Расцвет янтарной розы

      Юкихира быстро скрывается за дверьми своей комнаты. Куги там не было, очевидно, он наверняка валяется у Такуми и страдает от похмелья. Сома заметил, что выпил парень предостаточно, чтобы потом умирать в буквальном смысле от раскалывающейся головы и токсикоза. Так ему и надо, своего рода карма. А жизнь иногда и справедливая женщина, радует.       Решив не тратить впустую много времени, Первый берёт из комнаты полотенце и пропадает в ванной, где решает умыться. Встав перед зеркалом и увидев своё растрёпанное сонное отражение, Сома не сдерживает ухмылки и смешка:       – Неудивительно, что Такуми так реагировал на меня, я похож на ежа, а не на человека, – бормочет себе повар, коснувшись торчащих в стороны алых волос. Эти “колючки” напоминали собой иглы дикобраза или же ежа, смеша своей нелепостью их обладателя, – н-да, стоит помнить про такое изобретение, как расчёска, а то иначе действительно стану колючкой.       Включив воду и взяв зубную щётку с тюбиком пасты, Юкихира засучивает рукава кофты, чтобы не намочить ничего. Сначала он тоже не замечает витиеватого рисунка на левой руке, продолжая утренние приготовления. Умыв лицо и приведя себя в человеческий вид, Сома вытирает руки, уже мыслями убегая вперёд:       “– Нужно за Такуми зайти, он, наверное, закончил…. Но я не уверен”, – подумал парень, взгляд которого зацепился за новую черту в его внешности, – “чего? Узор всегда был тут?”.       Юкихира с любопытством изучает странный узор, касаясь его кончиками пальцев. Тоненький, ещё совсем юный стебелёк казался изящным созданием, поэтому Сома заинтересовался его разглядыванием. Внимательно осмотрев метку и отметив все “апгрейды”, повар слегка нахмурился, почесав затылок:       – Эт чё получается, хм, – задаёт риторический вопрос пустоте Первый, смотря в никуда. Он пытался сообразить и вспомнить, что это значит. Кажется, было слышно, как шестерёнки в голове альфы усердно крутятся и скрипят, натужно работая на износ. Соображать приходится долго. Это тебе не готовка, в которой Сома мог вывернуться и извернуться как угодно, благодаря импровизации и смекалке. Тут дело иное. Юкихира в принципе с трудом воспринимал всё, связанное со здоровьем и изменениями в организме, потому что все определения и понятия в медицине и здравоохранении такие сложные, что парень в них просто-напросто путался. Поэтому в этом случае он давал ленивой и безалаберной части себя разобраться с информацией о здоровье – забить и не обращать внимания. Однако в данный момент Первый не мог, как привык, непринуждённо проигнорировать изменения в организме, – что-то определённо знакомое…. Лять, а что?       Альфа чешет затылок, задумчиво рассматривая незамысловатый узор на внутренней стороне руки. Признаться честно, Юкихире понравился лёгкий рисунок, что каким-то чудом самостоятельно разрастался от сгиба локтя до его середины. Кажется, в будущем это должен быть цветок. Как понял Сома по строению стебля и если его не обманывают крайне поверхностные знания в ботанике, распустится цветок розы. Цветок, точно. В детстве ему рассказывали милую сказку, как он раньше не вспомнил. Повар легко ударяет себя ладонью по лбу:       – Точно, вот я дебил. С соулмейтами связано, значит…, – жаль, что память иногда сильно подводит и Юкихира не помнит всего рассказа, только ничтожными обрывками. Оно и неудивительно, столько лет прошло с последнего чтения детской повести, – интересно, почему именно сейчас оно решило дать росток? Хм….       Однако больше мозг Сомы не мог копаться в своих архивах и что-то оттуда вытаскивать, так что парень решает отложить мыслительный процесс до лучшего времени. Наверняка это будет ночь, когда от усталости альфа не сможет заснуть, потому станет думать о всяком, что гложет его душу. Кажется, он уже столько отложил на какую-то ночь, что ему придётся все двенадцать часов пролежать, не сомкнув глаз, чтобы охватить абсолютно всё:       – Так, надо…. Хотя, лучше сделаю по-другому, ему понравится, – улыбнулся своей затее Первый, решив не медлить и сразу же отправиться в столовую, а точнее на её кухню, чтобы лично приготовить завтрак обоим парням, хотя упор был исключительно на Альдини, – раз это кулинарный лагерь, то, думаю, Аоки-сан разрешит приготовить мне что-нибудь.       