Беспокойное море

      — Зачем тебе помогать Джеку?       — Я лишь следую зову сердца, Гэвин.       — Но мой долг — заботиться о тебе!       — Брат, ты так часто ошибаешься. Когда-нибудь ты поймёшь…

* * *

      Гэвин и Ричард сидели в каюте. Последний зашивал раны на груди капитана, попутно вытирая рукавом сорочки влагу с глаз. Воздух пропах спиртовой настойкой, которой Лоус обрабатывал кожу вокруг многочисленных порезов и ссадин, от этого запаха щипало в носу.       Рид выглядел отстранённым, погружённым в одному только ему известные мысли. Капитан практически не реагировал на болевые ощущения от стягивающих раны швов. Когда он наконец заговорил, будто начиная постепенно выходить из транса, Ричи вздрогнул от неожиданности и чуть было не выронил иглу.       — Знаешь, даже если бы ты не использовал рог, я бы не осудил. Для свободы все средства хороши, — задумчиво произнёс пират.       Сердце аристократа остро укололо сожалением. Слеза всё же скатилась по щеке, но руки продолжали работу. Исправить последствия своего бездействия кажется невозможным, но он постарается хотя бы немного загладить вину. Любым способом.       Наложив нужное количество швов, парень взялся за небольшой нож, чтобы отрезать нить, и, наткнувшись на пронзительный взгляд, замер. В глазах пирата действительно не было осуждения, лишь понимание, но Ричи всё равно было не по себе. Рид ждал следующих действий. Юноша медленно и аккуратно приблизил лезвие к грудной клетке, поддел нитку, и та оборвалась в нужном месте. Аристократ выдохнул. Полдела сделано, теперь нужно наложить повязку, чтобы хоть как-то скрыть следы собственного преступления.       Едва Лоус закончил обрабатывать и перевязывать раны, он отложил всё, чем пользовался, на табурет и опустил голову, будучи не в силах видеть лицо пирата. Никогда ещё ему не было настолько стыдно и горько.       — Мне противно даже думать о том, что случилось. Прости меня, Гэвин. Сам не понимаю, как я мог просто… стоять и смотреть… — Ричард старался унять мелкую дрожь.       Паренёк стал заложником собственных противоречивых мыслей, ему казалось, что он должен ненавидеть своего пленителя, радоваться его страданиям, желать ему смерти, но отчего же тогда так больно видеть раны на теле этого человека? Когда именно сердце стало трепетать от одного только взгляда заботливого и оберегающего мужчины? Теперь аристократ понимал: эта странная привязанность сформировалась много раньше, он всегда сочувствовал Гэвину, прекрасно понимал его мотивы и неосознанно оправдывал поступки беззаконника.       — Тебе не нужно извиняться. Ты ни в чём не виноват, — Рид легко дотронулся до подбородка Ричи, чтобы тот поднял голову. Дрожь как рукой сняло. Сын губернатора заметил, что глаза Гэвина потеплели. На душе сразу стало легче.       — На самом деле я благодарен тебе за твой выбор.       Ричард ненасытно слушал и старался запомнить, впитать в себя каждое слово, интонацию и звучание низкого хрипловатого тембра.       — И восхищён.       После этих слов дыхание юноши стало прерывистым. Он больше не мог сопротивляться чувствам, даже если это было равносильно шагу в пропасть. Ричи осознал, что был готов к падению. Ему хотелось раствориться в этом голосе, хотелось, чтобы этот взгляд сопровождал его всю оставшуюся жизнь до самой смерти. И пусть им отведено совсем немного времени, это неважно — пока Гэвин рядом, пока море нежно укачивает их обоих, Ричард счастлив.       — В тебе много мужества, Ричи, — Рид осторожно, не желая напугать, положил руку на голову юноши, перебирая пальцами шёлковые волосы, — но всё же я не могу понять, почему ты меня спас? Зачем?       — Не хочу, чтобы твои глаза закрылись навсегда, Гэвин. Мысль о твоей смерти приносит мне страдания, — ответ был честным, Лоус больше никогда не сможет утаить что-либо от своего капитана. Он самозабвенно отдавался ласке от руки возлюбленного. Теперь аристократ пленён сердцем и уже никогда более не сможет убежать.       — Почему? — Рид, приобняв Ричарда за плечо, коснулся лбом его виска.       Дыхание пленителя касалось мочки уха, шеи и волос. Оно было учащённым, горячим, и Ричард улавливал его, неизбежно теряя рассудок.       — Прошу, скажи.       Вместо ответа юноша повернул голову и, взяв лицо Гэвина в ладони, запечатлел на губах робкий долгий поцелуй. Рид ответил не сразу, но, когда это произошло, паренька накрыло новой волной дрожи — он почувствовал напор пирата и его горячий язык, скользнувший меж приоткрытых губ. Рид проявлял небывалую жадность, терзая чужие губы. Положив ладонь на шею Лоуса, он притянул парня ближе к себе.       До этого мгновения Ричи и представить не мог то, какие чувства и как долго скрывал в себе пират. Оказалось, что у обоих тайные постыдные страстные желания были взаимными, и, хотя их пытались прятать за семью замками, всё равно они всплыли наружу. Больше не было смысла прятаться или убегать от себя. Сын губернатора уже знает, что ему хватит решимости на последующий шаг, но вдруг его смелости окажется недостаточно для двоих?       Ричарду не хватало кислорода — он сильно и глубоко дышал через нос. Голова уже кружилась, и даже с закрытыми глазами аристократа не покидало ощущение, будто он вот-вот провалится в небытие. Чтобы окончательно не потеряться в пространстве от бушующих внутри чувств, парень положил руки на плечи мужчины, неуверенно сжав их. Он помнил о ранах и сильно осторожничал, страшась причинить боль, в отличие от пирата, которого какие-то швы, очевидно, волновали в последнюю очередь. Разбойнику было не привыкать, поучаствовав во множестве сражений, он редко выходил из них нетронутым, о чём и свидетельствовали отметины, выделяющиеся на загорелой коже.       В какой-то момент объятия стали совсем тесными. Ричард наслаждался тем, как ладони пирата гладили спину. Никогда в жизни Лоус не жаждал прикосновений другого человека настолько сильно. Каждое касание рук капитана было желанным и до одури приятным. В голове вспыхнуло желание стать ещё ближе, изучить всё тело Рида, узнать, совпадает ли количество их шрамов, почувствовать рельеф мышц и жар кожи.       Рука аристократа уверенней проследовала вдоль широкого плеча, затем переходя на рёбра и двигаясь вниз, к пояснице. Рич помышлял только о тактильных ласках, но случайно задел рукоять сабли, что покоилась на бедре мужчины.       Глаза Рида распахнулись. Одно неловкое движение словно вырвало разбойника из сна наяву, пробудило инстинкт самосохранения и выработанные за долгие годы пиратства рефлексы.       Гэвин разорвал поцелуй.       Табурет опрокинулся. Медицинские принадлежности рухнули на пол: склянки, инструменты, растворы, масла и прочие медикаменты.       Ричард вскрикнул — не успел он опомниться, как оказался прижатым к деревянному настилу. Ничего не понимая, Лоус ошарашенно уставился на Рида, нависшего над ним, прожигающего взглядом ровно так, как было в день их первой встречи. Мощные цепкие руки с силой сжимали тело, придавливая к полу. С такого ракурса пират казался шире в плечах, мускулы на загорелом теле напряглись, рот скривился в презрении, а брови были сведены вместе.       Было больно. И страшно.       Однако юнец выдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Каким бы ни был Рид, как бы он ни реагировал, как бы ни старался казаться плохим, Ричи видел перед собой совершенно другое — зверя, загнанного в угол. Именно, во взгляде пирата было много различных чувств, но и страх тоже, и он был велик. Лоус почувствовал связь между ними. Наконец-то он понял, что у Гэвина на самом деле на душе, как ему было тяжко и страшно. Они оба, сын губернатора и пиратский капитан, как две стороны одной медали. Истерзанные души. Гэвин не доверял никому, боялся близко подпускать к себе людей. Жаль, что Ричи увидел всё это только сейчас. Отныне аристократ знал, что чувствует Рид. Всё просто. Может быть, ещё не поздно растопить сердце пирата и постараться помочь.       Юноша медленно и осторожно поднял руку. Гэвин не двигался, и это вселило в парня толику уверенности в своих действиях. Кончики пальцев коснулись шеи пленителя. Тот вздрогнул, но не отстранился. Тогда ладонь легла на его покрытую щетиной щёку, осторожно погладив.       Насколько же зачерствел разбойник, страдая от душевной боли…       — Прошу, доверься мне, — аристократ рискнул и, немного приподнявшись, легко коснулся губами шеи, на которой от напряжения вздулась вена. Не встретив сопротивления и в этот раз, Лоус продолжил оставлять на коже робкие поцелуи.       — Зачем, — голос Рида дрогнул, он звучал совсем неуверенно, и Ричи понял, что пират пребывает в сомнении.       — Я могу помочь, — Лоус оглядел лицо капитана. Он не увидел ни капли былой злобы, лишь потерянность.       — Доверься, — последнее слово юноша прошептал в губы пирата.       И Гэвин сдался. Не было больше никаких сил сопротивляться, все ушли на тщетные попытки побороть ночные кошмары. Впервые за несколько лет кто-то отнёсся к нему с пониманием, проявил заботу и нежность, даже несмотря на все его злодеяния. В мыслях постоянно крутились слова «нельзя», «пресечь», «остановить», «сопротивляться», но их и след простыл, когда горячие нежные слегка влажные губы вновь коснулись рта. Рид сам же и загнал себя в собственную ловушку. Они с аристократом поменялись ролями, теперь жертва пленила разбойника. Казалось до ужаса неправильным отзываться на ласки и нежиться в объятиях паренька, но Гэвин всё равно отдавался, плавился от прикосновений аристократичных рук, что никогда не знали трудовых мозолей и были мягче лепестков розы.       Рид склонился сильнее, углубив поцелуй, укладывая Лоуса обратно на деревянный настил, но на этот раз уже аккуратно. Его хватка ослабла, ладони вновь заскользили, изучая стройное тело, которое так часто показывалось ему во снах обезображенным кровавыми полосами. Дарить ласку сыну губернатора наяву было божьим благословением. Теперь чувство вины медленно отпускало измученного пирата. Стало незачем себя корить. Остался лишь один путь — медленно сходить с ума вместе с аристократом, предаваясь сладкой неге, долго и страстно целуя парня, сжимая его в объятиях.       Рид набросился на шею Лоуса, в перерывах между поцелуями покусывая. Укус пришёлся и на красивое аккуратное ухо, что всегда пряталось в волосах, а сейчас приоткрылось взору. Капитан услышал томный вздох, когда провёл языком влажную дорожку от мочки до ключиц. Этого было катастрофически мало, хотелось видеть больше красоты, что слишком долго скрывалась под одеждой, поэтому Гэвин дёрнул вверх сорочку Ричарда. Юноша, не колеблясь, послушно её снял, подтвердив то, что он не против отдаться власти пирата, даже более, он хотел своего пленителя. Ещё один признак этого искреннего желания обнаружился ниже пояса паренька. Швы на груди болели, но боль меркла на фоне возбуждения. В голову капитана пробралась постыдная мысль, и он немедля воплотил её в реальность. Рид прижался вплотную к чужому телу, и его бёдра коснулись бёдер юнца.       Ричи почувствовал возбуждение капитана и застыл, глубоко дыша. Его постигло осознание того, что теперь мосты точно сожжены и пути назад уже не будет никогда, но выражение лица Гэвина выбило все отрицательные мысли из головы парня, не оставив места и малейшему сомнению. Пират тяжело и жарко дышал через приоткрытый рот, щёки тронул румянец, а его взгляд из-под бровей почернел и стал мутным от желания. От таких откровенных проявлений эмоций Ричард и сам залился краской, чувствуя, как начало сильнее тянуть внизу живота. Лоус понял, что готов пойти на что угодно, лишь бы доставить наслаждение своему капитану. И двинул бёдрами навстречу.       Дыхание у обоих прервалось, стало сбитым и неровным. Они стискивали зубы, болезненно-приятно чувствуя друг друга сквозь ткань штанов. С каждым движением возбуждение нарастало, делая ощущения острее и ярче. Гэвин сильно сжал бедро аристократа, и тот охнул, не сдержавшись. Действия пирата с каждой секундой всё сильнее распаляли паренька, заставляя хотеть большего. Однако Рид не выдержал первым. Отстранившись, он тут же одним рывком стащил оставшуюся одежду с Ричи, оставив Лоуса абсолютно нагим. На глаза попалась бутыль с ромашковым маслом, удачно упавшая на пол вместе с остальными медикаментами. Недолго думая, Рид схватил склянку и затем развёл длинные худые ноги аристократа в стороны.       