Расцвет янтарной розы

      – Правда или действие, Такуми?       Вопрос звенит в ушах Альдини. Что из предложенного лучше всего? Нужно поразмыслить:       “ – Если я выберу действие, то определённо выполню что-то действительно постыдное…. Явно это будет хуже, чем сейчас…. А если правду? Ну уж нет, ничего я ему говорить не буду, этот хитрый прохвост не должен знать что-то ещё, что впоследствии будет использовано против меня же! Пить я точно не хочу! Нет, нет и нет! ” – итальянец твёрдо настроился не пить в этот раз. Единожды послушавшись Сому и решившись провести один вечер в Полярной Звезде, в комнате Маруи, Такуми раз и навсегда понял, что выпивка – это очень злая штука, особенно в руках человека, что совершенно не умеет дозировать выпитое со своим максимумом. Он до сих пор помнит, как опозорился перед всеми жителями Звезды, вытворяя чёрте что. Кажется, у Юкихиры или же у Аоки и Сато сохранилось видео его жуткого поведения в неадекватном состоянии и танцы в полуголом виде. Как же ему стыдно за случившееся. Увидев видео, итальянец зарёкся, что пить больше никогда не будет. – “ Ладно…. Я справлюсь, ничего такого не случится, я в этом уверен! ”       – Действие! – невероятно опрометчивый шаг совершил сейчас Седьмой. Он нагло и вызывающе ухмыляется, ещё не понимая, что его ждёт. Губы Куги растягиваются в гадком довольном оскале зверя. Он походил на волка или же дракона, сверкая острыми клыками. Тэрунори – монстр не только в готовке, но и в жизни. – Я не боюсь, если ты так решил.       – О, Такуми, я и не сомневался в тебе~, – притворно-ласково воркует Третий, хитро прищурившись и с ухмылкой выдавая, – ну, раз у нас игра без ограничений, то внесём в неё сычуанской остроты…. Простите, я сказал сычуанской? Я имел в виду итальяно-японской~. Такуми! (сейчас Сома ощутил, как сильно вздрогнул Седьмой в его объятиях) Ты сейчас, со всей страстью и похотью должен выпросить не менее горячий французский поцелуй у Юкихиры. Я знаю, что вы, иностранцы, профи в соблазнении, так что дерзай~       Куги был на все двести процентов уверен, что Альдини не соскочит. Этот неподдельный азарт в лазурных глазах не мог так быстро угаснуть, нет. Такуми точно полезет в бой, желая победить соперника любой ценой, что бы ему ни потребовалось сделать. Альдини готов на всё.       Говоря о Седьмом, можно подметить, что он сейчас пребывал в культурном и некультурном шоке одновременно. Желание выругаться или воспротивиться сбило дыхание, так что единственное, что смог выдавить из себя итальянец – это задыхающееся пыхтение и крайне недовольное фырканье носом. Немыслимо. Просто уму непостижимо! Тэрунори точно самый подлый из всех наиподлейших прохвостов мира! Такое желание в обмен на простую шутку на прошлом круге. Надо запомнить, что Куги – очень обидчивый и злопамятный человек.       Однако не о нём речь. Что делать Такуми? Выполнять, что ещё остаётся, но…. Все смотрят и…. Это же Юкихира, поцелуй с ним! Чёрт бы побрал этого Тэру за такие гадости и приколы. Самое главное, что в данный момент парень боялся даже оглянуться на Сому, потому что лицо показывало все эмоции, что тенью отражались в гримасах и цветовых переходах кожи. Альдини готов был провалиться сквозь землю, чтобы ничего сейчас не выполнять и чтобы его никто не видел. Ни Тэрунори, ни Тадокоро, ни Ишики, ни Хаяма, ни остальная куча людей, что сидели здесь, ни, особенно, Юкихира! А он ещё и причастен ко всему!       Признаться честно, итальянец совершенно не хотел втягивать в разборки ещё кого-то. Без разницы кого, хотя нужно отдать должное, что подсознательно Сома стоял на ступень выше других. Его тревожить и беспокоить совершенно не хотелось. В последнюю пару дней они чересчур сильно беспокоят друг друга.       