Расцвет янтарной розы

      Страсть обжигает, испепеляет изнутри, заставляет кипеть кровь в жилах. В алой жидкости бурлит адреналин и окситоцин, что возбуждают весь организм, заставляя его поддаваться жажде тактильного контакта и единения с партнёром. Такуми и Юкихира вместе испытывали это ощущение, всё больше и больше касаясь друг друга. Альдини водил руками по широкой спине, иногда сжимая одежду пальцами из-за всплеска чувств или очередного страстного поцелуя. Сома беспардонно и нагло, как привык, расстёгивал пуговицы на лёгкой рубашке и спускал её с плеч омеги, оголяя мягкую нежную кожу, к которой так сильно хотелось прикоснуться. У повара появлялось сильное, нестерпимое желание припасть к оголённой шее или плечам и оставить метку в виде укуса или простого сильного засоса. Какое-то животное чувство овладевало им, из-за него Сома хотел пометить свою собственность и показать, что Альдини принадлежит только ему. Описать ощущения здраво было очень сложно: они смешивались, путались и менялись между собой, вгоняя парней в потерянное состояние. Ни Такуми, ни Юкихира не могли в полной мере понять свои порывы и цели, мотивы и желания.       Белая рубашка, что казалась даже немного прозрачной в комнате, освещённой лишь лунным светом, что пробивался через чистые стёкла окон, соблазнительно сползла до сгиба локтей итальянца, создавая образ невинной “овечки”, от которой сейчас норовит откусить кусочек свирепый зверь-волк, которым представлялся Сома. Он отрывается от аппетитных сладких губ, нагибаясь чуть сильнее и немного спускаясь. Взору его горящих янтарных глаз предстаёт светлая, практически белоснежная, шея Альдини, такая чистая и красивая, что у Первого невольно сбило дыхание. Он побоялся прикасаться к ней, не желая повредить неописуемую красоту, однако был один пунктик, который заставил повара в корне поменять своё мнение. Запах. Приятный дурманящий аромат, что он чувствовал от волос Такуми, раздавался от тела сильнее, намного сильнее, чем раньше. Феромон, кажется, стал распространяться ввиду происходящего. По крайней мере, так решил для себя Юкихира, что во всех странностях и особенностях каждого статуса не был в курсе; ему хватало заморочек с собственным положением альфы. Оглаживая талию и бёдра партнёра горячими, возбуждающе обжигающими пальцами, Первый решается прикоснуться такими же тёплыми губами к гладкой шее, оставляя на ней лёгкий влажный след. Чувство возбуждения волной отдалось в теле, вынуждая повторять свои действия вновь и вновь. Сома снова наклоняется к шее Альдини и, уткнувшись в неё носом, слегка прикусывает кожу, чувствуя дрожь омеги и его сдавленный неожиданный стон. Казалось, что сейчас простое дыхание Такуми, его присутствие рядом будет тянуть Сому к нему и заставлять поступать неразумно и напористо, неприлично и пошло.       Итальянец не знал, как поступить сейчас, что вообще сделать. Он мог лишь поддаваться действиям Первого, что старался изо всех сил быть ласковым и аккуратным, но смелым и настойчивым. Под таким напором любой бы сломался. Но чем стремительнее развивались события, тем сильнее Седьмой стеснялся и сомневался. В отголосках разума, что ещё не застелила пелена пьянящей страсти, ещё есть правильные мысли, о которых парень раньше совсем не успел даже подумать:       “– А…. Разве это правильно…? Т-так сразу…. Мы же…. Мы же ничего не чувствуем….” – плавно сознание пытается вернуться, понемногу помогая соображать растерявшемуся повару. Он вжимается в прохладную стену, не выдерживая напористости друга…. Кажется, друга. В данный момент понятие “дружба” не применимо, создаётся ощущение, что и вовсе теперь не применить. Товарищи так не делают. – “М-мы же даже…. Ничего, совершенно…. Я так не хочу….”       