Двое, разделившие грех

      Пыль медленно оседала, но тишина так и не пришла.       Она была невозможна здесь - среди треска горящих построек, далёких криков раненых и глухих ударов техник, что до сих пор разрывали воздух над Конохой. Арена, некогда торжественная и грандиозная, превратилась руины у края деревни. Камень был потрескан, песок разбросан, кровь впиталась в трещины.       Джирайя поставил Наруко на ноги, но не отпускал сразу. Его тяжёлая ладонь всё ещё лежала у неё на плече. — Глубоко дыши. — коротко сказал он. — И не падай.       Наруко кивнула, хотя перед глазами всё ещё плыло. Чакра Девятихвостого отступала медленно, неохотно, оставляя после себя глухую пустоту и ломоту в костях. Мир словно стал тише, глуше - будто её оторвали от огромного, ревущего источника силы и бросили обратно в слишком маленькое тело.       Саске стоял рядом, сжав кулаки. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к центру воронки, где неподвижно лежал Гаара. Впервые с начала боя в его лице не было ярости. Только напряжённая, тяжёлая сосредоточенность. — Он похоже уснул — Сказал он глухо. — И хорошо, — ответил Джирайя. — Сейчас это лучшее, что с ним может быть.       Вокруг них шиноби Конохи начали теснить нападающих. Раненых уносили, убитых накрывали плащами. Кто-то кричал приказы, кто-то звал по имени товарищей, которых уже не было.       С шиноби Песка и Звука всё было иначе.       Там, где несколько минут назад кипела схватка, теперь оставались лишь короткие, жестокие стычки. Они отступали. Это не была паника, отступление было организованным, с прикрытием друг друга. Они уносили раненых и добивали тех, кого не могли забрать. План был сорван, но не уничтожен. — Они уходят. — Сказал Саске. — Потому что свою задачу они уже выполнили. — Мрачно отозвался Джирайя.       Он поднял взгляд вверх.       Там, над руинами ложи Каге, всё ещё стоял барьер. Четыре тёмных силуэта на крышах вокруг поддерживали технику, и изнутри доносились всплески чакры такой силы, что даже на расстоянии кожа покрывалась мурашками. Каждый такой всплеск отзывался в теле, как удар сердца. — Старик... — тихо сказал Джирайя. В его голосе не было торжества. Он понимал, что его бывший друг опасный противник. Но и его учитель был не так прост. — Он ещё держится.       Наруко тоже посмотрела туда.       Она не видела, что происходит внутри, но чувствовала жёсткое давление идущее оттуда. Чужая, склизкая и мрачная чакра Орочимару скользила по границе барьера, холодная и липкая. И рядом с ней была другая. Старая. Потрёпанная. Но упрямая и опытная. — Он не сдаться просто так, — прошептала она.              Джирайя бросил на неё быстрый взгляд. — Ты слишком много чувствуешь для своего возраста. — Я просто... — Наруко осеклась.       Он ничего не ответил. Лишь махнул рукой, дав понять что ответ не требуется.       В этот момент на арену выскочил отряд АНБУ. Быстро, без лишних слов. Один из них опустился рядом с Гаарой, проверяя пульс, другой возле Наруко. — Состояние стабильное, — доложил первый. — Джинчурики без сознания. Трансформация была прервана. — Девочка истощена, — добавил второй, взглянув на Наруко. — Но цела. — Забирайте Гаару, — приказал Джирайя. — И аккуратно. Если он очнётся постарайтесь не испугать его.       АНБУ кивнули. Гаару подняли на руки. Без песка, без монстра он действительно казался маленьким. Почти потерянным.       Наруко смотрела, как его уносят, и внутри что-то неприятно сжималось. — Он ненавидит нас, — сказал Саске, словно читая её мысли. — После всего этого это точно. — Нет, — тихо ответила она. — Он ненавидит одиночество.       Саске не нашёл, что сказать.       Неподалёку раздался новый взрыв - уже не такой мощный, как прежде, но достаточно резкий. Барьер над ложей Каге дрогнул. Один из силуэтов на крыше пошатнулся, но всё ещё стоял. — Что-то меняется, — сказал Джирайя. — Либо Третий делает последний ход... либо Орочимару.       Беловолосый саннин развернулся к ребятам. — Саске. Ты остаёшься здесь. Помогаешь раненым, прикрываешь их от атак. Без глупостей. — А вы? — резко спросил Учиха. — А я пойду туда, где сейчас решается, сколько ещё крови прольётся сегодня.       Он посмотрел на Наруко. — Ты идёшь с медиками. Это не просьба.       Она хотела возразить. Слова уже были на языке. Но тело предало раньше - ноги подкосились, и она едва устояла. Но Джирайя удержал её, подхватив за руку. — Ты уже сделала достаточно, — повторил он. — Даже больше.       Он исчез в облаке дыма.       Саске смотрел ему вслед несколько секунд, затем резко выдохнул и отвернулся.       