Лоус почувствовал себя совсем беззащитным перед мужчиной, но тут же мысленно приказал себе не робеть, ведь он искренне хотел Рида, хотел стать с ним одним целым и разделить удовольствие с любимым человеком. Увидев, как открывается крышка, Ричард сглотнул ком, возникший в горле, понимая, что случится в следующий момент, и он не стал сопротивляться, когда смазанные душистым маслом пальцы Гэвина проникли внутрь тела.       Ричард издал болезненный стон, царапая ногтями деревянный пол.       Последнее, что хотел Гэвин, — это причинять боль, поэтому он, желая как-то облегчить участь юноши, накрыл его член ладонью, начиная поглаживать твёрдую плоть. Благодаря этим ласкам Ричард быстро привык к тянущим ощущениям, даже запах ромашки действовал на парня успокаивающе. Стало приятно как внутри, так и снаружи. Лоус таял в руках Рида, млея от жарких, доводящих до исступления прикосновений. Тело парня то и дело вздрагивало, напрягались мышцы живота и ног, пока Гэвин сжимал головку члена, а когда пират согнул пальцы, стараясь найти нужную точку, юноша и вовсе забыл, как нужно дышать.       Гэвин терял самообладание от одного только взгляда на реакции Ричи. То, как тело пробивало дрожью, стоило лишь только ощутимее нажать на чувствительные места, было божественно. Рид сперва боялся, что его грубые руки не смогут правильно удовлетворить паренька, но масло волшебным образом смягчало трение и облегчало скольжение. Благодаря этому из уст Ричи стали непрерывно вырываться стоны. От подобных звуков пирату было ещё сложнее контролировать себя.       Даже столь умелых ласк мужчины Лоусу уже через три минуты стало мало; его тело теперь словно существовало само по себе и настойчиво требовало перейти к следующим действиям. Юноша бросил на Рида умоляющий взгляд, и тот всё понял без лишних слов, вытащив пальцы и приставив возбуждённый до предела член ко входу.       Чувствуя, как широкая головка проникает внутрь, Ричи стиснул зубы, предвещая самому себе болезненные ощущения, но вдруг осознал, что их нет. Принимать в себя Гэвина было более чем приятно: ощущение заполненности опьяняло, с каждым сантиметром тугое колечко мышц растягивалась сильнее, и это сводило с ума обоих. Когда чужие бёдра коснулись ягодиц, Ричард закусил губу, чтобы не застонать в голос от осознания того, что член Рида погрузился в нутро полностью. Аристократ искренне старался, чтобы никто из находящихся на корабле людей их не слышал, но сдерживаться было крайне тяжело.       Рид тоже еле-еле держал себя в руках, ощущая то, насколько парень узкий и горячий. Он старался двигаться медленно и размеренно, чтобы дать Ричи время привыкнуть и ненароком не нанести повреждения. Но внезапно Лоус обнял бёдра пирата ногами, с силой притянув к себе. Было ясно: Ричард достиг крайней точки возбуждения. Парень жаждал всё и сразу, а Рид безусловно мог ему это обеспечить. Поэтому толчки стали сильнее, увереннее, равно как и стоны паренька.       Спустя несколько минут выбивающих из лёгких воздух фрикций Ричард приподнялся на локтях, взяв короткую паузу для поцелуя, и Гэвин ему охотно ответил. Ричи обвил шею пирата руками и прижался сильнее к тёплому влажному телу, навалившись на Рида всем весом. Он, перехватив инициативу, надавил на плечи мужчины, заставляя теперь его лечь на спину, тем самым сменив позу. Лоус оседлал крепкие мужские бёдра, поймав удивлённый взгляд Гэвина, и ухмыльнулся — капитан всё-таки доверился. Аристократ привстал на коленях и прогнулся в спине, заводя руку за спину, направляя член в себя.       Рид поднял голову, он не мог упустить ни одной детали столь завораживающего момента. Свет луны пробивался сквозь окна каюты и падал на Ричарда, освещая его блестящую от влаги кожу, по-юношески безволосую грудь, плоский напряжённый живот и гладкие волосы, ниспадающие на точёные плечи. Знал ли аристократ, как совершенно он выглядел? Насколько грациозны его движения или насколько красива его осанка? Даже в момент соития в подобной, отчасти неудобной, позе, насаживаясь на член, парень, даже не опираясь руками, держал спину ровной, слегка прогибаясь в пояснице и неспешно двигая бёдрами. Природная аристократическая гордость не покидала сына губернатора даже в такой час, казалось, будто он полностью управляет ситуацией и сам подчиняет Рида своей воле. Причём мужчина был совсем не против поддаться на этот раз, уступить пареньку — всё что угодно ради наслаждения на прекрасном юношеском лице.       