Расцвет янтарной розы

      Наутро Юкихира изловчился проснуться первым. Не сказать, что он был любителем поваляться в кровати и поспать до обеда, но сегодня это было удивительно. Они, предположительно, уснули часа в два ночи, а на электронном будильнике сейчас красовалась надпись “8:00”. Обычное время подъёма для Сомы. Однако привычное чувство бодрости решило не заглядывать с утра, оставив вместо себя сонливость и недосып:       “– Угораздило же проснуться… чёрт…”, – подумал сонно парень, почувствовав рядом мелкое копошение и нежное тепло. В памяти ещё всё мешалось, так что Сома даже не понял, что в данный момент происходило, – “чего… какого ч-”       Глаза открываются, и перед ними красуется светлая макушка. Лёгкий шок охватывает мгновенно, но так же быстро уходит, когда память решает пробудиться ото сна. Юкихира невольно сглатывает сухой комок в горле и неловко хмыкает носом. Он ни в коем разе не думал, что всё может обернуться так:       “– Какого чёрта… мы…”, – Сома нервно обкусывает губы, чудом не оставляя ранки. Вспоминать что-то непотребное было сложно. Смущение застилало лицо, вынуждая краснеть, словно свежий спелый томат или же как недавно сваренный речной рак, – “я просто убью Куги, ему не жить….”       Такуми рядом вновь ёрзает и что-то мычит во сне. Кажется, что ему что-то снится, причём это нечто неприятное, а, может быть, ещё и страшное. Первый, не найдя способа лучше, прижимает к себе хрупкое тело за талию и зарывается носом в притягательные локоны итальянца, пахнущие, словно пшеничное поле. Удивительно, но это работает – омега рядом успокаивается и доверчиво утыкается лицом в предоставленную ему грудь. Сома с дрожью ощущает тёплое дыхание, что приятно обжигает даже через ткань кофты. Положение вещей сейчас кажется невероятно странным для Юкихиры. Осознание произошедшего непотребства вызывает чувство непонятной вины. Повар чётко осознавал, что виноват тут только он – он не сдержался, поддался инстинктам и набросился на Альдини, что даже не был согласен первое время. Странно или нет, в процессе Сома чувствовал метания и сомнения партнёра:       “– Если это всё разрушит…. Я не знаю, что делать тогда… чёрт…”, – скрипя зубами, подумал альфа, тяжело вздохнув. Он всеми фибрами души не хотел задевать или обижать Такуми. Если их дружба и отношения разрушаться после стольких попыток сближения, Сома просто не сможет найти себе места и жить спокойно. Он смело мог сказать, что это станет наихудшим событием в его не столь длинной жизни, – “только бы всё обошлось…. Вдруг он меня уже ненавидит…? Или… боится…”       Появляется желание успокоиться, однако достичь спокойствия очень сложно для Юкихиры, что в одно мгновение смог напридумывать себе тысячу, а то и две, плохих исходов. Он свято верил, что ни один из них не станет явью, но подсознательный страх никуда не исчезал, а неистово рвал сердце. Кажется, что повару ничего не может помочь. Однако очередное копошение рядом вновь отрывает от ненужных мыслей, приковывая к себе внимание. Такуми ёрзает и переворачивается на спину, прижав руки к себе и немного поджав ноги. Его умиротворённое сонное лицо выглядит очень мило, что Сома просто не мог устоять. Он улыбнулся, коснувшись кончиками пальцев взъерошившихся волос и убрав чёлку, мешающую сладкому сну итальянца. Спокойствие на лице омеги, его лёгкая улыбка на губах и слегка подрагивающие ресницы – всё в нём внушает альфе уверенность. Всё будет в порядке. Если вспомнить последнее, что было перед сном, то можно сказать, что Альдини не был измотан от страха, недоволен или разозлён. Кажется, Такуми был доволен и даже рад. Насчёт последнего Сома, конечно, не был уверен на все сто процентов, но даже того малого понимания, ему хватило, чтобы успокоиться. Юкихира ласково гладит щёку итальянца и убирает волосы, если те мешались. Он любовался прекрасным человечком, что мирно спал рядышком. Такуми такой милый, невинный, беззащитный комочек радости, который, бесспорно, хотелось защищать от всех бед постоянно:       “– Не важно…”, – заключил, наконец-то, Первый, положив