Такуми не сдерживает лёгкого вздоха, что звучит невероятно соблазнительно. По взгляду Сомы было видно, как тот ещё сильнее возбуждался с каждым действием и стоном. Первый чувствовал, что балансирует на грани, ему не хватает буквально капли, чтобы совсем слететь с катушек здравого смысла и наброситься на такого сладкого, желанного и беззащитного омегу, что сейчас пытался немного прикрыть оголённый верх. Смущение выступило на лице Альдини, покрывая его ярким даже в лунном свете розовым румянцем. Эта черта добавляла к Седьмому невинности и кротости, заставляя Юкихиру умилиться и устремить взгляд на партнёра. Тому было неловко. Кажется, животное чувство иногда и отпускало, как это случилось сейчас с Такуми. Но этого нельзя было сказать о Первом, что полыхал от желания, источая крепкий запах шафрана и липовой смолы, однако что-то среди всех ароматов чувствовалось очень-очень слабо. Итальянец, как заметил уже очень давно, был чувствителен к запахам и их ноткам, даже самым слабым. Он не мог точно сказать, почему появилась такая особенность, но был приятно удивлён ею. Сейчас тонкий нюх Альдини уловил едва слышимый запах лепестков розы, такой нежный и определённо приторно-сладкий, в отличие от сочетания пряного запаха шафрана и стойкого аромата смолы. Вкупе все три запаха давали убийственную смесь, заставляющую Такуми невольно нервничать и сходить с ума. Спасибо голосу разума в голове, что не давал полностью окунуться в пучину разврата и беспорядочной жизни. Глядя в искрящиеся глаза напротив, Седьмой на мгновение теряется, не знает, что стоит сказать и как. Можно сказать, он испугался. Нет, страх вызвал не Сома и его действия, а скорее неизведанность, что таилась за ширмой из собственных принципов. Альдини не мог согласиться, не смел переступить через себя. Он считал, что отношения без чувств, построенные на чистом половом сношении, не достойны существования вовсе. Они портят людей, их жизни и окружающих, а также неприятно ранят и причиняют уйму боли. Собраться было сложно, когда тебя прожигали приковывающие к себе закатные огни. Хотелось сказать прямо, пояснить, что сейчас Такуми просто ничего не может, не хочет такого, даже не думает совершить нечто непотребное. Губы беспомощно шевелятся, раскрываются и закрываются, словно итальянец потерял голос. В самом же деле он просто не мог заставить себя. Удивительно, но, кажется, Сома ощутил мысли партнёра и решил действовать, чтобы он лишний раз не отвлекался от процесса, спустив одну ладонь вниз по талии, осторожно прикоснувшись к ягодице Седьмого и сжав её, отчего омега вскрикнул от неожиданности и от острого чувства, загоревшегося в тот же момент:       – Ю-Юкихира! Т-ты…. – даже сейчас Альдини не в силах что-то сказать. Можно сказать, что манёвр Первого работает, вынудив парня сбиться и потеряться. Омега судорожно думает, с силой отводя взгляд в сторону окна и пытаясь вспомнить, что вообще хотел сказать. – М-может… мы-       Договорить Такуми также не успевает. Его нежным, но резким движением подхватывают на руки и тащат к кровати, осторожно повалив на неё и нависнув над ним. Сома упирает руки у головы Альдини в кровать, что слегка скрипит от напора. Взгляды вновь пересекаются и неотрывно сверлят друг друга:       – Ю-Юки… хира…. – неровно и прерывисто произносит Седьмой, что в смущении поджимает руки и прикрывает ими оголённое тело. Сильный стыд нахлынул так неожиданно, что сам Альдини испугался, покраснев до ушей. Свет, пробивающийся сквозь тюлевые прозрачные шторы, освещал розовато-алое личико Такуми и его шею, отчего кожа отдавала мраморным блеском. Юкихира неосознанно сглотнул, чувствуя, что возбуждение подходит к пику, к самой высшей крайней точке.       