Расцвет янтарной розы

      Пройдя в кабинет вожатых, молодые люди встретили три недовольно-обеспокоенных лица, на которых читалась усталость. Кажется, эти люди действительно позаботились о поисках, в которых был задействован чуть ли не весь лагерь. Знатно они потрепали нервы главам лагеря. Из-за этого на душе ощущался груз вины, и появлялось желание извиниться за всё случившееся, потому что они в чём-то да виноваты в этой ситуации.       Такуми всё ещё заметно нервничал, потому даже не заметил, как ухватил Первого под руку, обвив её своими. Юкихира явно не был против подобного движения, потому даже не придал этому большого значения, просто проходя в кабинет и становясь прямо перед вожатыми. Их лица слегка сменились при виде подобной картины, выражая лишь лёгкое удивление столь близких взаимоотношений. В лагере не было запрета на отношения, если это не переходило рамки дозволенного приличия, однако открытые проявления тесной связи всяко ставили других людей в неловкое положение.       Какое-то время в кабинете стояла томительная тишина. Она слегка давила на голову, вызывая у Альдини тянущую, но терпимую боль в висках. Он лишь изредка жмурился и хмурил брови от особенно острых приступов мигрени. Сома иногда замечал это краем глаза, потому невольно прижал щёку к макушке омеги, выражая так поддержку и попытку помочь. На удивление, итальянец оценил заботливый жест, слегка приподняв уголки губ в улыбке. Его щёки обрели слегка розоватый оттенок, однако всё было не так уж и неловко, чтобы приходить от подобного в ярость или какое-либо иное отрицательное состояние. Такие акты нежности не впечатляли вожатых, что почему-то не желали вступать в разговор первыми. Медлили, робели или не знали с чего начать. А, возможно, и не хотели шибко отвлекать подростков. Возможно, это была ответная реакция организма на пережитый стресс.       Однако ещё мгновение спустя один из вожатых, что сидел в середине широкого стола, поднялся, уперев руки в предмет мебели и склонившись над ним:       – Кхм, радует, что вы добрались в целости и сохранности, – произнёс, по всей видимости, директор лагеря, что склонил голову и вздохнул, – как вообще так получилось, что вы потерялись?       – Ну… достаточно сложно и просто одновременно, – протянул задумчиво альфа, начав рассказывать об их ночном похождении. Рассказ вышел не таким длительным, потому что большинство подробностей Юкихира целенаправленно утаивал, потому что, наверное, директору не стоит знать, чем они ночью в старой хижине занимались и о чём говорили там.              После небольшой “исповеди” главный вожатый и его помощники лишь покачали головами, пообещав решить вопрос насчёт безопасности территории, потому что дети могли и пострадать. Такуми же с Сомой они дали небольшую отсрочку в день, чтобы отдохнуть и прийти в себя, посчитав, что эти двое пережили стресс (наверняка, ключевым фактором стало положение молодых людей; вряд ли не напуганный человек будет так цепляться за другого):       – Спасибо… ещё раз простите за беспокойство… – на выходе произнесли оба повара, закрывая за собой дверь и выдыхая. У итальянца, кажется, упал камень с души. Их не ругали, спокойно выслушали и решили принять немедленные меры.       – Ну вот, а ты боялся, что будут ругать, – фыркнул с улыбкой Первый, приобняв омегу за плечо и прижав к себе.       – Н-ну да, ты был прав, хорошо… – более неловко произнёс Такуми, заикнувшись. Он вздохнул, пряча взгляд под белёсой чёлкой, – ам, Юкихира?       – Да? Что-то не так? – тут же отреагировал Сома, наклонив голову к собеседнику, чтобы послушать его.       Какое-то время Седьмой не мог выдавить из себя слова. Его смущало положение, в котором он находился. В груди в бешеном ритме заходилось сердце, дыхание слегка сбилось, отчего плечи стали ходить ходуном вместе с грудной клеткой, а лицо понемногу наливалось цветом. Конечно, сейчас их никто не видел, потому что сегодняшнюю активность не отменили, а только немного отложили по времени. Однако иностранцу всё равно было неловко обниматься в коридоре, в открытом месте, где их могли увидеть в любой момент. Это же до чёртиков неловко, разве Юкихира не понимает этого? Или у него атрофировано чувство стыда и неловкости? Явно одно из двух!       