня? — голос альфы в телефоне был крайне удивлённым.       — Да, я уже давно думал над тем, чтобы снова вернуться в универ, потому что дома я ничего не учу, — одной рукой омега держал телефон возле уха, а второй ладонь, которой была перемотана бинтом, поправлял причёску, смотря на себя в зеркало.       — Ну хорошо, тогда я буду ждать тебя возле здания, окей? — парень заметно повеселел после слов омеги.       — Окей. Я постараюсь долго не задерживаться, — сероволосый отошёл от зеркала и подошёл к своему небольшому кожаному рюкзаку, застёгивая его.       — Целую тебя, — альфа явно произносил это с улыбкой.       — И я тебя, — немного смущённо, но также с улыбкой ответил омега и повесил трубку.       Юнги знает, что в универе ему может прийтись не сладко, но это всё же лучше, чем сидеть в этом огромном доме в абсолютном одиночестве.       После произошедшего два дня назад парень ещё не совсем отошёл, да и наверное не отойдет, не сможет полностью смириться с тем, что уже может и не увидеть людей, которые стали для него лучшими родителями, но как и все, предателями.       Но как бы плохо не было от осознания всего этого, Мин не собирается впадать в депрессию и замыкаться в себе. Он просто попытается вернуться к своей привычной жизни и учиться существовать самостоятельно, не зависимо от кого-то.       Единственный человек, который у него остался – Тэхён. Он был самым лучшим другом, и может стать не худшим парнем. Ему омега может доверять, потому что он никогда ещё не давал усомниться в своей верности.       Может это и не правильно, но Юнги решает вычеркнуть из своей жизни людей, которые его не любили, причиняли боль, бросали. Решает забыть о них, хотя бы стараться делать вид, что забыл, потому что ему кажется, что так будет проще. Просто внушить себе, что всех их не существует, что есть только он, Тэхён, и их будущее счастье на двоих.       Вспомнив все собственные наставления, сероволосый облегчённо выдыхает и, повесив лямку рюкзака на одно плечо, направляется к двери, которая так и была сломанной и больше не закрывалась.       Он выходит из комнаты и идёт к лестнице, переступает ступеньку за ступенькой, а потом замирает на предпоследней.       Делать вид, что забыл – это не значит забыть. Делать вид, что не помнишь – это не значит потерять память. Опасно тёмные, неизмеримо глубокие омуты, которые могут заглянуть в самые потайные уголки души, не сотрёшь, особенно когда они постоянно напоминают о себе. Юнги скорее своё имя забудет, чем стоящего перед ним человека. Потому что такой огромный отпечаток на израненной душе смог оставить только он. И омеге его не заклеить, не содрать, потому что каждый грёбаный раз, когда они видятся, этот отпечаток только сильнее растёт, только прочнее въедается в органы. И вроде бы всё нормально, даже дышать получается свободно, но с каждой вот такой встречей ломаются рёбра.       — Ты куда-то собрался? — интересуется Чонгук, осматривая омегу с ног до головы. На нём были чёрные джинсы с рваными порезами на коленях, такая же чёрная джинсовая куртка и белая футболка с красным принтом. Дополнял образ лёгкий макияж и свисающая с одного уха моно серьга. Красиво, но слишком нарядно, допустим, для выхода в магазин.       Мин наконец-то оторвался от пристально смотрящих на него чёрных глаз и будто вернулся в реальность.       — Да, в универ, — младший не понимал, что здесь забыл Гук в такое время с утра пораньше.       — Ого, с чего это ты надумал? — теперь понятно, зачем он так вырядился, и главное для кого.       — С того, — коротко сказал Юн. Он не хочет отвечать на вопросы брата, какая ему вообще разница? — А ты что здесь забыл? — парень скрестил руки на груди, вопросительно вздёрнув бровь.       — Да вот ехал на работу и подумал заглянуть, может тебе что-то нужно, — Чон оправдывается первым, что пришло в голову, потому что настоящую причину визита омеге знать не стоит.       — Не нужно, — язвительно ответил Мин, преступая с ноги на ногу. — Дай пройти, — произносит требовательно, уставившись на старшего в ожидании, но сам его не толкает, потому что так можно легко попасть в ловушку крепких рук, от которых, как показала практика, освободиться не всегда везёт, а как раз сейчас у омеги нет времени испытывать удачу.       Чонгук смотрит на недовольного брата внимательно, видит как тот где-то в глубине души нервничает, но умело скрывает. И если бы он его не знал, то поверил бы, но альфа достаточно хорошо изучил этого омегу, чтобы не воспользоваться своими знаниями.       — Я подвезу тебя до универа, — констатирует факт черноволосый и внутренне ликует от того, как лицо мелкого искажается в удивлении.       — Нет. Я доберусь сам, — твёрдо отрезает парень, всем своим видом показывая, что его не переубедить.       — Ну тогда сначала пройди мимо меня, — альфа засовывает руки в карманы брюк и уверенно смотрит на Мина.       