Реванш

Спорим, мой ручей столкнётся с морем и затянет горизонт Туманом моих страхов, брошенных за борт?

      — Я надеюсь, ты вытащил меня из дома утром в субботу по чертовски важной причине, бро, — хмыкнул Бокуто, заваливаясь на стул напротив.       — Сейчас три часа дня, Бо, у тебя опять сбились временные настройки, — ухмыльнулся Куроо, протягивая другу свой кулак в качестве приветствия.       Тот легонько стукнул об него своими костяшками и сладко зевнул.       — Совы — ночные птицы, и очень хищные, если их разбудить, — напомнил Бокуто. — И что же ты натворил в этот раз? — спросил он.       — Цукишима, — кратко ответил Тецуро, избегая смотреть Котаро в глаза.       Бокуто простонал, растекаясь по столу и пытаясь разбить голову о деревянную поверхность.       — Это никогда не закончится, — пробубнил он, делясь своей болью со столешницей. — Акааши меня убьёт, — жалобно добавил он.       — Бро, слушай, — попытался взбодрить его Куроо, параллельно убирая со стороны друга приборы, которые им только что принесли. — Ты можешь открутить мне руки потом, можешь даже позвать Акааши, и вы вместе меня четвертуете, но сначала мне нужен твой совет, пожалуйста, Бо.       — Я даю самые ужасные советы на свете во всём, что не касается волейбола, ты должен об этом знать, — предупредил его Котаро. — И Акааши не остановится только на ногах, он тебе отпилит вообще всё ниже пояса, поэтому, — спортсмен выделил последнее слово, — ты оплатишь мне рамен, а я буду делать вид, что этого разговора никогда не было.       Брюнет согласно закивал, подписываясь на все вышеперечисленные условия.       — Что произошло? — Бокуто подпёр кулаком подбородок и уставился на друга.       Куроо шумно выдохнул, собираясь с мыслями.       — После того, как ты посоветовал мне не общаться с Цукки, мы пересекались несколько раз, — начал рассказывать он, игнорируя закатившего глаза Котаро. — Если вкратце: я пытался извиниться перед ним. Я чувствую вину за ту историю, я был старше, опытнее, и именно я первый проявил к нему интерес, поэтому я должен был держать себя в руках, а не срываться на нём...       Тецуро замолчал на несколько секунд, заново переживая воспоминания той ссоры и своих чувств. После стольких лет ему всё ещё больно вспоминать глаза Кея, полные обиды и разочарования.       Кто сказал, что время лечит, наверное, никогда не чувствовал ничего по-настоящему особенного, подумал он.       — Ну и? — поторопил его Бокуто. — Зная Цукишиму, могу предположить, что он тебя послал, так ведь?       Куроо оскалился. Когда это Бо научился так разбираться в характере Цукки?       — Да, сказал, что не ненавидит меня, но и доверять мне больше не сможет, — кисло признал брюнет.       В этот момент официантка принесла их миски, поставила перед ними и ушла, пожелав приятного аппетита.       — Понятное дело, — Котаро спокойно пожал плечами, раскрепляя палочки, и засунул в рот порцию лапши. Он тут же смешно раскрыл рот и замахал ладонью, пытаясь остудить содержимое. — Уф, горячо! — пожаловался спортсмен, утирая слёзы и отставил миску, давая ей остудиться. — Бро, вы расстались просто ужасно. Логично, что он больше не хочет с тобой общаться. Вот только...       — Вот только? — эхом откликнулся Куроо.       — Не понимаю, почему тебя это так задевает, — на секунду глаза Бокуто сузились, и он мгновенно стал серьёзнее. — Разве что ты всё ещё питаешь к нему чувства.       — Чувства? — переспросил Тецуро, сощурившись.       Конечно, у него были чувства к Кею, глупо этого не признать — его первый парень, сильные эмоции, все дела. Да он, чёрт возьми, любил его в прошлом. И даже если можно было уничтожить воспоминания о Цукки, он бы никогда на это не пошёл, потому что ни за что не хотел его забывать, как бы больно ему ни было.       — Что я пытаюсь тебе сказать, — закатил глаза Бокуто, — так это то, что он тебе до сих пор нравится. Иначе ты бы просто извинился, чтобы успокоить свою совесть, и забил, если б твои извинения не приняли. Ну, вроде как, просто признал бы поражение.       Нравится?       Куроо захлопал ресницами, примеривая на себя эту мысль и с ужасом осознавая, что так и было. В последнее время он говорил себе, что это просто интерес к человеку, с которым он столько времени не виделся, но ведь на самом деле...       Всё это враньё про любовь, живущую три года, грустно подумал он. Это не любовь столько живёт, это люди столько позволяют ей жить. Бывает, что вроде не видишь человека в течение десяти лет, а помнишь его запах, любимый кофе и родинки на спине, которые не отпускают тебя спустя годы вашей последней встречи. И для него в твоём сердце всегда находится местечко. Хоть три года спустя, хоть тридцать три...       Я закрыл воспоминания о Кее в сундук, выбросил ключ, а стоило увидеть его, и оказалось, что всё это время он никуда не уходил, а просто ждал своей очереди, горько осознал Куроо.       — И что мне делать? Бро, как мне теперь быть? — спросил Тецуро, ошарашенный всей палитрой своих чувств.       — Да у тебя не особо много вариантов, — наморщил лоб Бокуто, почёсывая затылок. — Оставить всё как есть или исправить ситуацию. Ты же хочешь с ним быть или как?       — Хочу, но знаю — что бы я ни сделал, он меня оттолкнёт, — грустно признал Куроо.       — Цукишима, конечно, закрытый человек, но не бессердечный, — пожал плечами Бокуто. — Попробуй наладить с ним отношения на его условиях, не иди напролом. Да что я тебе рассказываю, — махнул рукой он, принимаясь поглощать рамен. — Однажды ты уже встречался с ним, ты знаешь его гораздо лучше меня.       Куроо улыбнулся, погружаясь в воспоминания, — тогда всё было иначе. Они ходили вокруг друг друга кругами, провоцируя и пытаясь заставить соперника первым проявить слабину. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что я тебе нравлюсь. Но если в восемнадцать лет это сработало, то не факт, что могло сработать сейчас.       Не тогда, когда оба пережили разрыв.       Не тогда, когда никто из них не смог переступить через свою гордость.       — И всё же я не понимаю, — Бокуто доел рамен и заинтересованно взглянул на порцию Куроо. — После вашего расставания ты плевался и сыпал оскорблениями в сторону Цукишимы, а сейчас, стоило ему снова объявиться, ищешь способ быть вместе.       — Тогда мне было больно, — медленно ответил Тецуро, осторожно подбирая слова. — Я злился на него и на себя, я жил этой злостью, функционировал на автомате. Но время прошло, и я даже не могу вспомнить тех обидных слов, что Цукки мне сказал после матча. Мне страшнее его потерять, нежели снова почувствовать боль.       Я не смогу опять жить с пустотой в сердце, подумал Куроо.       — Да... — протянул Котаро. — Ненавижу такие ситуации — когда приходится выбирать между чем-то плохим и очень-очень плохим. Не хотелось бы опять спасать тебя от прыжка из окна. Надо же, — цокнул он, — Акааши, как всегда, прав, теперь я торчу ему пять тысяч йен.       — Да сколько можно объяснять, что я не пытался выпрыгнуть, просто любовался видом, — огрызнулся брюнет и тут же завис, повторяя про себя последние слова друга. — Подожди-ка, вы что, ставите на нас деньги? — неверяще заморгал Куроо.       — Сейчас нет, но когда вы расстались, Акааши сказал: «Вот увидишь, это ещё не конец их истории», тогда мы и поспорили, — уныло сообщил Бокуто. — Не одолжишь пять тысяч?       Тецуро влепил ему подзатыльник, не чувствуя ни капли раскаяния.