конец беспокойствам, и нежно улыбнулся, прикоснувшись губами ко лбу омеги, – “даже если я ему буду противен или он будет меня остерегаться, я всё равно буду оберегать его, как раньше. Случившееся ничего не изменит, я уверен…”       Тёплый комочек, которым являлся Альдини, снова шевелится и в этот раз приоткрывает глаза, щурясь от света, что проникал в комнату сквозь полупрозрачные занавески и освещал лежащих в обнимку парней. Сонно моргая и сладко зевая, Такуми переворачивается на другой бок, лицом к Юкихире, чтобы продолжить встревоженный сон, как взгляд встречается с другими глазами. Мгновение требуется итальянцу, чтобы понять, что вообще происходит:       – Ю… Юкихира? – потерев кулаком правый глаз, спросил слегка осипшим от сна голосом Седьмой. – Что ты тут… ЭХ?       Видно сразу, у кого из этих двоих мозги работают лучше и быстрее спросонья. Итальянец инстинктивно отодвигается назад и отводит взгляд в сторону. Тут же он понимает, что так скрыть покрасневшее лицо не удастся, потому утыкается в подушку под головой и что-то стонет в неё. Первый, признаться честно, испугался такой реакции и вновь стал переживать за товарища, поэтому не удержался, коснувшись чужого плеча:       – Такуми? Ты в порядке…?       – Н-не трогай… – бормочет в ответ Альдини, вздрогнув от прикосновения. – М-мне неловко, отстань… Стыдно за вчерашнее, прости! Нужно было отказаться!       Сома издаёт смешок, а мгновение спустя начинает хохотать, по-доброму, умилённо и ласково. В его смехе не было ничего злого или грубого:       – Ч-чего ты ржёшь?! – поднявшись на руках, прикрикивает Такуми, обратив взгляд на Первого, что свалился на спину и прикрыл лицо локтем, пытаясь скрыть смех. – Х-хватит, глупый Юкихира! Это не смешно!       – Ещё как смешно, ты видел своё лицо? – убрав руку за голову и уже сдержав смех, отзывается Сома с хитрой улыбкой. – Оно милое и розовое, будто спелый румяный персик.       – Хах? Ч-что? – удивлению нет предела. Да, подобные комплименты и фразочки с флиртом не новы для итальянца, но на его памяти, если ей можно верить, Сома ещё ни разу не сравнивал Такуми с чем-то. Он отодвигается и переворачивается, присев на кровати и прижав к груди подушку. Лицо по-прежнему пестрело розовыми оттенками, охватывая бо́льшую часть лица. – Т-ты точно головой не ударялся? Ты странный…       Наклонив голову в сторону, лепечет неловко Седьмой. Своим поведением он провоцирует других дразнить его. Как не начать заигрывать, если в результате тебя ждёт неотразимая милая реакция и смущённое краснеющее личико? Ответ очевиден. Для Сомы он давно определён, так что он резво приподнимается и придвигается вплотную к лицу Такуми, коснувшись горячими губами не менее тёплой щеки:       – Я всегда такой, Такуми, пора бы уже смириться, – игриво шепчет на ухо партнёру Юкихира, обжигая мочку пылающим дыханием, – и так ты только провоцируешь меня на странности.       – От-отстань, придурок! – в порыве пихнув в плечо альфу, вскрикивает Альдини, вновь отодвигаясь и чуть не сваливаясь с кровати. Любезно протянутая рука удерживает парня от падения, прихватывая его ладонь и крепко сжимая её. – Хватит, это действительно не смешно! И-и то, что было вчера, ничего не значит!       – Мм, – задумчиво тянет Сома, отстранившись от итальянца и отпустив его руку. Он приложил пальцы к губам, постукивая в раздумье, – мне кажется, что это многое значит, Тсундерекуми~       – Замолчи! И прекрати меня так звать! – кажется, что Юкихира разошёлся с утра. Стоило бы подпалить чьи-то волосы и усмирить его пыл. За дерзость подушка, что всё это время находилась в объятиях Такуми, прилетает в лицо альфы. – Всё! Заткнись и ничего не говори, глупый, глупый, глупый Юкихира!       – ЭЙ! – откинув подушку в сторону, возмущённо вскрикивает Сома, что тут же хитро прищуривается и устрашающе потирает руки. – Ну, ты напросился, Такуми.       – Чего? Отстань! – успевает ответить итальянец, которого быстро хватают в объятия и мучают щекоткой, завалив на кровать. Первый яростно щекочет шею и живот, заставляя омегу смеяться и задыхаться, извиваться и корчиться, принимать попытки сбежать и сопротивляться. – Н-ну всё, отстань, Ю-Юкихира! Это щекотно, прекратхи, ахах!       