Расцвет янтарной розы

      Состязание в Джанкен заканчивается так же быстро, как и начинается. Победить в этой игре не составляет труда даже дошкольнику, а взрослые лбы, играющие в детсадовские игры, смотрятся невероятно глупо и комично. Методом эдакой жеребьёвки раздающим становится Куги. Он радуется своей маленькой победе и довольно хлопает в ладоши:       – Ну что, смертные, ваше будущее в моих руках, – произносит деланным голосом парень, хорошо сдерживая смех и играя роль мессии с чувством полного вникания. Кажется, что Тэрунори был бы неплохим актёром с таким талантом вживаться в роль, – да начнётся игра.       – Завались уже, давай живее. – цедит сквозь зубы недовольный Курокиба, что уже давно грезил распаковать чемодан и просто отдохнуть от всех, за достаточно короткую поездку вся десятка успела ему надоесть.       – Да ну тебя, даже посмеяться не можешь. –наигранно дуется Третий, беря ключи с кофейного столика, что стоял в рекреации, и раздавая каждому. Он не смотрел на номерки, по крайней мере, так казалось. На самом деле Тэрунори хотел устроить повод для собственных же шуток, поселив оклеймённую им же “парочку” из Такуми и Сомы в один номер. Он уже грезил, как будет подшучивать над этими двумя, что всё чаще и чаще трутся вместе. Но не все мечты сбываются, Тэрунори, совсем не все. Фортуна подсовывает парню подлянку – он берёт не тот ключ, вручая его Альдини в руки, но сначала даже не понимает в чём измена:       – Итак, у кого какой? – подаёт голос Ишики, поворачивая свой номерок лицевой стороной к ребятам. Там красовалась цифра “46”. – Таких номерков было два, я точно помню. И с кем же я буду делить помещение целый месяц?       Парень обводит каждого взглядом и улыбается, увидев поднятую руку Альдини с таким же номерком. Если честно, итальянец был рад такому соседству. Несмотря на все причуды Сатоши, он был прилежным и справедливым парнем, что мог совладать с такими, как Сома, Акира, Курокиба и Куги. Они его слушались, хоть и недовольно ворчали. Такуми мог успокоиться и расслабиться, ничего странного случится с ним и Ишики точно не может.       Неожиданный удивлённый возглас Тэрунори заставляет всех посмотреть на него. На его лице читается: “Ну как же так?!”. Молчание тянется недолго, сам Куги взрывается негодованием:       – Как?! Я же…. Блин, ну как?! – возмущался Третий, всплеснув руками и посмотрев на Такуми таким странным взглядом, что последний невольно сделал шаг назад и нахмурился.       – Ты хотел, чтобы я жил с кем-то конкретным? – на лице явно отразилось недовольство, которое, создавалось ощущение, сейчас растекалось по воздуху вокруг. – Это жульничество, Тэрунори!       – Ничего я не делал! Я надеялся, но не делал! – хмыкнул он, показывая всем своим видом обиду. – По крайней мере, у меня не получилось! Значит не жульничество!       – Так, какого хера, Куги? – хмурит брови Сома. – Ты чё удумал?       – Ничего уже, забейте, чё там у кого? – фыркает парень и отмахивается, смотря на свой номерок. – Полтишок, неплохо. У кого тоже?       Куги поворачивает голову и видит Юкихиру, что не по-хорошему нависает над ним и улыбается грозно. Такое случается невероятно редко. Это показывало только одно – Сома сейчас действительно зол. Альдини вновь отшатнулся в сторону, предпочитая отойти к Сатоши, ведь им как-никак идти вместе в будущее жильё да и с ним в целом спокойнее, чем с Первым, что сейчас источал такую ненависть, что это чувствовалось в воздухе. Кажется, что изменился запах – феромоны? Альдини невольно щурится, прикрывая рукой нос. Горький, даже жгуче-кислый запах вызывал не лучшие ощущения. Удивительно, что никто другой не отреагировал…. Это немного странно.       