***

      Почти все выходные Куроо потратил на то, чтобы придумать план по сближению с Цукишимой.       Вспоминая про себя их последние встречи и поведение блондина, он осознал, что с тех пор, как Цукки вновь появился в его жизни, Куроо словно задышал полной грудью, будто до этого он плавал под водой, задыхаясь от нехватки кислорода, и сейчас вынырнул наружу.       Но это ровным счётом ничего не будет значить, если он снова его потеряет, грустно подумал парень.       Ведомый каким-то непривычным ему приступом воодушевления, он прибрался в квартире и с удивлением понял, что у него накопилось невероятно много хлама за несколько последних лет. Куроо хмыкнул, осознавая, что последний раз делал генеральную уборку, когда только заехал в свои апартаменты. Он бодро собирал накопившийся на балконе мусор в мешок, и за несколько заходов освободил значительную часть пространства.       Пока его руки механически сортировали мусор, он всё думал о блондине и о том, как ему снова стать частью его жизни. Очевидно, что помощь по работе исключена, как, впрочем, и наивные попытки извиниться за прошлое. Что же он мог ему предложить?       Руки Тецуро наткнулись на небольшую шкатулку в коробке со школьными вещами, которые он всё собирался выкинуть со времен студенчества.       Неужели та самая?..       Он аккуратно раскрыл шкатулку, боясь увидеть её пустой, но зря. Аккуратным ворохом там лежали крошечные напоминания о его первой любви — вещи, бережно хранимые со времен отношений с Кеем.       Записки, которые они подкидывали друг другу в летнем лагере — Цукишима никогда не подписывался, просто рисовал крошечное изображение полумесяца внизу листка бумаги. Тецуро улыбнулся, вспоминая, каким невероятно милым был блондин при всей показной ехидности.       Несколько совместных фотографий — из фотобудки и соцсетей, распечатанные в автомате в торговом центре, которые Цукки пытался вырвать из его рук и сжечь, совершенно безуспешно, впрочем.       Билеты в кино и парк аттракционов — их первое свидание. Куроо тогда безумно боялся смутить или оскорбить Цукишиму и вёл себя настолько странно, что Кей требовал пойти домой и померить ему температуру (что они в конечном счёте и сделали, и да, у него был совсем лёгкий жар, отчего брюнет раскис, а блондин подарил ему поцелуй на прощание — их сладкий первый поцелуй).       Под всеми этими бумажками он нашёл своё самое драгоценное сокровище — клык тигра, который когда-то подарил ему Цукки. Когда они отметили месяц своих отношений, Цукишима, внезапно очень взволнованный, снял с шеи талисман и трогательно поделился воспоминаниями о том, как они нашли этот клык с братом в одной из поездок. И как Акитеру наплёл ему историю, что это зуб динозавра и что он всегда будет приносить Цукишиме удачу, если тот будет носить его на шее.       «Поверить не могу, что я действительно думал, будто этот клык принадлежал динозавру, он же маленький, — смеялся Кей. — Но я хочу, чтобы теперь он приносил удачу тебе, Тецуро, носи его с собой, что бы ни произошло...»       Брюнет стиснул клык в ладони и прижал его в груди.       Как он мог упустить этого милого и нежного парня? Почему позволил обиде взять верх и спустил на него всех собак из-за того проигрыша?       Сглатывая подступившие слёзы, он запрокинул голову и шумно задышал, считая про себя цифры и отгоняя внезапную паническую атаку.       Тогда, давно, настоящий Кей подарил настоящему Тецуро своё сокровище, и это было важнее всего остального. Важнее полученных позже холодных взглядов и сказанных обидных слов. Ему просто нужно снова найти настоящего Кея под всей этой непробиваемой бронёй.       Куроо прижимал к груди тигриный клык и чувствовал, как сердце обливается кровью.

