Реванш

И будет свет, затянет раны и откроет мне секрет. Удача ничего не значит, когда вдруг Горячим сердцем я ложусь в холодный снег, И замер стук.

      Цукишима знает, что что-то не так, как только пытается поймать взгляд Куроо и ему это не удаётся.       Сколько раз он видел глаза парня — весёлые, грустные, лучившиеся самодовольством — глаза, которые говорили о любви гораздо громче любых слов. Глаза, которые Тецуро сейчас отводит, отказываясь взглянуть на него.       Куроо напротив него за сеткой, но та прекрасно даёт разглядеть, что капитан Некомы раздавлен. Разбит. Сломлен.       Он не плачет, нет, его взгляд настолько чёрный и пустой, словно душу поглощает омут.       Словно в теле вообще не осталось ни грамма души.       Впервые Цукишиме страшно. На корке подсознания мелькает жуткая мысль, что если сейчас же не прикоснуться к брюнету, хотя бы на долю секунды, то искра внутри того погаснет окончательно, и Куроо, такой невероятно любимый, перестанет существовать.       Команда Карасуно так долго шла к этой победе, проигрывая Некоме раз за разом в тренировочных матчах, теперь им предстоят ещё более серьёзные сражения, а он просто не может об этом думать. Ни о победе, ни о будущем, ни о чём, кроме своего парня, который избегает его.       Всеми правдами и неправдами он уговаривает команду, что ему нужно задержаться, говорит, что не может ехать с ними, плетёт несуразицу о встрече с братом и просит Ямагучи ему подыграть. К счастью, даже Савамура, строгий и проницательный, смягчается после демонстративного тычка под рёбра от Сугавары, соглашается отпустить его и утрясти всё с Укаем.       Цукишима просит номер Кенмы у удивлённого Хинаты, пишет ему и получает подтверждение того, что Куроо не с командой. Как помешанный, он оббегает почти все закоулки стадиона и, наконец, находит Тецуро на улице на лавочке.       Брюнет весь скрючен, ему явно плохо, и Кей торопится к нему, чувствуя облегчение от того, что наконец нашёл парня, но в то же время выходя из себя, злясь на оттолкнувшего его и на себя за свои переживания.       Он подходит, пытается растормошить Куроо, но вместо этого...       — Я собственными руками научил тебя, как себя победить. Я создал монстра, — глаза Тецуро, которым он мог бы воспевать оды, полны ярости, щёки горят, а кулаки крепко сжаты. — Мой парень убил мою мечту, в порядке ли я? Думаю, что нет. Так что вали отсюда, мальчик, к своей команде — праздновать победу надо мной.       Цукишима отшатывается, чувствуя боль в груди. Ему плохо, дышится тяжелее, вся тревога за Куроо исчезает, как по мановению волшебной палочки. Гнев и ярость кипят в крови так сильно, что даже руки дрожат.       — Так значит, вот какой ты человек, — Кей не узнаёт свой голос, он даже не подозревал, что может вложить в него столько презрения и холода. — Скажи, Куроо, каково это быть лицемером?       Тецуро вскидывает на него глаза и кривит губы. Очевидно, ему неприятно слышать эти слова.       Интересно, потому что это правда, или потому что он слышит их от своего парня?       — О чём ты? — выплёвывает брюнет.       — Ну как же, не ты ли сказал мне вчера, что вне зависимости от того, что произойдёт на матче, ты всегда будешь рядом? — Цукишима поднимает подбородок и вкладывает в свой тон максимум презрения. — Сейчас я понимаю, что это означало две вещи: ты никогда не предполагал, что мы выиграем, и ты врал мне прямо в лицо. Я думал, ты — просто заносчивая задница, а ты — настоящая лицемерная сволочь.       — Повтори, что ты сейчас сказал, — Куроо приближается к нему медленно и хищно, как тигр, загоняющий свою добычу.       Цукишима выдаёт самую мерзкую из арсенала своих ненастоящих улыбочек, зная, как брюнета раздражают подобные ехидства в его исполнении.       Ни одна загнанная в ловушку жертва не стала бы вести себя так, всё верно, потому что Кей сейчас не жертва, а охотник, который знает, на какие точки надавить, чтобы причинить Тецуро максимальную боль.       — Я сказал, что ты — лицемерная сволочь, — с удовольствием повторяет он, купаясь в ярости своего парня. — Какие интересные игры ты ведёшь, да? Соблазнил малолетку из другой школы, навешал ему лапши на уши? Что дальше, планировал утешительно трахнуть после проигрыша Карасуно?       — Цукки, замолчи сейчас же, или я тебе врежу, — угрожает Куроо, хватая и притягивая блондина за воротник ближе к себе. Но этого явно недостаточно, чтобы успокоить Цукишиму, не тогда, когда по его венам пульсирует чистая, неразбавленная боль.       Кею больно так сильно, что всё, о чём он может сейчас думать — сделать Куроо во сто крат хуже, вернуть ему все сказанные слова так, чтобы тот пожалел.       Он с лёгкостью перехватывает и сжимает своей рукой запястье Куроо, и смотрит в чёрные глаза напротив.       — Как я и думал, — говорит он. — Хорошая была игра в отношения, жаль, что так слабо сыграно, Куроо. Хреновый из тебя бойфренд, да и волейболист, похоже, так себе.       Брюнет мгновенно отпускает его воротник и выдёргивает руку из захвата. На лице нечитаемое выражение. Губы искусаны и выглядят неимоверно яркими в контрасте с разливающейся бледностью.       — Я не играл, — шепчет Тецуро. — Я и правда любил тебя, но теперь... Уходи, Кей, не хочу тебя больше видеть. Нам лучше расстаться.       Цукишима наигранно спокойно поправляет одежду, берёт в руки сумку, которую выронил, когда Куроо его схватил, и разворачивается в сторону станции.       Шаг, другой, третий...       Внутри озноб и пустота. Он не поворачивается взглянуть на Куроо, — да и зачем? — он знает, как сильно оскорбил его чувства.       Приехав в гостиницу, он игнорирует ужин и всю ночь ворочается, отказываясь признаваться Ямагучи, что с ним случилось. И если его наволочка влажная — что с того? Лето в Токио такое же жаркое, как и в Мияги.       Заработав перелом со смещением в последнем матче, Цукишима не ропщет на судьбу, как остальные члены команды, не расстраивается так сильно, как его родители и брат.       Он думает, что, возможно, это его наказание за ложь.       Ведь Куроо был отличным волейболистом. И бойфрендом.       Цукишима ещё раз умылся холодной водой и некоторое время зачарованно смотрел на завихрения воды в раковине.       Сегодня он опять проснулся на пару часов раньше будильника и не смог заснуть. Блондин старательно отогнал от себя мысли о том, насколько он жалок со своей бессонницей. Вместо этого он привычно надел спортивный костюм, кроссовки, вставил в уши наушники и вышел на пробежку.       Бег стал его панацеей после длительной физиотерапии. Когда доктора сообщили, что из-за смещения ему рекомендуется вычеркнуть из жизни прыжковые виды спорта, то единственной альтернативой оказалась сначала ходьба, а затем и медлительная трусца по небольшому парку недалеко от дома.       Бег стал его личной медитацией — Кей мог просто отпустить свои мысли, перестать думать о Куроо, о своих чувствах и о том, как бы всё могло сложиться между ними, он просто выходил в любую погоду, будь то зной, дождь или снег, и бежал вперёд.       И однажды его отпустило.       Сейчас же, при столкновении с Куроо в офисе, всё вернулось с удвоенной силой. Чувства утраты и горечи сопровождали повсюду. Казалось, он снова сходит с ума.       Пришлось опять вернуться к бегу.       Возможно, чтобы не пришлось возвращаться к Куроо, подумал Цукишима.       Намотав несколько кругов по скверу, он немного посидел на лавочке, отдыхая, и зашёл в кофейню неподалеку — условленное место встречи с Акааши.       Цукишима заказал себе холодный моккачино с сиропом и начал пролистывать на телефоне новостную ленту.       — Ты рано, — примерно полчаса спустя напротив него приземлился Кейджи со своим стаканом кофе на вынос. — Снова бегал? Как дела?       Кей кивнул и отхлебнул от своего напитка, прежде чем начать разговор:       — Как мы и предполагали, обвинения оказались обоснованными. Санода предоставил мне пароль от компьютера, я нарыл кучу информации на него, но пока не могу накопать ничего на коммерческого директора. Старый хитрый лис, — он цокнул языком, покручивая в руке трубочку.       — И ты сразу о делах, — хмыкнул брюнет. — Вообще-то я имел в виду, как дела у тебя. И Куроо.       Цукишима поморщился, откидываясь на стуле.       — Ходит за мной. Смотрит на меня. Пытается разговорить и извиниться, — кратко ответил он, не вдаваясь в подробности. — Было бы здорово, если бы Куроо перестал относиться ко мне, как к шестнадцатилетке с разбитым сердцем.       — И начал относиться, как ко взрослому двадцатишестилетнему парню с разбитым сердцем? — усмехнулся Акааши, грея руки о стакан с горячим кофе. — Почему тебя это так раздражает?       — Потому что я оттолкнул его, а он продолжает быть назойливым? — ответил Цукишима вопросом на вопрос.       Потому что это для него значит не больше, чем обычное успокоение совести, подумал он.       — Забавно, я ведь попросил Бокуто не болтать лишнего после того, как вы пересеклись в первый раз. Он сказал, что молчал как рыба и полчаса вбивал Куроо в голову, что не стоит к тебе приближаться. Но Куроо, конечно, поступил наоборот... — протянул Акааши и сделал глоток кофе.       — Разве это не было твоим хитрым планом? Или скажешь, что нет? — Кей приподнял бровь, глядя на невинно хлопающего ресницами брюнета. — Где же ваша хвалёная проницательность, господин прокурор?       — Оставил на работе, — тонко улыбнулся Кейджи. — Ладно, не хочешь о Куроо, давай о деле.       Цукишима вернулся к рассказу о коррупции в компании. Они с Акааши уже некоторое время работали над этим делом, Кей — в качестве специалиста по экономической безопасности полицейского подразделения, а Кейджи — будучи прокурором по делу о мошенничестве и коррупции.       Изначально именно брюнету рассказал один из задержанных информацию о том, как на самом деле компания проводила тендер, брала подкуп от поставщиков и требовала деньги с клиентов компании за снижение цены. Когда они начали разматывать этот клубок, то вышли на Саноду, но Цукишима предположил, что тот лишь мелкая сошка, на которого хотят свалить вину за финансовые преступления.       В итоге было принято решение внедрить человека в компанию. Так Цукишиме, вообще-то окончившему полицейскую академию в Токио с отличием, сделали поддельное резюме и впихнули туда стажером, проверить «кухню» изнутри. Даже раздобыли где-то недорогой костюм с барского плеча и на размер больше, чтобы блондин казался моложе и неопытнее.       — Но ты уверен, что Куроо ни при чём? — уточнил Акааши, лихо допивая остатки уже остывшего кофе.       — У него не такая уж высокая зона ответственности, — покачал головой Кей. — К тому же, Санода откровенно его недолюбливает.       — Может ли это быть игра на публику? — предположил Кейджи.       — Исключено. Куроо не общается ни с кем из шайки Саноды. Когда он присутствовал на совещании, было видно, что Куроо терпеть его не может. Кроме того, он всегда работает обособленно и даже обедает один.       — Так значит, ты всё-таки следил за ним? — ухмыльнулся Акааши, отбивая указательным и средним пальцами по столешнице одному ему известный ритм.       Цукишима на секунду прислушался и оскалился, услышав знакомые нотки. Марш Мендельсона, очень смешно. Кейджи однажды доиграется и получит по лицу, если продолжит в том же духе.       — Я обедал и наблюдал за ним через отражение в окне, — ответил Кей, опуская информацию о том, что так происходило каждый божий день на прошлой неделе. — И, Акааши, серьёзно, прежде чем лезть в мою личную жизнь, наладь свою.       — Твоя интереснее, — фыркнул брюнет, вставая и метко выкидывая стаканчик из-под кофе, который залетел чётко в мусорное ведро. Позёр.       Они распрощались, договорившись о встрече на следующей неделе. Акааши посоветовал Кею разобраться с Куроо, пока тот не влез в их дела.       Цукишима только выразительно поднял бровь и показал другу средний палец.