От мыслей о чужом запахе Такуми отвлекает низкий, такой не свойственный привычному облику доброго Сомы голос, в котором звенит злоба и недовольство. Омега отходит ещё на полшага. Альфы и так страшны в гневе, а Юкихира кажется ещё более грозным, чем кто-либо в этом мире:       – Ку-у-у-уги-и-и~, – раздражённо тянет Юкихира, показывая свой номерок, на котором красовался тот же “полтишок”, – ты у меня сожрёшь целую банку кальмара в арахисовом масле сегодня, я тебе это обещаю.       Тэрунори с трудом сглатывает слюну и быстро-быстро исчезает из рекреации, решая спрятаться от разгневанного Сомы подальше. У Третьего закрадывались мысли, что стоит вовсе поменяться с кем-то номером и переселиться, чтобы просто остаться в живых. Стать жертвой добродушного парня-повара со шрамом через левую бровь явно не хотелось.       Сома провожает очень недовольным взглядом исчезающий силуэт, а после поворачивается к остальным, меняя гнев на милость. На лице расцветает привычная улыбка. Такие перемены в настроении всегда оставляют странный осадок. У Альдини было такое же новое чувство, что, кажется, сейчас всё хорошо, а вроде бы минуту назад Юкихира был готов чуть ли ни башку свернуть Куги…. Странно, очень странно:       – И что насчёт остальных? – подаёт голос Первый таким тоном, будто мгновение назад он не метал молнии в сторону Тэрунори и не грозился его убить почти в прямом смысле. – Есть ещё совместные?       – Пятьдесят второй, – отвечает ровным голосом Акира, покрутив ключ на пальце, а потом указав на Рё большим пальцем, – у него тоже, так что только Эйзан остался отдельно с новым сожителем.       – Тогда отлично, можно искать комнаты. – с улыбкой произнёс Ишики, оглядываясь в поиске карты здания. – Хм… тут должна же быть расплановка…       Такуми осмотрел помещение, как и все остальные. Он теребил пальцами лямку рюкзака, а второй удерживал рядом чемодан с вещами. Итальянец не стремился переворачивать всю округу в поиске злосчастной карты общежития, потому отошёл в сторонку, прижавшись спиной к стене. Сделал он это не только из-за желания не мешаться. Голова стала немного кружиться, а ноги перестали удерживать вес тела и рюкзака. Начало подташнивать. Альдини весь побледнел, вновь походя больше на смерть или полупрозрачного призрака, нежели чем на человека. Эти симптомы не внушали спокойствия. Парень начал что-то подозревать, судорожно щупая боковые карманы сумки и вытаскивая из левого круглую пузатенькую баночку таблеток-аскорбинок. Нет, лекарство не представляло собой аскорбиновую кислоту в таблетках, это были подавители на случай течки. Быть омегой непросто, нужно следить за циклом течки, что случается раз в один-два месяца. По телу стало расползаться тёплое обжигающее чувство, заставляющее поджилки дрожать, а разум туманиться – это точно течка, без вариантов. Альдини так резко отталкивается от стены и всовывает свои вещи самому близкому к себе человеку – Сатоши – в руки, успевая сообщить только – “Подержи!”, а сам резко убегает в направлении уборных, с трудом удерживаясь на своих двоих.       В мужской уборной наудачу Такуми никого не оказалось. Можно спокойно принять пару таблеток и подождать минутку-две, чтобы они подействовали. Седьмой отсыпает пару кругленьких голубоватых шарика себе на ладонь и резко закидывает в рот, глотая. Ощущения не из приятных, было бы лучше их запить, но воды под рукой нет, так что придётся давиться. Закрыв упаковку-баночку и убрав её временно в задний карман джинс, омега опирается руками на раковину, рассматривая себя в зеркало. Бледное, почти белое лицо покрылось испариной, глаза блестели от испуга и нарастающего в