Лотос во льду

      Находящийся в столь неловком положении по отношению к постороннему альфе, У Сянь принял положение «не помер, но это пока что». Путь до его комнаты занял относительно много времени. Но скоротать его помогла беседа с А-Нином. — Давно не виделись. Где пропадал, уехал то ты раньше меня из Гу Су. — подперев голову рукой, упираясь локтем в стальную спину, поинтересовался омега. — И правда, давно. — замявшись ответил юноша. — Прости за доставленные беспокойства. — Будущему господину стоит привыкнуть к поведению всех членов этого ордена, тебе не за что просить прощения у него. — возразил Вэнь Сюй. — Правильно, А-Нин, за что ты извиняешься постоянно. Мы же с тобой друзья. — от таких слов Вэнь Нин совсем засмущался и притих.       Зайдя, в отведенную под нужды омеги, комнату, двое приятелей было оставлено под чутким надзором нескольких служанок, которые прекрасно усвоили предыдущий опыт по поимке невесты, и скрутили, и так не сопротивляющегося, Вэй Ина. Тот вполне спокойно сносил все манипуляции над собой, разговаривая с молодым адептом о всех событиях произошедших за последнее время. — Ну, а в конце меня запихали в мешок и утащили в какую-то рощу, накачав снотворным от которого до сих пор голова болит. — жаловался У Сянь. — Ничего себе, надо сказать сестре, чтобы приготовила снадобье от побочных эффектов. — и вновь замявшись, добавил. — Ты точно готов к тому, что сегодня произойдет. Думаю твой альфа с ума сходит прямо сейчас. — Не меньше чем твой. Ведь это его стараниями я прямо сейчас здесь, ну и он чуть не утопил Лань Чжаня. И пару раз меня оскорбил, и мою семью чуть не убил… — с каждым новым пунктом собеседник перед ним бледнел все больше и больше, явно находясь в ужасе от поступков дорогого ему человека. — Эй, он же ради тебя старался. — натягивая красную ханьфу опять же с затейливым узором из дикой чайной розы и шиповника, возразил сам себе будущий супруг ордена Цишань Вэнь. — Твои слова не изменят его глупых поступков. Эта одежда прекрасно смотрится на тебе. Это одеяние было приготовлено для первой госпожи, матери Вэнь Чжао, но она была отравлена сразу через несколько дней после свадьбы с главой ордена, ее организм не смог восстановиться от родов и яд убил ее быстрее чем ей успели дать противоядие. — У нас нет времени на такое печальные и длинные истории. Как только всё это безобразие прекратится, мы обязательно поговорим об этом, хорошо? — Нам действительно уже пора. Церемония скоро начнется. А об остальном я расскажу тебе позже. — вставая со своего места А-Нин поправил накидку, что скрывала лицо Вэй Ина, при этом лицо его выглядело полным решимости в случае чего не дать причинить вред своего единственному другу. — Твое серьезное лицо меня пугает. Не съедят же он меня на ней. Не делай его еще хмурей. Или меня и в правду съедят? — состроив печальную мордашку, которую можно было разглядеть сквозь ткань, Вэй Усянь повис на Вэнь Нине самым не приличным образом уткнувшись ему в грудь.       Не прошло и нескольких секунд, комнату оглушил пронзительный смех. До не приличия громкий и заразительный, что пару служанок перед уходом все-таки не сдержали улыбок под своей маской полного безразличия. Покинула парочка комнату только через несколько минут, так как расшалившиеся приятели ничего не придумали, как устроить бой подушками и всеми мягкими вещами в комнате, из-за чего неприлично опоздали к началу церемонии.       Так как бежать было нельзя чисто только из-за неудобного наряда невесты, Вэй Нин принял гордое решение притащить того на руках прямо к месту церемонии. Спорить с ним было трудно, так такие маленькие проявления твердости характера шли этому мягкому и кроткому омеге на пользу. Появились они за минуту до прихода Вэнь Жоханя. Тот тоже облачился в красные одежды и смотрелся немного по-домашнему, по крайней мере, он не хмурился, как в тот момент при первой встрече со своим будущим супругом.       Слуги вокруг щебетали, поправляя то невесту то жениха. Последний же спокойно сносил все манипуляции, иногда посматривая на Вэй Ина, получая в ответ не менее заинтересованные взгляды, но другого рода.  — Господин, пора. — из ниоткуда появился Вэнь Сюй с подготовленными красными лентами и парой золотых чаш с изображением драконов и огня. Сама же звезда сегодняшнего праздника опять отвлеклась на разговоры с А-Нином, что полностью проворонила момент выхода.       Жениху пришлось самому идти к парочке и за руку выдергивать неугомонного омегу. У Сянь желанием не горел и, вырвав свою руку из цепкой хватки, холодно и безразлично добавил: — А я не хочу никуда идти, я передумал. — бросив полный вызова взгляд на вмиг замершего главу ордена. — Если ты не хочешь идти, то это твое право, можешь и не идти. — все вмиг замерли на своего господина, одна из служанок нервно заикала, а после и вовсе свалилась в обморок.       В комнату вбежала юная служанка и с видом полного ужаса пыталась намекнуть о начале церемонии. Выбора не оставалось, и впервые за столько лет Вэнь Жохань подхватил кого-то на руки и в прямом смысле донес до банкетного зала. На небольшом банкете, Вэй Ин не проронил ни слова и от угощений и вина отказывался с самым презренным видом, показывая, что есть и пить в этом ордене ему ни за какие блага не хотелось.       А во время выступления военноначальника и вовсе швырнул в того яблоком, попав точно в глаз. Но его даже не наказали, лишь рассмеялись строптивости новой жены своего господина. Все были искренне счастливы, кроме младшего наследника ордена Цишань Вэнь. Молодой человек поливал грязью всех и вся. Очередь тоста настигла и его, посмотрев на своего отца и его новую «пассию» Вэнь Чжао придумал очередную пакость. Встав со своего места с протянутой чаркой крепкого рисового вина: — В этот день — начал он запевая — мы познали истинное счастье, пополнив наши семейные узы новым человеком. — метнул взгляд юноша на мгновенно напрягшегося Вэй Ина — Как видно, наш дорогой глава ордена решил показать пример почтения духов и своей покойной жены Баожэнь. — и заметив должный эффект от своих слов, в виде сжатых в кулак рук своего отца продолжил — я искренне желаю этому браку рухнуть. Ну и ближайшей кончине своего дорогого отца. На этом всё! Выпьем! — ликовал адепт, но все молчали. — Постой, я выпью с тобой. — все переглянулись с удивлением понимая, что данную реплику выкинул сам супруг их Старейшины.       Метнув быстрый взгляд на Вэнь Жоханя, Вэй Усянь встал со своего места с поднятой чаркой куда успел налить до края вина. Вся его поступь делала фигуру более неземной и отдаленной от простых смертных. Бледная кисть сдвинула алую накидку с лица демонстрируя равнодушное лицо, только в глазах сверкал не добрый огонек. Он встал напротив своего уже пасынка, ожидая его реакции. Явно не такого добивался этот большой ребенок: полный растерянности взгляд сменился непониманием ситуации, ведь теперь он был в неловком положении больше чем его отец. Несмело подняв вперед чарку, он приблизил напиток к своему лицу. И через секунду чужой напиток очутился на его лице, стекая тонкими струйками прямо на одежду и пол. — Ты не справедлив к своему отцу и не выказываешь ни капли уважения. Так еще и смеешь, что-то говорить о себе, как о будущем главе. Ты не знаешь ни правил ни дисциплины, обладаешь малыми знаниями и силой. В отличии от твоего отца, который всего добился сам, ты жалкий выскочка и лицемер. И скорее умрет солнце и луна, чем ты станешь наследником в этом ордене. — кто-то из гостей захлопал в ладоши от такой речи, затем еще больший гул оваций оглушил банкетный зал.       Именно под них Вэй Ин вернулся на свое место подле обескураженного альфы. Посмотрев на своего временного мужа, который находился на грани шока и недоверия к происходящему, омега подмигнул и положил свою руку на руку Старейшины, вызвав одобрительный хохот и шутливые выкрики о «большом потомстве».       Праздник был в самом разгаре, когда Вэй Усяню стало плохо. Легкое недомогание переросло в пред обморочное состояние. От запахов еды и вина мутило — видимо снотворное, которым его накачали, вызывало такую реакцию организма. Сидеть в таком виде он не собирался и потому встал из-за своего места и спустился к остальным гостям по направлению к главному выходу.