***

      В офис Цукишима всегда приходил чуть раньше, чем остальные. Ему нравились утренняя тишина и минуты спокойствия, которые он может провести без галдежа сотрудников в отделе. Возможно, ему бы даже нравилась эта работа, если бы у него уже не было одной, поинтереснее.       Воспользовавшись тем, что сейчас никого из коллег нет на рабочем месте, он быстренько пробежался по собранной информации и залез на жёсткий диск компании. Копировать все файлы подряд довольно опасно, поэтому пока что он просматривал папки одну за другой, пытаясь вычленить нужную информацию.       Найдя несколько подозрительных таблиц и презентаций, он аккуратно переместил дополнительные доказательства на флешку, раздумывая, как спровоцировать Саноду и того, кто за ним стоит, так, чтобы они ни о чём не догадались.       Собственно, та идея с дополнительными поставками компонентов, которую он предложил, изначально нацелена на выявление серого кардинала компании, загребающего деньги в свой карман. Акааши выступил с идеей создать липовую компанию, производящую силикон, и предложить взятку Саноде. На чём они их и поймают.       Заметя все следы своего должностного преступления, Цукишима взял чашку и пошёл на кухню за чаем. Каково же было его удивление, когда он заметил выходящего оттуда Куроо под руку с девушкой, отвечавшей за стажёров. Он удачно завернул в коридор и спрятался за угол, надеясь, что они его не увидят. Ему крайне не хотелось снова сталкиваться с брюнетом после того, как они поругались на прошлой неделе.       Последние десять лет я всё пытаюсь забыть тебя, а ты постоянно маячишь перед глазами, беззлобно подумал он.       — И как у тебя с тем стажёром, Цукишимой? Уже соблазнил невинного парнишку? — хихикнула девушка из отдела управления персоналом.       Кей замер, боясь как-то выдать своё присутствие.       — Тише, Аюми, сколько можно тебе повторять! — послышался взволнованный голос Куроо. — Я бы не очень хотел распространять по всей компании информацию о том, что я — гей. Знаешь, если бы хотел, то пришёл на прошлый корпоратив в платье.       Кей медленно развернулся и собрался уходить. Эта информация, очевидно, не для его ушей. И как бы велико сейчас ни было желание послушать слова Тецуро, ему лучше уйти.       Я и так слишком много знаю о нём для постороннего человека, подумал он.       — Хах, тогда бы тебе не потребовалось и отшивать меня, — рассмеялась Аюми. — Я бы сама всё поняла, как, впрочем, и остальные ребята. Но ты не ответил: что с Цукишимой? Уже подкатил к нему?       Блондин остановился на полушаге. Не то чтобы ему хотелось знать, что там думает Куроо, просто если он расскажет слишком много — это может стать проблемой.       — Я же говорил, что не собираюсь к нему подкатывать, — послышался усталый голос Куроо. — Цукишима — отличный парень и сотрудник. Очень усердный, всегда задерживается допоздна, если остаются дела. Он интересует меня исключительно в рабочем плане.       Кею, конечно, нет никакого дела, как именно им интересуется Тецуро. В какой-то мере, мысль о том, что брюнет смотрит на него лишь как на коллегу, должна была принести облегчение.       Вот только не принесла, подумал он, разворачиваясь и уходя как можно дальше от кухни.       И даже если это выглядело, как побег, он говорил себе, что это не так.