Капитан протянул руку к шее Рича, и тот, догадавшись, чего хочет мужчина, наклонился — Рид прижал к себе парня и глубоко поцеловал. Теперь Гэвин вновь взял на себя роль ведущего. При поцелуе его язык исследовал чужой рот, и, когда Лоус стал ему отвечать, попутно царапая плечи от нетерпения, пират издал глухой рык. Возбуждение окончательно взяло верх над мужчиной, лишив последних остатков рассудка. Его руки легли на ягодицы парня, и пальцы вцепились в нежную мягкую кожу, сжимая её. Ричард громко промычал в рот Риду, чувствуя, как от подобного жеста его собственное возбуждение разгорается с новой силой. Гэвин ускорял темп, одновременно управляя движениями Ричарда, насаживая его на твёрдую плоть и с каждым толчком проникая всё глубже и глубже. Ричи оторвался от губ пирата, будучи не в силах сдерживать вскрики. Рид был счастлив наблюдать муки наслаждения на лице юнца, видеть, как одурманены страстью серые глаза, чувствуя кожей на торсе, как в нетерпении дёргается чужая плоть.       Стараясь хоть как-то заглушить себя, Ричард уткнулся в шею Гэвина. Всё, чего он так страстно желал в этот момент, это чтобы не прекращалось безграничное удовольствие, что дарил пират, постоянно задевая чувствительную точку внутри, от чего тело пламенело и хотелось кричать как можно громче от восторга. Член аристократа, будучи зажатым между двумя горячими телами, тёрся головкой о живот Гэвина, и это уже подталкивало юнца к краю. Ричарду не нужно было даже прикасаться к себе, апогей всего происходящего был неизбежен.       Тёмные волосы Ричи почти полностью покрывали лицо Гэвина. Закрыв глаза, Рид с удовольствием втягивал носом воздух, блаженствуя от морского запаха, впитавшегося в шёлковые пряди. Мужчина чувствовал, как тело парня всё больше напрягалось, а нутро сжималось, обхватывая орган плотнее, и пират сообразил, что паренёк близок к кульминации.       Рид одной рукой обхватил поясницу Ричи, а второй обнял за плечи. Зафиксировав парня в неподвижности, он держал нижнюю часть своего тела на весу, согнув ноги в коленях и упёршись ими в пол, а затем взял быстрый финальный темп. Лоус распахнул глаза и впился пальцами в кожу Гэвина, ещё сильнее царапая широкие загорелые предплечья, чувствуя, что уже ничто не сможет оставить его мыслями на этой земле. Экстаз захлестнул юношу с головой, заставляя кричать имя своего пленителя снова и снова. Аристократ вскрикнул в последний раз перед тем, как его накрыло волной судорог от эйфории. Гэвин успел почувствовать, как сильно сжался парень, прежде чем на живот полилось горячее семя. Совершив ещё несколько движений и проникнув на всю длину, Рид стиснул парня в объятиях, и оргазм заставил его тоже протяжно застонать. Мужчина крепко держал Ричарда, изливаясь внутрь, стиснув зубы и рыча от удовольствия.       Наконец и он обмяк, чувствуя сладкую истому и как саднят швы на груди. Боль понемногу возвращала пирата с небес на землю, постепенно отрезвляя сознание.       В голове уже было посеяно зерно сомнения, и теперь оно стало постепенно прорастать, впуская негативные мысли, которым не было конца. Против воли Гэвин выпустил аристократа из объятий, но молчал, не желая окончательно рассеять остатки волшебства.       Обессиливший Ричи не чувствовал подвоха. Абсолютно расслабленный, он продолжал обнимать возлюбленного и неминуемо погружаться в сладкий безмятежный сон.       Утром Ричи проснулся с улыбкой. В голове пронеслись события прошлой ночи, вкус губ Гэвина, блуждающие по телу ласковые руки и поцелуи… Лоус коснулся шеи, вспоминая нежные прикосновения мужчины, благодать переполняла сердце, ему захотелось поскорее увидеть того, кто мил сердцу и ближе всех на этом свете.       Парень оделся второпях, кое-как накинув рубаху с жилеткой, но, выйдя из каюты, резко остановился. Улыбка исчезла с лица, когда пираты окружили Лоуса, грубо схватив за локти, аристократ, ничего не понимая, искал глазами Гэвина, а когда нашёл, его пробрал страх: лицо капитана не выражало ничего, кроме презрения, направленного в сторону юнца, а с губ, что ещё ночью любовно касались щёк, сорвалось решительное слово:       — Связать.