Первому почему-то поведение партнёра кажется очевидным. В таких ситуациях любой чувствовал бы себя неуютно и неловко и смущался бы от всего. Именно поэтому Сома решает немного сбавить напор и просто успокоить омегу, что так испуганно сжимался практически в клубочек. Юкихира точно не хотел спугнуть настолько нежное создание, которому хотелось показать все чувства, что сейчас теплели в груди. Он осторожно наклоняется и ласково прижимается губами ко лбу омеги, проведя кончиками пальцев по его щеке:       – Такуми… не волнуйся, всё будет хорошо, ты прекрасен, не стоит стесняться, – воркует настолько спокойно и мягко Сома, что Альдини это даже успокаивает. Таким тоном Первый уже много раз унимал взволнованного омегу. Этот способ был настолько действенный, что даже сам итальянец удивлялся. Чем-то действия парня напоминали ему успокоительные разговоры Исами и его крепкие нежные объятия, что были как нельзя кстати в самые трудные жизненные ситуации для Альдини, – не беспокойся и не бойся… я же рядом.       “– А может… я не прав?” – неожиданно вспыхивает мысль в голове Седьмого, в глазах которого отражалось искреннее доверие. Соме хотелось верить, что бы он ни говорил, это всегда звучало убедительно и правдиво. Такуми серьёзно, насколько это было возможно в их ситуации, задумался, не отрывая взгляда от Первого, что осторожно поглаживал горящую щёку партнёра. – “М-может быть, Юкихира… что-то чувствует? Ну… и я? Иначе описать тепло в душе я не могу, н-ну… я не знаю…”       Альдини всё ещё сомневался в правильности их поступка, но и отказать уже был не в силах. Его неистово тянуло, внутри всё переворачивалось от возбуждения, что сдерживалось омегой и его силой воли. Признаться честно, ему было очень трудно, особенно не поддаться. Но Такуми не мог не признаться, что постепенно тоже желал отдаться случаю и позволить Соме делать всё, что он хочет. Когда дыхание и небольшая уверенность возвращаются, Седьмой выдыхает и приподнимает руки, уложив ладони на плечах Юкихиры и посмотрев ему прямиком в глаза:       – Ю-Юкихира… я… я ещё не уверен…. – произносит шёпотом Такуми, чей голос кажется таким громким в тишине мрачной комнаты. Он нервно покусывает губы и часто дышит, в попытке успокоиться хотя бы чуть-чуть. – Н-но… ладно… м-можешь продолжать….       – Такуми… не заставляй себя, – ласково шепчет над ухом Сома, что осторожно утыкается кончиком носа в тёплую щёку итальянца, – если ты не уверен, я не зайду так далеко. Скажешь, где остановиться, ладно?       Забота сквозила красной нитью в словах и поведении Первого. Невозможно было не понять, что Юкихира переживает и волнуется за состояние Альдини, ни в коем разе не желая напугать его или причинить вред. Наоборот, он хотел, чтобы омега был доволен в полной мере. Это как нельзя показывало, что альфа что-то чувствует к партнёру, что-то очень сильное, искреннее и бесконечно тёплое. Сома просто не мог поддаться эгоистичному животному желанию, если это расстроит такого прекрасного человека, как Такуми. Нереально было не согласиться, повар так смотрел на него. Довериться определённо хотелось. Итальянец легко кивает, выказывая своё согласие, и немного ёрзает, всё ещё неловко отводя взгляд:       – Я буду осторожен… говори сразу, если что-то не так, – опускаясь к шее, шепчет Юкихира и вновь оставляет лёгкий поцелуй на коже, – я постараюсь сделать всё, чтобы тебе понравилось.       – П-прекрати… это неловко, – бормочет в ответ Такуми, что покраснел только сильнее от таких речей. Бесспорно, было приятно от заботы и ласки, но стеснение не могло улетучиться за один миг.       – Такуми, успокойся… к тому же, – он спустился ещё, отодвинув полы рубашки в стороны и нагнувшись к оголённой груди, – мы даже толком не начали~       Видя, как нервно и часто вздымается грудь омеги, Сома невольно фыркает, обжигая её дыханием. Повар осторожно водит кончиком носа по безупречной коже, вдыхая аромат тела партнёра и возбуждаясь только сильнее. Юкихира двигается ближе к правому соску и осторожно касается его губами, а чуть позднее и языком. Резкий стон и мелкая дрожь по всему телу Такуми приятно удивляет, заставляя парня усмехнуться и продолжить своё действие. Он обхватывает губами чувствительный розовый бугорок и осторожно посасывает, вытягивая из итальянца ещё больше звуков и метаний:       – Ю-Юки! Юких-хира! – с трудом вскрикивает дрожащим голосом Альдини, который не знает, куда деться. Он судорожно впивается пальцами в чужие плечи, обкусывает губы, да так, что на них чувствуется лёгкий металлический привкус, ёрзает и дрожит. Ощущения, кажется, наполняют сокровенный сосуд “возбуждение”, так и норовя его переполнить. Однако нельзя было сказать, что Такуми не нравилось происходящее. Наоборот, приятные колющие ощущения будоражили и разносили удовольствие по всему телу. Парень чувствовал, что возбуждение начало достигать пика, когда понял, что внизу живота стал завязываться тянущий узел из ощущений.       Тем временем рука Сомы спустилась к джинсам, расстёгивая ремень и ширинку, что удерживали самое сокровенное. Ощутив под пальцами влажную ткань нижнего белья и напряжённую плоть, Юкихира довольно усмехнулся. Это же показатель, что партнёру приятно и действительно хорошо. Рука осторожно, ненавязчиво забирается под резинку боксёров, уже на прямую касаясь возбуждённого полового члена Такуми, отчего последний изогнулся в спине и громче застонал. Сома видел, с какой силой стал обкусывать собственные пальцы Альдини, пытаясь снизить громкость своих звуков. На лице Первого вновь отражается умиление. Он несильно прикусывает набухший сосок, продолжая немного посасывать и касаться его языком.       Итальянец, если быть честным, начинал сходить с ума. Буря эмоций, чувств и ощущений будоражили, вынуждали теряться и забывать о здравом смысле практически полностью. Может быть, этому способствовала ещё и начавшаяся пару дней назад течка, что ещё сдерживалась действием подавителей. Такуми с трудом дышал, не находя себе времени даже вздохнуть, настолько сейчас ему было хорошо, хоть и неловко. Альдини чувствовал, как сильно сейчас тянет внизу живота. Это невыносимо, безумно, хочется освободиться от чувства тяжести и просто расслабиться.       Сома осторожно берёт в руку ствол партнёра, стараясь как можно нежнее водить по нему слегка шершавой ладонью. Рука быстро пачкается в смазке, что интенсивно сочилась из головки члена. Юкихиру это совершенно не смущало, даже наоборот, заводило только сильнее. Движения немного набирают темп, становясь чуть быстрее и жёстче. Итальянец под ним извивался в удовольствии, это не могло не радовать. Однако кое-что заставило немного отвлечься. Альдини с трудом касается руками щёк Сомы и поднимает его голову, вынуждая пересечься взглядами:       – Что-то не так…? – подаёт голос Юкихира, в котором отчётливо слышно беспокойство. – Т-тебе что-то не нравится…?       – Н-нет, Юкихира…. – единственное, о чём сейчас хотел спросить Такуми, так это о самом поваре. Он не хотел довольствоваться в одиночку. По крайней мере, парень считал это нечестным по отношению к Соме. К тому же, итальянец отчётливо чувствовал, как что-то упирается ему в бедро. – Т-ты же тоже… ну, возбуждён?       – А… это, да ладно… разберёмся, – с ухмылкой отвечает Сома, что сейчас правда изнывал, но упрямо не хотел говорить об этом, чтобы не волновать и так обеспокоенного омегу, – всё в порядке, не беспокойся.       – Юкихира, – вздохнул в ответ Альдини, уже серьёзнее взглянув на беззаботного парня напротив, – не делай так. Это же…. Этот процесс включает в себя двоих, поэтому двое и должны получать удовольствие.       Такое уверенное заявление ввело Первого в ступор. Он невольно покраснел и неловко фыркнул, нехотя соглашаясь со словами Такуми. Сома вздохнул, немного отстранившись и справившись со своими джинсами. Итальянец был прав – Юкихира был действительно возбуждён, что можно было заметить по сильно натянутой ткани нижнего белья. Парни неловко смотрят друг на друга, не зная, что им делать дальше. Кажется, этот секундный откровенный разговор выбил всю уверенность из молодых людей, что сейчас стали немного стесняться друг друга. Альдини слегка отодвигается вглубь кровати, предоставляя место Первому, что практически сразу присаживается рядом с ним. Сома пристально смотрит в блестящие голубые глаза, очень осторожно накрывая ладонь Такуми своей и слегка сжимая. Так он хотел убедиться, что с омегой всё хорошо и что тот в порядке:       – Тебя… всё устраивает? – спрашивает слегка севшим голосом Юкихира, нагнувшись к Седьмому для удобства. – То есть… ты сейчас доволен и спокоен? Такуми… скажи, пожалуйста, мне это важно.       Эти слова заставляют вздрогнуть и удивлённо уставиться на партнёра. Итальянец невольно сглатывает и вдыхает поглубже, чтобы унять бушующее сердце в груди. Оно стало биться чаще от чувственной речи Сомы. Альдини раньше не слышал от него таких слов. Это поражало и приятно удивляло. Такуми ласково улыбается, несмотря на то что на лице играл розовый румянец смущения:       – Я в порядке, Юкихира… т-только одно меня беспокоит, – неловко отвернув голову в сторону, бормочет Седьмой, прижав ладонь к щеке, – я не уверен, что хочу сегодня зайти совсем далеко…. У-ум… у меня сейчас течка и-       – Можешь не объясняться, Такуми, я всё понял. Нам хватит и этого, –тепло улыбнувшись, шепчет ласково на ушко ему Сома, после чего также мягко целует его в щёку.       – Х-хорошо, – только успевает ответить Альдини, как его губы накрывает альфа, нависая над ним и возвращаясь к своим ранним действиям. Он спускает руку к промежности и вновь касается полового члена, но в этот раз обхватывает оба: и свой, и омеги. Так Юкихира надеялся принести удовольствие сразу обоим, как хотел его партнёр.       Ощущения расплываются по телу, будоража кровь и заставляя её кипеть. Альдини с трудом сдерживает слабые стоны, утопая в блаженстве, а Сома пытается помочь ему и принести удовольствие обоим. Юкихира, кстати, понимал, что в его руках сейчас совершенно неопытный невинный омежка, которого спугнуть можно было на раз. Конечно, Первый сам не гуру в таких деяниях, но всё же был опытнее Такуми, потому взвалил на свои плечи заботу об удовлетворении плотских потребностей друг друга. Он стал немного быстрее шевелить рукой и сдавливать пальцы, чтобы довести обоих парней до пика. Они и так были достаточно близки, судя по количеству сочащейся смазки. Необходимый тактильный контакт способствовал ускорению процесса, поэтому предельно скоро молодые люди одновременно кончили, издав совместный стон. Белая тягучая жидкость испачкала живот и немного грудь Такуми, чудом миновав водолазку Юкихиры. Такие пятна трудно отстирываются, так что лишний раз оставлять их на одежде не стоит. Первый разбирается с собой и приводит одежду в порядок, после задумываясь о состоянии партнёра.       