***

      В тот же день он увидел Куроо ещё дважды.       В первый раз Цукишима тащил тяжёлые коробки с договорами в архив — ему пришлось взять сразу три коробки, потому что Санода нагрузил его с проверкой визирования оригинальных документов буквально за полтора часа до окончания рабочего дня, а по внутреннему регламенту возвращать договоры нужно до шести вечера.       Коробки заслоняли обзор, и он шёл по коридору практически на ощупь.       — Эй, парень, помочь тебе? — Кто-то встал перед ним и ловко снял верхнюю коробку, облегчая ношу.       — Да, спасибо... — Кей уставился на растерянного Куроо, чувствуя неловкость.       Мы можем всю оставшуюся жизнь сталкиваться, но всё равно не будем спокойно реагировать друг на друга, подумал он, продолжая идти к архиву.       Спохватившись, Тецуро поспешил за ним. Они успели сдать коробки за несколько минут до окончания рабочего дня, после чего Цукишима расписался в журнале и развернулся к брюнету, стоявшему возле него с потерянным видом.       — Спасибо за помощь, — как-то чересчур официально поклонился блондин и пошёл к выходу из помещения.       — Я просто хотел... — начал говорить Куроо, но Цукишима эффектно оборвал его взмахом руки.       — Ни слова, — ответил Кей и направился к рабочему месту.       Спустя пару часов, Цукишима устало откинулся в кресле, вперившись взглядом в потолок. Он частенько оставался в офисе специально, дожидаясь, пока все уйдут, чтобы раздобыть немного информации, но в последнее время Санода спустил на него всех собак, заставляя задерживаться дольше остальных.       Работаю больше всех, чтобы потом посадить часть сотрудников и подорвать этой компании репутацию на рынке — какая ирония, подумал Цукишима.       Затем его мысли плавно перетекли к брюнету, постоянно маячившему перед глазами.       Кей неохотно признавал, что Акааши прав, заставляя разобраться с Куроо. Тецуро занимал часть мыслей так, что было сложно сосредоточиться на первоначальной задаче.       Сейчас он выглядит совсем другим, думал Цукишима, поднимаясь со стула и направляясь в туалет, чтобы умыться и взбодрить себя.       Несомненно, его дурацкая причёска всё ещё при нём, но волосы стали короче, и Кей даже разглядел несколько седых волосков на висках. Довольно рано, наверное, из-за наследственности, лениво размышлял блондин.       И хотя, кажется, Куроо так же привлекателен, как и в старших классах, во всяком случае, деловой костюм ему идёт и подчёркивает спортивную жилистую фигуру, но прошедшие годы немного сбили с него юношескую спесь, заставляя быть серьёзнее и спокойнее.       Цукишима вытер руки бумажным полотенцем, мельком разглядывая себя в зеркале.       Мы оба здорово повзрослели, подумал он.       Возвращаясь в свой угол, он заметил знакомую макушку брюнета, идущего слегка поодаль по направлению к его столу. Он замедлил шаг и пошёл вслед за Тецуро, не выдавая своего присутствия.       Тот подошёл к его рабочему месту, оглянулся по сторонам, вытащил что-то из сумки и разместил на столе. Затем, немного подумав, нацарапал что-то на стикере и двинулся обратно. Цукишима едва успел нырнуть в переговорную, расположенную рядом, и спрятался там.       Когда шаги в коридоре стихли, блондин с любопытством обнаружил небольшую баночку моккачино из автомата и записку «Цукишиме, за усердную работу» без подписи.       Кей вскрыл банку и отпил кофе, крутя записку в руке. Немного поразмыслив, он убрал стикер в ежедневник и грустно улыбнулся.       Наверное, из Куроо бы не вышло шпиона, учитывая, что только он знает, какой кофе я люблю, подумал он.       В душе разливалась горечь сожаления и, если вдруг моккачино был с солёным привкусом слёз, — никто этого не докажет.