Однако выполнять действие нужно было, иначе Куги долго будет ржать и гоготать в голос. Вдохнув полной грудью, Альдини осторожно ёрзает на коленях Первого, садится к нему лицом и осторожно ставит колени по бокам юноши, представая перед ним в не самом лучшем виде. Щёки пылали алыми румянами, на шее выступили красноватые пятна от волнения, взгляд метался во все стороны, чудом огибая Юкихиру, сидящего прямо перед носом. Не умилится с такого, было невозможно, внутри у парня что-то потеплело и приятно сжалось при взгляде на невероятно милого Такуми, что собирался с мыслями и брал всю волю в кулак.       Секунды тянутся как часы, а Седьмой всё не мог решиться:       “ – Ну же, Такуми! Ты же не тряпка! Ты должен утереть нос самодовольному Тэрунори в этом споре! ” – поддерживал себя Альдини, что при взгляде в ясные искрящиеся янтарём глаза мгновенно оробел. Его губы задрожали от неуверенности, а голова вновь поникла. – “ Н-не могу…. Только не с ним…. Н-ни с кем…. Юкихира, закрой глаза и не пялься на меня так, я не могу…! ”       Мысленные сигналы не могли дойти до Сомы, а он в свою очередь не был в силах оторвать взгляд так запросто. Первый понимал, что товарищу предельно неловко и неуютно от ситуации в целом, а его пристальный взгляд ухудшал положение. Однако милое личико Такуми тянуло к себе, вынуждая глаза обратиться к нему и неотрывно смотреть. Сейчас взор Юкихиры падал лишь на прекрасные блестящие волосы цвета зреющей пшеницы. Красивые слегка вьющиеся волосы источали приятный сладковатый аромат, дурманя. Смешно было осознать, что запах этот напоминал пшеничные колосья, наполненные созревшими зёрнами, и нежный аромат василька. У повара зародилось нестерпимое желание зарываться в мягкие локоны носом и прочувствовать все тонкости и оттенки дурмана, витающего вокруг Такуми, словно феромон. Феромон, точно! Так вот почему аромат настолько явный! Понять раньше такую простую истину было достаточно трудно.       Размышления Юкихиры обрывает Альдини, одним своим действием выбив абсолютно все мысли из дурной головы. Груди и живота касаются ласковые руки, пальцы плавно, практически невесомо скользят по кофте-водолазке, огибая каждый выраженный контур тела. Итальянец неосознанно удивился, ощутив под пальцами крепкие мышцы груди и кубики пресса. Это было неожиданно. Однако легче не становилось. Чтобы настроиться, Такуми представлял себе что-то непотребное и неприличное. Мысли помогали собраться и начать действовать:       “ – Чёртов Юкихира…. Кто же знал, что под одеждой скрывается это…. ” – с тяжёлым вздохом думает парень, обратив взгляд к глазам “подопытного”. – “ Мне теперь интересно, что там…. Под его кофтой…. Хочу это увидеть…. Хах?! Что?! О чём это я!? ”       Такуми поймал себя на желании увидеть парня напротив практически в неглиже, по крайней мере, оголённым по пояс. Обострившееся воображение рисовало тысячи и миллионы различных картинок, смущая и подогревая “чисто исследовательский” интерес, как оправдывался перед собой же Альдини. Хотя даже он понимал, насколько объяснения с самим собой сейчас жалки и бесполезны.       Отбросив, казалось бы, ненужные мысли, итальянец продолжает свои действия, так же ласково и мягко очерчивая кончиками пальцев рельефы тела “партнёра”. Настала самая сложная часть представления – просьба и слова. Произнести что-то Такуми просто не мог, губы едва шевелились, а язык, кажется, вообще пропал на просторах желудка, самостоятельно проглотившись. Но так дело не пойдёт, Седьмой это отлично знал (Тэрунори сто процентов заставит его выпить за это добрых три стакана самого крепкого алкоголя, что есть в этой комнате). Одни только мысли о спиртном заставляют забыть страх и сомнения, леденящие душу повара. Наконец, он поднимает глаза и встречается с двумя янтарными огоньками, в которых отражается полный коктейль из эмоций, что испытывал Сома в настоящее время. В глазах горело и кипело месиво из удивления, интереса, зарождающейся страсти, смущения и дичайшего азарта. Альдини на секунду показалось, что о пылающий взор можно и обжечься. Стоит быть осторожнее. Хотя это просто слова, Седьмой не собирался аккуратничать.       