Юнги стискивает челюсти и поджимает губы. Тут даже думать не надо, чтобы понять, что у него ноль шансов. И Чон это прекрасно знает. Омега может быть и попытался доказать ему обратное, но сейчас у него совсем нет времени, потому что он сказал Тэхёну, что постарается не долго, а сейчас старший его задерживает.       — Ладно, поехали, — сероволосый вздыхает и опускает руки, как бы показывая, что сдаётся добровольно, давая альфе победу над собой даже без боя.       Чонгук довольно улыбается и делает шаг в сторону, пропуская младшего вперёд, на что тот незамедлительно среагировал и быстро прошёл к входной двери, а альфа сразу же проследовал за ним.       Сев в машину, Мин сразу же пристегнулся и отвернулся к окну, не желая смотреть на брата, потому что честно говоря, он не особо комфортно себя чувствует в таком тесном пространстве рядом с ним.       Гук тоже пристегнулся и завёл двигатель, выезжая со двора. Он молчал некоторое время, не зная как бы заговорить с младшим, чтобы тот не огрызался и нормально отвечал.       — Так почему ты решил вернуться в универ? — старшему надоело затянувшиеся молчание, и он решил всё-таки узнать ответы на волнующие его вопросы.       Юнги понимает, что игнорировать черноволосого бесполезно, и что сбежать сейчас никуда не получится, так что всё-таки придётся разговаривать.       — Экзамены сдавать скоро, — непринуждённо отвечает, всё также смотря в окно.       — А почему тогда не ходил? — Чон внимательно следит за дорогой, но боковым зрением всё равно улавливает любое движение со стороны мелкого.       — Какая разница? — Юнги закатывает глаза, и не сдержавшись, поворачивает голову в сторону парня, недовольно вздыхая.       — Большая, — Гук бросает короткий взгляд на омегу и снова возвращается к дороге. — У тебе должны были быть причины, и я хочу их знать.       — Зато я не хочу, чтобы ты их знал, — огрызается омега и снова отворачивается к окну, смотря на пролетающие мимо здания. У Юна было хорошее настроение, но Чон умеет его испортить только одним своим существованием.       Дальше они едут в абсолютном молчании до самого университета, и только остановившись возле двора самого учебного заведения, Чонгук нарушает тишину.       — Во сколько у тебя заканчиваются занятия? — альфа наблюдает за братом, который уже отстегнув ремень, начал дёргать за ручку, но дверь не поддаётся.       — Ты серьезно? — омега раздражённо уставился на старшего, пытаясь узнать его мотивы, но итак всё понимал без слов. — В шесть, — и замок клацает с характерным звуком, оповещая о том, что дверца разблокирована.       — Я заеду за тобой, — Чон снова утверждает, даже не спрашивая.       — Ну уж нет, даже не думай. Назад я уже точно как-то без твоей помощи доберусь, — младший выходит из машины и показательно громко захлопывает за собой дверь.       Он поправляет свою джинсовую куртку и уверенно проходит во двор университета, забывая об одних проблемах и вспоминая о других.       Несколько омег на лавке искоса поглядывают на Мина и тихо перешёптываются, но парень всё же улавливает пару фраз: «Вернулась наша звезда», «Нашёл себе нового ебыря», «Как он только повёлся на такую тощую задницу».       Не приятно, конечно, но Юнги не будет реагировать, не будет отвечать что-то этим тупым тварям, просто сделает вид, что не услышал, вот и всё. Тем более он уже видит возле здания ожидающего его Тэхёна, который слабо улыбается, тоже заметив омегу.       — Ну привет, сладкий, — брюнет улыбается шире, открывая свои руки для объятий.       — Привет, — игриво отвечает сероволосый, сокращая между ними расстояние в два шага и обнимая альфу за шею, скрещивает свои руки за ней.       Большие ладони сразу ложатся на худую талию, прижимая ближе, а губы встречаются в страстном поцелуе, не смущаясь никого вокруг.       Те же омеги, которые сидели на лавке, удивлённо раскрывают рты, ничего не понимая. Некоторые проходящие мимо студенты начали оглядываться и бросать на парочку недоумевающие взгляды. Но самим парням было плевать на это. Мнение окружающих – последнее, что вообще должно волновать.       Чонгук отлично видит это показательное представление и до скрипа кожи под пальцами сжимает руль. Ужасно раздражает то, что к Юну прикасается кто-то другой, а ещё больше раздражает, что он без проблем позволяет это делать в то время, как его он постоянно игнорирует, избегает, отталкивает. И Чон давно бы уже размазал того везунчика по стенке, но парень уверен, что после такого пропасть между ним и Мином станет ещё больше. А это не допустимо, если он хочет хоть когда-то добиться такой же взаимности по отношению к себе.       Альфа заводит двигатель и как можно быстрее удаляется из этого места, пока ещё может держать себя в руках. Он даже не догадывается в каком аду оставил Юнги.