Создаётся ощущение, что время длится вечность, хотя в действительности проходят жалкие секунды. Но и этого достаточно, чтобы собеседник стал нетерпелив:       – Ну? – не дождавшись, протянул Сома, ещё немного сократив расстояние между лицами молодых людей. Это не могло не смущать ещё больше. И как тут теперь сказать, если собеседник неприлично близко?       “– Так, спокойно, Такуми… Ничего же такого не происходит! Вдох… выдох… вдох…”, – старался успокоить себя Альдини, начав размеренно дышать. Через некоторое время сердце стало стучать тише и спокойнее, дыхание не прерывалось, и голос не дрожал. Отлично, можно уже говорить, – “спокойно… он поймёт, это его не обидит!”.       – Мм… нам обязательно так… липнуть друг к другу на… всеобщее обозрение? – наконец-то подал голос итальянец. Сказать это было сложно. Очень сложно. К горлу вновь подступило волнение, потому Седьмой невольно икнул, и лицо снова приобрело красновато-розоватый оттенок, отчего омега отвернулся, наклонил голову, чтобы спрятать свою неловкость за волосами. Благо тех был предостаточно, чтобы скрыться. Также он прикрыл рот ладонью, чтобы сдержать икоту, внезапно проснувшуюся от волнения. Такого ещё не было на его практике. Как оказывается, удивительное рядом. Однако Соме не составляло труда взять и развернуть оппонента к себе, чтобы поговорить лицом к лицу, а не лицом к спине.       – В смысле…? – неожиданно выдал Юкихира, не сразу поняв, в чём проблема и в чём причина столь хоть и милой, но странной реакции. – Что тебя так напрягает? Тут же никого нет…       – Н-ну, значит, не обязательно… ам… так проявлять свои чувства? – сквозь икоту, спросил Такуми, делая глубокий вдох и задерживая дыхание, чтобы избавиться от навязчивых сокращений диафрагмы. И чего он так нервничает? Хотя, неудивительно, учитывая недавние обещания, невербальные сигналы и заигрывания, тесный тактильный контакт на глазах вожатых, да и сейчас. И как тут вообще не смущаться?       – А мы с тобой разве не встречаемся или ты уже забыл? – не отступая, упрямо ответил вопросом вновь альфа, лёгким движением повернув Альдини к себе лицом и несильно сжав его предплечья, чтобы тот не мог отвернуться или убежать от диалога. – Такуми, воспринимай это, как обычные отношения. Мы с тобой взаправду встречаемся. Не притворяемся, не играем на публику и не пытаемся кого-то позлить, а действительно состоим в отношениях и позиционируем себя как пару. Тебе так будет проще? Или ты хочешь, чтобы я как-то по-особенному… как бы сказать… проявлял к тебе те чувства, о которых ты заикнулся? Я же говорил тебе, что можешь контролировать мои действия, если я… перехожу рамки… Самое главное для меня – это твой комфорт…       Юкихира наклонил голову, опустив взгляд в пол. Он походил на виноватого ребёнка, что пытался извиниться, но не знал, как это сделать. Всё чаще и чаще иностранец ловил себя на том, что подобные способы очень действенны против него. Кто бы мог подумать, что он падок до щенячьих глазок и виноватых взглядов? Да и как устоять перед такой заботой? Первый, ведь, даже не скрывает, что чужое самочувствие и удовольствие для него важнее, чем своё собственное. Самопожертвование – это, конечно, приятный способ показать волнение, но иногда это даже чересчур (к тому же, это очень давит на жалость, особенно на жалость Альдини). Отчего-то щемило сердце. Кажется, Такуми совсем не хотел расстраивать Сому, даже если подобное поведение было совершенно нормальным, учитывая их уговор и степень напористости партнёра.       Сделав глубокий вздох, Седьмой качнул головой, уткнувшись щекой в плечо альфы, а руками обвив его талию, и обнял Юкихиру в качестве утешения. Иностранцу было совсем неприятно видеть расстроенного или обиженного Первого, так что он не нашёл лучше способа, как улучшить его настроение:       – С-с моим комфортом всё нормально… н-не расстраивайся только… – неловко пробормотал себе под нос омега, чувствуя, как краснеет лицо. И почему такие простые действия вызывают у него странную реакцию? Кажется, стоит поучиться сдержанности. Или же посмотреть в интернете способы контролировать свои эмоции, потому что иначе всё больше и больше случается недопониманий, вызванных смешанными чувствами Такуми, – м-мне просто неловко… к-когда т-ты… так дел-лаешь… понимаешь?       