Расцвет янтарной розы

      Полёт, как и предполагалось, был назначен на раннее утро. Кажется, на часах ещё не было и шести часов утра, а вся Элитная Десятка уже ехала на электричке до аэропорта. И кто вообще придумал делать рейсы в такую рань? Неудивительно, что именно на борту самолёта чаще всего происходят кутежи и беспорядки, с которыми бортпроводницы справиться не в силах.       Школьников, не каждый из которых привык летать на самолёте, удивлял большой и очень просторный салон, а также внешний вид “корабля”. Размашистые крупные крылья и массивный хвост создавали впечатление, что самолёт – это огромный великан, что смог бы запросто раздавить каждого человека на планете, но сейчас, будучи в хорошем расположении духа, готов был услужить путникам и переправить их на далёкое расстояние. Но внешне корабль ничем не отличался от других своих собратьев, что готовились к следующим рейсам.       Посадка на борт прошла удивительно быстро, обычно это затягивается на полчаса, а то и в разы того больше. Но никого из школьников это не волновало, каждый был воодушевлён поездкой и возможным отдыхом вблизи прекрасного пляжа и курортов. Наверное, каждый, кто живёт в Японии, отдал бы всё, чтобы побывать в Окинаве, ведь это одно из самых живописных мест страны восходящего солнца, где люди могут весело провести время вдали от будничной суеты. Желание поскорее оказаться под палящими лучами летнего солнца затмевало скуку и ожидание, которые предстояло перетерпеть каждому в течение двух с половиной часов полёта. Конечно, занятий, которыми можно заняться на самолёте, мало, но даже ими можно скрасить ожидание. Нэнэ, например, решила дочитать книгу, что было очень ожидаемым жестом со стороны девушки, которая всю жизнь провела за обучением. На самом крайнем от Кинокуни месте сидел Эцуя, что тоже читал что-то, но, кажется, это была книга, связанная с маркетингом и бизнесом. Тадокоро, что вклинилась между ними, от скуки стала что-то записывать в своём маленьком кожаном блокнотике: возможно, ей пришла идея для какого-то блюда и, чтобы не забыть, она решила её записать; а может быть, это попытка составить план отдыха на ближайшую неделю. Мегуми тоже отличалась усердием и страстной тягой к планированию своих действий. Рё, как и ожидалось от него, предпочёл поспать лишний час, а то и все два. По нему было видно, что прошлая ночь была не из самых сладких, и, видимо, парень практически не спал, занимаясь чем-то важным. Алиса, что сидела подле него, листала что-то в своём мобильнике, иногда улыбаясь и даже хмурясь. За такой эмоциональной особой было забавно наблюдать. Акира со свойственным ему спокойствием листал какой-то журнал, что обычно лежат в небольшом кармашке на спинке сидения сзади. Там, конечно, нет ничего информативного, но, кажется, Хаяма чудом отыскал там кулинарный блок, что можно было заметить по заинтересованному азарту в его сочно-зелёных глазах. Компания, сидящая уголком, шумно разговаривала. Она состояла из Юкихиры, Ишики и Куги – самых активных ребят десятки. Они обсуждали свои планы на этот месяц и предполагали, что будет в названном “кулинарном лагере-курорте”. Парни часто смеялись и шутили, чем “совсем немного” нервировали не выспавшегося Такуми. Вроде бы юноша лёг спать в своё привычное время, но чересчур ранний подъём явно не способствовал накоплению энергии в организме. Альдини в несвойственной для себя манере вытащил из рюкзака, что остался в ручной клади, наушники и мобильник, решив заснуть под умиротворяющую музыку. Подключить всё и составить соответствующий плейлист – не составляло проблем, а вот найти удобное положение стало капитальной дилеммой. Сидя спать и в принципе долго находиться в вертикальном положении не очень удобно, а в самолёте тебе никто не устроит всех благ и удобств, если это не частник или не бизнес-класс. А, очевидно, никакая организация не стала бы тратить гигантские деньги на школьников академии и предоставлять им полёт в бизнес-классе, а о частнике можно лишь мечтать и фантазировать. Такуми убирает телефон в боковой