Он поддаётся вперёд, практически прикоснувшись красноватым кончиком носа щеки напротив, и выдыхает Соме на ухо очень тихим голосом с невероятно пошлым придыханием, обжигая мочку и ушную раковину “партнёра”:       – Юкихира, пожалуйста…. Прошу тебя…. Поцелуй меня…. Я горю от желания, пощади…. Это невыносимо, Юкихира!– водя руками по груди, шепчет Такуми, постепенно перемещая слегка прохладные ладони на щёки Первого, что с удивлением смотрел за преображениями в поведении друга. Это действительно поражало, если взять в расчёт обычное поведение итальянца. – Мне это о-о-оче-е-ень нужно, не могу терпеть, сжалься…. Ты же любишь меня? Прояви свою любовь, вложи абсолютно все чувства в поцелуй, Сома~       Практически урчит на ухо страдальцу Альдини, устремив взгляд в горящие глаза цвета закатного солнца. В них творилось чёрте что. Удивление уже давно затмила разгорающаяся страсть и полыхающее желание просто наброситься на итальянца, что выглядел, бесспорно, соблазнительно и, чего таить, сексуально. Его сладенькое личико напоминало цветом сочную клубнику, горящие бурей эмоций светлые глаза походили на голубику, побледневшие от волнения губы чудом представлялись сладкими сливками, что так и хотелось попробовать. От Такуми давно хотелось откусить кусочек, а сейчас это желание пробивало потолки. Юкихира со скрежетом на душе сдерживал порыв наброситься на итальянца и практически повалить его прямо здесь, страстно поцеловать и пройтись губами по каждому миллиметру тела милого омеги, что манил к себе. Слово “Манить” уже не подходит. Казалось, что Седьмой размахивает красным полотном, как матадор на арене перед быком. Альдини нечестно дразнился, раздраконивал и возбуждал своими действиями, словами, выражением лица и внешним видом в целом. Пока Сома был ещё в силах сопротивляться страстному абсурдному порыву, однако это было совсем недолго.       Кажется, итальянец совсем вжился в роль соблазнительного сексуального парня, продолжая практически без стеснения приставать к Юкихире, в котором творился целый ураган из чувств. Несмотря на его спокойное, слегка покрасневшее лицо, он был действительно сильно смущён и ошарашен такой смелостью от вечно замкнутого друга. Сейчас Альдини был способен на невероятные вещи, пугающие своей напористостью. Седьмой медленно приподнимается и вновь наклоняется к лицу Сомы, встретившись с его взглядом, что ничуть его не смутило. Такуми игриво, иногда тихонько посмеиваясь, прикусывает нижнюю губу “товарища по несчастью” и очень-очень страстным голосом произносит:       – Ну же, Сома, я очень хочу ощутить твоё тепло~, – кажется, что этот соблазнительный шёпот только что спустил крючок, удерживающий Юкихиру в здравом уме. Очередным провокационным поступком Такуми окончательно срывает все ограничители и тормоза альфы, – Пожалуйста, Юкихира, прекра-       Все принципы, все здравые рассуждения и мысли – абсолютно всё сошло на нет под таким настойчивым напором. Сома, не церемонясь, кладёт ладонь на затылок итальянцу и, прерывая его, утягивает в поцелуй, прижав к себе тело хрупкого омеги за талию второй свободной рукой. Дыхание сбивается в ту же секунду, сердце неистово стучит в груди обоих парней, норовя выпрыгнуть. Альдини теряет всё осознание действительности, поддавшись давлению Первого и уже самостоятельно приникнув к манящим и тянущим губам. Руки обвивают шею Юкихиры и зарываются в алые волосы, сжимая их. Удивительно, они казались очень твёрдыми и колючими на вид, но оказались невероятно мягкими и шелковистыми на ощупь. Губы обжигает горячим дыханием, а позднее и языком, что стремительно, но на удивление ласково врывается в рот Такуми, переплетаясь с другим. Этот страстный танец сопровождается удивлённым визгом и гулом со стороны компании. Никто не ожидал, что события обернутся именно так, особенно Куги. Эти двое готовы были прямо здесь и сейчас заняться чем-то непотребным, невзирая на присутствующих. Бесспорно, Тэрунори был доволен выполненным действием, однако всё равно недоумевал с дикости парней. Действительно создавалось впечатление, что Юкихира сейчас просто набросится на омегу и раздерёт его в страстном порыве.       