***

      Куроо пришёл в офис чуть раньше обычного. Что-то подсказывало ему, что он не успеет выполнить все запланированные задачи, если будет хвостом ходить за Цукишимой.       Он твёрдо решил подловить блондина сегодня, потому что если начать сомневаться в своих решениях хоть немного, сделать шаг назад, то у него больше не хватит смелости наладить их отношения.       Повинуясь своим порывам до последнего, он сжал в кулаке тигриный клык, который захватил с собой. Даже если сегодня Цукки спустит его с небес на землю или досконально расскажет, куда именно Куроо должен идти и откуда ему никогда не следует возвращаться, он твёрдо намеревался вернуть парню его талисман.       Написав несколько писем, Куроо отправился на кухню за чашкой кофе весьма вовремя — там же только что мелькнула блондинистая макушка.       — Привет, Цукишима, — поздоровался брюнет, слегка задыхаясь и надеясь, что никто не увидел его спринт по направлению к кухне.       Кей, стоявший спиной к вошедшему, неловко вздрогнул и оглянулся. За секунду его потерянное выражение лица уступило место холодному и непроницаемому.       — Куроо, — он склонил голову в знак приветствия и замолчал, не желая продолжать разговор.       Офисные разговорчики обычно включают в себя этакую небольшую беседу, даже если ты не знаешь человека, с которым столкнулся на этаже, то, как правило, выдавливаешь из себя улыбку и спрашиваешь, как прошли выходные. Обычная вежливость, которую применяют все.       С Цукишимой, конечно, даже формальная вежливость совершенно неуместна, и всё же Куроо решил попытать счастья:       — Как выходные? Чем занимался? — спросил он, невзначай придвигаясь ближе и хватая первую попавшуюся кружку, якобы с целью налить кофе. Сейчас важнее был не утренний напиток, а попытка не спугнуть блондина.       Глаза Цукишимы, удивлённо раскрытые, в тандеме с высоко поднятыми бровями могли бы испепелять людей на месте, но Тецуро, будучи взрослым и довольно обаятельным человеком, сумел выдавить некое подобие улыбки.       — Я, например, в выходные виделся с Бокуто, а потом разгребал вещи и убирался на балконе.       Растерянность и недоверчивость сменило недовольное выражение лица. Цукишима взял чашку с кофе и сжал ладони крепче, держа кружку обеими руками.       — Куроо, меня совершенно не интересует, что ты делал в выходные. Не помню, чтобы у тебя были проблемы с японским, но на случай, если мои слова не дошли до твоего подсознания, я повторюсь. Я тебе не доверяю, нет нужды изображать дружелюбие и вообще каким-либо образом вмешиваться в мою жизнь. Мы — чужие люди друг другу. Прекрати это, — резко сказал блондин, намереваясь уйти, но Тецуро перехватил его за локоть.       — Цукки, ты можешь не доверять мне сколько угодно, — сказал Куроо, сжимая ладонь на руке Кея крепче. — Но я не буду изображать, что мы незнакомы или что ты мне безразличен. Я хочу быть рядом.       — Зачем? — Цукишима вскинул брови, разворачиваясь лицом к брюнету. — Я абсолютно не понимаю, чего ты хочешь добиться. Мы были с тобой соперниками, затем бойфрендами, потом врагами. Сейчас мы друг другу никто, и это совершенно меня устраивает, — блондин дёрнул рукой, освобождая её, и брюнет неохотно уступил.       — Это не устраивает меня, — ответил Тецуро. — Ты отталкиваешь меня раз за разом потому, что Куроо десятилетней давности ранил тебя. Ты имеешь право делать так, но я хочу, чтобы ты знал — я уже не тот человек, Цукишима. С того момента столько изменилось, столько воды утекло... Можешь отрицать это сколько угодно, но человек, который сейчас стоит перед тобой, — уже не тот Куроо, который тебя обидел и который может снова причинить тебе боль.       — Это нонсенс, люди не меняются, — Кей замотал головой, отказываясь верить в слова бывшего парня. — Ты сам знаешь, что предавший однажды — предаст снова. Что змея, пригретая на груди, укусит своего хозяина. Куроо, ты ничего не можешь гарантировать или обещать, слова — пустой звук, — голос Цукишимы звучит горько и обиженно, и на какую-то долю секунды брюнет даже думает отказаться от своей затеи, но встречается взглядом с огромными янтарными глазами блондина за стёклами очков и понимает, что не должен так просто сдаваться.       Он не может упустить его снова.       — Люди меняются, Цукки, сама жизнь меняет людей, — он говорит почти тихо, нашаривает в кармане талисман и вытаскивает его наружу за верёвочку.       Цукишима поражённо выдыхает, глядя на тигриный клык, о котором, судя по его выражению лица, он совершенно забыл, и несколько секунд просто переводит взгляд с оберега на лицо Куроо и обратно.       — Мы оба сейчас совсем другие. Ты можешь мне не верить, но я не собираюсь снова ранить тебя. Ты прав, мы были друг другу уже кем угодно, — хмыкнул Тецуро, вкладывая талисман в протянутую руку блондина и сжимая её в кулак своей ладонью. — Пока что можем побыть коллегами и друзьями, и если ты всё ещё не можешь доверять мне, нет проблем, я справлюсь за нас обоих.       Он хлопнул блондина по плечу и вышел из кухни, оставляя его одного, давая время и пространство на размышления.       Быть друзьями — это далеко не то, чего он хочет, но с этого можно начать.