С оптимистичным настроем и горящей гениальной идеей Сома выходит из ванной и стремительно направляется к обедне.                     – Это нормально? – не веря словам брата, пробормотал в трубку Такуми, свалившись на кровать и уставившись в белый натяжной потолок комнаты. – То есть…. Я не умру?       В трубке слышится добрый смех Исами, такой родной и мягкий, что даже и подумать нельзя, что брат над ним издевается или считает его невероятно глупым и неразумным:       – Братик, вроде бы, ты старший из нас, но иногда ты такой ребёнок, что я просто не могу не умиляться. Конечно же, ты не умрёшь, спрашиваешь. Ты должен радоваться, так как у тебя что-то налаживается с соулмейтом, – ласково произносит младший Альдини, слегка посмеиваясь, – получается, кто-то в твоём окружении предназначен тебе судьбой, Такуми, ты можешь предположить, кто бы это мог быть?       – А… а как? Как вообще это работает? – неуверенно спросил итальянец, что ощущал себя совершенно беспомощным ребёнком, не знающим совершенно ничего. Бо́льшую часть жизни старший из братьев Альдини не придавал значения глупой сказке, что родители частенько рассказывали перед сном или же при обсуждения вопроса любви. “Конечно, она звучит прекрасно, романтично и радужно, но она чересчур приторна, чтобы быть реальностью…” – когда-то ещё в детстве сказал прямо матери в лоб Такуми. Если вспомнить, ему тогда было лет десять, когда ребяческая наивность находится в разгаре цветения. Он никогда не дослушивал историю до конца и не считал нужным вообще запоминать информацию, что никогда не пригодится в будущем для решения массивных проблем. Как же он ошибался. – Как вообще можно понять, что какой-то определённый человек – тот самый? На лице же не написано….       Вновь Исами смеётся, не в силах удержаться. Брат с каждым словом умилял всё больше. Как такому испуганному доверчивому голосу отказать? Младший просто не мог не помочь, особенно, если так просят:       – Знаешь, в книге это не раскрыто полностью, – произносит со вздохом Альдини, чем-то шумя на фоне. Кажется, он пытался что-то приготовить и разговаривать одновременно. Судя по разговору и притихшим звукам, он справлялся на ура, – но, думаю, я знаю, как бы поступил.       – И-и как? – нетерпеливо прошептал в предвкушении Такуми, слыша за дверью шаги. Пока что никто не заходил, но он всё равно сидел, как на иголках.       – Какой ты нетерпеливый, братик, ладно, подскажу тебе. Я бы, будь на твоём месте, проследил бы за взаимоотношениями с другими. То, что семя проросло, означает улучшение. Значит, ты с избранным сближаешься или, может быть, зарождение сильных чувств друг к другу, я честно сказать не могу, даже история ответа не даёт. К тому же, если выдастся возможность, то посмотри на другие метки. У соулмейтов они находятся на одном месте, в одинаковом состоянии, вроде как, и в принципе похожи строением. Вроде бы всё. По крайней мере, я рассказал тебе всё, что было в сказке по этой теме. Мысли появились?       “– Чувства друг к другу… и отношения… хм…”, – Такуми задумался, роясь в архивах своей памяти. Он перебирал события, происходящие на протяжении нескольких дней в Лагере и в Академии. Единственным, что было по-настоящему странно, так это поведение Юкихиры и Акиры. Сома сам по себе странный, почему-то Альдини сразу не так сильно обратил на это внимание, как на Хаяму и его поведение. Признаться, его взгляды и тот случай в поезде не давали покоя. Как и позднее постоянный флирт со стороны Первого. Почему такая внезапная активность в одно и то же время? Это как-то странно. Вряд ли это из-за течки, потому что таблетки сильно снижали эффект флюид, – “точно, таблетки!”