Реванш

      Куроо в последний раз оглядел себя в зеркале, нервно поправляя причёску. Конечно же, сотворить что-то человеческое на его голове под силу разве что богу, но он честно постарался уложить волосы так, чтобы они хоть немного перестали противоречить законам гравитации.       Брюнет сверился с часами и отправился в условленное место встречи. Цукишима никогда не опаздывал, это было его врождённой способностью, и если Тецуро собирался произвести хорошее впечатление, то лучше бы ему прийти пораньше.       Ощущая волнение внутри и чувствуя, как сердце пытается вырваться из груди, он пришёл на пятнадцать минут раньше положенного и цокнул языком, замечая, что Кей уже на месте, сидел, пристроившись у ограды, и что-то читал в телефоне.       — Цукки, ты вообще хоть раз в жизни опоздал? — фыркнул Куроо, подходя к блондину и становясь рядом. Тот поднял голову и растерянно посмотрел на парня, очевидно, не ожидая увидеть его так рано, прежде чем снова обрёл самообладание.       — Насколько я себя помню — нет. Можешь тоже как-нибудь попробовать прийти первым, — Цукишима нацепил на лицо ехидную улыбочку. — Откроешь для себя новый мир, всё такое. Хотя некоторые вещи невозможны в принципе.       — А если я соглашусь попробовать, могу рассчитывать на ещё одно свидание? — подмигнул ему Куроо.       Кей тут же растерял всю свою самоуверенность и опустил голову вниз, избегая смотреть в лицо брюнета.       — Не помню, чтобы я соглашался на свидание, — буркнул он.       — Как же ещё это назвать? — дурашливо развёл руками Тецуро. — Вместе мы больше не работаем, дружить со мной ты не хочешь, что же это ещё, кроме свидания?       — Тогда я ухожу, — блондин поднялся и развернулся, пытаясь уйти, но Куроо поймал его за руку.       — Эй, Цукки, не сбегай от меня, — попросил он уже совершенно другим тоном. — Я обещаю, что не сделаю с тобой ничего такого, что тебе не понравится.       Пожалуйста, не сбегай от меня снова, мысленно взмолился Куроо.       — У тебя максимум три часа, — наконец ответил Цукишима, демонстративно пощёлкивая указательным пальцем по наручным часам. — И это не свидание, — повторил он, глядя в глаза брюнета.       Боже, да что угодно, лишь бы ты остался, подумал Тецуро.       — Тогда пошли, у нас много дел, — он повернулся лицом к главному входу здания, у которого они встретились, и дёрнул пальцем в сторону калитки ограды. — Нас уже заждались.       — Я думал, мы пойдём куда-то поговорить, — удивился Кей, тем не менее безропотно следуя за парнем.       — Да, это тоже, — кивнул Куроо. — Но прежде... Ты сказал, что совсем не знаешь меня. Так что я решил познакомить тебя со своей лучшей стороной. — Дойдя до входа в здание, он указал на табличку, давая Кею несколько секунд, чтобы прочитать надпись.       — Мы пришли в приют для животных? — спросил Цукишима, когда ознакомился с табличкой.       — Да, здесь я забрал свою кошку, и с тех пор прихожу пару раз в месяц помочь с животными, волонтёрствую немного — у них не хватает рук, — пояснил Куроо, открывая дверь для блондина и пропуская его вперёд. — Но тут есть и другие животные. Твои собратья даже.       — Собратья? — переспросил Кей.       — Ага, не поверишь, но у них живёт целое семейство ежей, можешь помериться с ними своими колючками — я уверен, ни один ёж не устоит, — запросто предложил Куроо, посмеиваясь над возмущённым блондином. — Ну или помочь мне с кошками.       Спустя несколько минут им выдали всё необходимое: чесалки, когтерезки и даже перчатки для защиты от когтей, и они приступили к работе.       Цукишима безропотно держал кошек, пока Куроо, будучи более опытным в кошачьих делах, ухаживал за шерстью животных, расчёсывая колтуны.       Через некоторое время Кей ощутимо расслабился и даже попытался науськивать одну из кошек на Тецуро, подбивая её стереть это довольное выражение лица брюнета своими когтями.       