Криптонутые

- Перо, ты издеваешься? Где я найду сейчас напарника? - Ничего не знаю, Гест, но… - Золотое Перо лукаво улыбнулась. – Я слышала, что Маркиз завтра свободен. Гестия едва удержалась от закатывания глаз, и то, только потому, что не хотела оплачивать ремонт оплавленного потолка. Имела место сводческая диверсия, из-за которой Гестию до последнего думала, что на благотворительном празднике должна выступать одна. И теперь, когда времени искать другого напарника не было, должен был появиться, как и должно спасителю, в последнюю минуту, Космический Маркиз, дабы спасти её. Гестия даже не злилась ни на Перо, ни на Юпитера, освободившего Маркиза от дежурства. Она просто вздохнула и вытащила телефон. - Алло? Да, это я. Скажи, ты завтра свободен?

***

Уолтер, продолжая улыбаться, шёпотом уточнил у Гестии: - Слушай, а это вообще нормально – злодею быть на детском празднике? Вязальщик произвёл даже больший фурор среди детей, чем Гестия, не в последнюю очередь из-за своих способностей. Летать – это, конечно, круто, но создавать игрушки за пару минут из клубков – это ещё круче. - Поскольку ты мой заклятый враг, то сейчас за тебя отвечаю я. Плюс, почему это должно не быть нормальным? Глава Лиги собирается баллотироваться в президенты, а он, кстати, суперзлодей уровнем выше тебя будет. С этом Картер не мог не согласиться. Хотя, Дориана Энта тоже нельзя было назвать рядовым злодеем. Правда, всё-таки была парочка детишек, которым Вязальщик не пришёлся по душе. И один из них, с особо серьёзной и надутой мордочкой подошёл к Гестии, требовательно подёргав её за плащ. Когда та обернулась к нему, он тыкнул пальцем в злодея, спрашивая: - А что он здесь делает? Героиня подошла к вопросу серьёзно: села перед карапузом на корточки и спросила в ответ: - А почему он не должен здесь быть? - Он же злодей! Он плохой! Он злой! – Вязальщик посмурнел, а Гестия нахмурилась, отвечая по порядку, но совсем не так, как можно было бы от неё ожидать. - Он мой злодей. А значит, не может быть ни плохим, ни злым. – Теперь уже нахмурился ребёнок, раздумывая, кивнул, но спросил ещё: - Но ведь он злодей! Он может сделать что-то плохое и испортить праздник! - Ну, пока он только делает его лучше. – Улыбнулась она. – Хотя, давай сначала определим, почему ты считаешь, что он – злодей? Только потому что он – мой заклятый враг, так ведь? Ребёнок снова кивнул, но с меньшей уверенностью, а Гестия встала, отошла к столу, пару секунд что-то искала, после чего показала остальным лист бумаги с раскрашенным кругом. - Итак, кто может сказать, какого он цвета? – Кто-то из детей тут же назвал его красным, кто-то – розовым, одна особо сообразительная девочка назвала оттенок фуксией. Гестия молчала, ожидая, пока выскажутся остальные, после чего произнесла: - Вот видите, мы говорим об одном цвете, но все называют его по-разному. С Вязальщиком также: он злодей, но он злодей только для меня, а не для вас. Мы противники, но только потому, что по-разному смотрим на одни и те же вещи. Он мой враг, но не кого-то ещё. И, если бы всё сложилось бы чуть иначе, из него вышел бы отличный герой, но… Но я даже рада, что всё так сложилось. - Почему рада? – Спросил один из детей и его поддержал кивком недоумевающий Уолтер, а Гестия довольно закатила глаза, отвечая: - Потому что он – суперзлодей и мой заклятый враг, а это значит, что из героев с ним играть могу только я! Вязальщик закашлялся в кулак, ощущая, как заботливый шарфик снова обдувает его красное от смущения лицо.