* * *

      Тонкие худые пальцы коснулись лица Ричарда, темнокожая девушка, что так умело читала людские судьбы, одним лишь взглядом чёрных, как воды Марианской впадины, глаз проникла в душу паренька, не оставляя возможности скрыть хоть что-нибудь.       — Аристократ, помеченный смертью при рождении. Замечательно, — на безбровом лице отразилась искренняя заинтересованность, откинув с плеча дреды, ведьма села за стол, жестом пригласив Ричи сделать то же самое. Пленный, недолго колебавшись, присел, заняв место напротив.       — А зачем связали дитя? Страшитесь, что бескрылый птенец упорхнёт?       Гэвин кивнул квартирмейстеру. Лютер имел суровый вид, но при этом был добросердечным, вечно беспокоившимся за души несчастных пленных человеком. Он облегчённо выдохнул, когда лезвием клинка распорол путы, связывающие руки Ричи. Лоус потёр затёкшие запястья.       — Нужна частица тела.       Рид приблизился к столу, встав рядом с Ричардом, который тотчас бросил на него взгляд, полный надежды.       — Чего изволишь? — от капитана сквозило холодным безразличием. — Зуб, ноготь, глаз, язык…       Квартирмейстер заметно напрягся, а сердце Ричи пропустило удар. Слова пирата ножом вонзились в спину, отравляя сознание горечью предательства. Боль. Ричард не испытывал её с тех пор, как покинул родовое поместье, сейчас это чувство ощущалось острее, чем когда-либо.       — Волос, Гэвин, — ведьма прервала пирата, увидев реакцию паренька, и улыбнулась, — лишь волос.       Рид выхватил дагу. Ричи инстинктивно дёрнулся, но капитан был проворней: схватив пленника за волосы, он, молниеносно взмахнув лезвием, отрезал хвост и небрежно бросил перед ведьмой на стол то, что было ранее частью красоты парня. Синяя атласная лента, подарок Гэвина, больше не связывала причёску, она опала, а распустившиеся пряди скрыли лицо, пряча от посторонних глаз слёзы.       Ведьма взяла чашу с дымящимися углями, вылила в неё жидкость из сосуда, что стоял рядом, затем, бросив туда часть волос жертвы, коснулась субстанции горящей свечой, и пламя вспыхнуло, сжигая содержимое. Дым заполонил помещение, и девушка, вдыхая запах пали, прикрыла глаза, читая будущее. Казалось, будто письмена на её теле засветились, и не было ясно, взаправду это или отблеск свечей играл светом на тёмной коже. Когда пламя в пиале потухло, ведьма вновь протянула руку к лицу Ричи, слегка коснувшись кончиками острых ногтей лба, убирая волосы с глаз.       — Что ты видишь? — не выдержал Гэвин.       — Остатки ауры иного человека на теле жертвы.       Лицо Рида исказила злобная гримаса, ведьма заметила это и одарила его ехидной ухмылкой:       — Тяжко будет убивать того, с кем душу связал, — и ведьму пробрал дикий утробный смех. Пират выхватил саблю, направив её на чародейку, которая, продолжая хохотать, ухватила клинок рукой. Лоус поражённо смотрел на женскую ладонь, что крепко удерживала лезвие: не было и намёка на кровотечение.       — Я не для того к тебе обращался. Делай свою работу.       — Я всегда держу своё слово и делаю только то, что должна. А ты?       Рид молчал. По спине прошёлся холод, а руки задрожали. Смотреть в глаза чародейки было невыносимо. В их черноте были видны все горести, страхи и сомнения капитана. По вискам тёк пот. Из-за напряжения дышать пирату удавалось с трудом.       — Тебе следует поторопиться, капитан, боги не терпят сомнений.       Гэвин, не выдержав напора неизвестной ментальной силы, опустил оружие, отвернувшись:       — Лютер, на пару слов, — правая рука капитана и Рид отошли, перешёптываясь.       Ведьма тем временем обратилась к сыну губернатора:       — Думаешь, что судьба твоя решена? — Лоус смолчал в ответ, он мелко дрожал, ощущая тёмную ауру, исходящую от женщины. — Будущее зависит от наших слов, действий и чувств. Порой малейшего дуновения ветерка достаточно, чтобы потом разрушить горы и высушить моря.       И, сказав это, чародейка протянула Ричи его ленту. Маленькая вещь, с появлением которой так много в жизни сына губернатора переменилось. Белые аристократические пальцы не могли не забрать атласную полоску ткани, при одном только взгляде на которую в голове возникали воспоминания, греющие душу.