Куроо похвалил себя за хорошую идею — он предполагал, что если с порога начнёт признаваться в своих чувствах блондину, то тот сбежит, как и делал раньше. При общении же с животными, Цукишима немного ослабил линию обороны и, хотя между ними всё ещё была стена, сейчас, по крайней мере, с неё сняли колючую проволоку, подключённую к току.       Час пролетел довольно незаметно, один из работников приюта поблагодарил их за помощь, и они отправились дальше.       — В следующий раз предупреждай меня, чтобы я не надевал обычную одежду, — нахмурился Кей, когда они вышли на улицу, и он понял, что с ног до головы усыпан кошачьей шерстью.       — В следующий раз предупрежу, — обезоруживающе улыбнулся Куроо. На лице блондина промелькнула паника, словно он понял, что только что сказал, но забирать свои слова назад не в его духе, так что брюнет не стал на него давить и спокойно предложил: — Пойдём поедим? Неподалеку есть неплохой ресторанчик, европейская кухня, клубничный десерт.       — Пойдём, — кивнул Кей. — Но учти — этот клубничный десерт должен быть очень хорош.       — Не переживай, я лично перепробовал все торты в радиусе километра, чтобы выбрать самый вкусный, — успокоил его Куроо, приглашая следовать за ним.       — Не уверен, что могу доверять твоим суждениям — ты даже не любишь сладкое, — закатил глаза Цукишима, направляясь вслед за парнем.       — В свою защиту могу сказать, что это было непросто, — фыркнул Тецуро.       У меня чуть все внутренности не слиплись, подумал он.       Впрочем, даже если я заработал диабет только чтобы порадовать тебя — оно того стоило, добавил про себя Куроо.       Они дошли до небольшого заведения, расположенного на углу здания, но не слишком заметного со стороны улицы. Ресторанчик, который в итоге выбрал Куроо, оказался маленьким и уютным, с отличной кухней и малым количеством посетителей. В воздухе заведения витало что-то итальянское, играла ненавязчивая музыка, а на столе горели свечи.       Цукишима смерил их до того неприязненным взглядом, словно они лично оскорбили его и всю его семью, и Куроо, посмеиваясь, попросил унести ненужные романтические атрибуты.       Они практически молча наслаждались пищей, изредка обмениваясь мнением по поводу тех или иных блюд. Когда Цукишиме принесли десерт и он откусил первый кусочек, то хмыкнул скорее одобрительно, улыбаясь краешком губ.       — Недурно, — заметил блондин, и Куроо выдохнул, отпуская внутреннее напряжение от того, что торт мог не понравиться Цукки.       Брюнет настоял на оплате счёта, потому что это он позвал Кея на свидание («Это было не свидание, Куроо!») и, когда они вышли из ресторана, он обратил внимание, что отпущенные ему три часа истекли.       — Время вышло, Цукки, — сказал он, улыбаясь парню. — Как тебе наше не-свидание?       Цукишима смотрел на Куроо, ничего не говоря несколько минут и явно обдумывая свои слова.       — Если честно, я удивлён, — признался он наконец. — Я ожидал от тебя чего угодно: от букета, охапкой в сто одну розу, до предложения сбежать вместе в Париж с заверениями в вечной любви.       — Прости, что не оправдал твои ожидания, — хмыкнул Тецуро. — Ну, если хочешь, могу где-нибудь раздобыть хотя бы одну розу и открытку с Эйфелевой башней.       — Вот уж не надо, спасибо! — помотал головой Кей. — Я говорил скорее в положительном смысле — то, как мы провели сегодня день, мне понравилось. Ты не давил на меня, просто был рядом, рассказывал истории. Это было... мило, — признался он, неловко краснея под пристальным взглядом.       Они смотрели друг на друга, стоя на расстоянии в полметра, и Куроо, повинуясь ведомому им инстинкту, сделал небольшой шаг, оказываясь ближе. Цукишима вскинул на него глаза, но не отступил.       — Знаешь, я тут подумал, — начал говорить Куроо, замечая небольшую усмешку на лице блондина. — Да, Цукки, я умею думать, я знаю, что ты тоже это знаешь, — пошутил он. — Последний месяц я только и делал, что бегал за тобой и доставал тебя своим обществом. Я совсем забыл, что ты ненавидишь громких и навязчивых людей. И этим свиданием, — он специально выделил слово, — я хотел тебе показать, что между нами всё может быть иначе. Мы можем наслаждаться обществом друг друга, не вспоминая ту историю, не задавливая и не душа самих себя прошлым.       — Мы не сможем не вспоминать ту историю, — возразил Цукишима. — Куроо, я и правда благодарен тебе за этот день. Ты удивил меня, я готов признать, что мне это не-свидание понравилось. Но даже если сейчас всё хорошо, не факт, что так будет всегда. Однажды мы поссоримся, ты снова разозлишься на меня, я тебя оттолкну, и мы опять разойдёмся. Я не хочу повторения, я знаю, как больно это было, и не думаю, что готов пережить хоть частицу этой боли ещё раз.       Цукишима грустно смотрел на Куроо своими огромными янтарными глазами, в которых не было ни грамма злости или обиды — одно лишь беспокойство. И Тецуро понимал, что сейчас, пожалуй, впервые за последнее время, Кей честен с ним.       Все эти слова про отсутствие доверия и прошлые ошибки на самом деле были лишь частичной правдой. Истина же заключалась в том, что оба они вот уже десять лет ужасно мучились, и теперь им страшно.       Вот только Куроо предпочитал встречать свои страхи с открытыми объятиями и усмешкой на лице.       — Знаешь, когда Некома проиграла Карасуно, я был разбит, — признался брюнет с лёгкой улыбкой. — Ты был немного прав тогда, называя меня лицемером, потому что мне казалось, что мы действительно больше заслуживали эту победу.       Цукишима сначала удивлённо вскинул брови, а потом нахмурился, однако не стал перебивать, давая тому высказаться.       — Потому что когда мы встретились с вами в первый раз, да и потом в тренировочном лагере, вы не были командой, — пояснил Куроо. — Горстка мальчишек, играющих вместе, несомненно, талантливых и неординарных, вы быстро совершенствовались, росли, но вы всё же не были полноценной командой. Мы же играли вместе так долго, шли к этой победе, постоянно поддерживая друг друга, закрывая трещины в обороне. Да, у нас не было прирождённого сеттера, как у вас, или прыгучего коротышки, только Яку, хотя он не очень прыгуч... — Куроо рассмеялся собственной шутке. — Но мы столько раз обыгрывали вас, что я был уверен — наша командность и сила духа в конце концов обеспечат победу.       — Но вы проиграли, — вздохнул Цукишима.       — Да, и не просто проиграли, — Тецуро откинул голову назад, всматриваясь в небо. — Мы боролись на пределе сил, но оказались слабее. Грандиозная битва на свалке, которую так жаждал увидеть перед уходом на пенсию тренер, его самое сокровенное желание узнать, кто сильнее — окончилось поражением его команды. А я проиграл своему парню.       — Я, кажется, догадываюсь, что за мотивы тобой двигали, когда ты меня избегал в тот вечер, — признал блондин. — Но ты даже не хотел смотреть на меня, пытался прогнать, сказал мне столько всего...       — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким, — горько усмехнулся Куроо. — Таким слабым, таким расстроенным. После поражения я не смотрел на тебя, потому что ты бы сразу всё понял. Знаешь, это глупо, но я же был старше и опытнее и должен был вести себя круче, понимаешь? Не как лузер, а как лучший на свете бойфренд — сильный и смелый, тот, которого ты заслуживаешь.       — Я понимаю, что ты — идиот, — вздохнул Цукишима. — Что бы ты там о себе ни думал, ты был мне нужен просто таким, какой есть, — он фыркнул и добавил: — Я ведь видел, как ты плакал во время просмотра «Рапунцель», знаешь ли, я не обманывался насчёт твоей силы и смелости.       — А сейчас я нужен тебе? — спросил Куроо, протягивая руку к его щеке и не дотрагиваясь, боясь испугать прикосновением.       Кей аккуратно взял его ладонь в свою и убрал их соединённые руки от лица.       — Что хочешь услышать от меня, Куроо? — Цукишима грустно смотрел на него. — Я уже столько всего говорил тебе за прошедшее время, но ты постоянно задаёшь новые вопросы, постоянно хочешь услышать от меня что-то ещё.       — Скажи мне правду. Какой бы жестокой она ни была, — попросил Куроо. — На этот раз скажи мне правду.