***

      — Таким образом, думаю, можно остановить свой выбор на этих пяти компаниях. Если у коллег нет возражений, я могу связаться с ними и запросить предварительный прайс-лист на интересующие нас объёмы, — закончил с презентацией Цукишима. — Есть ко мне какие-то вопросы?       Большинство коллег встрепенулись, украдкой потягиваясь и разминая шеи. Да, как он и думал, среди них не было особо заинтересованных в проекте людей, разве что кроме...       — Цукишима, — позвал его Куроо, листая бумажный вариант презентации. — Расскажи по поводу вот этой компании, эм-м... Кара-кома? Я правильно прочитал? Никогда о них не слышал раньше...       Ну ещё бы, подумал Кей, крепко сжимая в руках карандаш, который он использовал вместо указки. Акааши, юморист хренов, придумал название, издеваясь над ним: Карасуно + Некома. Очень смешно.       — Это новая молодая фирма, у них есть интересные предложения, и я подумал, что так как они новички, то дадут нам более выгодные цены, ведь они больше всех заинтересованы в сотрудничестве, — ответил блондин нарочито скучающим тоном.       Куроо нахмурился:       — Да, но... — начал говорить он, и его тут же перебил Санода, хлопнув парня по спине.       — Куроо, ты как всегда лезешь вперёд! — смачно засмеялся он. — Дальнейшие заботы будут на отделе снабжения, никак не на тебе, — от смеха проявляющийся пивной живот Саноды затрясся, как желе, и Цукишиме пришлось сжать губы, чтобы не рассмеяться, глядя на широко распахнутые глаза Куроо, с ужасом взиравшие на живот заместителя начальника отдела. — Рано переживать о поставщиках, да и не твоя это обязанность. Давайте лучше соберёмся сегодня и хорошенько отметим старт этого проекта.       — Я пас, — скривился Тецуро.       — Дело твоё, — развёл руками Санода. — Если что, ищи нас в баре через дорогу. Да, новичок, тебе быть обязательно, — обратился он к Цукишиме. — У нас наконец-то появился мальчик на побегушках, будешь весь вечер следить, чтобы наши бокалы были полными, ясно?       — Конечно, — склонил голову Кей.       Блеск, подумал он. Весь вечер обхаживать пьяных коллег. Надеюсь только, что у них от алкоголя язык развяжется, вздохнул блондин, перехватывая странный взгляд Куроо.       Уходя, Цукишима спиной чувствовал, что брюнет неотрывно смотрел на него, но это лишнее внимание не было неприятным.       Говорю себе, что ничего не чувствую к нему, а сам радуюсь его интересу. Могу ли я быть ещё более жалким, подумал он.

***

      Цукишима покорно пошёл за добавкой, когда закуски на столе начали заканчиваться.       Он хмыкнул про себя, оглядывая заведение, в которое они зашли после рабочего дня.       Вообще-то здесь имелись официанты, но, если он правильно понял, гонять новичка за пивом и закусками было чем-то вроде обряда посвящения. Не то чтобы это его удивляло, однако ситуация попахивала мелочностью.       Кей забрал тарелки и поблагодарил женщину, передавшую ему поднос, но, возвращаясь к столу, на какую-то секунду он запнулся, глядя на неловко сидящего слева Куроо.       Прямо рядом с его местом, прекрасно.       — Ты вроде не хотел идти сюда, — напомнил Цукишима, после того как раздал присутствующим тарелки.       — Решил не отрываться от коллектива, — пожал плечами Куроо.       Их колени соприкасались под столом, места было чертовски мало, и правый бок блондина горел огнём.       — Кому-нибудь принести напитки? — спросил Кей, поднимаясь из-за стола. Несколько коллег кивнули, наперебой рассказывая, кому что нужно.       — Я помогу, — рядом встал Тецуро и пояснил в ответ на удивлённый взгляд других сотрудников: — Заодно закажу себе что-нибудь, посоветуюсь с владельцем.       Подойдя к стойке, брюнет внимательно изучил предложенное меню, что-то уточнил и наконец выбрал себе пиво.       — Ты преследуешь меня? — напрямую спросил Цукишима, пока им наливали напитки.       Куроо даже хватило совести выглядеть смущённым в течение пары секунд, но затем он горделиво поднял подбородок и испытующе взглянул на бывшего парня.       — Да, но только потому, что хочу помочь тебе, — ответил наконец Тецуро.       — Себе помоги, — порекомендовал ему Кей, забирая пивные кружки.       Брюнет воспользовался тем, что руки Цукишимы заняты, и схватил его за локоть, притягивая к себе:       — Цукки, послушай, Санода в компании известен тем, что использует молодых стажёров и потом выкидывает их, присваивая себе их заслуги. Все об этом знают, но его тесть — наш коммерческий директор — Саноду покрывает, поэтому на подобное закрывают глаза. Я не хочу, чтобы с тобой обошлись также, — зашептал Куроо ему на ухо.       — Куроо, я знаю, что делаю, — отрезал Цукишима, вырывая локоть из цепкой хватки. — Оставь меня в покое.       Они вернулись с напитками, и за оставшийся вечер Тецуро не произнёс ни слова, цедя единственную кружку пива.       Спустя какое-то время все начали потихоньку собираться домой. К огромному сожалению Кея, за весь вечер он не услышал даже капли стоящей информации. Санода напился и начал рассказывать пошлые анекдоты, услышав которые сотрудники отдела наигранно смеялись и хлопали ладонями по столу, словно перед ними предстал без малого великий комик Токийского розлива.       Цукишима окончательно убедился в том, что заместитель начальника — человек недалёкий, у которого просто мозгов не хватит на махинации со взятками. Вот только как бы ему выйти на коммерческого?       Ведь основное взаимодействие всё равно будет через отдел снабжения, они не смогут поймать директора на подсадную утку — тот просто свалит всё на незадачливого зятя.       Кей погрузился в свои мысли, и когда они усадили пьяного Саноду в такси, отправив того домой, и распрощались, расходясь по домам, он не сразу понял, что Тецуро идёт за ним. Лишь когда они прошли несколько зданий, он обернулся и мрачно посмотрел на брюнета.       — Ты просто не можешь оставить меня в покое, да? — спросил он устало.       Видимо, ты не сможешь успокоиться, пока не доведёшь меня до сердечного приступа своими разговорами, подумал блондин.       — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — начал Куроо. — И имеешь полное на это право. То, как я вёл себя после матча, слова, которые я сказал, то, как я тебя бросил... Знай, что я этим не горжусь. Что я сожалею об этом вот уже десять лет. Недавно Бокуто рассказал мне про твою травму, и, боже, я ненавижу себя за то, что тогда произошло, ведь это из-за меня ты повредил ногу! Клянусь, я не собираюсь причинить тебе никакого вреда, просто хочу помочь, Цукки, поверь мне! — под конец тирады его голос надломленно дрогнул, заставляя Цукишиму поморщиться.       Тецуро не лгал. По глазам видно, что ему тяжело говорить. Рука брюнета так крепко сжала ремешок сумки, пересекающей торс наискосок, что костяшки побелели.       И всё же...       — Я не ненавижу тебя, — ответил блондин, после того, как немного собрался с мыслями. — И это не ты виноват в моей травме, так что не надо играть сейчас в героя и брать всю вину на себя. Доктор сообщил, что из-за того, что я очень быстро рос тогда и плохо питался, кости стремительно вытягивались и им не хватало кальция. Рано или поздно, я бы что-то себе сломал. Это был лишь вопрос времени, — сухо ответил он.       Лицо Куроо удивлённо вытянулось, и Цукишима только вздохнул, даже не представляя, что брюнет мог себе напридумывать после разговора с Бокуто.       — Но это ничего не меняет между нами, — холодно добавил Кей. — Я не повторю ту же ошибку дважды, Куроо, я никогда больше тебе не доверюсь.       Если ты ещё раз поступишь так со мной, Тецуро, я просто умру, я не смогу пережить этого во второй раз, горько подумал Цукишима.       Он развернулся и быстрым шагом направился к станции.       — Я никогда не играл с тобой, Цукки! Я любил тебя! — услышал он вдогонку крик брюнета.       Я тоже, подумал Кей, лишь ускоряя шаг.       Всё это время.

И собирались части, все остатки счастья, По новому и с чистого листа. И поспешив наружу, вывернула душу. Смотри: она совсем уже пуста. Как глупо проиграла даже не свою войну. И надо было раньше думать о реванше. LASСALA — Реванш