* * *

      Капитан и квартирмейстер вели жертву на капище. Буреостров казался на удивление спокойным, но чем ближе подступали они к месту проведения обряда, тем холоднее становился воздух вокруг. Пробираясь среди покрывшихся инеем пальм, Ричи вскинул голову, увидев, что небо заволокло плотными тучами, в которых то и дело мерцали молнии. Юноша готовился к встрече со своей судьбой, и, хоть он прекрасно осознавал, что жить ему оставалось недолго, отчего-то на душе было спокойно. Рука до сих пор сжимала синюю ленту.       Когда Лоус посмотрел на Рида, что шёл впереди, возглавляя вереницу, его сердце потяжелело, но больно было не за свою душу — за чужую.       Гэвин, Лютер и Ричард вышли к озеру, вокруг которого возвышались идолы трём неизвестным богам. Лоус широко распахнул глаза от удивления и восторга: на воду, покрытую тонким слоем прозрачного льда, медленно падал снег. Чудо, не иначе, в жарких странах не бывает подобного, от красоты совершенно белого, увиденного юношей зрелища захватывало дух.       — Разбей лёд, — капитан отдал приказ, и квартирмейстер нехотя подчинился, орудуя пикой, нарушая окружающую их тишину.       — Как красиво, — в уголках глаз Ричарда собиралась влага. Гэвин наконец-то встретился с ним взглядом, это финальный шанс перемолвиться, и паренёк не будет его упускать, — позволите последнее слово, капитан?       — Говори.       — Я ни о чём не жалею, — произнёс Ричард, и на его побледневших от холода губах появилась улыбка, — дни, проведённые вместе с тобой, стали самыми счастливыми за всю мою жизнь.       — Вздор, — грозный голос разбойника дрогнул. Всё это время мужчина искусственно взращивал в себе ненависть к Ричи, но, если юнец продолжит, слова могут сломить и без того ослабленного мягкими чувствами капитана.       — Я говорю правду. Если бы не ты, я бы никогда не выбрался из золотой клетки, никогда бы не избавился от деспотии отца и никогда бы не увидел моря. Ты подарил мне новую жизнь, Гэвин, и я готов отплатить тем же.       — Хватит… — Рид чувствовал, как его непреклонность неминуемо разрушается, никогда прежде он не ощущал печаль столь остро, даже после смерти сестры. Нет, он должен продолжать ненавидеть! Собрать остатки воли, всеми силами подпитывать отвращение к сыну человека, что казнил Мэри!       — Я буду рад пожертвовать собой ради твоего счастья, — горячая слеза стекла по щеке Ричи, а слова были пропитаны нежностью и любовью, — прими это в знак моей благодарности за всё.       Гэвин глубоко задышал, утопая в серых глазах, затуманенных грустью, они затягивали его всё больше и больше.       — Ричи…       — Кэп, — встревоженный Лютер прервал их диалог, — нужно торопиться, тучи сгущаются.       Ричард сам вошёл в ледяное озеро и, встав на колени, склонил голову над застывшей водой. Гэвин приблизился к аристократу и приставил кинжал к его горлу. Вот он, кошмар наяву. Рид не думал прежде, что ему будет настолько тяжело выполнить свой долг. Гэвин готовился перерезать глотку человеку, который подобной участи не заслуживает, пират ведь обязан отдавать долги, как бы трудно ни было, верно? Однако мужчина медлил, будучи не в силах совершить задуманное, рука его, сжимающая клинок, тяжелела, уверенность с каждой секундой постепенно покидала сознание. Внезапно взгляды пленителя и пленного пересеклись, Ричард в последний раз одарил капитана нежной улыбкой, затем слегка кивнул и прикрыл глаза. Он готов проститься с жизнью, но готов ли Гэвин её отнять?       Поток мыслей прервал квартирмейстер:       — Кэп, ветер поднимается!       