***

      Когда Куроо сел рядом с Цукишимой за обедом, тот подавился и долго пытался откашляться.       Тецуро увидел на глазах блондина слёзы и любезно придвинул свой напиток ближе к парню, что, конечно, весьма иронично, ведь причиной кашля стал сам Куроо. Тем не менее, Кей сделал глоток его содовой и, всё ещё постукивая себя по груди, хрипло спросил:       — Ты хочешь моей смерти, Куроо?       — Я хочу твоей дружбы, Цукки, — признался брюнет. — Пока что только дружбы.       Цукишима покосился на него нечитаемым взглядом и оглядел столовую в попытках найти другое место. К его глубочайшему сожалению, из-за обеденного перерыва все места вокруг них оказались заняты, поэтому переместиться некуда.       Куроо опасался, что Цукки сейчас вовсе уйдёт, потому что это вполне в его стиле, но парень лишь молча покосился на него, надел наушники и погрузился в свой мир, отгораживаясь ото всех, включая Тецуро.       Брюнет улыбнулся сам себе и продолжил ковырять салат. Он расценил происходящее как микро-победу.       За неделю он успевает приручить Цукишиму к своему присутствию настолько, насколько это вообще возможно. Блондин, ещё недавно вздрагивающий от того, что Куроо хлопал его по плечу, проходя мимо, или заходил в отдел снабжения специально поприветствовать стажёра, уже смирился со своей участью.       Сначала Кей кидал на него злобные взгляды, теперь он просто показательно игнорирует Тецуро, что выходит невероятно забавно. Куроо умеет доставать людей не хуже Бокуто, разница только в том, что Бокуто делает это неосознанно, а он сам — виртуозно, словно играет на музыкальном инструменте.       Хотя Цукки, конечно, с этим поспорил бы. В его мире подобная навязчивость, очевидно, не поощряется.       Брюнет в очередной раз хмыкнул, вспоминая нечитаемое выражение лица Цукишимы сегодня, когда он принёс ему пирожное с клубникой из кондитерской неподалёку, будто сам дьявол сгонял за десертом и явился блондину, чтобы его мучить. «Надеюсь, там яд», — бормотал Кей про себя с глухой обречённостью. Но, во всяком случае, он принял пирожное и даже не послал Куроо по заранее известному маршруту.       Компьютер Куроо пиликнул, и он машинально открыл всплывающее окно.       «Иди спасай свою принцессу! Срочно! Меня уже вызвали на ковёр».       Сообщение от Аюми выглядело как минимум странно — нет обычных смайликов и шуток, так что у Куроо появилось нехорошее предчувствие.       Что всё это значит?       Ясно как божий день, под «принцессой» может иметься в виду только Цукишима, девушка и так бесконечно подкалывала его, после того как увидела их за обедом вместе, совершенно бесцеремонно выясняя, до какой базы они успели дойти (ни до какой, Аюми) и кто из них сверху, кто снизу, ведь Куроо старше, а Цукишима выше (чёрт бы тебя побрал, Аюми, это не так решается вообще-то).       Тецуро вскочил, оставляя телефон на столе, а пиджак на спинке стула, и поторопился к рабочему месту Кея.       Когда он увидел блондина, спокойно что-то делающего, паника на сердце отступила, но лишь на несколько секунд, во время которых до его мозга дошло, чем именно занят Цукишима.       Он собирал свои вещи.       