К концу фразы Такуми срывается на смех, всеми силами пытаясь отпихнуть настырного парня, что прижимал его к кровати, как вчера, только без похоти. Альдини окончательно собирается с мыслями и силами, ощутимо толкнув соперника в плечи, чтобы тот, наконец-то, отстал. Расценив жест правильно, Сома отстраняется и садится на кровать, потянувшись:       – Ты решил, что будешь на завтрак? – сложив ноги по-турецки и уперев между ними руки, спросил спокойно Первый, будто минуту назад не яростно щекотал омегу, пытаясь вызвать у него смех и отомстить ему.       – Н-нет, я даже не знаю, что вообще есть…. Это в столовую надо идти, – со вздохом тянет итальянец, что не спешит поднимать ещё ватное тело с постели. Он распластал руки на подушках и глубоко вздохнул, – если честно, то я очень хочу-       – Сладкого? – продолжил за Такуми Юкихира, в глазах которого искрились игривые янтарные огоньки.       Седьмой приподнимает голову и удивлённо смотрит на Сому. Признаться честно, он был удивлён, потому что Первый действительно угадал тематику желанного завтрака. Поразительно и непривычно приятно до мурашек:       – Я же прав? – с хитрой ухмылкой тянет парень, наблюдая за изменениями на прекрасном личике Такуми, отчего ненадолго замирает, решив не упускать возможность лицезреть такую прелесть рядом, прямо перед носом.       – Ну, да…. Как ты угадал? – с трудом прикрывая своё удивление, спросил омега, качнув головой. Он слегка щурится, решив съязвить и попытаться пошутить не так грубо, как обычно. – Уже в телепаты заделался, а, Юкихира?       – Ага, я теперь знаю абсолютно все твои мысли, Такуми~, – смеётся по-обычному громко и ярко альфа, завалившись на спину и вытянувшись вдоль кровати, – так что смотри, узнаю о тебе всё, что нужно и не нужно~       – Да ну тебя, дурак, – лениво поднимаясь, бурчит себе под нос итальянец, что тянет руки к потолку и потягивается. Незамысловатое движение приводит тело в тонус и пробуждает его, – я пойду в ванную. Ты останешься тут или наконец уйдёшь?       – Это ты таким способом зовёшь меня в совместный душ?~ – не стесняясь всей двусмысленности и пошлости фразы, играючи урчит Юкихира, что переворачивается на живот и укладывает голову на колене омеги. – А я не против~       Такуми чувствует смесь эмоций. Он злится, смущается и негодует одновременно, с трудом пытаясь подавить в себе желание сильно треснуть по такому самодовольному лицу. Даже не так, по этой наглой довольной морде. Жаль, что с самоконтролем у итальянца не всегда всё хорошо. Резким движением схватив подушку, что покоилась не так далеко, Альдини пихает мягкий предмет прямо в лицо сопернику, вынуждая его отстраниться и вскрикнуть:       – Захлопнись, придурок, сходи к врачу, ты сильно ударился головой и совсем потерял остатки мозга, – фыркает раздражённо омега, что, если было бы можно, вдарил бы посильнее по бестолковке Юкихиры, чтобы встряхнуть его мозги. Жаль, что это уже аморально, хотя так желанно иногда.       – Ладно, ладно! Я тебя понял, не буду шутить так, – осознав, что парень разозлился, признаёт своё поражение Сома, вздохнув и откинув подушку к другим в изголовье кровати. Он садится и тоже тянется к потолку, не сдерживая сладкого зевка, – я к себе уйду, чтобы умыться, но вернусь, чтобы сходить в столовую, пойдёт?       – Так уж и быть, годится, – кивает итальянец, встав с постели и начав собирать вещи для утреннего душа и других приготовлений. В процессе сбора Такуми слышит, как тихо хлопает дверь – это ушёл Сома, решив больше ничего не обсуждать, а просто сделать вышеперечисленный план на утро. Как обычно, в его стиле.              