груди желания, губы дрожали, а щёки горели, сильно выделяясь среди белизны лица своим розоватым цветом. Волосы немного растрепались и взъерошились. Выглядел он явно не очень, походя не на человека, а на взбаламученное животное:       “ – Почему сейчас? ” – спрашивает себя же Альдини, зная, что ни организм, ни он сам, ни вселенная – никто не знает ответа. Нужно спросить природу, что решила поступить так подло, только вот она не ответит да и вообще никогда не отвечает, эгоистка. – “ И сколько на этот раз мне давиться таблетками? Неделю или две? ”       Обидно было признавать, но в свои семнадцать лет Такуми не был омегой со стабильным циклом течки. Это не считалось странностью для подростка его возраста, ведь регулярность устанавливается от шестнадцати лет до двадцати пяти, но постоянные игры в рулетку безумия не нравились повару. Он не мог точно сказать и предсказать, когда начнётся течка и сколько она будет длиться. Было бы всё хорошо, если бы был Альдини рецессивным омегой со слабым феромоном, но нет. Кажется, что судьба над ним просто издевается, подсовывая все неудобства жизни именно ему.       Ждать приходится немного дольше обычного. Наверное, из-за волнения сейчас всё будет происходить медленнее, не зря же сейчас сводило живот и скручивало желудок. Такуми сделал пару размеренных вдохов и выдохов, чтобы просто успокоиться. Всё же течка – это очень сложный и волнительный период, когда всё внутри сжимается от беспокойства за свою шкуру и тех индивидов, что имеют в статусе “Альфа”. Ведь именно они – альфы – очень остро реагируют на сильный запах омег в целом, а на течных обращают ещё больше внимания. В такой трудный период стоит сидеть дома и не выходить примерно неделю. Однако любой физиологический процесс начинается в ненужный момент, как, например, сейчас.       По прошествии пяти минут слабость и чувствительность идут на спад, вместе с феромоном, хотя насчёт последнего Альдини не до конца уверен, так как контролировать свой запах и флюиды он не умел. Когда состояние окончательно стабилизировалось, парень умыл лицо прохладной водой, чтобы придать бледному лицу хоть какой-то здоровый оттенок. Приведя себя в порядок и вытерев лицо бумажными полотенцами, итальянец выходит из уборной и направляется к компании товарищей, которых стало на двое меньше с момента ухода. Парня встречает пара обеспокоенных глаз Ишики и Сомы:       – Ты в порядке, Такуми? Ты чего так убежал? – спрашивает первым Сатоши, который явно перебил Юкихиру, что хотел разразиться кучей вопросов и беспокойств. – Заболел живот или что-то ещё?       – Всё нормально, просто устал от всего и…. Вот так получилось, простите за беспокойство…. – Седьмой виновато наклонился в поклоне, теребя пальцами подол лёгкой чёрной водолазки.       – Всё нормально, не нужно извиняться за проблемы со здоровьем, мы понимаем. Ладно, главное, что ты чувствуешь себя лучше! Вот, держи, – Ишики подал соседу рюкзак и лучезарно улыбнулся. Это вселяло приятное спокойствие, так что от былого волнения и страха не осталось и следа. Даже на ещё бледных губах Такуми заиграла улыбка, – давайте уже пойдём к номерам, а то не успеем разобрать вещи и осмотреть тут всё.       – Верно, пойдём, – Альдини кивнул, поднимая рюкзак и беря ручку своего чемодана, как в один момент последний предмет вырвали из рук, – Юкихира! Ты чего?       – Я помогу, успокойся, – ответил тот в спокойной манере, растянув губы своей яркой белозубой улыбкой, – к тому же ты почти прозрачный ещё, словно призрак, так что не нагружайся.Не волнуйся, два чемодана тащить не сложно, твой вообще лёгкий.       