Расцвет янтарной розы

      Ночью в тёмном и глухом лесу людям делать нечего. Это известно каждому ребёнку, даже самому маленькому, что ещё посещает детский садик. Однако вожатые лагеря решили полностью нарушить моральные постулаты, отправив подростков в чащу. А тинэйджеры – люди непростые. Они безбашенные придурки, способные на “чудеса”. Не все поголовно, но бо́льшая часть точно. Такуми не был из подобного слоя подростков. По крайней мере, он обдумывал свои поступки и просчитывал все возможные исходы действий. Юкихира, что сразу нельзя сказать, тоже часто задумывался о последствиях, но не всегда мог учесть различные случайности, потому нередко творил неведомую чушь.       Под ногами мерно хрустели ветки, вокруг тихо шелестели листья от слабого прохладного ветерка, обдувающие горящие щёки, и едва шуршала трава, по которой, вероятнее всего, бегали какие-то ночные грызуны. Было очень спокойно, что удивительно для ночной прогулки по неизведанному ранее лесу. Однако затянувшаяся тишина стала давить на обоих парней, что старались идти практически плечо к плечу, чтобы не потеряться и не попасть в какую-нибудь неприятность. Нарушить молчание решается Альдини, что невольно замечает отсутствие на плечах собеседника кофты, что согрела бы прохладным вечером и леденящей ночью:       – Юкихира, почему ты в футболке? – повернув голову к собеседнику, спросил совершенно спокойно итальянец. Кажется, он уже успокоился: лицо приняло свой обычный оттенок, а в груди перестало бесноваться сердце, – тебе не холодно?       – А? Да не, сейчас же лето, потому и нужно ходить в футболках, нет? – беззаботно осклабился Сома, тоже взглянув на Седьмого. – А ты чего? Тебе холодно?       – Мне-то, как раз, нет, потому что я в двух кофтах. А вот ты околеешь, когда время перевалит за два часа ночи, – фыркнул с лёгким возмущением Такуми, убрав руки в карманы бриджей. Если говорить начистоту, то иностранец, даже в двух кофтах, начал подмерзать. Особенно оголённые ладони и части голенищ, что не были прикрыты тканью штанов. Говорить о подобном Альдини, конечно же, не станет ввиду излюбленного упрямства. Иногда создаётся, что оно появилось на свет раньше самого Такуми. Всё может быть, всё может быть.       – Ладно тебе, не замёрзну. Это ты так беспокоишься за меня? – с лёгкой ухмылкой протягивает Первый, пристально взглянув на оппонента. Что-то в душе отозвалось приятной тяжестью. Думается, что любому будет до дрожи приятно, когда значимый многое для сердца человек беспокоится о вас. Подобное, неимоверно пряное, сладостное чувство теплело в груди альфы. Он не сдерживал улыбки, но невольно обнаружил, что щёки несильно обожгло. Странно, непривычно, как-то ново. Разве Юкихира когда-то краснел? Бред какой-то, показалось.       Однако второй повар немного опешил, от неожиданности приоткрыв рот и испустив с губ удивлённый вздох. Такуми волнуется? Конечно, уже сколько дней он переживает за состояние Сомы. Если бы не волновался, то и вовсе бы не подумал с ним мириться и говорить. Да, подкрепляет теперь волнение ещё и их душевная связь, хоть и открытая совершенно случайно. Но разве это всё повод говорить нечто настолько неловкое прямо в лоб? И почему Первый вообще спрашивает? Опять смеётся? Издевается? Шутит? Подтрунивает? Что он вообще имеет в виду под вопросом “беспокоишься за меня?”? За одно мгновение из головы Альдини испарились все здравые ответы на подобный отклик. И что же теперь ему делать с пустой головой? Нужно думать, не поддаваться эмоциям:       – Ч-что? Нет, конечно! Смысл мне о тебе беспокоиться? – вскрикивает в порыве смущения омега, отворачивая голову в сторону и невольно надувая щёки, словно маленький ребёнок, которого обидели. Не поддаваться эмоциям, да, Такуми, ты молодец. Идеальный ответ, лучше и не придумаешь. – Мне вообще плевать.       – О, да? Хм… а если я уйду куда-нибудь вон туда? – посветил Сома фонариком в сторону зарослей каких-то колючих кустов. Даже под светом фонарика трудно определить, что это за растение. Странное, искорёженное, страшное. Оно отбрасывало ужасную тень на окружающие заросли дерева, отчего внизу живота начинало холодеть от рождающегося страха.       