Останавливать его никто не собирался, по крайней мере, сам он так думал.       Прекрасный момент, чтобы обследовать резиденцию на случай побега. Петляя от одного здания к другому, среди высоких алых колон и пугающих статуй драконов и прочей нечисти, адепт ощущал себя несколько маленьким среди всего этого великолепия. Погода была теплая и алые лучи закатного солнца делали его одеяния огненного цвета, словно само пламя было оболочкой его тела. — Если я когда-нибудь выйду замуж, то больше не дам вытворять с собой такое. — распуская свои волосы из незамысловатой прически, У Сянь присел на пороге незнакомой беседки. — Интересно, скучает ли по мне этот сухарь, или пришел в себя? — Скучает или нет, но глава твоего ордена приедет со скорым визитом в мои владения. Тем более прошу не говорить о посторонних в моем присутствии. — рядом очутился вновь раздраженный и хмурый владыка Цишань Вэнь. — Брак фиктивный, если не нравится, могу развестись. — скучающе подметил омега, вертя в руках одну из больших шпилек, которые вынул из волос. — Ты совсем не боишься острить. Смело, но глупо. — присев рядом, заговорил мужчина. — Не менее глупо позволять своему сыну позорить вас. — развернувшись лицом к Старейшине, Вэй Ин не рассчитал резкость поворота и несколько прядей черных как смоль волос выбилось из крепления. — Если это задевает тебя, то на правах новой супруги завтра займешься воспитание моих детей. — заправив упавшие волосы за чужое ушко, мужчина отвернулся смотря куда-то в даль. — Никогда не мог представить себя в роли мамочки для великовозрастных деток, как ваши сыновья. — несколько смущенно буркнул в ответ юноша. — Для чего ты здесь, как ты думаешь? — смотря куда-то в пустоту спросил альфа. — Правильно, но всегда есть исключения. Мне нужна твоя помощь, если откажешь — умрешь в муках… — мужчина встал на ноги, поправляя складки одежды. — Если помогу, то будет еще хуже. Так что мне мешает умереть прямо сейчас оставив вас у разбитого корыта? Одним омегой больше, другим меньше. — Вэй Ин не спешил покидать насиженное место, солнце согревало последними языками своего алого пламени, ступени беседки были нагреты и находится на них было приятно, прохладный ветер перебирал непослушные волосы. — Ты особенный, в этом и смысл. Скажу прямо, мать моего младшего сына жива. — без единой эмоции произнес глава ордена. — Это возможно? Я слышал, что она не смогла пережить влияние яда из-за слабости после родов. — Отчасти это правда. Когда начались роды, наемница подсыпала в отвары разные дозы яда, что стимулировало и одновременно растягивало роды. Нам пришлось вскрыть мою Бао, чтобы спасти хотя бы моего несносного сына. Лекари диагностировали ее смерть, поверить в это было не сложно. Мои люди вовремя поймали преступницу, и та все поведала в мельчайших подробностях. Они ввели ее тело в сон, а душу раскололи на несколько осколков. — взмах ткани вверх и один из столбиков беседки покрылся паутиной трещин. — Сейчас она просто оболочка, внутри никого нет. Так зачем пытаться вернуть почти мертвого человека. Достаточно придать душу «упокоению», с телом вы бы и сами справились. — пришлось встать, рассуждать подальше от вспыльчивого человека приносит больше пользы. — Как я по твоему мог это сделать? — теперь на место столбика мог оказаться сам У Сянь. — От такой жалости нет радости и счастья. Она страдает не получая должного покоя, что может сотворить злого духа, который под тяжестью своих чувств будет забирать жизни невинных. Если этого не произошло за столько лет, не значит, что не случится в ближайшее время. — Ты никогда не любил, дитя. Что ты можешь знать о потере! Возвращайся в свои покои и сиди там, чтоб глаза мои тебя не видели, только попробуй убежать. Пока ты спал, я поставил на тебя метку «связь». Как не пытайся, покинешь территорию резиденции — смерть, твоя кровь вскипит не хуже лавы в царствах тьмы, а кости будут ломаться от каждого движения. — И всё же страдает не только она. Подумайте над моими словами, такая тоска не даст переродиться вашему любимому человеку. — красный платок, который до этого благополучно устроился на одной из ступеней