.       – Братец? Эй, ты слушаешь? Такуми! – брат долго молчал, поэтому Исами начал беспокоиться. Может быть, для старшего это стресс или вообще открытие Америки. А, возможно, Седьмой нашёл, кто мог бы подходить на роль соулмейта и в данный момент тщательно анализировал ситуацию. Только младший хотел попрощаться и оставить брата с мыслями наедине, как Такуми откликнулся сам, напугав тем самым собеседника.       – А? Слышу, слышу, я просто вспомнил про таблетки… нужно принять. Спасибо, Исами, ты меня выручил, как и всегда, – ласково произнёс в трубку Альдини. В голосе слышалась мягкая улыбка, что сейчас сверкала на губах, – я тебе ещё позвоню попозже, хорошо? Расскажешь, как у тебя дела и как в Тооцуки. Ещё раз спасибо, не скучай там. До связи.       – Ага, конечно. До связи, брат, – после этого стали слышаться гудки.       Такуми отложил телефон, предварительно выключив его, и вздохнул. Оказывается, не всегда детские сказки – выдумка, хоть и верится в них с трудом. Даже сейчас Альдини считал, что всё это помешательство и просто бред, но метка на руке, что постепенно продолжала расти, говорила об обратном. Желание вновь погрузиться в глубокий детальный анализ всех событий очень манит, однако принять подавители – важнее для здоровья и сохранности самого омеги. Итальянец поднимается с кровати и, достав из тумбочки тот самый пузатенький бутылёк, принял две аскорбинки, с трудом проглотив их. Принимать на чужих глазах не хотелось, так что в очередной раз пришлось давиться кругляшами. Стоило бы подумать и начать заготавливать стакан воды с ночи.       В дверь вдруг стучат, тихонько, но настойчиво. Видимо, кто-то не хотел тревожить других, страдающих от головной боли и несварения. Седьмой подрывается, быстро пряча пузырёк в ящик гарнитура и подходя к проходу, и приоткрывает дверь. За ней его встречает по-обычному хмурое, но достаточно спокойное лицо Акиры, что внимательно обводит пронзающим взглядом омегу с ног до головы. Он упирает руку в косяк двери, немного нависая над итальянцем, что невольно опускал голову, вжимая её в плечи:       – Ам…. Что-то случилось, Акира? – немного неловко спрашивает Такуми, что не мог так быстро оправиться от случая на неделе. Забыть хорошее просто, а вот что-то плохое и пугающее долго волнует сердце и терроризирует голову. – Или ты что-то хотел?       – Нет, ничего особенного. Ты так резко из ванной вылетел, – будто бы невзначай произносит Хаяма, оглянувшись на мгновение. Он делает театральную паузу, а после внезапно поворачивается обратно и пристально всматривается в голубые глаза, в которых вспыхнул лёгкий испуг, – я забеспокоился.       – А, это…. – явно неуверенно произносит Альдини, стараясь показать своё безразличие к ситуации, будто она для него обыденная и ничего не значащая. – Просто я вспомнил, что забыл позвонить брату, да. Он долго дуется, если я не звоню в отведённое время, ха-ха… да.       Смех кажется неестественным, наигранным и ложным. Седьмой не понимал, как вести себя с Четвёртым. Очевидно, что после откровенного домогательства итальянцу будет сложно переключиться и вернуться в прежний стиль общения. Благо спасает Такуми от неловкого диалога телефонный звонок, раздавшийся внезапно громко. На дисплее мобильника высвечивается “Юкихира”. Альдини шустро поднимает трубку и прикладывает к уху:       – Алло?       – О, Такуми, ты закончил? Дуй быстрее в столовую, если не хочешь остаться голодным, – смеётся в трубку Первый, практически тут же её сбрасывая. Вот всегда он так.       Звонок был слышен не только итальянцу, но и Хаяме, что слегка изогнул губы и усмехнулся:       – Романтический завтрак, м, Такуми? – специально поддевает Акира, не сдержав эгоистичного желания увидеть смущение на чужом лице. Возможность, подобная этой, редко появляется. Грех ей не воспользоваться.       