Подобная провокация подействовала на Седьмого, что с силой ухватил Юкихиру под руку и дёрнул на себя, останавливая от необдуманного действия, которое повлечёт за собой множество травм:       – Нет! Ты туда точно не пойдёшь! – воскликнул омега, что крепко обвил руку партнёра по команде и прижимал её к себе, не отпуская.       – О, почему же? – с явным напором в голосе спрашивает прямо над ухом альфа. Его шёпот раздаётся так громко, что создаётся ощущение, будто его слышит весь лес. – Ты же сказал, что теб-       – Ладно… мне не плевать на тебя и я волнуюсь за тебя…. Доволен? – насупившись и покраснев до ушей, пробормотал в чужое плечо Такуми, что пытался спрятать пылающее лицо от пытливого взгляда янтарных бесят. Юкихира вновь заполучил маленькую победу, однако Альдини не всегда будет уступать в подобном. Он точно найдёт способ, которым сможет ввести в подобное состояние оппонента.       – Так бы и сразу. Ладно тебе, разве нельзя сразу мило ответить? – ласково произнёс Сома и легонько фыркнул, слегка растрепав волосы итальянца. – Нужно вытягивать из тебя, но так даже милее.       – Ещё одно слово и я тебя ударю, придурок, – с нотками пассивной агрессии протянул Такуми, что продолжал удерживать руку альфы в своих. Мало ли тот всё же согласится полезть в кусты.       – Но это же правда.Знаешь, когда ты краснеешь, то становишься значительно привлекательнее, – Юкихира говорил честно, но не мог себе отказать в возможности поддразнить оппонента, что злился практически по щелчку в его обществе. В следующий момент парень вздрагивает, потому что омега сильно прищипывает кожу в области бока, – АЙ! Ладно, ладно, понял, не кусайся!       – То-то же. Ещё раз вякнешь что-то подобное, я действительно тебя укушу, – процедил совершенно серьёзно Альдини, что, наконец-то, отпустил руку напарника по команде и сделал лёгкий шаг в сторону.       – Ооо, Такуми, ты готов отвечать за свои слова? – дерзко смеётся Первый, освещая фонариком путь и сделав шаг вперёд. – Ладно, ладно, я уже чувствую, что ты меня взглядом сжечь хочешь. Ладно, пойдём дальше искать…. Как-то вокруг я не вижу ничего блестящего и похожего хотя бы отдалённо на фигурку сфинкса. А ты?       Мотнув головой, Такуми достаточно быстро отвлекается от минутного ребячества и вновь включается в их общее дело – им нужно найти статуэтку, чтобы пройти сегодняшнее испытание. Однако вокруг ничего похожего, и правда, не было. Может, всё-таки стоило залезть в кусты и поискать там? Да нет, бред какой-то, только зря поранятся. Альдини вздыхает:       – Я ничего не вижу, если честно…. Вот вообще. Ни блеска, ни вспышки, ни очертаний…. – пробурчал в невероятном негодовании итальянец, что недовольно насупился. Он смотрел по сторонам, но взгляд неожиданно цепляется за открытую левую руку Юкихиры. На внутренней её стороне была небольшая лоза, всё ещё обгоревшая и пожухлая, однако, кажется, в скором времени ей должно стать легче, потому что молодые люди помирились, наладив отношения между собой. И действительно, метка у Сомы точь-в-точь такая же, как у иностранца. Он даже это проверил, мельком закатав рукав двух кофт и посмотрев на левый локоть. Значит, омега не ошибался. Возможно, это даже к лучшему. – Слушай, Юкихира…. А почему ты не скрываешь свою метку? Это же вроде как сокровенная часть тела, разве нет?       “– Что я только что…. Кто меня вообще за язык тянул спросить?! Идиот”, – обругал себя в мыслях Такуми, что, как оказалось, не может идти в тишине, если вокруг кромешная тьма.       – А? Метка? – альфа взглянул на отметину на руке и фыркнул, махнув рукой. – А зачем её скрывать? С её же помощью ищут соулмейтов? Так как я найду соулмейта, если не увижу метки, или как он меня найдёт? Не вижу смысла её скрывать.       Омега покосился на оппонента с толикой культурного шока. Подобное отношение “немного” удивляло, однако это так похоже на Юкихиру, что в скором времени изумление сходит на нет:       – То есть тебе совсем всё равно, что другие видят твою метку и понимают в каких ты отношениях с соулмейтом? – продолжил разговор Альдини, убрав попавшую в глаза чёлку за ухо. – Разве тебе не кажется это чем-то личным и сокровенным?       – Ммм… нет, наверное. Погоди, эта штука показывает в каких я отношениях с соулмейтом? Я правильно тебя услышал? – удивился Сома, уставившись на собеседника совершенно круглыми глазами, что поблёскивали от интереса. – Ты серьёзно?       – Ну да…. Рост метки прямо пропорционален развитию отношений с соулмейтом. Если она цветёт, то отношения улучшаются, а если увядает, то ухудшаются, – совершенно спокойно произнёс иностранец, следя за реакцией альфы, что нахмурил лоб и забавно сморщил нос. Кажется, он анализировал полученную информацию и раскладывал в голове всё по полочкам.       – О, то есть…. Сейчас у меня с родственной душой всё плохо? – посмотрев на левую руку, риторически спросил Юкихира. У него в груди что-то неприятно сжалось. Он переживал, Соме не хотелось, чтобы отношения с тем, кто предназначен ему судьбой, оказались плохими. Как помнил Первый, это кончается не очень хорошо для обоих. Он только хотел озвучить мысль, как Такуми перебил его, улыбнувшись так мило и сладко, что у Юкихиры вмиг пропали все негативные мысли.       – Всё в скором времени наладится, я в этом уверен, Юкихира, – с лёгким смешком произнёс Альдини, посмотрев на собеседника, – так ведь? Ничего плохо не кончается.       – Мх, если ты так говоришь, то я поверю, – неловко почесав кончиком большого пальца нос, пробормотал альфа, на руку которому упала холодная капля. Он нахмурился, вытянув ладонь, на которую тоже рухнула пара капелек. Начинается дождь, – дождь начинается….       – А? – отозвался Такуми, на нос которому тоже плюхнулась прохладная вода, отчего он ойкнул и зажмурился. – Ожидаемо, небо всё в тучах с вечера! И что нам делать? Искать дальше?       – Ага, придётся, потому что обратно нас не пустят…. Давай поищем место, где укрыться, – предложил Сома, светя фонариком вперёд.              Пока парни шли, дождь усиливался, превратившись в сильный ливень. Как Такуми, так и Юкихира, промокли до нитки, продолжая шагать под сильным градом из капель, что бил по спине, по ощущениям оставляя синяки. Всё бы хорошо, но найти укрытие им не суждено. В такой темноте даже со светом сложно что-то найти и увидеть, а стена воды ухудшала обзор ещё сильнее.       Из-за плохой видимости омега и оступился, соскользнув с достаточно крутого склона вниз. Он вскрикнул, пока скользил вниз, а Сома, не раздумывая, соскочил следом. Оба парня приземлились благополучно, только синяки получили:       – Ты цел? – спросил спешно альфа, что подполз к Седьмому, потирающему спину.       – Да… просто спиной ударился…. Ты зачем следом сиганул, придурок? – прикрикнул на оппонента омега, в возмущении заправив мокрые волосы назад. – Ты мог пораниться!       – Ты тоже, вообще-то! А вдруг с тобой что-то случилось!       Такуми отвлёкся от разговора, увидев очертания здания – невысокой хижины. Парень уже не слушал собеседника, дёрнув его за руку:       – Смотри!       – Нет, ты дослушай! Я не мог просто оставить-       – Да посмотри ты, дурак, – повернув чужую голову в сторону хижины, прошипел Альдини, – там укроемся от дождя и просохнем! Вставай быстрее и хватай фонарик!       Молодые люди практически одновременно подскочили и поспешили к зданию, заскакивая на крыльцо, под крышу. Наконец-то по спине не стучали капли. Мокрые насквозь, подростки приоткрыли дверь здания, освещая путь фонариком. Первым делом они осмотрели всё здание. Мало ли там дикие животные или, что вряд ли, люди. Пусто, совсем пусто. И глухо, и темно, и холодно:       – Переночуем тут, – заключил Юкихира, отжимая волосы в сторону и оставляя на полу лужу. С обоих текло так, будто они побывали в море, – раздевайся, иначе простудимся.       – Чего? Нет уж! – вскрикнул омега, сняв верхнюю кофту, но не став снимать остальное. – Я не сильно промок! Мне нормально!       В следующую секунду Такуми чихнул, прикрыв лицо ладонями. Он шмыгнул носом, увидев недовольный взгляд Сомы:       – Раздевайся, ты действительно простудишься. Ты стесняешься? – сняв футболку и отжав её также на пол, спросил Первый, что вообще не чувствовал смущения. – Чего стесняться, нового ничего не увидим.       “– Кто бы говорил, конечно…. Тебе-то нечего стесняться, ага. И мускулы, и пресс у него…”, – подумал недовольно Такуми, как понял, что засматривается чужим телом. Мгновенно лицо меняет цвет, кровь приливает к лицу, отчего кожа розовеет, – “прекрати пялиться, Такуми! Что ты творишь?!”       Омега отвернулся, отжимая волосы. Влага, что попадала на лицо, охлаждала щёки. Кажется, румянец стал сходить. Однако вдруг плеча касается рука, вынуждая оглянуться слегка испуганным взглядом на Юкихиру:       – Такуми, раздевайся, я не хочу, чтобы ты потом заболел, – серьёзно протянул Сома, сжав край чужой водолазки, – или я сам тебя раздену.       – Э-эй! Ты придурок, нет! У меня водолазка не так сильно промокла! А бриджи я сниму, хорошо! – насупился от смущения Альдини, надеясь, что в темноте не видно его порозовевших щёк.       Сома недоверчиво сощурился и ощупал края одежды, убеждаясь, что та достаточно сухая:       – Ладно, убедил, – фыркнул альфа, снимая шорты, что тоже насквозь промокли.       В конце концов, парни сняли одежду и повесили на верёвку, что была натянута между двух стен. Наверное, в этой хижине кто-то живёт временами, но явно не сейчас и не сегодня. Пока они обходили дом, заметили широкую кровать с одеялом и парой подушек:       – Тут и поспим ночь, – забираясь на кровать, произнёс спокойно Юкихира, потянувшись. Он лёг под одеяло и опустил голову на подушку, посмотрев на зажавшегося Альдини. Омега упорно натягивал водолазку ниже, стараясь скрыть нижнее бельё, – Такуми, ты чего?       В ответ раздалось что-то нечленораздельное, похожее на возмущённое рычание. Иностранец чувствовал себя неуютно. Да, он уже спал в одной кровати с Первым, но сразу же вспоминалось событие, что предшествовало этому. Щёки мгновенно обжигало, как и уши, что, кажется, тоже краснели:       – Я-я не хочу с тобой ложиться, – протянул неловко итальянец, отвернувшись в сторону.       – Да ладно тебе, мы же спали уже вместе, чего ты стесняешься?       – Н-не стесняюсь я! П-просто не хочу!       – Если ты переживаешь, что я что-то сделаю, то нет… – спокойно отозвался Юкихира, сев на кровати и потянувшись, – если ты сам не захочешь~       – Иди ты, я сплю в другом месте, – топнул ногой Такуми, отворачиваясь и собираясь отойти, как альфа хватает его за руку и тянет на себя. Парень валится на постель рядом с Сомой, недовольно покосившись на него, – ты идиот, ты в курсе?       – Давно уже…. Эй, ты дрожишь, – заметил Первый, с беспокойством посмотрев на товарища по команде. Он вздохнул, обхватив омегу руками и притянув к себе, – ну почему ты умалчиваешь, что тебе холодно? Такуми, говори правду, пожалуйста…       – Ну тебя, мне не холодно… – пробормотал Альдини, но всё равно придвинулся к тёплому телу и уткнулся в чужое плечо. От тела Юкихиры пышило жаром, что согревал не хуже печки. Возможно, это какая-то особенность именно родственных душ, но итальянец даже не хотел об этом думать, наивно прижимаясь к уже привычному, недостающему, почти родному теплу.       – И кого ты пытаешься обмануть? – осторожно сплетая ноги под одеялом, спросил на ухо Сома, ласково поглаживая спину омеги, что редко вздрагивал под чужими касаниями.       – Замолкни… давай спать, – буркнул в плечо Такуми, обдав кожу альфы горячим дыханием.       – Хочешь быстрее согреться? – спросил Юкихира, посмотрев на белокурую макушку. Седьмой немного поёрзал и посмотрел в глаза собеседнику, выгнув брови в вопросе.       – И как это? – всё ещё недовольно зафырчал иностранец. Делал он это, конечно же, для вида.       – Тогда давай договоримся, ты меня не бьёшь.       – В смысле? Что ты собираешься дел-       Юкихира немного наклоняется и поддаётся вперёд, припадая к похолодевшим губам омеги и теснее прижимая его к себе. Альфа старался вложить в этот поцелуй максимум чувств, что испытывал с недавнего времени, чтобы ими согреть партнёра, которому хотелось подарить абсолютно всё. Сома хотел всеми силами помочь Такуми, что действительно замерзал, чтобы ни говорил. Губы же не могут просто так быть холодными, верно? Первый надеялся, что это вправду поможет. Главное – это реакция Альдини.