переместился в руки Вэнь Жоханя. — Это эгоизм. Эгоизм это не та добродетель спасающая людские жизни. Отпустить — доказать свою любовь. Увидимся, дорогой формальный супруг. — на этом их диалог был закончен. Вэй Ин удалился в сторону своих покоев, или он сам решил, что они в этой стороне, сейчас это было не важно. То что просто так покинуть эти владения он не сможет было понятно еще с самого начала. Не просто же так они с Вэнь Нином шли на церемонию в гордом одиночестве. Новая информация о прошлом такого могущественно заклинателя не удивила бы никого. В книгах написано, что и он начинал свое правление благородным и добрым человеком, способным любить и прощать. Забота о близких и друзьях, счастливые семейные узы с кроткой и нежной омегой. Еще один ребенок. Разве это не прекрасно. Счастье. Именно сейчас этого не хватала в сердце черствого правителя. Его жестокость, грубость и увлечение темным искусством появились не просто так. Кто-то разрушил так много, пытаясь добиться желаемого. — Из огня да в полымя. Вот почему всё не может вернуться на круги своя? — дойдя до своих покоев, омега вошел в комнату. Чужое присутствие обнаружилось не сразу, как и место, где находится незваный гость. Дверь была закрыта. — Огонь — символ жизни. — знакомый голос окутал пустоту помещения, разбавляя. — В данном случае, я вода. — присев на свою кровать, У Сянь откинулся на нее. Послышался разочарованный вздох. — Тебе стоит выполнить это поручение, только тогда тебя отпустят. — смешок, такой нервный, разочарование или смирение? — Необычно слышать это от тебя. Так сильно хочешь вернуть свою матушку? Это глупо. — приподняться пришлось, чужой вес переместился совсем рядом. Взгляды встретились. — Она не вернется, как бы не старался. Мучить он умеет не только других. — Вэнь Чжао только сейчас показывал себя настоящего –ребенок, который совсем запутался. Ему больно и одиноко в этом мире. Совсем один. — Ты тоже никогда не хотел вернуть своих родителей. Если бы это было возможным, то наши жизни сложились бы по-другому. Не думаешь? — Я не думал об этом. Возможно, когда-то давно такие мысли посещали меня. Но у меня появилась новая семья и я не жалею, что меня приняли именно в орден Юньмэн Цзян. Так что именно он задумал? — Я не знаю. Но добром это не кончится. Завтра займешься нашим воспитанием, дорогая мачеха? — смех исходящий сечас, в данный момент, от это человека менял все представление о нем. — А почему бы и нет? Завтра будешь вести себя по старому или ты встал на путь исправление, дорогой пасынок? — теперь они вдвоем смеялись, стесняться было некого. Да и кто им помешает. — Мне нужно идти, не хочу портить свою репутацию. — отсмеявшись, адепт попытался натянуть свою обычную высокомерную мину, но прыснул, но снова смеялись еще несколько минут. — И всё-таки в тебе есть толика человечности, А-Чжао. — от такого обращения заклинатель смутился, и под насмешливым взглядом скрылся за дверью, пожелав самых страшных снов. — Странности одни. И как долго ты подслушиваешь, Вэнь Сюй? Или ты не знаком с правилами приличия? — один гость за другим, странная семейка. — Прошу прощения. Я слежу за вашей безопасностью. — понять откуда голос было легко, альфа устроился на белой балке у самого потолка, казалось, что его глаза в темноте сияли золотым пламенем, как у кошек. — Тогда спускайся и садись рядом. — внутри всё сжалась под этим взглядом. Несколько минут спустя, после обдумывания приглашения, заклинатель спустился на пол и присел за столик, наполняя пиалу водой. Этот человек пугал так же, как и его отец. Было в них нечто схожее. Может глаза, смотреть в которые было не по себе. Или еще что-то. Запах был его полной противоположностью. Так пах хвойный лес и ягоды. Свежий и кисло-сладкий, пряный и смеренный. Словно другая сторона медали, совершенно незнакомая до этого момента. — Странный омега. — прозвучало как утверждение. — Не менее странный альфа. — парировал Вэй Усянь. Переодеваться под таким жутким взглядом не хотелось от слова совсем, так что, стянув обувь и развязав самый большой и неудобный пояс, заклинатель отвернулся к окну и попытался уснуть.