***

Несколько часов спустя, когда праздник закончился, они забрались на крышу, чтобы полюбоваться видом, и Уолтер наконец-то произнёс то, что его мучило: - Значит, ты рада тому, что я – злодей и твой заклятый враг? - Если бы ты мне не нравился, я бы не выбрала тебя своим заклятым врагом, верно? – Наклоняет голову она, и её волосы на просвет вспыхивают особенно ярко закатным, апельсиново-рыжим цветом, заставляя его на секунду задохнуться от восторга. – Тебя… разочаровал мой ответ? - Что? Нет, конечно нет! Ты не можешь меня разочаровать, милая. – Тут же успокоил её Вязальщик. Гестия опустила голову, улыбаясь чуточку смущённо, явно довольная его словами. – Просто… такое не ожидаешь услышать от героини. Она пожала плечами, фыркнула чему-то про себя, после чего произнесла: - Это не так уж странно, учитывая то, что я никогда и не собиралась быть героиней, Книттелет. - Уолтер изрядно смутился, услышав ласковую форму его злодейского прозвища. Гестия произнесла его так естественно, что это не могло не смущать. - Мой папа – суперзлодей мирового класса, моя вторая мама – лучшая суперзлодейская учёная, моя первая мама – антигероиня. Я даже генетически герой только на половину, но воспитание её нивелировало. Все, и я в том числе, думали, что в конце-концов я стану злодейкой, может быть, даже унаследую папин трон, а потом… - Она вздохнула. – А потом я оказалась здесь, и выяснилось, что на весь Висконсин не нашлось ни одного плохонького героя, который взял бы на себя заботу о штате! – Она застонала, роняя голову на руки, но быстро встрепенулась. - Ну, и ещё отец попросил о помощи. Он впервые в жизни вспомнил о том, что у него есть дочь. Он попросил, а я… В общем, условия были слишком выгодными, чтобы я отказывалась. Вот так я и стала героиней. Получилось проще, чем я думала – поскольку я готовилась быть злодейкой, основы мне уже были известны, а остальное дело техники, то есть, практики. Правда, к их безалаберности до сих пор привыкнуть не могу. – Аж передёрнула плечами она. - Что, совсем плохо? – Уточнил Вязальщик, на что Гестия почти сразу ответила: - А сам как думаешь? На всю супергеройскую организацию один-единственный секретарь в виде Золотого Пера! К счастью, она спидстер, потому что только со Спидфорсом можно управиться со всей этой документацией и не свихнуться. Это в злодеи кто только не идёт, а героями становятся либо неудачники, вроде подростков, попавших под метеориты или развозчиков пиццы, либо ученые, которым от науки не только крышу сорвало, либо такие экземпляры, на которые смотришь, и понимаешь, что не только мой отец прибыл с другой планеты. Все какие-то… криптонутые. Вязальщик представил это и содрогнулся. В Лиге, конечно, было полно своих чудиков, но все придерживались определённых правил, хотя бы для того, чтобы не мешать другим завоёвывать мир. - Ты поэтому отправила меня в Лигу? - В том числе. – Кивнула она. – Из тебя бы вышел хороший герой, я не лукавила. Другое дело, что даже среди супергероев настоящих героев мало. Я не хотела, чтобы ты потерял себя или подвергся опасности. Лига заботиться о своих, как никто другой. Вязальщик сел рядом с нею на парапет, и один из шарфов переполз с него на героиню, укутывая её от вечерней прохлады. - Знаешь, теперь и я рад тому, что стал злодеем. Ведь, если бы у меня не появилась способность, я бы не познакомился с тобой.