кармашек рюкзака и приваливается плечом и головой к иллюминатору. Взгляд падает на облака, застилающие такую далёкую-далёкую землю или уже океан? Сейчас сонный мозг итальянца не ориентировался в пространстве вовсе. Вот самолёт, вот он сидит на своём месте, вот он в безопасности – это всё, что сейчас нужно было знать. Веки наливаются свинцом, а желание заснуть овладевает парнем так быстро, что он даже не замечает, как засыпает, обняв рюкзак и прижав его к себе. В наушниках играла спокойная мелодия, которая только способствовала мирному и сладкому сну и заглушала гул юношеских голосов товарищей, несмотря на скрюченное состояние тела.       Никто бы не заметил, что Такуми уснул, если бы в один из своих переворотов на другой бок не привалился бы к плечу Сомы, что по иронии сидел рядом. Гул разговоров утихает, а парень поворачивает голову к объекту, что отвлёк его от интересной беседы. Юкихира не злится – это не в его стиле, да и какой толк злиться из-за пустяка. Он слегка усмехается, видя, как во сне к его руке жмётся Такуми, которому снится что-то, по всей видимости, странное и не очень приятное. Брови нахмурены, нос смешно наморщен, а губы изогнуты в привычной для всех гримасе недовольства. Со стороны спящий Альдини очень напоминал обиженного котёнка, которого обделили вниманием. Нарушать чужой сон Юкихира не хотел, поэтому, подставив своё плечо, чтобы юноше рядом было удобнее, он продолжил разговор, но уже тихо.       Ишики на протяжении маленькой заминки и паузы наблюдал за парнями, в то время как Куги сзади приподнялся, чтобы посмотреть, почему прекратился диалог. Последний усмехнулся и по началу разговора решил вставить своё слово:       – Получается, тебя избрали? – с ироничной усмешкой спрашивает над головой Юкихиры Тэрунори, которого обстоятельства чаще всего смешили, чем удивляли или волновали. – Смешно выходит.       – Чего? – непонимающе нахмурив брови, оглядывается назад Сома. – В смысле? Ты о чём?       – Не неси бреда, Тэрунори, – легонько стукнув Куги ребром ладони по лбу, прервал бессмысленный диалог Ишики и вздохнул, – я бы посмотрел на тебя, если бы ты уснул в транспорте.       – Ай, – шипит в ответ повар китайской кухни, насупившись, словно ребёнок, –да ну тебя! Что я такого сказал?!       – Тише, Тэрунори! – встревает в разговор раздражённый шёпот Юкихиры, что ощутил движение рядом с собой – это Такуми в недовольстве шевелился, слыша сквозь достаточно тихую музыку голос громогласного Куги. – Иначе в следующем рамене от Юкихиры вместо курятины окажешься ты.       – Какой ты страшный, а, так неинтересно… – насупившись, прошелестел Тэрунори, сев обратно на своё место. Кажется, он обиделся, но это как обычно не продлится долго и вскоре он сам начнёт диалог.              Остальной полёт проходит в спокойной обстановке. Не было турбулентности и других конфузов, что могли произойти на борту самолёта. Спустя указанных два с половиной часа повара, наконец-то, спокойно ступают на землю. Такуми успел проснуться в аккурат перед посадкой, так и не узнав, что бо́льшую часть полёта он проспал на плече Сомы, который всеми силами старался не разбудить уставшего товарища.       Забрав свой багаж и отыскав прямой наземный поезд, что отвезёт всех до лагеря, ребята вновь смогли расслабиться и заняться размышлениями или общением друг с другом. Сейчас, кажется, никто из молодых людей не изъявлял желания уткнуться в свой мобильник и молча в углу длинной скамьи отсиживаться. Все общались, поделившись на маленькие группки по два, три и четыре человека. Куги неустанно вертелся около Юкихиры, что в свою очередь разговаривал с Тадокоро. Алиса как обычно беседовала с Курокибой; Нэнэ, Ишики и Эцуя создали небольшой консилиум, где обсуждали что-то серьёзное, связанное с лагерем. Такуми стоял в стороне, прижавшись к закрытым дверям поезда, что не откроются в любом случае. Неподалёку стоял Акира, что со скукой смотрел на стремительно меняющийся пейзаж за окном. Выглядел он как обычно угрюмо и серьёзно, у Альдини иногда создавалось впечатление, что этот парень вовсе не улыбается. Не сказать, что Такуми это волновало сильно: они с Хаямой близкими знакомыми не были, их соединяли чисто поварские отношения и нахождение в Элитной Десятке, ничего более – но подсознательно, неизвестно почему, парню хотелось посмотреть на лицо Четвёртого, осветлённое улыбкой.       