Подобные жесты помощи не были чем-то новым со стороны Юкихиры. Он часто помогал всем своим друзьям и всегда был готов прийти на выручку товарищу, несмотря ни на что. Таков был нрав Сомы, с этим ничего не попишешь. Как бы ты ни возмущался, как бы ты ни объяснял этому твердолобому придурку, что всё хорошо и что можешь сделать всё самостоятельно, Первый в десятке в любом случае окажет тебе помощь, даже если ты не просил и не хотел.       Такуми ещё не в полной мере привык к особенностям характера друга, но стал всё чаще и чаще пренебрегать возмущениями и просто поддаваться чужому напору.Так меньше и конфликтов, и нервов, и споров. Сейчас было то же самое. Альдини спокойно кивает и вздыхает, идя следом за улыбчивым и довольным Первым. Пока на него не смотрели и не обращали внимания, итальянец быстро убрал баночку с таблетками, так как та слишком явно оттягивала задний карман узких голубых джинс. Можно подумать, что Седьмой скрывает свой статус и всё этого касающееся. В действительности, это правда только наполовину. Такуми не стремился рассказать всему свету о статусе “омега”, но в то же время сразу давал понять близким своё положение, хотя до друзей информация доходила с перебоями и очень долго. Поэтому Сома, Ишики, остальные из общежития Полярной Звезды и другие члены Десятки не знали о его положении. Хотя, кажется, что Акира ещё в поезде понял, что Альдини – потенциальная жертва, с которой можно так играться. От одной мысли о Хаяме бросало в дрожь. Итальянец мотает головой, взъерошивая золотистые волосы ещё сильнее, чем было раньше, и старается нагнать быстро удаляющегося Сому:       – П-постой! – уже не выдерживая, произносит Такуми, ухватив парня за одну из занятых рук. В тот же момент юноша успевает пожалеть о проявлении собственной слабости. Несмотря на то что Сома был ему другом и близким знакомым, Альдини всё равно считал его своим главным соперником, перед которым не стоит прогибаться и показывать слабины. Какой же он повар-воин, если так просто начинает ныть, когда что-то болит или когда ему просто тяжело? Стоит держать себя в руках, Такуми.       – Мм? – оглядывается назад Юкихира, останавливаясь и поворачиваясь практически всем телом к собеседнику. – Что такое? Не успеваешь?       Голос Сомы ласков и заботлив, нежен и мягок, что даже непривычно. В последнее время такие сладкие проявления внимания настораживали итальянца, что даже не задумывался о каких-то тайных подтекстах и двойных смыслах. Он был увлечён другим… кажется, другим. Мысли о готовке и кулинарных экзаменах в академии Тооцуки были немного в бо́льшем приоритете, чем знаки внимания от других, к тому же Исами пресекал это даже раньше, чем успевал узнать сам Такуми. Так даже жить было проще. Однако на “ухаживания”, если их можно назвать таковыми и если Альдини ничего себе не напридумывал, он не реагировал вовсе, даже не знал, как реагировать. Повар не находит ничего лучше, чем одёрнуть руку и, поправив ворот водолазки, фыркнуть со скрещёнными руками на груди:       – Нет, кончено нет, это ты плетёшься! Я устал уже за тобой ползти, как черепаха! Двигайся уже! – обычно Такуми так и реагировал, часто говоря обратное своим чувствам и ощущениям. Это достаточно странная и необъяснимая особенность, которую итальянец проклинал в себе. Иногда слова вылетали раньше, чем в голову приходили мысли. И очень часто он обижал близких ему людей или тех, с кем бы хотел перейти на новый этап взаимоотношений. – Шевелись, Юкихира!       Недовольно хмыкнув и задрав нос, Альдини делает шаг вперёд, но не успевает отойти достаточно далеко, потому что Сома одёргивает его за плечо, притянув назад и совсем тихо прошептав ему на ухо:       – Не обязательно строить из себя крутого, Такуми, я и так всё понимаю. – в шёпоте слышались нотки умиления и даже усмешки – той, что обычно сверкает на лице Сомы, когда он сотворил что-то настолько гадкое, что чертята в аду уже давно уступили ему место.       