Расцвет янтарной розы

      Игра шла неимоверно быстро, несмотря на некоторые паузы от игроков, что раздумывали над правильностью хода и просчитывали все варианты вперёд. Сома же действовал быстро, успев продумать исход заранее. Это неимоверно удивительная и полезная способность, позволяющая опередить соперника на пару шагов и выиграть у него. Такуми не успевал следить за всеми сменами карт и очередей, потому иногда беспомощно мотал головой то от одних игроков, то до других:       – Не шевели так часто головой, мне щекотно, – зафырчал немного игривым голосом, в котором можно было услышать азарт от игры, Юкихира, что специально уткнулся в открытый участок шеи партнёра, кусочек которой едва выглядывал из-под ворота тонкой кофты. От чужой дрожи и лёгкого вздоха у Сомы аж всё запылало внутри. В который раз он уже замечает, что тряска омеги возбуждает его, как бы парень ни старался себя сдержать, – “это так странно, но я ничего не могу сделать с этим. Мне уже кажется, что я извращенец! Всё, что касается Такуми, меня будоражит, что за ужас!”.       Альдини невольно покосился на альфу, недовольно хмуря брови и надувая щёки. Конечно, можно было бы воспринять такой жест, как случайность, но итальянец чувствовал, что его коллега по команде сделал это специально! Ну не могло так совпасть, Первый точно издевается даже сейчас:       – А сам ты что творишь, Юкихира? – буркнул было иностранец, как решил тут же замолчать, чтобы ничего большего не спровоцировать (почему-то чувство самосохранения давало о себе знать; может быть, альфа что-нибудь да выкинет?).       – А что я творю, по-твоему, мой милый? – замурчал практически на ухо парню Юкихира, которого постепенно “распирало” от азартной игры. А это он ещё и капли в рот не взял, что же будет дальше?       Обжигающее дыхание на ушной раковине будоражит даже сильнее, чем касания на шее. Когда же у Седьмого стали такие чувствительные к любому воздействию уши? И почему так тепло внизу живота и в груди? Это возбуждение? Воодушевление? Или же это так играется их связь родственных душ? Точно сказать парень не мог, потому что возросшее смущение и неловкость, что выступили на лице приятно-горячим румянцем и проявились невольным сбившимся дыханием, не давали успокоиться:       – Отстань, г-г-глупый ты! – выдавил из себя, наконец-то, Такуми, несильно пихнув парня под ребро, отчего последний ойкнул и заёрзал. Это ощущение не осталось без внимания, ведь Альдини сидел на коленях у Первого, а следовательно чувствовал все движения ног и таза. – Н-не шевелись!       – А ты не пихайся, а то мало ли…~ – совсем тихо заурчал в шею итальянцу Сома, невольно погладив его по животу и груди ладонью, – ты же не хочешь вновь ощутить нечто “твёрдое”, что упирается в…       – Замолчи, Юкихира! Ч-что ты не-несёшь?! – всё так же тихо шикнул на союзника омега, щипнувший парня за руку. – Прекрати это безобразие!       – Вы, может, не будете участвовать и пойдёте в отдельную комнату? Уже совсем не можете сдержать плотского желания и готовы уже прямо здесь разорвать друг друга~? – усмехаясь, заключил Куги, что длительное время наблюдал за неловкими, но упрямыми и настойчивыми касаниями и заигрываниями между Сомой и Седьмым. Оставить это без внимания Тэрунори просто не мог. Ему же нравится наблюдать за их реакцией.       – Что?! – вздрогнул итальянец, покраснев ещё сильнее, чем было раньше. – Н-нет! Тэрунори, что ты такое говор-       В этот момент на его губы легла рука Первого, пальцы ласково огладили нижнюю губу и остановились прямо посередине. Этого жеста омега точно не ожидал, потому тут же притих, покосившись в сторону альфы, что немного приподнял голову и прижался щекой к скуле партнёра:       – А ты завидуешь, Ку-ги~? – раздельно протянул Юкихира, которому точно сейчас ударило что-то в голову. Что же будет, когда он выпьет стакан-другой крепкого горячительного напитка? Кажется, будет что-то неконтролируемое! Сома не чувствовал, что у него немного поднималась температура, потому ему постепенно всё больше и больше “клонило не в то русло”. Наверное, данное состояние можно сравнить с горячкой, только без галлюцинаций. Однако себе контроля альфа точно не отдавал! – Или же ты хочешь этому помешать~?       – О, да, если вы прямо сейчас завалитесь и начнёте сношаться, я не буду против, располагайтесь~, – с усмешкой парировал в ответ Третий, опуская взгляд в карты. Однако он сделал это зря.       Практически мгновение спустя Юкихира покосился на своего партнёра и провёл рукой по его ноге, ведя от колена до бедра:       – Юкихира, что ты делаешь?! – вскрикнул Такуми, что практически сразу отпихнул руку напарника и ловким движением повернулся лицом к альфе, что уже начинал распускать руки.       – Ничего кри-ми-наль-но-го, Такуми~, – протянул Сома, недолго думая и притягивая к себе омегу. Он ловко, уже по привычке припадая к губам партнёра и углубляя поцелуй. Альдини даже сказать ничего не успел, как оказался опрокинутым на пол и прижатым за руки к поверхности. Совсем глухо из-за гулко бьющегося сердца парень слышал удивлённые вскрики и вздохи со стороны других игроков, находящихся в комнате.       Они вместе с Первым оказались в действительно щекотливой ситуации. Альфа, прижимая руки Седьмого за запястья к полу, напористо целовал итальянца и уверенно раздвигал чужие ноги, не выпуская его из своей хватки. Омега чувствовал смешанный вкус эмоций: холодящий горький страх, пряное острое смущение и сладостное возбуждение, что всё чаще и чаще проявлялось вкупе с другими эмоциями (ещё давало о себе знать упёршееся в пах колено). Невольно в процессе поцелуя проскальзывали стоны с обеих сторон, только Сома издавал более грубые звуки, гортанно рыча. В груди металось сердце, не находя себе покоя. В такой ситуации иностранец не знал, как быть. Всё пылало внутри, распалялось и разгоралось нечто устрашающее – огромная волна возбуждения. Но как только Альдини уже практически смирился с участью и отдался порыву, как Юкихира отстранился и навис над иностранцем, что тяжело дышал, с трудом сглатывая слюну. Парень открыл глаза, когда ощутил на себе тяжесть, неимоверную тяжесть! Такуми увидел такую картину: Первый просто завалился на него, ослабив хватку на запястьях и перестав двигаться вообще, зато придавил всей массой тела. Омега удивлённо хлопал глазами, покосившись на голову партнёра, что размеренно дышал с закрытыми глазами. Он… спал? Итальянец выпал в осадок:       – Ч-чего…? Юкихира? – пихнув парня в бок, спросил Седьмой. – Он… спит?       – Что? Он отрубился? – приподнялся Тэру, посмотрев на обоих парней. – Перепил?       – Ни капли… помогите… – протянул жалобно прижатый к полу повар, которому помог Ишики, приподнявший альфу и взваливший себе на плечо. Альдини шустро встал и отряхнулся, неловко качнув головой, – спасибо… п-поможешь донести до моей комнаты…?       – Конечно… а что с ним? – подходя уже к комнате, спросил тихонько у соседа Сатоши.       – Не знаю… но у меня есть одна мысль, я потом скажу, – качнул головой Такуми, открыв дверь, чтобы подсобить помощнику.              Прошло несколько минут, чтобы осторожно уложить безвольное тело Юкихиры на постель и отбиться от нападок Куги, что всё хотел втянуть оставшегося “бойца” в игру. Благо парню повезло, и он остался ухаживать за отключившемся “гостем”:       – И что на тебя нашло, Юкихира? – присев на край кровати, спросил риторически итальянец, посмотрев на спящего альфу. Он осторожно огладил щёку Сомы, как ощутил от неё нестерпимый жар. – Погоди… да у тебя жар!       