***

      — Правду, — эхом повторил Кей, глядя на непривычно взволнованного брюнета. — Я могу открыть тебе правду, но я не уверен, что ты сможешь меня понять.       — Я могу хотя бы попробовать, — пообещал ему Куроо, сжимая руку крепче.       Цукишима поджал губы, подбирая подходящие слова.       — Честно говоря, когда мы начали встречаться, я не верил, что у нас получится, — признался он. — Скорее, всё было против нас. Разные команды, разные города — одного этого достаточно, чтобы поставить на нас крест, но мы к тому же ещё и парни... Можно сказать, что сама природа против нас, не говоря уже о том, что это осуждается обществом. Я был уверен, что наши отношения закончатся катастрофой.       — Ты почему-то никогда не хотел верить в лучшее, — хмыкнул Куроо.       — Ты знаешь меня — я предпочитаю верить в факты, — покачал головой Кей. - А факты были против нас. Но потом... Ты был так настойчив, относился ко мне гораздо лучше, чем я того стоил. Отчего-то ты понимал, когда мои улыбки были насквозь фальшивыми, а когда — настоящими, и чувствовал моё настроение так, будто знал, что происходит в моей голове, и я... доверился тебе. Твоя сумасшедшая уверенность в нашем будущем заразила и меня. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Я не только поверил в нас, я поверил в себя. Ни разу до тех пор я не играл в волейбол с такой отдачей, ни разу не допускал даже мысли, что смогу остановить Ушиджиму, Бокуто и других лучших диагональных... Твоя вера придавала мне сил.       Цукишима замолчал, пытаясь собраться с духом, чтобы продолжить. Ему сейчас непросто выворачивать себя наизнанку, он сомневался даже, что Куроо сможет понять, что он имеет в виду. Он никогда раньше не затрагивал тему неуверенности в собственных силах, хотя ему всегда казалось, что Тецуро и так обо всём догадывается.       Я должен хотя бы попытаться объяснить, иначе буду потом жалеть, подумал он.       — И когда ты меня оттолкнул, мне было не просто больно или страшно. Я почувствовал, что надоел тебе... Словно ты разочаровался в нас, словно моя любовь, да и даже я сам, были тебе не нужны, — Цукишима сглотнул, надеясь, что слёзы сейчас не польются из глаз рекой. — Будто ты понял, что на самом деле я не такой талантливый, как Хината, или умный, как Акааши, а я — это просто я. Средний волейболист из провинции, который до встречи с тобой даже не умел ставить толковые блоки, хотя занимался волейболом с детства.       — Боже мой, Кей, — Куроо приник к нему, пытаясь обнять. — Я никогда так не думал. Ты был и есть самый интересный и необычный человек, которого я встречал. Ты умный, усердный, с отличным чувством юмора... Не говоря уже о том, что ты просто красавчик, клянусь тебе, это я чувствую себя неполноценным рядом с тобой.       Блондин улыбнулся, пытаясь удержать непрошеные слёзы.       — Если ты хочешь правды, Тецуро, то правда в том, что я струсил, — слёзы всё же потекли по лицу Цукишимы, но он не стал останавливаться и решил закончить: — Я струсил тогда, когда всё это произошло, причиняя тебе боль, заставляя меня бросить. И трушу сейчас. Мне страшно.       