Расцвет янтарной розы

      Утро началось для Такуми неимоверно приятно. Кажется, ему ещё ни разу в жизни не было настолько тепло и уютно. Рядом ощущается жар тела Юкихиры, которое стало уже таким родным. Наверное, со временем Альдини настолько привык к обществу Сомы, к его прикосновениям, словам и вниманию, что чувство волнения просыпалось всё реже и реже, наверное, даже и вовсе не вставало с воображаемой постели. Итальянец, к слову, был даже рад, ощущение спокойствия рядом с кем-то – это же самая прекрасная эмоция, которую вообще можно испытывать рядом с человеком, особенно с тем, кто небезразличен. Вчерашний разговор с Исами окончательно поставил точку в сомнениях омеги, что всё не мог решиться и просто признать очевидное – он влюблён и не просто в абы кого, а в Первого, в своего постоянного соперника. Постоянного ли? Разве у Седьмого есть тяга, стремление и желание спорить с альфой и противостоять ему? На кухне – конечно, Такуми не готов признать поражение как повар, он точно одолеет Сому и заберёт свой заветный инструмент – меццалуну, а вот в жизни, в обычные будни – кажется, иностранец готов уступать и уступать, лишь бы партнёр чувствовал себя хорошо. Какие же кардинальные перемены вносят в жизнь такие сильные чувства, как любовь, однако итальянца совершенно не волнует такое обстоятельство дел (для любимого человека море по колено, можно свернуть горы и перейти через собственные принципы и привычки).       Альдини чувствует тяжесть на своём боку, потому просыпается. Ему хотелось узнать причину столь неприятного окончания прекрасного сна. Разлепив веки, Седьмой щурится от яркого освещения. За окном уже явно не раннее утро:       “– Примерно часов десять или одиннадцать…”, – пронеслось в голове омеги, что стал ёрзать в попытке потянуться. Тело немного затекло, отчего и появлялось неосознанное желание размяться, однако что-то упрямо не давало перевернуться и вообще двинуться, – “боже мой, блин, что такое?”.       Парень оглядывается, наблюдая себя в крепких настырных объятиях Первого, который уткнулся лицом между лопаток иностранца и игриво сопел в ночную рубашку. Руки крепко обвили талию, а ноги ненавязчиво переплетались с чужими. Вмиг появилось колющее смущение, приводящее сонный разум Седьмого в трезвое состояние:       “– Так настойчиво держит и не пускает, блин!”, – насупился было Такуми, как его притянули ближе. Казалось бы, куда ещё теснее и неприличнее? А Юкихира явно не ведал особых границ. Он придвигается совсем плотно к податливому телу и прижимается тёплыми губами к открытой шее, обжигая кожу горячим дыханием, отчего все фибры начинают “кричать”.       Омега невольно задрожал, с трудом сдерживая тонкий полувскрик, как слышит прямо над ухом нежный, немного хриплый спросонья голос:       – Доброе утро, Такуми~, – мурчит совсем рядом Сома, собственнически оглаживая бока Альдини, что стал елозить от странных чувств.       – Ч-что ты делаешь, Юкихира! У тебя опять температура поднялась? – возмущается иностранец, с трудом поворачиваясь к больному лицом к лицу. Взгляд встречается с мутными янтарными глазами, в которых не виднеется чего-то здравого или трезвого. Кажется, у парня горячка, как и вчера.       – Нет, со мной всё хорошо~, – урчит в ответ довольный, словно сытый кот, альфа, плотно прижимающий к себе собеседника.       – Нет, не хорошо, Юкихира, – нахмурился иностранец, приложив ладонь ко лбу Первого. Пальцы обожгло жаром кожи, а с губ срывается неудовлетворённый цок языком, – у тебя жар, Юкихира… как ты так заболел, блин, пусти меня, тебе надо принять лекарство и умыться.       Пихнув Сому в плечи, Седьмой чудом выворачивается из хватки заболевшего парня и встаёт, потягиваясь и разминаясь. Позади слышится недовольное мычание:       – Ну-у-у, Та-а-а-акуми-и-и, ты злой, – насупился альфа, обхватив руками подушку, на которой недавно покоилась его любимая золотистая макушка. Парень уткнулся в вещь носом, недовольно сопя, – мы же встречаемся! Почему ты до сих пор не признаёшь меня-я-я-я?!       – Да что ты несёшь, Юкихира, у тебя температура, и ты просто бредишь! Сейчас я тебе принесу таблеток, и тебе станет легче, успокойся, пожалуйста, – вздохнул устало Такуми, вороша волосы, – потом мы с тобой пойдём, умоемся, а потом ты ляжешь отдыхать.       – Я так не хочу-у-у-у, Та-а-акуми, я хочу что-то взаме-е-ен, – протянул хитрым тоном Сома, приподняв голову и уставившись на собеседника нехорошим взглядом.       – Что ты хочешь взамен? – вновь вздохнул итальянец, скрестив руки на груди и недовольно сощурившись. – Опять что-то непристойное?       – Я подумаю… – было сказано в ответ глухо, потому что Юкихира уткнулся лицом в подушку.       – Вставай, Юкихира, умоемся и примем таблетки, хорошо? – сменив гнев на милость, проурчал ласковым, елейным голосом иностранец, присев на край кровати и погладив собеседника по мягким иголкам алых волос.       По всей видимости, на Первого очень эффективно действует принцип “поощрения” или же простым языком “пряник”. Сома сразу присмирел и довольно зафырчал, невольно ёрзая плечами и крепче обхватывая подушку. Парень подставлял голову, старясь подстроиться под нежную руку омеги, будто бы раньше он не видел абсолютно никакой ласки. Повар походил на кота, что требовал постоянного внимания и млел от любого тактильного контакта. Что-то тёплое шевелилось в груди Седьмого. Кажется, это незамысловатое действие оказывало эффект на обоих. Это связь родственных душ так проявляется или же что-то другое, ещё неизведанное парнями:       – Ладно… уговорил… пойдём, – поддавшись на уговоры и приподнявшись на руках, произнёс альфа с лёгкой улыбкой, – а потом ты будешь со мной?       В янтарных глазах появляются жалобные огоньки. Сейчас Юкихира смотрел на Альдини щенячьим взглядом, перед которым невозможно устоять. По крайней мере, сам омега просто не мог пересилить себя и отказать:       – Хорошо, договорились. Я и так буду за тобой весь день ухаживать, чтобы завтра ты был здоров, – улыбнулся неловко итальянец, поднимаясь с кровати и потягиваясь, – пошли.              Утренние процедуры проходят удивительно быстро. Сома даже решился принять тёплый душ, после Такуми, что надолго оставил альфу одного, хотя Седьмой долго отговаривал больного от такого неразумного поступка. В итоге Первый принял жаропонижающее и остался в комнате иностранца, пока тот отлучился на какое-то время, чтобы позавтракать. На самом деле Альдини съел лишь какую-то булочку из кафетерия, а на кухне выпросил разрешение и приготовил больному куриный бульон:       – Где ты так долго пропал? – спросил Юкихира по приходе своего “врача-медсестры”, который вошёл спиной в комнату. – И чего ты так странно заходишь?       – Я готовил тебе суп, – фыркнул итальянец, поворачиваясь с тарелкой в руках. Он придерживал её полотенцем, чтобы не обжечь руки, потому что блюдо было очень горячим, – точнее говоря, куриный бульон. Да, это банально, но зато действенно! Так что ешь и не бурчи.       – А… эм… не стоило, Такуми, – Сома даже смутился от подобного жеста. Он неловко вздохнул и почесал щёку пальцем, пока хозяин комнаты присел рядом с кроватью на стул и поставил тарелку на прикроватную тумбочку. Взяв ложку в руки, Седьмой вздохнул и набрал немного бульона, поднося к губам и осторожно дуя.       – Юкихира, открой рот, – поднося ложку ко рту больного, произнёс требовательно итальянец.       – Чт-? Не надо, Такуми! Я сам поем!       – Замолчи и ешь, – строго буркнул омега, чему Первый не смог противиться. Он приоткрыл губы и вобрал в рот ложку, чувствуя приятный вкус наваристого куриного бульона. Юкихира фыркнул от удовольствия, посмотрев на повара напротив, – и? Как тебе?       – Как обычно прекрасно, Такуми… Эм… спасибо, – выдохнул неловко он, посмотрев на собеседника и заметив намоченную одежду и необычно затянутую руку Альдини от запястья. Белые бинты заползали под рубашку на левой руке, привлекая внимание Сомы и не давая ему понять толком, где заканчивается травма, неожиданно появившаяся на нежной коже, – ам, а это ещё что? И почему ты в мокрой одежде?       – А? Ты о чём? – невольно натянув рукав на край белой матерчатой ткани, спросил удивлённо Такуми и сделал вид, что совсем не понимает, о чём говорит собеседник. – У меня всё нормально.       – Такуми, не держи меня за дурака, почему у тебя забинтована левая рука? Что случилось? Порезался? Или что-то ещё? Меня это беспокоит и так, а твоё молчание и неумелое враньё только сильнее волнует меня, вообще-то, – нахмурился Юкихира, сев на кровати и поставив подушку удобнее, чтобы принять полулежачее-полусидячее положение, – признавайся, что случилось?       – Мм… – итальянец отвёл взгляд и вздохнул, слегка сжав запястье, где начиналось повреждение кожных покровов. Говорить совершенно не хотелось, потому что альфа всё равно начнёт волноваться сильнее, а, ко всему прочему, ещё и разозлится и захочет решить проблему, – только пообещай, что не будешь ничего делать… ну, ни злиться, ни беситься, ни кричать, ни рваться никуда, хорошо?       – В зависимости от ситуации и проблемы, я уже опр-       – Тогда не скажу! И не покажу ничего! Зная тебя, я могу точно сказать, что ты можешь воспринять всё слишком пылко! – возмутился иностранец, перебив больного, что в сомнении поджал губы. Он смаковал в голове перспективы, пытаясь принять самое правильное решение в данный момент.       – Ладно, – сдался Первый, – я не буду ничего делать, только ради тебя и потому что ты просишь. Так что давай, рассказывай. Что-то серьёзное?       –Ммм… я обжёгся… облился супом… точнее… Акира пихнул меня, и я пролил на себя первую тарелку супа, – Седьмой вздохнул, потирая предплечье от запястья до локтя, – ну, поэтому-то я и мокрый… и поэтому у меня забинтована рука… я ходил в медпункт.       Нужно было видеть, как побагровело лицо Юкихиры, когда он услышал действительную причину столь странного вида хозяина комнаты. Альфа был возмущён поведением соперника. Тот дошёл до членовредительства и физического ущерба. Хаяма настолько неадекватный, что готов причинять вред Альдини, за которого он вроде как тоже борется. Неподобающее поведение, парень совсем сошёл с ума. Сома сжал одеяло в кулаки, что костяшки пальцев побелели. Желание набить лицо Четвёртому кипело в груди, а в горле скапливались “яд” и “желчь”, которыми Первый готов был плеваться:       – Он. Облил. Тебя. Горячим. Супом. Я верно понял? – альфа посмотрел на Альдини. В его глазах горели ненавистные янтарные огоньки. Не вооружённым взглядом можно было понять, что Юкихира не оставит это просто так, Акира точно не останется безнаказанным, он поплатится за такой не мужской поступок.       – Д-да, но, пожалуйста, Юкихира! Не делай ничего безрассудного! Я знаю, что ты злишься! Но не надо, пожалуйста, я не умер и ожог не такой сильный! Уже завтра будет всё хорошо! Пожалуйста, Юкихира! Я не хочу, чтобы ты влезал из-за меня в проблемы! Всё будет хорошо! Я что угодно сделаю, чтобы ты ничего не делал! – распалился Такуми, всеми своими силами стараясь переубедить больного в правоте своих слов. – Прошу тебя, послушай меня, ладно?       – Я подумаю.       – Не подумаешь! Я тебя знаю! Ты любишь самовольничать! Юкихира… – иностранец опустил голову и уставился в свои колени, сжав влажную ткань бриджей пальцами, –пожалуйста… как мне до тебя достучаться?Что мне сделать, чтобы ты меня послушал?       Омега посмотрел на Сому из-под чёлки. В аквамариновых радужках блестела жалобность и беспомощность, желание уберечь человека напротив и убедить его в обратном. У Альдини кончились вообще все идеи, он не знал, как может повлиять на Юкихиру, как может его переубедить и как вообще сможет объяснить ему свою точку зрения. Именно сейчас можно было наблюдать совершенно потерявшегося иностранца, который только и мог, что смотреть на Первого беспомощными, полными надежды глазами. Удивительно, но это действительно работало. Взгляд янтарных глаз смягчился, руки расслабились, а лицо стало приобретать здоровый спокойный цвет. Альфа ещё какое-то время ласково оглядывал лицо своего избранника, пока не принял окончательное решение – поражение. В этой битве он готов проигрывать всегда, даже когда неправа противоположная сторона. Не хотелось расстраивать любимого человека (Юкихира уже окончательно понял, что хочет дарить лишь счастье и нежность Такуми). Первый вздыхает, наклоняя голову вбок и свешивая её, таким образом показав смирение:       – Ладно, хорошо. Но только ради тебя. Если это сделает тебя счастливым, то и я буду счастлив, – Юкихира качает головой, а после осмотрел Седьмого с беспокойством, – переоденься, пожалуйста. В мокром сидеть нехорошо… Я уже на себе испытал, что в мокром не особо хорошо. И сделаешь кое-что для меня, ладно?       – Ам… а это-       – Успокойся, ничего такого. Тебе понравится, – Сома довольно улыбнулся, пригладив волосы, что тут же встали в первоначальное положение, – могу отвернуться, если тебе неловко.       – Мм… д-да ладно, я быстро, – иностранец поднимается с места и быстро расстёгивает пуговицы на рубашке, спуская её с плеч. На плечах, шее и груди красуются синеватые следы засосов, которые альфа самодовольно оглядывает и слегка ухмыляется, однако улыбка быстро сменилась полумесяцем с рожками вниз, когда глаза цепляются за левую руку, забинтованную до локтя. Пока парень пытается унять гнев, который тут же вспыхнул в груди, омега успел отвернуться к комоду и начать искать в ящике одежду.       – Очень болит?       – А? – оглянулся через плечо Седьмой, держа в руках водолазку Юкихиры. – А… немного горит, но всё хорошо. Ам… прости, что заставляю тебя беспокоиться.       – Тебе не за что извиняться, Такуми, это нормально, – с полуулыбкой протянул Первый, взяв в руки тарелку с бульоном и начав тихонько есть, пока “медсестра” переодевалась в знакомую кофту и другие тёмные бриджи.       – Я бы мог тебя покормить.       – Ну ты чего, я же не беспомощный, – отставив уже пустую тарелку, произнёс со смешком больной, – спасибо, было очень вкусно. И да, можно вопрос?       – Спасибо, и конечно.       – Это моя водолазка?       – А… это… – Альдини отвёл взгляд и неловко сжался, потирая здоровое запястье. Лицо обожгло румянцем, что то сразу же покраснело.       – Ладно тебе, мне даже приятно, что ты носишь моё, – выдохнул спокойно Сома, хотя в мыслях было невероятно странное, –“так мило… он ещё и так смущается этого… вдвойне мило”.       – Я-я тебе верну уже завтра…       – Не нужно, можешь оставить себе. Будет подарок.       – О, не надо.       – Не отказывайся, я вижу, что тебе нравится… И на тебе она смотрится лучше, успокойся, – засмеялся ласково Первый, щёлкнув пальцами, – о, точно, моё желание. Иди сюда.       – И что ты хочешь? – приподнявшись со стула, спросил Такуми, подходя к кровати и присаживаясь на край кровати. Он даже не успел толком смутиться из-за первого высказывания, как подступило второе. Всё так шустро, даже нет секунды на размышления.       – Узнаешь, сейчас, пододвинься, – Сома потянул Альдини за здоровую руку и прижал к себе за талию, обхватывая его обеими руками и притягивая как можно ближе к себе. Альфа уткнулся в макушку, вдыхая запах пшеничных волос, – давай посидим немного так?       – А-а-а… ладно, – уткнувшись лицом в грудь, пробормотал итальянец. Сердце гулко стучало, отчего повар боялся, что Первый услышит и всё поймёт, – “только не услышь, пожалуйста”.       “– Волнуется… забавно… и приятно… Значит, ему не всё равно”, – пронеслось в голове Юкихиры, который с нежностью гладил спинку омеги, что изогнулась из-за неудобного положения. Именно поэтому он вынудил иностранца просто опереться и вовсе лечь на него, а не стоять на четвереньках.       Смущение стало окутывать обоих. Положение само по себе было неловким, а между молодыми людьми и так была не раскованная атмосфера, потому вскоре они отстранились друг от друга в ужасном молчании, предпочитая заняться кое-чем более продуктивным – лечением Сомы. Это сейчас было самым важным, потому что завтра уже не было выходного. У парней был только один день на “игру в больницу”.       Конец дня оправдал себя. Альфе окончательно полегчало, а Седьмой добросовестно выполнил обязанности врача и няньки. Это вымотало итальянца, так что неудивительно, что он даже не стал прогонять Юкихиру в его комнату. Альдини переоделся в спальную одежду, сонно сменил повязку с мазью на руке и лёг спать, прижимаясь к тёплому боку своего пациента. От прекрасной возможности побыть вместе, как эта, Первый не стал отказываться, обнимая омегу и прижимая к себе. Оба молодых человека быстро уснули в объятиях друг друга, подсознательно понимая, что это лучшее, что случилось с ними за весь сегодняшний день.