Омега приложил одну руку ко лбу Первого, а вторую – к своему. Лоб повара был горячее. Это напугало иностранца, отчего он подскочил:       – Боже, умудрился заболеть… – Седьмой вздохнул, поднимаясь и исчезая из комнаты на пару секунд. Ребята уже не обращали на него внимания, лишь изредка он чувствовал на себе обжигающие взгляды Акиры. Стараясь игнорировать данный факт, омега зашёл в комнату и закрыл дверь на замок. В руках повар держал тряпку, намоченную холодной водой. Вскоре она оказалась на горячем лбу Юкихиры, что продолжал спокойно спать, иногда только дёргаясь от каких-то странных снов, – вот ты горе луковое…       Пробормотал Такуми, посмотрев на время. Уже было достаточно поздно, потому переоделся в спальную одежду и решил перед сном позвонить Исами.       Набрав номер младшего брата, Такуми отошёл к окну, за которым уже было темно, лишь желтоватый серп стареющей луны тускло освещал территорию лагеря и едва просачивался сквозь стекло в комнату. В трубке слышатся тихие гудки, а ведь Альдини и не взглянул на время, решив сразу позвонить Исами. Вдруг он уже спит?Только палец потянулся к иконке красной трубки, как из телефона раздался знакомый, такой родной голос:       – Алло? Братик, ты как? – спросил сразу же младший из “итальянского дуэта”, нетерпеливо дожидаясь ответов. – Я уже подумал, что что-то случилось! Не звонишь, не пишешь, у тебя всё в порядке?       – Да, Исами, всё хорошо, просто... Вчера случилось кое-что... – вздохнул в трубку Седьмой, принявшийся рассказывать родственнику о лесных приключениях. Энтузиазма в голосе не было, потому что омега изрядно устал от этого.       – Да ладно, вам ещё повезло, что нашёлся этот домик... А так пришлось бы ночевать под дождём, – вздохнул Исами в ответ на длинный рассказ, – хотя, ночёвка в домике не помогла Юкихире, верно? Он сейчас как?       – Спит... у него поднялась температура, так что он отдыхает у меня... О, знаешь, у меня ещё есть пара новостей... Думаю, ты будешь рад их услышать, –загадочно протянул старший Альдини в телефон, оперевшись на подоконник и посмотрев на спящего Сому с лёгкой улыбкой, – у меня разрослась метка... Очень сильно...       – ДА ЛАДНО? СЕРЬЁЗНО? – громко крикнул в телефон младший иностранец, отчего омеге пришлось отодвинуть мобильник от уха. – Блин, я так хочу посмотреть!       – Я тебе сфотографирую сейчас, – буквально пары секунд требуется, чтобы сфотографировать красивый узор из янтарных и васильковых роз с изящными переплетающимися стеблями и отправить его собеседнику. Однако итальянец делал это осторожно, ведь вспышка могла разбудить больного, а этого никто не хотел, – красиво, правда?       – Вау, Такуми! Это так классно... Красиво, а ты-       – Предупрежу твой вопрос, я знаю, кто мой соулмейт... – со смущённой игривостью произнёс омега, потерев свободной рукой загоревшиеся щёки.       – О, правда?! Скажешь же?! Или ты скроешь от меня это? – младший брат действительно был заинтересован родственной душой Такуми. Исами и так привлекала эта часть повседневной жизни каждого, а тут рядом (визуально) человек, который может рассказать всё из своего личного опыта.       – Скажу, но… мне неловко это говорить, я напишу тебе, сейчас... – итальянец долго собирается с мыслями и быстро пишет в диалоговом окне “Юкихира Сома”, отправляя своему брату. Тот, сразу же прочитав сообщение, чуть ли не кричит в трубку, издавая лишь удивлённый вздох и кашель.       – А он знает? И как ты узнал? – успокоившись, спросил было Исами, как собеседник спешит осторожно, более тихим голосом ответить.       – Нет, ещё не знает... Я пока не хочу ему говорить... Попозже... А узнал как? Когда мы искали в лесу статуэтку, я увидел его метку и сравнил со своей... Вот и... Закрутилось, – пробормотал не своим голосом Такуми. В нотках его говора было что-то мечтательно-влюблённое, его тембр никогда не становился таким нежным и любовным. Даже Исами это заметил, слегка усмехнувшись в трубку.       – А когда ты ему скажешь…? Тебя не смущает ваша ситуация? – будучи в курсе “уговора” двух поваров Десятки, спросил младший Альдини, что явно сейчас плюхнулся на кровать.       – Думаю... В конце установленной недели...       – Такуми... Ты же признаёшь, что чувствуешь к Юкихире что-то? – спросил спокойно, но очень серьёзно Исами. Он терпеливо ждал ответа, но поспешил добавить. – Если не хочешь говорить — не говори. Я пойму, это надо обдумать.       Седьмой задумался, прижав свободную руку к груди. Внутри сильно застучало сердце, а младший брат лишь упомянул о любви. У Такуми мгновенно покраснело лицо, но в то же время расцвела на губах приятная улыбка. При мысли о таком в груди всё начинало трепетать, по телу растекалась радость, а дыхание невольно сбивалось от волнения. Кажется, это можно назвать чувствами. Не просто же так омега всё это время чувствовал метаморфозы в организме рядом с Юкихирой, верно? Вздохнув,он прикрыл глаза и, прижавшись боком к стене, едва выдохнул:       – Я думаю, что уже готов ответить на этот вопрос... И тебе, и себе, – пробормотал в трубку, сбиваясь, старший Альдини, — да, чувствую... Нечто приятное и невообразимое... Я готов разорваться на части от всего, что меня сейчас гложет... Я люб... Ммм... Произнести это сложно.       Исами тихонько засмеялся в ответ, вздыхая:       – Не нужно, скажи ему, когда посчитаешь нужным. И да, ты же в курсе, что давно на него смотришь?       – А? В смысле, Исами, ты о чём? – смущённо фыркнул брату в трубку Альдини.       – Очень давно, практически с первой встречи, — уже откровенно смеётся младший итальянец, фыркая, – а осознал только сейчас.       – Ну тебя, Исами, я вешаю трубку.       – Ладно, ладно, чего ты. Я же шучу... Но если серьёзно, то я рад, что ты смог всё понять. Надеюсь, что вскоре у тебя всё будет за-ме-ча-тель-но, братик, — довольным тоном протянул Исами, – ладно, ухаживай за возлюбленным и ложись спать, спокойной ночи.       – Хей, он не- – в ответ послышались лишь гудки.       Вздохнув, Такуми покачал головой, смотря на экран выключившегося телефона. Парень включает его повторно, чтобы просто посмотреть на время. На дисплее высветилось “2:01”, отчего омега цокает языком:       “– Пора бы лечь спать…”, – Альдини кладёт телефон на тумбочку и, приняв подавители, ложится рядом с Сомой, что неспокойно спал, часто дёргаясь, тяжело дыша и ёрзая. Седьмой накрывает Юкихиру одеялом и забирается сам, укладываясь рядом с парнем и касаясь его щеки, – “горячие… надеюсь, скоро тебе станет легче…”.       Итальянец осторожно снимает со лба альфы полотенце и также кладёт его на тумбочку. Омега придвигается к “вынужденному сожителю” и ласково целует в горячий влажный лоб:       – Поправляйся поскорее… Спокойной ночи, Юкихира, – с полуулыбкой произносит иностранец, переворачиваясь на другой бок и укладываясь удобнее. Парень почти заснул, как ощутил у себя на талии крепкие объятия и тепло за спиной. Первый уткнулся носом в волосы и стал спокойнее дышать, –“видимо, стало спокойнее… хорошо, так-то лучше…”.       После Такуми закрывает глаза и проваливается в спокойный, приятный и тёплый сон.