На радость Четвёртому Альдини удивлённо смотрит на него, как на больного, а затем густо краснеет:       – И ты туда же!? Придурковатость заразна, что ли?! Идиоты…. – с возмущением смущённо бурчит Такуми, проходя мимо Акиры, и выталкивает его в гостиную, закрывая за собой дверь. Он быстро ускользает за пределы номера под пронзающим взглядом пожирающих зелёных огней.       Хаяма не имел никаких видов и намерений на итальянца, по крайней мере, он сам так считал. Признаться на самом деле, ему просто было интересно наблюдать за меняющейся динамикой в и так нестабильных отношениях Юкихиры и Альдини. Правильнее будет сказать, что Акире нравилось портить сладкое блюдо, добавляя туда горечи в виде ревности и негодования. Один раз он уже видел неподдельный испуг в лучистых глазах иностранца и праведный пылающий гнев у Сомы, что редко увидишь от них обоих. А это весело:       “– Думаю, что можно за ними понаблюдать”, – провожая золотистую макушку, подумал Четвёртый, что редко отступался от поставленных целей. К тому же, если результат такой интересный и будоражащий, как не поддаться соблазну?       Звучит, конечно, очень подло и низко со стороны Хаямы, однако он не считал себя гадом. Возможно, ещё не полностью осознав, он имел какие-то личные мотивы, которые подталкивали прервать стремительное развитие романтических уз. Можно сказать, что он в какой-то степени нацелился на омегу, что приковывал к себе внимание не только девушек, но и парней.                     – Юкихира, какого чёрта? – пройдя в столовую, возмущается Альдини, недовольно всплеснув руками. – Мы иначе договаривались!       – Ладно тебе, не бузи, Такуми, – примирительно говорит повар, подойдя к итальянцу и коснувшись его плеча, – у меня сюрприз.       – Если это опять какая-то гадость, как в прошлый раз, я тебе откручу голову и сам накормлю этой дрянью, – ворчит и пыжится Такуми, но, всё же, соглашается, слегка опустив плечи и вздохнув.       – Ладно тебе, я уверен, что ты одобришь, – широко улыбается Сома, сверкнув белизной зубов. Он осторожно берёт ладонь итальянца в свою и ведёт его к заранее подготовленному столику. Первый гордо выпрямляется и взмахом руки указывает на творение, что предстало перед парнями, – Та-да-а-а~, не завтрак в бизнес-классе или ужин в Мишленовком ресторане, но я пытался.       На небольшом округлом столике, стоящем на одной изящной ножке в окружении стульев, стояло две тарелки и столько же чашек. На блюдах красовались идеального медового цвета дораяки*, что источали классный аромат, разыгрывающий аппетит у голодных молодых людей. В пузатых кружках также парила жидкость. Кажется, в одной был зелёный чай, а в другой крепкий кофе. Такуми, мягко говоря, был поражён таким приёмом. Он ожидал чего угодно, но не этого:       – Дораяки? Тебя Тадокоро вдохновила? – беззлобно усмехается Альдини, присев на стул, указанный Первым.       – Вообще, нет, я просто подумал, что это самый отличный вариант для сладкого. И быстро, и поэкспериментировать можно, – довольно ухмыляется альфа, присев рядом и пододвинув к себе чашку с кофе.       Такуми щурится и сверлит взглядом Сому:       – Если там опять твои кальмары, сам будешь есть, – фыркает недоверчиво итальянец, взяв вилку и нож, чтобы не испачкать руки и одежду в масле, что хоть и в малом количестве, но присутствовало на японских оладьях, – ладно, спасибо…. Это было неожиданно, но очень приятно. Зачем ты запарился, могли бы просто поесть что-то из кафетерия, тут же есть.       – Не бузи, лучше есть только что приготовленную еду. Да и согласись, что ты сам бы тоже пошёл готовить, – сделав глоток слегка сладкого латте, гордо и уверенно произносит Юкихира.       – Мммм, – сомневаясь, мычит Альдини, что с трудом пытается не согласиться, но он не хотел никого обманывать, ведь действительно поступил бы точно так же, – ладно, поймал, я бы тоже что-нибудь приготовил.       Сома лишь смеётся, взглядом указав на три с виду одинаковых дораяки:       – Ешь давай, остынет же, – Первый не начинает есть, наблюдая за чужой реакцией. Он не пытался удивить омегу, просто так получалось само собой. Как повар, альфа был неисправимым фантазёром и экспериментатором. Этого у него не отнять, что ни делай.       – Ладно, ладно, – соглашается Такуми, выбирая центральный. Почему-то ему захотелось так, к тому же выбирать из совершенно одинаковых вещей очень трудно, поэтому стоит довериться первой мысли, возникшей в голове. Итальянец отрезает небольшой треугольный кусочек от оладья, наблюдая светло-сиреневую начинку, – дай угадаю, это черника?       – Не-а, – ухмыляясь, довольно тянет Сома, вынуждая собеседника просто отправить кусочек в рот, чтобы не томить себя догадками.       Приятный яркий вкус разливается во рту, заставляя зажмуриться от удовольствия. Омега, что всей душой любил сладкое, сейчас был на седьмом небе. Как он смог почувствовать, в качестве начинки был использован сладкий-пресладкий нежный творог, ежевика и ваниль? Простое сочетание, но неимоверно вкусное, поэтому Альдини издал что-то довольное, на вопрос “и как тебе?”:       – Один вопрос, где ты достал ваниль и ежевику, демон? – спросил Такуми, только когда уже доел первый из трёх оладий.       – Это кулинарный лагерь, Такуми, тут много продуктов. Я как заглянул на склад, чуть не потерялся, там много всего, даже что-то редкое, вроде питахайи**. Так что найти там ежевику и экстракт ванили – не проблема.       – А, точно…. Я и забыл, на этой неделе всё так…. Лениво проходит, что я даже забыл, что скоро будут соревнования или что-то ещё, – протянул омега, решив после глотка очень сладкого зелёного чая с мятой приступить дальше к своему завтраку.       Остальные дораяки также не отличались вкусом. Один был с грушей, яблоком и корицей в виде нежного пюре. Его вкус расслаблял и приятно щекотал вкусовые рецепторы, пробуждая аппетит, а не насыщение. Последний же оказался со сливками, бананом и манго, также в виде лёгкого пюре, но с более крупными кусочками. Такуми явно был доволен завтраком, заметно по его широкой улыбке:       – Вижу, ты доволен, – смеётся Юкихира, что в том же темпе доел свою порцию и допил кофе, – ты, кстати, аристократ, измазался.       – А? Где? – омега только потянулся стереть с лица остатки крема, как его опередил Сома, осторожно коснувшись его подбородка рукой и проводя большим пальцем по его нижней губе, – вот тут.       – Ю-Юкихира? Т-ты че-       Как только их взгляды неловко пересекаются, альфа решается на дерзкий поступок, наклонившись к Такуми и припав к его губам. Сома не смог устоять перед таким острым желанием поцеловать мгновенно покрасневшее милое личико Альдини. Омега замирает под напором, хотя он не был таким уж сильным, даже можно смело заявить, что Первый не настаивал особо. На губах чувствуется сладость сливок. Это будоражит, вынуждая Юкихиру немного надавить на партнёра и углубить поцелуй. Одна рука обвивает хрупкую талию и чуть-чуть придвигает к себе, насколько это было возможно в не особо удобном положении. Вторая же касается обжигающе-горячей щеке итальянца и слегка поглаживает её большим пальцем. Сома чувствует, как омега нервно дышит и слегка дрожит, поэтому пытается его успокоить, действуя крайне осторожно и нежно.       Поцелуй был чувственным, ласковым и мягким, более сладким, чем вчера. Решив долго не давить на Такуми, Первый отстраняется и протягивает тонкую паутинку между ними, рвущуюся в тот же момент. Парни смотрят друг другу в глаза. Сома в лёгком испуге ждёт реакции партнёра, ведь он поступил очень грубо, не поинтересовавшись о взаимности желания, а Альдини пытается вовсе прийти в себя. Юкихира боялся спугнуть таким действием омегу, к которому всё сильнее и сильнее тянуло в последние несколько дней. Как он вообще мог так поступить:       “– Лять, зачем!? Сам думаю о том, что не хочу спугнуть и хочу защищать, а сейчас сам лезу как идиот! Ну что за кретин!” – ругает себя же Сома, что готов был с силой треснуть себя по лицу за такой проступок. Однако из самобичевания его вытаскивает робкий голос Такуми.       – Юкихира….