Наруко опустилась на камень. Мир снова начал звучать - крики, шаги, треск огня. Коноха была ранена. Обманута. Ударена в спину. Но не сломлена. И тем более не повержена.       Наруко закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё ещё тлеет остаток чужой ярости.       Огонь потрескивал где-то совсем рядом.       Наруко открыла глаза и несколько минут просто сидела, не двигаясь. Камень под ладонями был тёплым, шероховатым, испещрённым трещинами. Ещё недавно здесь была арена, место показных боёв и чужих амбиций. Теперь это лишь след от того, что пошло не по плану. Рядом с собой она не обнаружила Учиху.       Рядом прошли двое медиков, поддерживая раненого шиноби. Тот стиснул зубы, но не стонал. Таких вокруг было много. Слишком много.       Саске вернулся несколько позже. Его футболка была порвана на плече, на щеке видна свежая царапина, но взгляд оставался собранным. Он опустился рядом, не глядя на неё. — На восточных воротах ещё дерутся, — сказал он. — Но это уже не атака. Скорее попытка уйти с боем.       Наруко кивнула. Она и сама чувствовала: общее давление в воздухе ослабло. Не исчезло, но стало заметно спокойнее. Нападающие отступали, а не давили. — Значит, они не рассчитывали на затяжной бой, — сказала она. — Нет, — коротко ответил Саске. — Им было нужно другое.       Он замолчал, сжимая и разжимая пальцы. Вспышки боя всё ещё стояли у него перед глазами: песок, рев, ощущение, что мир может просто рассыпаться, если сделать шаг не туда. — Ты... — Начал он и остановился.       Наруко посмотрела на него. — Что?       Саске выдохнул сквозь зубы. — Когда ты прыгнула на него... я на секунду подумал, что ты не вернёшься.       Он сказал это ровно, без надрыва, но именно поэтому слова прозвучали тяжело. Наруко отвела взгляд. — Я тоже так подумала, — честно сказала она. — Но другого выхода не было.       Саске хмыкнул. — Ты говоришь это слишком спокойно. — А ты слишком волнуешься за меня, — ответила она и тут же добавила тише: — Я не геройствовала. Я просто делала то, что могла.       Они замолчали.       Над стадионом снова что-то грохнуло. Барьер над ложей Каге всё ещё держался, но уже не выглядел таким цельным. По его поверхности пробегали рябь и трещины, словно по стеклу, которое слишком долго били с одной стороны. — Там всё ещё дерутся, — сказал Саске. — Да, — ответила Наруко. — Но исход уже близко.       Это было не предчувствие и не откровение - скорее ощущение темпа. Битва такого уровня не могла длиться вечно. Кто-то должен был пасть, или отступить.       Из-за завалов показался отряд чунинов. Один из них заметил Наруко и Саске, махнул рукой. — Вы целы? — крикнул он. — Да. — ответил Саске. — Куда отводить раненых? — К южному кварталу. Там развернули временный пункт.       Саске вскочил на ноги. — Пойдём. Мы можем помочь.       Наруко поднялась следом. Тело всё ещё отзывалось тупой усталостью, но ноги держали. Этого было достаточно.       Они прошли всего несколько десятков метров, когда воздух резко изменился.       Наруко остановилась, нахмурившись. Это было похоже на сильный поток ветра, который внезапно меняет сторону. — Орочимару... — сказал Саске сквозь зубы.       Наруко кивнула. — Он уходит. — А Третий?       Она не ответила сразу. Прислушалась не к чувствам, а к тишине, что опустилась на арену. — Я не знаю, — наконец сказала она. — Но бой там закончился.       Саске отвернулся. Его плечи напряглись. — Вдруг он... — Не сейчас, — перебила Наруко. — Мы узнаем позже.       Он резко выдохнул, но спорить не стал.       Южный квартал встретил их дымом и хаосом. Медики работали без остановки, носилки сменяли друг друга, кровь смывали водой прямо с камней.       Наруко помогала молча: держала, подавала, поддерживала. Она смогла отключить ощущение чужих эмоций. Иначе просто не выдержала бы.       Прошёл час. Может, больше. Когда всё немного улеглось, кто-то тихо сказал: — Хокаге мёртв.       Слова разошлись быстро, без шума, словно их передавали шёпотом по цепочке. Наруко замерла, сжимая окровавленную ткань в руках.       Она не чувствовала удара. Не чувствовала пустоты. Только тяжесть.       Саске стоял рядом. Он хоть и догадывался, но не был полностью готов к этой новости. — Значит... он всё-таки... — Да, — ответил один из джонинов. — Он остановил Орочимару. Ценой жизни.       Тишина повисла над импровизированным медпунктом. Даже раненые притихли. Наруко медленно выпрямилась.       Коноха победила. Но победа эта была слишком дорогой.       Она посмотрела на небо - серое, закопчённое, без солнца. Это был конец экзамена.       И без Третьего Хокаге - начало чего-то куда более мрачного.