За время стажировки на столе неминуемо накопилась всякая мелочёвка: кружка (подарок коллег), кактус (подарок Куроо), зарядка, пара книг, какие-то бумаги... Цукишима методично скидывал их в коробку, не особо заботясь о сохранности. Он как раз держал в руках кактус, задумчиво его разглядывая, когда Куроо подлетел к нему:       — Что тут происходит? — взволнованно спросил он, выхватывая из рук блондина кактус и ставя его обратно на стол.       — Я собираю вещи, — Цукишима сообщил ему самую очевидную вещь на свете, и от его непринужденного тона Куроо начало потряхивать.       — Да, но почему? — Тецуро прекрасно понимал, как он выглядел со стороны — растерянно и испуганно. В обычной ситуации он бы смог держать себя в руках, но сейчас в голове билась только одна мысль: остановить Цукки любой ценой.       Что, если тот уйдёт?       Что, если тот покинет его снова?       — Он уволен, — за спиной Куроо раздался холодный голос Саноды, и брюнет непонимающе оглянулся назад. За спиной заместителя начальника стояла бледная Аюми, на которой лица не было. Она испуганно смотрела то на Тецуро, то на Цукишиму и махала руками, показывая, чтобы они оба молчали.       Хорошая попытка. Однако не тогда, когда дело касается Кея, подумал Куроо.       — На каком основании? — оскалился брюнет, делая шаг ближе к Саноде и угрожающе возвышаясь над ним. Запугать мерзкого мужика было нетрудно — Куроо не зря постоянно дрался в средней школе, да и рост давал о себе знать.       Санода отступил на шаг, чуть ли не прячась за растерянную Аюми.       — Этот нахал, — толстым пальцем ткнул он в сторону Кея, — воспользовался моим паролем и учётной записью, чтобы общаться с поставщиками.       Тецуро посмотрел на Цукишиму, на лице которого было написано холодное презрение.       — Я рассылал запросы на новые продукты, — подтвердил блондин. — Потому что вы бесконечно откладывали этот процесс. К тому же, вы сами оставили мне все учётные данные с целью, чтобы я занимался этим проектом.       — Да с чего мне это делать? Я — куратор проекта, — самодовольно фыркнул Санода.       У Куроо зачесались кулаки. Просто немыслимо — он не только присвоил себе идею Цукишимы, но и сваливал на него все недоделки, а теперь за это выгоняет из компании.       — Давайте обсудим эту ситуацию, — вмешалась Аюми. — Очевидно, это просто недоразумение. Насколько мне известно, Цукишима-кун был участником проекта, он молод и амбициозен, проявил инициативу, это не то, за что следует увольнять...       — Он воспользовался моими данными! Влез в проект! Выгнать его к чертям, без оплаты! — закричал Санода, размахивая руками. — Это не инициатива, это нарушение субординации и коммерческой тайны! Я уже всё согласовал — пусть выметается!       Тецуро сделал ещё один шаг вперёд, намереваясь ударить Саноду прямо по самодовольной роже. Все сотрудники отдела снабжения успешно отводили взгляд и прятали глаза — никто не мог, а главное — не хотел рисковать своей должностью, заступаясь за стажёра, который проработал от силы месяц.       Пожалуй, Куроо сейчас был единственным человеком в компании, которому судьба Кея небезразлична. Отбрасывая подальше мысль о том, что будь на месте Цукки какой-то другой парень, то он бы вёл себя так же трусливо, Куроо занёс кулак над Санодой. Тот зажмурился, ожидая удара.       Его рука не полетела мужчине в лицо только потому, что запястье сжали пальцы Цукишимы, обжигающие своим холодом.       — Тецуро, не стоит, — настолько тихо сказал Кей, что брюнет едва расслышал.       