Чужое дыхание обжигает ухо, заставляя дрожь пройтись по всему телу, а щёки неосознанно запылать. И что это такое? Ввиду течки тело становилось в разы чувствительнее, даже с подавителями гормонов и феромонов, от этого никуда не деться. Несмотря на странность действия, парень не чувствует отвращения, что было, например, в инциденте с Акирой…. Такуми Альдини, приди в себя, о чём ты только что сейчас подумал! Мысли путаются и собираются в клубок, что никогда в этой жизни не удастся распутать. Хотя, последнее утверждение было опровергнуто всё тем же Юкихирой, что неожиданно легко дунул Альдини на ухо, вынудив того отскочить в сторону и даже вскрикнуть. Умиление и довольная ухмылка – вот, что видит Такуми, что бросает смущённый взгляд на товарища и прикрывает ладонью обожжённое ухо:       – Т-ты что творишь?! – вырывается у итальянца сбивчивое, когда Сома начинает смеяться, не скрывая своего прекрасного настроения. – Чего смеёшься?! Г-глупый Юкихира!!       – Пойдём уже, Тсундерекуми, – фыркает от смеха Сома, нашедший для итальянца новое прозвище, что олицетворяло нрав Седьмого в полной мере. Первый в десятке вновь берёт чемоданы и возобновляет путь, неосознанно оставляя пометку в мысленном списке о такой милой особенности итальянца. Несмотря на то что повар не задумывался о чувствах, он определённо любил дразнить Такуми, чья реакция была сногсшибательной и невероятно умилительной.       – Ч-что?! Как ты меня назвал?! – возмущённо вспыхивает от негодования омега, следуя за Сомой и с силой ударяя его в грудь кулаком, а после недовольно бурчит себе под нос. – Придурок….       Юкихира наигранно ойкает, не чувствуя особой боли от удара, ведь он точно знал, что Альдини не станет причинять ему боль. Привычная самоуверенность и подсознательное чувство уверенности сейчас подсказывали ему нужное. Взгляд янтарных глаз невольно вновь падает на зажавшуюся фигуру смущённого парня, что нервно приглаживал растрёпанные палевые волосы и отводил взгляд прекрасных лазурных глаз. Несмотря на все попытки Такуми спрятать лицо, Сома видел, как сильно он покраснел – уши горели вместе с щеками так сильно, что создавалось ощущение, что блестящие мягкие локоны сейчас загорятся. Юкихира вновь ловит себя на мысли, что его друг – Седьмой в десятке – чертовски мил и что с ним Сома хочет проводить всё больше времени. Рядом с итальянцем парень чувствует такое приятное свербящее чувство где-то внутри, что разливает счастье по всему телу и вызывает зуд на сгибе локтя. Что это за ощущения? Чувства? Что это? Сейчас Сома смело может сказать, что его тянет ещё сильнее. Этот слабый сладковатый аромат притягивал и побуждал уткнуться в макушку Такуми, чтобы просто полной грудью втянуть манящий запах. Появлялось желание банально прижать к себе Альдини, заключить в объятиях и защитить от всех напастей. И как же это объяснить? Кажется, что на дружбу уже не так похоже. К Ишики, Эрине, Тадокоро, Мито или Куги, Рё и другим он подобное не чувствует. Нет, конечно, помочь каждому он готов с превеликим удовольствием, но чувство тяги и притяжения явно им не одолевает. И что же это? Пока что Сома совершенно потерялся, хоть и не подаёт вида, поднимаясь по лестнице и затаскивая чемоданы за собой. Это требует детального обдумывания, а Юкихира это не любит. Может быть, когда-нибудь, в одну из прекрасных звёздных ночей он вспомнит о своих странных чувствах к Такуми и обдумает их основательно, но явно не сейчас…