Пока Альдини отходил от случившегося и выравнивал дыхание, Сома заметил на рядом стоящей тумбочке небольшую пачку влажных салфеток, решив воспользоваться ими и отчистить друг друга от всей грязи. Он осторожно проводит прохладной салфеткой по животу Такуми, чувствуя, как он втянул воздух и вместе с этим убрал живот, вздрогнув. Первый легко усмехнулся, продолжая вытирать прекрасное тело рядом и отчищая его от всего беспорядка:       – Холодно, Юкихира…. – от очередного касания бормочет итальянец, поджав к себе руки.       – Ладно, я сейчас закончу, потерпи немного, – с улыбкой произносит парень, вскоре закончив с чисткой. Он стянул с себя водолазку, под которой ещё была лёгкая кофта. Ночами на Окинаве становилось холодно, так что неудивительно, что Сома носил много вещей. Сняв тёплый предмет одежды, альфа протянул его Такуми, – надень, согреешься.       – А? З-зачем, я же могу у себя взять, мы в моей комнате…. – непонимающе спросил Альдини, сев на кровати и приведя джинсы в подобающее состояние.       – Ладно тебе лезть куда-то, так быстрее и теплее, надевай, – настойчиво произнёс Юкихира, но всё ещё продолжал мягко улыбаться, – я не хочу, чтобы ты замёрз. Твоя рубашка тут не поможет.       –Ам… ладно, спасибо…. – сглотнув, лепечет ему итальянец, сняв с плеч рубашку и взяв тёплый предмет. Водолазка Сомы значительно больше, но тем и лучше – в ней намного теплее. В ней есть ещё один приятный бонус – она пахнет Юкихирой, его приятным феромоном. Такуми вновь ложится на кровать и укладывает голову на подушке, вздыхая. Он хотел спросить что-то, но не смог сейчас произнести и слова. Сомнения овладели им.       “– И что теперь? Ну… и кто мы?”– раздумывал Седьмой, теребя рукав длинной кофты. Его очень волновал этот вопрос. Оказаться использованным и брошенным не хотелось вовсе, а понять в текущий момент все чувства было неимоверно сложно. Накатывала новая усталость и утомлённость, что заставляли глаза итальянца слипаться. –“Я не знаю… но… это странно… и руки так зудят, ужас…”       Уже сонно думал Такуми, решив отложить диалог на завтра и уже заснуть, но Сома был немного другого мнения. Он придвигается ближе и осторожно обвивает руками хрупкую талию омеги, прижимая его к себе. Действие вынуждает Седьмого раскрыть глаза и посмотреть слегка удивлённо в горящие беспокойством янтарные огни:       – Что такое…? – спрашивает Альдини, заметив множество эмоций в глазах Юкихиры. – Юкихира, что тебя беспокоит?       – Ты в порядке…? Тебя… не напугало? Понравилось? – неуверенно задавал вопросы Первый, с нетерпением ожидая ответы. Он взаправду искренне пёкся о состоянии итальянца, желая, чтобы он всегда чувствовал себя прекрасно.       – Ой… всё хорошо, Юкихира, не беспокойся, – слегка фыркнув, отвечает Такуми, немного двигаясь к нему и утыкаясь носом в грудь, – всё было прекрасно, не спрашивай.       Он вновь покраснел, потому решил уткнуться и спрятаться, чтобы улыбающийся Сома ничего не увидел и не смог сказать. Альфа же был счастлив и доволен. Именно этого он и хотел – счастья и довольства товарища-партнёра. Именно в этот момент появилось осознание причин всей заботы и беспокойства. Юкихира действительно испытывает чувства, сильные неописуемые чувства – любовь и страсть. Поэтому он так странно вёл себя последнее время, поэтому постоянно носился с Такуми, как с самым ценным. Понять эмоции и глубокие ощущения было приятно. Первый мог теперь не мучится незнанием. В голове закрадывались мысли, что Альдини испытывает нечто схожее и что даже спрашивать о взаимности не нужно. Он бы ведь не согласился делать такое, если бы не было влюблённости, привязанности и любви, верно? Если признаться честно, Седьмой размышлял в том же ключе и пришёл к тем же выводам. В этом с Юкихирой они оказались очень похожи.       В порыве радующих мыслей и результатов размышлений оба парня мирно засыпают на широкой мягкой кровати, обнимая друг друга, чтобы согреть.