Блондин вручил ему в руки кактус и, обронив коллегам пару прощальных слов, кивком попросил следовать за ним.       Возле лифта их нагнала расстроенная Аюми:       — Цукишима-кун, мне так жаль, — девушка сжала руки в крошечные кулачки. — Я и подумать не могла, что вас так некрасиво уволят! Простите, что не смогла ничего для вас сделать и защитить вас, — у неё задрожала нижняя губа. — Хотите, я напишу вам рекомендательное письмо?       Кей лишь покачал головой:       — Нет, благодарю, Аюми-сан, не стоит волноваться, — спокойно поблагодарил он, перехватывая коробку в руках. — Не могли бы вы вызвать нам лифт?       Она помогла им с лифтом и, когда они зашли в кабину, ещё раз повторила:       — Если вам нужны будут рекомендации или контакты с прошлого места работы, возьмите мои данные у Куроо. Удачи! — пожелала Аюми, когда двери лифта закрывались.       — Цукки, ты должен был дать мне врезать ему, — серьёзно сказал Куроо, оборачиваясь к блондину.       — Бессмысленно, — пожал плечами тот. — Тебя бы тоже уволили.       — Ну и что? Зато этот придурок не вышел бы сухим из воды! — злобно сказал Тецуро.       Они покинули лифт, пересекли холл и вышли на улицу, не произнося больше ни слова. Цукишима направился к ближайшей лавочке, поставил на неё коробку и достал из кармана телефон.       — Слушай, — внезапно осенило брюнета. — Акааши ведь в университете изучал право! Что, если ты позвонишь ему, напишешь на Саноду заявление, а я помогу тебе. Дам показания, что он несправедливо тебя обвинил, всё расскажу.       — Не стоит, — возразил ему Цукишима, набирая кому-то сообщение. — Я не собираюсь подавать заявление.       — Но надо что-то сделать! Как-то наказать его! — горячо убеждал Куроо. — Я тебе помогу! И Аюми тоже!       Блондин внимательно посмотрел на Тецуро, взвешивая его слова, затем нехотя набрал номер и поднёс трубку к уху:       — Привет, видел моё сообщение? — обратился он к невидимому собеседнику. Куроо замер, не совсем понимая, что делать дальше — оставаться или уйти, потому что Цукишима, очевидно, опять его игнорировал.       И всё же брюнет не собирался уходить просто так, поэтому сел на скамейку, терпеливо ожидая конца диалога.       — Да, да. Нет, я не косячил, он просто воспользовался шансом меня выкинуть, — Кей скосил глаза на парня. — Мы можем подключить Куроо. Да, я уверен. Дашь добро?       В трубке что-то коротко ответили, а Тецуро напрягся, услышав своё имя.       Цукишима ещё несколько раз угукнул, что-то подтверждая, а затем положил трубку.       — Мне показалось, или ты добровольно говорил с кем-то обо мне? Ещё и не используя ругательств, — хмыкнул Куроо, скрывая за шуткой неловкость.       — Ты же вроде хотел мне помочь, — напомнил Кей, доставая из сумки небольшую карточку и протягивая её брюнету.       Тот принял её и начал заинтересованно разглядывать.       Пропуск на имя Цукишимы Кея, фото и...       Младший сержант, Отдел экономической безопасности, Токийский департамент?       Куроо перевёл взгляд на Цукишиму, из осанки которого исчезли какая-то неловкость и неуверенность выпускника-стажёра. Блондин стоял, расправив плечи, с лёгкой улыбкой на губах, скрестив руки на груди и глядя прямо в удивлённые глаза Тецуро.       — Я собираюсь не просто наказать Саноду. Если ты мне поможешь, то, — он сделал эффектную паузу, — мы посадим его за решётку.       Сердце Куроо пропустило удар.       Мы.