Рид посмотрел в почерневшее небо. Боги видят то, что творится у человека на душе, они никогда не простят того поступка, что мужчина на самом деле собирается совершить.       — Капитан!       Ричи ошеломлённо распахнул глаза, почувствовав, что руки его больше не связаны. Не успел паренёк прийти в себя от шока, как на головы всех присутствующих посыпался град. Рид подхватил Ричи, поставив того на ноги.       — Что ты делаешь? Ты же так хотел вернуть…       — Я ошибался, — и с этими словами пират поцеловал растерянного Лоуса прямо на глазах у не менее растерянного Лютера, — надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь.       — Берегись! — выкрикнул помощник, Рид схватил Ричи, накрыв его собой от упавшего с неба острого куска льда.       — Гэвин, ты в порядке?! — на лице парня отразились ужас и беспокойство.       — Я прогневил богов, — пират не обращал внимания на рану на спине. Он только теперь осознал, что конкретно натворил своими действиями, — мы не сможем выбраться с острова.       — Что-нибудь придумаем, пошли, нужно поторапливаться, — сказал Ричард и закричал, когда рядом на пальму налетела острая глыба, осколки которой разлетелись в стороны. Лютер подбежал к капитану с юношей, стараясь их укрыть от ледяной напасти, на его теле уже проступила кровь от мелких ран.       — Есть только один путь, — сказал пират, и Ричи, увидев то, каким бесконечно печальным стало лицо мужчины, сразу понял, что тот задумал.       — Гэвин, нет…       — Лютер, хватай парня и сваливайте отсюда к чёртовой матери! Это приказ!       Квартирмейстер не стал спорить, он подхватил юнца, легко перекинув через плечо.       — Нет! Отпусти меня! — лицо раскраснелось от горячих слёз, парнишка бился в истерике, пытаясь вырваться из сильных рук помощника.       — Ничего не бойся, Лютер о тебе позаботится, — глаза разбойника предательски защипало, он в последний раз погладил щёку своего пленного, — теперь у тебя есть шанс жить так, как захочешь.       — Гэвин, не смей этого делать, слышишь?! Прошу тебя! Гэвин!       — Живо на борт! — рявкнул капитан, и квартирмейстер понёсся сломя голову сквозь лес, крепко прижимая к себе рыдающего аристократа.       — Будь счастлив, Ричи, — тихо сам для себя произнёс Рид, не надеясь, что его кто-то услышит. Не теряя времени, мужчина приставил дагу к собственному животу.       — Ты во всём была права, Мэри. Я так часто ошибаюсь…       Душераздирающий крик пронзил лес, после чего ветер наконец-то начал постепенно стихать, град превратился в крупные хлопья снега, которые, спокойно спускаясь с неба, покрывали всё вокруг пушистой белизной. Ледяная вода, окрасившись тёмно-красным цветом, подхватила тело капитана, унося его на середину озера. В свои последние секунды Гэвин улыбался, думая о том, что хотя бы под конец жизни он смог совершить истинно правильный поступок. Прежде чем синие воды залили глаза и утянули безжизненное тело на дно, он успел полюбоваться красотой светлеющего серого неба. Такого же серого, как глаза возлюбленного.

* * *

      Босые ноги, ступая по инею, не оставляли следов, снежинки опускались на улыбающиеся губы, но не могли растаять.       — Глупый капитан, — слова упали с раздвоенного языка, прозвенев в тиши озера, на поверхности которого появилось нечто, напоминающее своими очертаниями тело человека. Люси вздохнула — и лёгким дуновением ветра то, что ранее было человеком, отнесло к берегу. Когтистой рукой ведьма крепко ухватилась за ворот камзола и, совсем не напрягаясь, потащила ношу в непроглядную чащу.       — Нехорошо обманывать богов, Гэвин. Совсем нехорошо.