Их поцелуй длится очень долго, мучительно сладко отдаётся в биении сердца и чувстве эйфории, что растекается по всему организму и растворяется в крови. Сома определённо потерял всё сознание, в то время как Альдини ещё успевал думать, понимая, насколько сейчас приятно и хорошо. Внутри что-то приятно щекочет и свербит от случающегося действа, побуждая только сильнее поддаваться влечению и возбуждающему чувству. Такуми, что за семнадцать лет толком и в отношениях не был, переживал невероятные новые ощущения. Ему казалось, что Сома – настоящий профессионал в поцелуях и в отношениях, несмотря на его недогадливость и, иногда, тупость. Юкихира был сообразительным и смышлёным парнем, но случалось и такое, что он не понимал очевидных вещей:       “ – Вроде бы я не видел Юкихиру с девушкой…. ” – несвязно подумал итальянец, что ещё мог совмещать два совершенно противоположных действия. В памяти мелькают обрывки моментов, когда Сома всё же был окружён девушками. И вправду, не популярным его назвать сложно. Осознание факта, что вокруг Первого толпами вьются представительницы женского пола, приходит только сейчас. – “Ан-нет…. Он наверняка уже был в отношениях…. И о чём я сейчас вообще…. ”       Связь мыслей тонет в чувствах, как камень в море – стремительно и быстро. Альдини вновь теряется, уже не пытаясь думать и загружать себе голову, отдавшись блаженному чувству, которое оба парня получали от поцелуя. С непривычки молодые люди прекращают, как только воздуха становится чертовски мало, что в груди начинает болезненно щемить. Юкихира мягко отстраняется, растянув тонкую паутинку слюны между ним и итальянцем. Она быстро рвётся, так же, как и терпение повара, которое лопнуло за один миг. Желание, порыв, возбуждение, страсть – эти эмоции, чувства, застелили взор здравому осознанию и смыслу, вынуждая поступить очень провокационно и неловко. Сома спускает со своих коленей Такуми и быстро поднимается, сжав запястье омеги и утянув в сторону его комнаты на глазах у всех:       – Ю-Юкихира! К-куда! – в смущении и неожиданности взвизгивает Седьмой, который поспешно передвигал слегка ватными ногами, стараясь не упасть. Парень тащил его так напористо, что невозможно было сопротивляться, да и не шибко хотелось это делать.        Сома с хлопком закрывает дверь за ними, уволакивая в мрак апартаментов Альдини. Первого сейчас не волновало мнение других, он был озабочен лишь собой, Такуми и их общей страстью. Юкихира прижимает итальянца к стене, вновь припадая к сладостным губам партнёра и порывисто сминая их своими. Руки бесконтрольно трогают доступное хрупкое тело, огибая каждый миллиметр под обтягивающей лёгкой рубашкой. Альдини поддаётся, не в силах дать отпор альфе, с которым сейчас было так хорошо. Открываться не хотелось.       Парней проводили взглядом все, не в силах произнести и слова. Только Акира, что, прижавшись к оконной раме, курил в форточку, хмыкнул с хитрой усмешкой на губах:       – Выпросить-то заставил, да теперь он посидит не только на коленях, Куги, – без стеснения произносит Хаяма, выпуская серую струйку дыма в окно, –доволен раскладом?       – И да, и нет, – буркает в ответ Тэрунори, одним глотком выпив остатки из стакана, – я не получил кайфа, а они сто пудово развлекутся. Что за несправедливость?!       – Чел, это ты затеял.       – Завались, Хаяма, тебя вообще не спрашивали, – рыкнул в ответ Тэру, что недовольно сжимал стакан пальцами, что аж их кончики побелели. Он считал спор проигранным.       – Как знаешь, будешь придумывать что-то получше, – затягивается сигаретой Акира и вздыхает, выпуская колечко дыма и источая мятный аромат сигарет.