Альдини не обращает внимания на свой внешний вид, пока не закрывается в пустой, на счастье, ванной. Волосы растрепались и напоминали немного гнездо или пушистый одуванчик, глаза ещё слегка слипались, на нём была явно большая тёмно-фиолетовая водолазка, которой, как помнил Такуми, у него никогда не было. В голове вспыхивает воспоминание о ночных игрищах:       “– Дурак, блин, зачем отдал….” – итальянец какое-то время смотрел на себя в зеркало, раздумывая. В просторной одежде было удобно и тепло, а ещё есть одно преимущество, которое омега никак не хотел признавать. Водолазка пахла Юкихирой – его феромоном и чем-то ещё, кажется, одеколоном, которым он пользуется, чтобы…. Неизвестно точно для чего, то ли чтобы запах скрыть, то ли чтобы просто был приятный аромат. Однако аромат явно выделял простой предмет одежды из всего остального гардероба Альдини. – “Нужно постирать и вернуть….”       Тихий отголосок нового эгоистичного чувства настаивал на обратном. Он хотел оставить вещь себе и не возвращать вообще. Сома же отдалТакуми водолазку, верно? Значит, практически, это подарок, не так ли? А подарки не отдают. Логическая цепочка, что сложилась за секунды в светлой голове, внушала доверие и звучала вполне себе убедительно. Грех не поверить ей и отказаться от такой прекрасной возможности иметь тёплую кофту, да ещё и пахнущую настолько приятно, что ноги подкашиваются:       “– Нужно…. Ну-у-у-у…. Думаю, Юкихира не обидится, если одну водолазку я позаимствую, но только на ненадолго, после какого-то времени обязательно верну!” – обманывал сам себя итальянец, снимая с себя предмет одежды и бережно складывая на полочке. Он никогда не отдаст нечто, что настолько ему приглянулось. В плане вещей Такуми часто напоминал сороку, что в жизни не отдаст блестящую или красивую вещь, что когда-то нашла на просторах улиц.       Парень включает воду, пока сам продолжает раздеваться. Сначала он даже не заметил изменений в своём теле, коих было немало. Альдини спокойно складывает вещи на полке и, наконец-то, забирается под прохладные струи воды, чувствуя резкий прилив энергии. По утрам он предпочитал холодный душ, чтобы взбодриться, а перед сном – горячий, чтобы расслабиться и быстро заснуть. Тело пробивает приятной освежающей дрожью. Холодные капли будоражат, заставляя сердце биться чаще и “запускать” организм заново. Такуми преспокойно моет голову, умывается и ополаскивается. В очередной раз смывая с соломенных волос шампунь, омега бросает короткий взгляд на руки, а, если быть точнее, на сгиб левого локтя. Увиденное поразило и неимоверно напугало итальянца, что тот даже вскрикнул от неожиданности. От сгиба, где раньше была простая чёрная точка, похожая на небольшое семя, к запястью стал расти и вытягиваться тонкий зелёный побег, имеющий на себе маленькие, совсем ещё хрупкие, как и он сам, шипы и расходящийся небольшими витками в стороны. Стебелёк ещё не доставал запястья, он едва преодолел половину своего пути, но уже имел маленькие бутончики на вьющихся кончиках. Видя такое впервые, Такуми был действительно напуган:       “– Ч-что это такое?! Откуда!?!? Этого же не было, что за бред!?”– в голове действительно творился хаос. Что значат эти метаморфозы? Альдини чем-то болен? У него проблемы? Он умрёт? Что. Это. Значит? Надо срочно найти информацию, любую, главное ту, что облегчит страдания.А где её искать? В интернете? Спросить у кого-то? Точно, спросить…. Но у кого? Вдруг в голове всплывает лишь один человек, к которому стоит обратиться – Исами.       Итальянец со скоростью света заканчивает утренние приготовления, наскоро одеваясь и вытирая волосы. Он проносится мимо Акиры, что проходил мимо комнаты, и быстро скрывается за дверьми своего “логова”. Глаза огибают комнату так быстро, как только могут. Цепкий взгляд лазурных глаз замечает мобильник, лежащий на тумбочке у кровати. Такуми тут же берёт в руки телефон и неимоверно скоро уже прикладывает его к уху, слушая гудки. Гудок. Гудок. Гудок. Алло?       – Исами? Мне нужна твоя помощь!– произносит сразу в трубку испуганным голосом итальянец, осев на кровать, так как от страха подкашивались ноги. Парень действительно думал, что с ним может твориться что-то серьёзное. А вдруг что? Кто знает. Исами наверняка должен знать, эта же штука связана с соулмейтами, а он книжный гик! – Надеюсь, ты поможешь!