За своими мыслями Альдини совершенно не заметил, как стал неприлично долго таращиться на парня перед ним. Опомнился итальянец только, когда Акира наклонился к нему, спросив над ухом:       – Что-то не так? – ему пришлось наклониться очень близко, чтобы его услышали. Из-за стука колёс поезда создавал неприятный гомон и гул, отчего слышимость значительно нарушалась.       Ничего такого не случилось, но неожиданное действие Хаямы заставляет парня отпрянуть и посмотреть на собеседника взором, который так и кричал: “Ты что творишь?”. Акира, по своей привычке, ловит чужой взгляд, пристально вглядываясь в небесную синеву глаз итальянца. Это действие побуждает обоих застыть и просто смотреть друг на друга. Хватает мгновения, чтобы Такуми смог вернуть себе самообладание и, наконец, ответить:       – Ничего… я просто задумался, – отвечает практически полностью честно Альдини, видя, как в глазах цвета шартрез загорелся странный огонёк недоверия, – я думал о лагере и месте, где мы будем жить весь этот месяц.       В этот раз соврал юноша в попытке отбиться от настойчивой, хоть и до жути скрытной, особи, как Хаяма. Седьмой не раз замечал, что за маской неизвестности таится нечто страшное, можно даже сказать “волк в овечьей шкуре”. Иногда Такуми действительно побаивался Четвёртого, ведь неизвестно, что тот решит сотворить, несмотря на то что за Акирой не наблюдалось неподобающего поведения, но с чем чёрт ни шутит:       – И зачем ты врёшь? – вновь раздаётся голос ещё ближе к уху, а глаза собеседника готовы прожечь в нём дыру. Вправду, Хаяма имел тягу смотреть прямо в чужие глаза, руководствуясь заветом “глаза – зеркала души”. Он всегда устанавливал прочный зрительный контакт с говорящим, а от его пленительного взгляда невозможно оторваться. Мягкий баритон голоса заставлял вздрагивать, а аура альфы немного давила на всех: бет, что не особо чувствительны ко всем особенностям других подтипов, гамм, омег и даже других альф. Такуми, как омеге, было сложнее выдержать накал и напор Акиры, а он и не собирался ослаблять давление. Конечно, в большинстве случаев люди не контролируют феромоны и источаемую ими энергетику, но говоря про Четвёртого, можно было убедиться и в обратном. Он-то точно управлял своими критериями и делал это искусно. Кажется, что Хаяма делает это специально. Так он хочет показать своё положение, статус, подтип, что именно? Понять было не дано.       В момент очередного напора, когда Альдини теряет способность говорить, проглотив язык от такого заявления в свою сторону, случается торможение поезда. Оно было неожиданным для парней, что сейчас буравили взглядами друг в друге дырки, так что и равновесие удержать было трудно. Акира накренился к Такуми, инстинктивно уперев руки в поручень, на который опирался спиной итальянец. Он оказался зажат между напирающим на него альфой и держателем, что неприятно упирался в спину и поясницу, причиняя боль. Положение не нравилось Альдини, он предпочёл бы как-нибудь вывернуться и отойти подальше…. А куда? К кому? Обычно в таких ситуациях его защищал Исами. Ну как защищал, скорее охранял, в самый подходящий момент утаскивая Такуми из неловкой или скверной ситуации. Сейчас брата рядом не было. Он был за километры отсюда…. И как теперь быть? Что делать?       