Расцвет янтарной розы

      Остаток недели прошёл спокойно. Относительно спокойно. По крайней мере, деятельность была совсем обычной – чередование кулинарных заданий с физической активностью, было лишь пара изменений – поварская деятельность стала “единоличной”, то есть каждый работал сам за себя, а вот “разминка” стала общей, командной, сплочённой. В каком-то смысле, это даже хорошо. Никто не жаловался, а Такуми был даже рад оттачивать свои навыки в одиночку, но “пахать в поле” вместе. Ещё из хороших новостей можно отметить, что Юкихире стало легче на следующий день. Забота итальянца и все его труды не были сделаны напрасно (Альдини был просто на седьмом небе от счастья, когда родственная душа оправилась от простуды; стоило видеть неловкую улыбку в момент, когда Сома осыпал Седьмого благодарностями и всяческими нежностями).       Однако в каждой бочке мёда бывает ложка дёгтя. Первый, хоть и обещал иностранцу, что не будет влезать в контры с Акирой (хотя они и так были в плохих отношениях с недавних пор), нарушил своё слово. Он просто не мог отпустить настолько наглую и бесчестную выходку! Никто не смеет причинять вред его омеге, абсолютно никто. Хаяма точно должен поплатиться за совершённое преступление! Именно поэтому альфа втайне от своей пары пошёл на “переговоры”, остановив Четвёртого после одного из спортивных соревнований, в котором, о чудо, им посчастливилось участвовать в одной команде.       Разговор был длинным. Неимоверно длинным и грубым. Каждый старался задеть оппонента сильнее, проткнуть глубже и задеть самые больные точки, чтобы вести на бурную реакцию. Однако оба соперника были достаточно умны и расчётливы, чтобы не поддаваться на провокацию своего врага. Игра шла на терпении и вспыльчивости. Кто быстрее сдастся и сорвётся, то проиграет – таково основное и единственное правило словесной баталии. Разговор плавно перешёл в громкую ссору с активной жестикуляцией руками и отрицательной энергетикой. Всё располагало к очередной драке. И всё бы так и закончилось, если бы парней не нашли вожатые, а после и Такуми, что всё это время искал Юкихиру. Ситуацию удалось опустить. Им не нужны посторонние лица, чтобы разобраться в личном треугольнике.       Выходя из кабинета главного вожатого, Альдини тянул за собой Сому, недовольно ворча у него над ухом:       – Я же просил тебя, не влезать в неприятности, Юкихира! Ты же обещал!       – Да-да, обещал, но я не мог просто так оставить этого прохвоста безнаказанным! Он навредил тебе! Это нельзя спускать с рук, Такуми! – парировал Первый, взмахнув рукой в порыве эмоций.       – Ладно тебе, это же несильный ожог! Всё уже прошло! Только едва заметный след остался! Это не стоит драк и ссор, тем более, зачем ты так себя подставляешь из-за меня?! Не надо так, прошу тебя! – остановившись, с нажимом попросил иностранец, свободной рукой пригладив чёлку назад и прижав её вместе с ладонью к макушке.       – Ну чего ты ворчишь на меня!? Ничего же не случилось! Ты утрируешь! – супился альфа, но он не желал и дальше распалять ругань, так что просто потянул на себя Седьмого и обхватил его руками, прижимая к себе и утыкаясь носом в макушку. – Не дуйся на меня, прости. Больше так не буду, честное слово. Обещаю уже совсем, на все сто процентов!       Итальянец надул щёки и губы от неловкости, поддаваясь невероятно простому способу примирения и просто фыркая в чужое плечо:       – Ладно, но если ещё раз такое повторится, то я тебе откручу голову!       – Открутишь, открутишь, хорошо, – ласково потрепав волосы парня, протянул елейно Сома, краем глаза замечая Акиру, что пристально смотрел на их двоих, – чё уставился? Завидуешь? Или думаешь, как спихнуть нас обоих с лестницы, фрик?       – Конечно, уже придумал, – Хаяма от сдерживаемого гнева хрустит челюстью.       – Ну хватит, не надо, – протянул омега, несильно ткнув пальцем Юкихиру в бок, – не надо ругаться.       – Вот видишь, что твоя сучка говорит? Думаю, стоит слушаться, – хмыкает Четвёртый, явно не сдержав в себе желчный плевок. От оскорбления передёрнулись оба, как Такуми, так и Сома.       – Да как ты вообще?! – вскрикнули в унисон оба повара, разозлившись. Однако Альдии был спокойнее и разумнее, потому удержал Первого рядом с собой, сжав его руку, а после и обвив своими.       – Пойдём отсюда, всё равно умных собеседников не осталось, лишь bestie*, – высокомерно с явным отвращением процедил омега, будто бы сейчас перед ним был не Акира, а протухшая сельдь, что жутко пала и уже давно превратилась в труху. Не дожидаясь ответа от озадаченного альфы, иностранец потащил его в жилой комплекс, оставив “спеца по специям” наедине со своими словами.       – Это ты что ему такое сказал только что? – отойдя от оцепенения, выдал, наконец-то, Юкихира, позволяя себя уводить в известную сторону.       – Я назвал его зверьём. Ну, проще говоря, быдлом… Фи, даже противно, что мне пришлось это сказать, не люблю ругаться, – фыркает Такуми, невольно высунув язык в качестве показателя высшей степени недовольства.       – Ага, но ты его хорошо на место поставил, не ожидал от тебя… Молодец, – Сома улыбнулся, легонько поддавшись к Седьмому и поцеловав его в щёку, отчего последний аж вздрогнул, прижав свободную ладонь к лицу.       – Т-ты чего это!? – в смущении лепечет омега, посмотрев на Первого.       – Это похвала, ладно тебе, не стесняйся, – довольно осклабился Юкихира, высвободив руку из чужой хватки и притянув к себе партнёра за талию. Тот густо покраснел, отворачиваясь. Сквозь небольшие просветы между пшеничными прядями альфа видел покрасневшие кончики ушей и поалевшие щёки, отчего сердце пускалось в радостный пляс.              В оставшиеся дни “обговорённой” недели ничего особенного не происходило, не считая небольшого фестиваля фейерверков, к которому готовился весь лагерь. Да, во всей Японии фестиваль проводится в последнюю субботу июля, однако руководство лагеря решило провести его двадцать шестого числа, в среду, так как одна смена заканчивалась в пятницу. Вожатым хотелось, чтобы все ребята получили удовольствие от небольшого представления. В итоге организация фестиваля была такова: несколько лавочек с чем-то съестным (сладким, острым, пряным и так далее), которые устанавливали “провинившиеся” на этой неделе, небольшое количество различных развлечений, что устраивали сами вожатые и ребята-помощники, и сами фейерверки, что запускали вожатые. Всё достаточно просто. В среду всем разрешалась полная воля действий поздним вечером, чтобы каждый насладился сегодняшней ночью на полную катушку.       Такуми помогал Тадокоро и Ишики, что решили добровольно устроить какое-то развлечение для остальных подростков:       – И что вы собираетесь устроить…? И зачем нам столько игрушек? – складывая на полки плюшевые игрушки в виде персонажей из различных аниме, просто мягких милых зверюшек и всевозможных вещей, спросил итальянец.       – Такуми, мы разве не сказали, что решили устроить тир? – отозвалась Мегуми, которая вешала небольшие мишени на возвышенности. Она стояла на невысокой стремянке, потому не могла резко оглянуться или сдвинуться, так как был высокий риск упасть на прилавок.       – Нет, никто мне вообще ничего не сказал, я просто решил помочь вам двоим.       – Оу… прости, но теперь ты знаешь, что мы делаем, – улыбнулась девушка, развешивая цели дальше. Ишики же устанавливал саму палатку, вбивая колышки в землю и натягивая полотно.       Юкихира занимался чем-то своим. Наверное, это единственный день, когда Седьмой и Сома были не вместе (на протяжении всей недели кого-то из них всегда можно было найти в обществе другого). Первый помогал своему соседу по комнате – Куги – с украшением улочек территории лагеря к фестивалю. Конечно, альфе не особо хотелось помогать Тэрунори, однако с ним отношения были всяко лучше, чем с Акирой, которого так и хотелось придушить на месте. Четвёртый развешивал украшения и растягивал небольшие гирлянды с бумажными фонариками между фонарных столбов, а также помогал украшать лавочки остальным, в то время как его помощник разносил коробки со всем этим добром и вообще играл роль грузчика-раба:       – Я тебе что, только для этого нужен? Позвал бы Курокибу, пусть он таскает коробки! Или сам носи! – возмутился, наконец-то, повар, сверля взглядом Тэру, который со вздохом обернулся к собеседнику.       – Ты сам вызвался мне помогать, так что не ной, Сома, – хмыкнул Куги, потягиваясь вверх, чтобы повесить повыше фонарик.       – Хм, а, может, ты будешь носить коробки, коротыш? Я же выше достану? – с усмешкой лукаво протянул Юкихира.       Четвёртый замолчал и застыл, медленно поворачивая голову к Соме:       – Тебе не жить, беги, – буркнул он, резко спрыгивая с лестницы, которая стояла около лавочки, и намереваясь вдарить парню посильнее. Альфа ловко скидывает коробку на траву и мигом убегает от разозлившегося “карлика”. Их будни также не были скучными.              И вот он – день “X”, роковой момент, день фейерверков.       Альдини не стал выдумывать что-то вычурное, одевшись в излюбленные за летний сезон джинсовые бриджи и вновь полюбившийся подарок от своей родственной души – водолазку. Осмотрев себя в большом напольном зеркале, Такуми похлопал себя по щекам, пристально рассматривая своё взволнованное лицо:       – У тебя всё получится, Такуми! Ты сможешь ему всё сказать… К тому же он наверняка сам потребует ответ… Вдох, выдох, Такуми, вдох, выдох, – настроившись по-настоящему решительно, итальянец вышел из комнаты, прихватив с собой мобильник, и пошёл во двор. Юкихира ждал его у выхода из здания лагеря, так что вскоре они пересеклись.       – Куда хочешь пойти? – осторожно укладывая ладонь на талии иностранца, спросил Сома с улыбкой. Он старался не выдавать собственного волнения, хотя внутри беспокоилось сердце. – Ты голодный?       – Не особо, но можно было бы поесть такояки и попить чего-нибудь, как тебе вариант? – посмотрев на альфу с нервной улыбкой, произнёс со смешком Седьмой.       – Неплохой план, тогда, пошли его исполнять, пока фейерверков нет?       – Ага, – чтобы сгладить остроту волнения, омега прижался к плечу Первого щекой.       Вечер прошёл лучше, чем начался. Вскоре оба парня расслабились, начав спокойно разговаривать и болтать. Они обсуждали всё на свете, акцентируя внимание больше на долгожданных фейерверках:       – Я очень хочу увидеть фейерверки… Сколько времени, кстати? – иностранец покосился на альфу с лёгкой улыбкой.       – Сейчас, погоди, – достав телефон из кармана, пробормотал быстро оппонент, отсчитывая время до начала праздника, – уже скоро, минут десять или пятнадцать.       – Знаешь… хочешь посмотреть их с хорошего места?       – О, ну, конечно. Куда хочешь пойти?       – Пойдём, я тебя отведу, – Альдини неловко улыбнулся, уводя за руку парня в сторону слабо освещённого участка улочки. Парень ещё во время прогулки заметил уединённое место, где можно было бы поговорить без посторонних глаз и ушей и вместе посмотреть на представление. Это же так романтично! Невольно Такуми становилось совсем неловко от своих мыслей.       Совсем неожиданно вокруг всё затихает. Отдалённо слышится гул празднования, вокруг стрекочут сверчки и иногда можно заметить проблеск светлячков. Седьмой вывел Юкихиру на отдалённую полянку с небольшой скамейкой под деревом, ветви которого прикрывали пару от посторонних глаз. Вид на небо открывался замечательный – тёмное, почти чёрное полотно пестрело белёсыми пятнами – звёздами. Лучшее место для созерцания фейерверков.       Омега присел на лавочку и неловко сложил руки на коленях, прижимаясь боком к подлокотнику. Холод металла чувствовался даже сквозь плотную ткань водолазки, потому иностранец невольно вздрагивает:       – Замёрз? – голос Сомы раздаётся неожиданно громко, что даже сам он пугается, прижимая голову к плечам. Парень вздыхает и произносит уже тише, почти шёпотом. – Тебе дать кофту?       – А? Н-нет, не надо… Я не замёрз, правда, спасибо, – сжав ладони в замок, тихо лепечет в ответ иностранец, и вновь нависает тишина. Она давит, делает обстановку совсем неловкой (кажется, в течение недели подобных случаев не было!).       “– Нужно что-то сказать… Может, спросить? Или начать разговор об этом?”, – мысли у обоих молодых людей сходятся. Каждый, собравшись с духом, поворачивается к собеседнику и приоткрывает рот, чтобы начать говорить.       – Слушай… – в унисон произносят они, тут же удивлённо посмотрев друг на друга.       – А.. это, начинай, прости.       – Нет, это ты прости… Можешь начать, Юкихира, – отведя взгляд в сторону, бормочет неловко Такуми, сжав руки сильнее. В полумраке не видно, но костяшки побелели от напряжения.       – Ам… думаю, ты и так знаешь, о чём именно я хочу поговорить… – почесав затылок, выдыхает Сома, собираясь с духом, – я… жду ответ? Я даже не прошу сказать мне, чувствуешь ли ты что-то взаимное ко мне. Я просто хочу узнать, было ли тебе хорошо с-со мной?       Голос предательски вздрагивает, отчего Юкихира досадливо цыкает:       “– Спокойнее… Да как тут успокоишься… руки дрожат”, – в бессвязном бреду думает Первый, стараясь не отводить взгляда от Альдини, что невольно дёрнул плечами после прозвучавших слов, – “это… ответ? Он… не знает?”.       Сглотнув, альфа вздыхает и, прочистив горло, продолжает. На сердце неприятно скребут кошки, кажется, что его сейчас разорвёт изнутри:       – Мм… видимо, я был недостаточно хорош, раз ты не можешь определиться с ответом, да?       Внутри у Такуми всё похолодело. С чего это он так подумал? Седьмой вздрагивает и резко двигается к оппоненту, сжав его тёплую руку похолодевшими пальцами:       – Н-нет! Вовсе нет, Юкихира! С чего ты это взял?! Я никогда ещё не чувствовал себя настолько счастливым! – сбиваясь, громким шёпотом произносит омега и тут же смущается, поджимая губы. – А.. это…       – Всё в порядке… я просто удивлён, – парень улыбается в ответ, сжимая тёплыми руками холодные ладошки партнёра, – ты всё же замёрз…       – М-можешь меня… выслушать?       – Конечно… говори всё, что хочешь, – Сома вздыхает и замолкает, смотря на иностранца ласковым взглядом.       – Я… я хотел сказать…       – Если тебе сложно, то не говори, хорошо? Я не требую от тебя взаимности! Насильно, не хочу тебя заставлять. Вдруг, ничего не чувствуешь, – Юкихира старался быть понимающим, потому сильно шёл на уступки, жертвуя своим комфортом и своими чувствами.       – А? Н-нет! Я-я хотел сказать, что… – Альдини глубоко вздохнул и резко произнёс, – что… Я люблю тебя, правда!!       Не дожидаясь ответа, итальянец высвободил свои руки и поддался вперёд, потянув альфу на себя заворот его толстовки и прильнув к его губам своими. Это действие далось омеге с трудом, но внутри всё стало радостно кружиться. Он всё же смог пойти на такой жест! На талии иностранца ощущаются тёплые крепкие руки Первого, что прижимает его к себе настолько близко, что, кажется, между парнями нет даже миллиметра. Не только для Такуми этот момент стал знаменательным и волнительным, но и для Сомы. Для него подобное вовсе впервые, ведь Седьмой никогда сам не делал первый шаг.       От волнения дыхание обоих срывается достаточно скоро. Осторожно отстранившись, итальянец неловко косит глаза в сторону и спускает ладони на грудь альфе. Под пальцами быстро вздымается и опускается грудь, а в ней шустро колотится сердце. Юкихира осторожно нагибается к возлюбленному, прижавшись к его лбу своим:       – Я несказанно рад такой новости… И ты совсем не против быть со мной, даже если я не твой соулмейт? – спрашивает неловко Сома, поглаживая талию омеги.       – Ч-что? А… Юкихира… – вздохнул с неловкой улыбкой Альдини, осторожно притянув к себе на колени левую руку оппонента и закатав его рукав. За время их посиделок из-за облака выглянул полумесяц, тускло осветивший пространство под собой. Стало немного светлее, и можно было уже увидеть хоть что-то. От запястья до сгиба локтя распускалась прекрасная лоза из янтарной и васильковой роз. Пышные цветки обрамлялись ярко-зелёными листьями. Итальянец улыбается, а после осторожно закатывает рукав водолазки у себя и показывает свою руку с абсолютно таким же узором, – ты мой соулмейт, Юкихира.       Первый даже дар речи потерял. Он, молча с едва приоткрытым ртом, смотрел на два совершенно одинаковых рисунка, не веря своим глазам. Сома был и счастлив, и удивлён, и запутан сразу. Дар речи пропал почти мгновенно. Такуми хотел уже что-то сказать, как альфа обхватил уже свою вторую половинку и вновь прильнул с поцелуем, в то время как в небе разорвался первый ярко-фиолетовый фейерверк. Хлопки петард не пугали новоиспечённую пару, они полностью отдались моменту. Седьмой был счастлив, душа пылала от множества прекрасных и непередаваемых чувств, и, кажется, их сердца бились в одном ритме. Кажется, именно это и есть долгожданное счастье.