***

- Почему ты не позвала меня?! – Возмущался Маркиз, а Гестия в очередной раз пожалела, что он не взял себе псевдоним герцог – это было бы честнее. – Ты должна была позвать меня! - Во-первых, здравствуй, Маркиз. Во-вторых, куда я должна была позвать тебя? – Вопросительно изогнула бровь героиня. Звание дочки Юпитера и подчеркнуто-вежливое поведение на работе создали ей репутацию хорошей девочки и чутка дуры, хотя, в общении с некоторыми это было к лучшему. Маркиз опешил, но секунду спустя сжал кулаки и продолжил: - На благотворительную акцию! Ты должна была пригласить меня! Гестия изогнула бровь сильнее, отвечая: - Не помню, что успела тебе задолжать, Маркиз, и если бы да, не стала бы выплачивать его таким образом. Так что, причина твоего возмущения мне все ещё не ясна. Маркиз снова надулся, но затем резко выдохнул, улыбнулся и залюбезил таким приторном тоном, что Гестия передёрнула плечами, избавляясь от натёкшего на неё мёда. - Ты права. Прости, я погорячился, но тебе всё-таки не стоило идти с Вязальщиком. Он злодей и мог навредить людям, а ведь там были и дети. Гестия едва сдержалась от того, чтобы посмотреть на Маркиза как на идиота. Или врезать ему же. - Данный вариант был очень маловероятен. – И это ещё мягко говоря, способность у Картера была в большей степени защитная, чем боевая. – Он ещё не закончил даже «основы членовредительства», да и лицензии на убийства у него нет. - Ох, Гестия, насколько же ты наивна! Да злодеи плевать хотели на эти лицензии и любые правила, они творят всё, что им вздумается! Гести пришлось вцепиться под столом в бедро ногтями, чтобы не заржать. Стажёр Лиги – и творить что вздумается, ага! Обучение на злодея, особенно для тех, кто получил силы случайно, не скрываясь называли дрессировкой, и в методах особо не стеснялись. Зато перечень того, что им можно, и что нельзя, а так же наказания за нарушения, вбиты были крепко. Чудаков и эксцентриков среди злодеев было полно, но вот откровенных психов – очень мало. Бешеные шавки кусали всех без разбора, поэтому Лига предпочитала вырезать их самих. В большей степени деятельность Лиги состояла в том, чтобы обеспечивать само существование суперов. Не угрожай людям опасность от суперзлодеев, то само человечество приняло бы героев за угрозу. Их Земле очень, очень повезло в том плане, что первое поколение суперзлодеев отлично это понимало, и смогло договориться с супергероями, выработав стратегию выживания и правила игры. Они – разрушение для последующего созидания, энтропия, малое, вынужденное зло. В их мире уже нет преступных синдикатов, что находятся не под контролем Лиги, оборот наркотиков – в три раза меньше, чем двадцать лет назад, полностью отсутствует угроза мировой войны и почти закончены локальные конфликты, благотворительность активна как никогда, а экология улучшилась почти на 40% - спасибо эко-террористкам. Даже если злодеи зло потому, что хотят захватить этот мир, в одном им не откажешь – они не собираются править безжизненной пустыней или сбродом ополоумевших наркоманов. - Может быть, я и наивна. – Кивнула Гестия. – Но я предпочитаю верить в людей, даже если они злодеи. Особенно если они злодеи. Ведь это именно то, что делает героя героем – вера в лучшее.

***

Уолтер не знает, чего он ждёт, но при этом ощущает, что завидует Детективу: игрушка бродит по столу перед старомодным стационарным телефоном, утащенными Уолтером из прихожей к себе в комнату. Ему никто не должен звонить, на этот телефон звонят, дай бог, раз в месяц, перепутав номер. Картер не ждёт звонка – тот, кто мог бы ему позвонить, позвонил бы на смартфон, но… Он хватает трубку даже быстрее, чем к телефону подбегает Детектив. - Алло? - Здравствуй, Вязальщик. – Он чувствует, как Гестия улыбается и не может не улыбнуться в ответ. - Хэй, это действительно он, твой тот самый Вязальщик? – Слышится третий голос и Картер чувствует мимолётный укол раздражения пополам с ревностью. - Мом! Ещё слово, и я собственноручно запихну тебя в Спидфорс! - Еле слышно, видимо, прикрыв телефон рукой, шипит Гестия, и у Уолтера снова расползается улыбка. Мом смеётся, но его смех быстро стихает, словно тот убегает. – Прости, спидстеры, за редким исключением, несносны. - Да ничего. – Уолтер так же ничего не может сделать с тем, что лыбиться как идиот. Детектив хмурит бровки, нетерпеливо дергая за рукав и подпрыгивая, но Вязальщик почти не обращает на это внимание. - Знаешь, я… Просто позвонила, чтобы сказать тебе, что твой Пингвинчик скучает. - Правда? - Ага. Сам не свой просто, так что, ты не мог бы позвать к телефону свою вторую игрушку, чтобы они поговорили? - Хорошо… - Несколько неуверенно отозвался Уолтер и передал трубку Детективу. Тот покачнулся, перехватывая её, но устоял и прислонил голову к динамику, тут же расплываясь в улыбке. Секунду спустя зазвонил смартфон и вскоре Уолтер снова услышал голос Гестии. - Спасибо. Знаешь, он сразу повеселел! - Не за что. Слушай, а как они говорят-то, у них же даже рты не раскрываются?! Гестия начала объяснять ему, что скорей всего это связано с тем, что они говорят с помощью тех же ментальных волн, что Вязальщик использовал для управления нитями, и, в принципе, при некоторых экспериментах и замерах она может собрать «переводчик» для того, чтобы они могли понимать этих двух, а Уолтер слушал её и улыбался. Наверное, он тоже скучал.