Альдини совершает самый очевидный в данной ситуации поступок – оттолкнуть человека, что даже после возобновления движения продолжал сохранять неприлично близкую дистанцию. Что на Акиру вообще нашло? Такуми же ничего не сделал, просто посмотрел на него! Какие же странные люди его окружают. Все в десятке такие? Туда набирают фриков? Минуточку…. Получается, что Альдини – тоже фрик? Да ну нет, он просто исключение. Толчок не становится эффективным, можно сказать, что Акире абсолютно плевать, он стоит, как истукан и упрямо давит. Кто бы знал, что он может быть таким. Такуми ещё пытается отстраниться. Как печален тот факт, что за спиной железные прутья поручня, которые не дают пути к отступлению, а спереди неприступная стена в виде напористого альфы:       – О-отойди, Хаяма…. Пожалуйста, тут и так тесно, – беспомощно произносит Такуми, опуская взгляд с третьей попытки. Оказалось, что отвести взор от пленительных глаз очень сложно. Альдини чувствует облегчение, создаётся ощущение, что даже давление уменьшилось.       Удивительно, но просьба почти работает. Акира действительно отстраняется, но на расстояние вытянутых рук, что всё ещё крепко держались за поручень и преграждали пути к побегу:       – Достаточно? – удивительно громко раздаётся голос Хаямы среди шума в поезде. И это показатель доминирующего статуса? Поражает, но ненадолго. Не проходит и минуты, как парень вновь наклоняется к самому уху омеги, снижая голос до звенящего шёпота. – Объясниться не хочешь?       – Насчёт ч-чего? Я ничего не сделал! Я просто задумался…. Прости, если тебя это задело как-то, – вжав голову в плечи, непривычно для себя пресмыкается Такуми. Кажется, он просто не желает вступать в конфликты и терпеть происходящее. Это похоже на моральное насилие. В данный момент итальянец больше всего напоминал загнанного беззащитного котёнка, что всем видом просит о помощи. – Отойди, пожалуйста….       – Хаяма, твою мать! – с пугающей резкостью раздаётся до боли знакомый голос рядом.       Оба парня поворачивают головы на источник звука. Картина, конечно, предстала комичная. Ишики, что удерживал Сому за ворот рубашки, который в свою очередь готов был лезть в драку. Пардон? Это что такое?       – Сома, прекрати! – сделав сильный зажим в области шеи, шикнул громко и строго Сатоши. Он сильно зажал какой-то нерв у Юкихиры, вынудив его успокоиться и присмиреть. Парень заметно притих, нахмурившись от боли в шее. – Мы на людях, не позорьтесь!       – Отпусти, Ишики, больно! – грубо бурчит в ответ Сома, но всё же соглашается с указанием “старшего”, которого никто и не назначал толком. – Хорошо, хорошо, отпусти!       Сатоши недоверчиво косится на Первого и со вздохом разжимает пальцы. Отпущенный гневается и что-то шелестит себе под нос, потирая затылок. Навязчивое чувство сжатия и боль в шее не дадут покоя ещё минут десять, а может и того больше. Но это не помешало Юкихире резко подойти к Такуми и Хаяме, что продолжали находиться в том же застывшем положении, и сжимает плечо второго:       – Отпусти, Хаяма. Ты уже нарываешься! – не своим голосом произносит Сома, нагло смотря в чужие горящие неудовлетворением глаза. Такуми в этот момент казалось, что сейчас между парнями пробегут искры, такое сильное давление было вокруг. Столкновение двух альф – страшная сила…. А почему вообще это происходит? Акира внезапно полез со своими причудами, а тут ещё Сома…. Что сегодня за день, все одурели и сошли с ума?! По приезде в гостиницу, отель, общежитие, не важно, Альдини точно хочет остаться один и всё просто переварить. Слишком много событий на один день, судьба, ты издеваешься?       – Ребята, прекратите! Не хватало ещё поссориться! – подходит пришедший в себя Ишики, что косится на Юкихиру, как на предателя. Он разводит парней в стороны. Удивительно, но Акира очень просто отстраняется и отходит в дальний угол поезда, где было свободное место. Сома сверлит его взглядом, словно в любой момент готов кинуться и просто загрызть Хаяму. Не первый раз Такуми видит животные черты в поведении людей…. Это настораживает.       – Что случилось? – подошла к Сатоши Мегуми, что всё это время не решалась влезть в конфликт парней. Зная Сому, она сразу поняла, что дело пахнет жареным, когда тот чуть ли ни вспыхнул от гнева, увидев такое наглое поведение. Тадокоро посмотрела на Ишики, но после обратилась взглядом к Юкихире, требуя ответ на интересующий её вопрос. – И?       – Не важно, Тадокоро, всё сейчас хорошо.