Робко подняв взгляд и заглянув в глаза Сомы, что в удивлении воззрился на партнёра, почти полушёпотом спросил итальянец. Лицо Юкихиры сменило сразу несколько эмоций: удивление, смущение, робость, лёгкий смех и умиление. Он не сдержал лёгкого смешка, отчего Седьмой покраснел до ушей и изумлённо-возмущённо уставился на альфу:       – Что тут смешного?! – насупился он, хмуря лоб, и щипнул Первого за бок, чтобы тот прекращал свои глупые приколы. Хотя, на самом деле, Альдини так просто показывал своё недовольство. Кому понравится такая реакция, когда тебе пришлось преодолеть себя и свою неловкость? Очевидно, что никому. Вот и омега показывал отрицательные чувства, продолжая вновь и вновь сжимать пальцами кожу на боку оппонента. Это было достаточно сложно, потому что даже под просторной футболкой ощущались только крепкие мышцы, даже ухватиться не за что! От этого известия иностранец дулся только сильнее и щипался только активнее. – Глупый Юкихира! Чего ты смеёшься?!       – Ай, Такуми, прекрати щипаться, – фыркнул, притворяясь, альфа, вывернувшись из объятий Седьмого и заключив его в свои. Он просто обхватил Такуми и прижал к себе спиной, пресекая возможность “кусаться”. Следующим Сома опустил голову на плечо омеги, фырча ему в шею, отчего партнёр стал слегка дрожать, но лишь от щекотки, – смешная тут только твоя реакция… а точнее, она чертовски милая, ты в курсе? Или ты специально меня провоцируешь?       – Ч-чего? – неловко вскрикнул Альдини, попытавшись оглянуться на Юкихиру, но так как тот опустил голову на плечо, это было трудно. А скорее даже невозможно. Седьмой просто отвёл взгляд, недовольно насупившись и надув щёки. – Да ну тебя… придурок…       – Так ты не делаешь ситуацию лучше, Такуми… ладно, пойдём по комнатам, чтобы привести себя в порядок, а потом пойдём поесть, хорошо? – решив сжалиться и отпустить омегу, спросил Сома, потянувшись и посмотрев на зажатого покрасневшего собеседника.       В груди сладко играла приятная любовная трель при взгляде на безмерно милого смущённого итальянца. Первый смело мог признаться, что безумно хотел бы быть с ним всегда рядом, что хотел получить взаимный ответ спустя неделю и что по уши погряз в собственных чувствах. Непонятное, неизведанное чувство в сердце само тянуло к Такуми и вынуждало выставлять всё накипевшее на показ. Кажется, что со временем проявление любви в виде объятий, ласковых слов, поцелуев и чего-то большего стало его зависимостью, помешательством, безумством, в котором Юкихира и сам не прочь погрязнуть:       “– Я не хочу на него напирать, но… как мне ему объяснить всё, что творится внутри? Кажется, будто я сгорю изнутри, если не буду рядом с ним. Это ли называется пылкой любовью? Или… у меня просто уже горячка? Сложно, сложно, сложно…”, – незаметно для себя Сома потонул под напором своих мыслей, что продолжали появляться у него в голове, давая неимоверно огромную пищу для размышлений. Её и так было много, а сейчас, наверное, стало даже в два раза больше. Может быть, наконец-то, стоит уделить хотя бы ночь раздумьям об их с Альдини отношениях и о своих чувствах, чтобы больше не теряться, а чётко осознавать и понимать всё, что творится на душе? Хорошая идея, главное про неё не забыть ближе к вечеру.       Пока Первый случайным незаметным образом провалился в астрал собственных дум, Такуми смог спокойно вздохнуть и успокоить беснующееся сердце, что продолжало биться и ходить ходуном в груди. По телу расходилось до дрожи приятное, покалывающее тепло. Странное чувство, но такое знакомое и… Точно! Это же течка, он не принимал сегодня никаких таблеток! Омега в момент побледнел и затрясся всем телом. Ноги стало сильно колоть, так что спокойно двигаться не получалось. Седьмой едва ли ровно стоял, потому опёрся на стену позади, начав чаще дышать. В этот раз отчего-то реакция более бурная, чем обычно:       “– Не было же такого никогда… что происходит, почему?”, – в подступающей панике подумал итальянец. Он старался мыслить спокойно, поддаваться холодной логике и разуму, но не получалось. Сложно себя контролировать, когда в голове становится пусто, а вокруг так приятно дурманяще пахнет. Погодите-ка, пахнет? Рядом раздавался приторно-сладкий терпкий запах, что доводил до тремора в руках и трясучки во всём теле, – “это от Юкихиры?! К-какого чёрта?! Нужно что-то сделать, сейчас же! Мне нужны таблетки!”.       – Ю-Юки… Юкихира! – сквозь тяжёлое сбившееся дыхание позвал Альдини, взволнованно посмотрев на собеседника. Повезло, что Сома отреагировал, мотнув головой и устремив взгляд прямо на иностранца.       – Такуми! Что случилось?! – спохватился альфа, сделав шаг к Такуми и коснувшись его плеч.       – Т-таблетки! Юкихира, у меня течка! Н-не трогай… – с дрожью в голосе протянул парень, пытаясь отшатнуться назад, но у него ничего не вышло, потому что Сома совсем не послушался, придерживая омегу за плечи, – л-лучше отойди… пожалуйста…       – Нет, я тебя донесу до комнаты и принесу тебе таблеток, это не обсуждается, – не спрашивая разрешения и не дожидаясь ответа, Юкихира подхватил итальянца на руки и резвым шагом направился в сторону жилого комплекса. Он держался крепко, стараясь совсем не обращать внимания на распространяющийся феромон. А это было трудно, потому что Седьмой пах маняще-сладко: лёгкий пшеничный запах перемешивался с тонкими нотками васильков и полевых цветов. Дурманящий аромат, ничего сказать нельзя, но Первый держался, как мог, концентрируясь больше на мысли, что Такуми нужна помощь.       Сложнее было Альдини, что сейчас находился на руках альфы, из-за которого и стало так колотить. Сложно устоять, когда пленительный феромон прямо у носа, когда им только и дышишь, когда задыхаешься от количества сладостно-пряных отзвуков аромата:       “– Чёрт бы побрал эту течку…”, – просто выл про себя иностранец, кусая губы. Он чувствовал, что становится ему жарче, что постепенно мокнут бриджи, а последние нити контроля рвутся, –“нужно держать себя в руках, всё хорошо… Лучше считать… Раз, два…”.       Счёт – лучший способ сохранить рассудок чистым. Однако в сложившейся ситуации Такуми слабо верил, что подобное поможет, но хватался за любую возможность, что хоть как-то могла облегчить ситуацию.              Отдельное спасибо можно сказать Соме, что практически со скоростью света донёс партнёра в комнату и вручил ему таблетки. Юкихире это стоило большой воли и огромного мужества, потому что поддаться соблазну так хотелось, что парень готов был выть и лезть на стену. Сложно вытерпеть “красную тряпку” вроде этой, особенно, когда безумно жаждешь этого. Первый присел на корточки перед Альдини, что сидел на кровати, мертвецки бледный и утомлённый. Осторожно взяв небольшие ладони, что покоились на коленях итальянца, в свои руки, альфа вздохнул, смотря на собеседника:       – Ты как, Такуми?       – Л-лучше… спасибо… всё могло закончиться и хуже… – отведя взгляд в сторону, произнёс со вздохом Такуми, слегка сжав ткань брюк, – прости, что так получилось…       – Не извиняйся, всё в порядке! Главное, что с тобой всё хорошо и что ты в порядке! – Сома улыбнулся, пытаясь приободрить оппонента, чтобы тот перестал отчаиваться и думать о ненужном. – Думаю, тебе стоит принять душ… да и мне не помешало бы. И потом уже пойдём позавтракать, хорошо?       – Ладно… согласен, – слегка улыбнулся Альдини, поддаваясь хорошему настроению Юкихиры, – ам… хочешь потом… ну…       – Что? – округлив удивлённо глаза, отозвался Первый, слегка наклонив голову набок.       – Ну… это… прогуляться по саду… ну, или отдохнуть в чей-нибудь комнате? – неловко выдавил из себя итальянец, краснея.       – А.. эм… конечно! Неожиданно от тебя слышать такое, но я согласен, – альфа поднялся и отпустил иностранца, отходя к двери, – тогда после завтрака решим. Буду ждать в столовой.       – Ладно… – дверь закрывается с лёгким хлопком, а Такуми смущённо шипит, схватившись за волосы и потянув их вниз, – какой стыд, боже мой! И эта течка, и это всё! Да как так я…       Отрывает от мыслей громкое оповещение о смс-ке. Пока Юкихира возился с таблетками, он успел и телефон Альдини на зарядку поставить. Какая забота, так мило. Седьмой двигается к тумбочке и включает дисплей:       – Тэрунори, чего? С каких это пор он мне пишет сообщения, – фыркнув себе под нос, риторически спросил омега, открывая сообщение такого содержания: “Не зазнавайся, Такуми. В прошлый раз тебе удалось меня обойти, но в этот раз точно нет! Сегодня ночью вновь будет вечеринка, так что ты просто так не отвяжешься! С Ишики уже всё согласовано, а завтра всем легальный выходной, так что ты попал, мой дорогой итальяшка! Жди и бойся! С любовью, Тэрунори~”, – ЧТО!? ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ!?       Вскрикнул Такуми, перечитывая сообщение вновь и вновь. Когда же он сможет спокойно отдохнуть в этом адовом лагере!?