–с привычной беззаботной улыбкой произносит Первый, махнув рукой девушке и “старшине”. – Дальше я сам справлюсь, всё окей.       Вся вакханалия событий проносится мимо ошарашенного Альдини, который не смог даже с места сдвинуться, продолжая упираться спиной в поручень. Создаётся ощущение, что на спине будет синяк в виде двух полос от металлических прутьев. На лице отражалось непонимание, испуг, сомнение. Эмоции понять было самому трудно:       – Ты в порядке? – заботливо спрашивает Юкихира, прервав поток шокированного бреда в голове итальянца, отвлекая его от тяжёлых мыслительных процессов. – Ты на смерть похож…. Такой бледный, всё хорошо? Хаяма ничего не сделал?       Ответить Такуми не может. Понять произошедшее сложно, сейчас даже невозможно. Дар речи теряется вместе с цветом лица. В глазах потерянность и животный испуг. Страшно представить, что сейчас творится в голове Альдини, что сейчас чуть ли ни трясётся. Сома сочувственно смотрит на Седьмого и вздыхает:       – Не бойся ты, больше такого не будет…. – Юкихира осторожно кладёт руку на противоположное плечо Альдини и ласково сжимает его. Он старается приободрить товарища, что сейчас, кажется, упадёт в обморок. Неизвестно, что вообще творил Акира, но он просто обязан получить за это возмездие. Что-то в Соме болезненно сжимается, когда даже его касания вызывают у итальянца дрожь. И что же это такое? Не важно, это вторичное, можно и потом разобраться. Как и с нестерпимым зудом на сгибе локтя. Аллергия? Болезнь? Да, вроде, нет. Сома здоров как бык, да и всю жизнь отличался крепким иммунитетом, откуда могут появиться такие бредни? Ладно, плевать – совсем не важно, можно не обращать внимание.              Приезжают до лагеря они спустя час. Получается, что поездка заняла у них в общем три с половиной часа. Три с половиной долгих, мучительных, неприятных часа. Для Такуми особенно. Как и предполагалось, поселили их в общежитие, но в разы более крупное, чем в их академии. Здесь были сопряжённые комнаты с общей ванной комнатой, гостиной и кухней, также было две комнаты личного пользования, рассчитанных на двух жильцов. Можно считать это съёмной двушкой с видом на море. Всю информацию им рассказала гид. Кажется, её звали Эвелин. Она подробно объяснила систему отдыха здесь, причину такого радушного приглашения и правила. Всё было предельно просто – свобода действий. Здесь разрешалось делать всё, но с одним условием – каждую неделю устраивались кулинарные и спортивные соревнования, как личного характера, так и командного. Направленность состязаний выбиралась верхами, а точнее “вожатыми”. Об этом также сообщают, но немного раньше, чтобы участники смогли подготовиться. Сейчас всем давалась неделя простого отдыха – свободное времяпровождение где угодно на территории обширного курорта.       Самым сложным было – распределиться по комнатам. Конечно, тут присутствовал женский и мужской комплекс, но как вообще расформироваться? Семеро парней остались с четырьмя ключами от комнат, не зная, кто в какую пойдёт:       – И чё делать будем? – спрашивает Куги с неким интересом, вертя один ключ с номерком “45” на пальце. – Жребий? Или на Джан-Кен-Пон*?       – Херовое решение, Тэрунори, – сухо и грубо огрызается Рё в своей привычной манере. Хотя удивительным было, что он вообще заговорил. Обычно он говорливый только с повязкой на голове, а сейчас. Чудеса на чудесах да и только.       – Эй! Я хоть что-то предложил! – насупился Третий, скрестив руки на груди и от недовольства надув щёки.       – Как насчёт личных предпочтений? Если каждому всё равно, то давайте через Джан-Кен выберем человека, который вразнобой раздаст каждому ключи? – задумчиво протянул Ишики и обвёл каждого взглядом.       – Я не участвую, мне совсем всё равно.–ответил Эцуя, вздохнув. – Задрали уже, чё вы такие долгие?       Парень не дожидается ответа и, взяв из общей кучки ключ, с номером “49” отправился на поиски нового места жительства.       – Н-да, ладно, так даже быстрее. – с улыбкой оптимистично ответил Сатоши, сжав руку в кулак и посмотрев на каждого. – Ну что, Джан-Кен-Пон!