Куроо смотрел на него с невыносимой нежностью, разрывающей Цукишиму изнутри на куски. Он протянул руки к лицу блондина и прижался своим лбом к его лбу, совсем не заботясь о том, что они сейчас находятся на улице, а мимо них проходят толпы людей.       — Мне тоже страшно, — признался брюнет, не отрывая взгляда от блондина, касаясь своим носом его. — Но я хочу рискнуть. Я помню, что я чувствовал, потеряв тебя, и как паршиво это было. Я не хочу терять тебя снова.       — Я не смогу начать всё сначала, — покачал головой Цукишима. — Наш разрыв навсегда изменил меня, мою жизнь, я не смогу делать вид, что этого никогда не было.       — И не надо, — Куроо улыбнулся ему, жалобно и искренне. — Наше прошлое сделало нас такими, какие мы есть, нам не обязательно что-то придумывать и играть роли, как по сценарию. Мы можем начать с того места, где остановились.       Брюнет отстранился, прочистил горло и сказал:       — Чёрт, Цукки, вы отлично сыграли, но я невероятно расстроен, что Некома продула. Если честно, я сейчас хочу позвонить Бокуто и нажраться в хлам. А тебе лучше отправиться отдыхать.       Цукишима смотрел на Тецуро довольно долго, ничего не отвечая. Он искал в лице того насмешку, неискренность, злость, но ничего не находил.       Вместо этого напротив него стоял парень, который верил в каждое слово, что говорил до этого, и чувствовал нутром, когда Кей его обманывает. Парень, который надеялся на лучшее, когда он сам был неисправимым пессимистом, который донимал его последний месяц лично и десяток лет до этого во снах. Тот, кому Цукишима поклялся никогда больше не доверять, а тем временем рассказал о себе больше, чем психоаналитику, к которому его записали мама и брат после той ужасной травмы.       И было что-то во всём этом — в его позе, лице, тембре голоса — заставляющее Цукишиму верить в то, что у них и правда может выйти что-то, несмотря на общее ужасное прошлое и сомнительное будущее. Куроо никогда не разочаровывался в нём, не пытался обмануть, а просто хотел быть рядом столько, сколько это возможно. Тецуро был тем, кто знал его раньше, и тем, кто готов был узнавать его всю жизнь.       Перед ним стоял человек, которому он верил, что бы он до этого ни говорил.       — Ну же, Кей, прошу тебя... — Куроо закусил губу, протягивая к нему руки в попытке обнять, и Цукишима сдался, ломая стену между ними, кирпич за кирпичом, шагая в эти объятия, зарываясь в носом в шею парня, вдыхая всё тот же запах свежести и мускуса и чего-то неуловимого, того, как пах только он — что десять лет назад, что сейчас.       — Тецуро, — вздохнул он, — вы отлично играли, я ужасно удивлён, что нам удалось победить вас. Мне кажется, что вы были самыми серьёзными противниками за всю историю команды Карасуно, включая Аоба Джосай и Шираторизаву. Но прежде чем ты позвонишь Бокуто и нажрёшься с ним в хлам, о чём, кстати, я предполагаю, ты не шутил, поскольку десять лет спустя вы всё ещё дружите, ты должен мне кое-что рассказать.       — И что же? — улыбнулся ему брюнет. — Я готов рассказать тебе что угодно. Предоставить все пароли, переписки, звонки и дневник передвижений, если хочешь.       — Больно надо, — фыркнул Цукишима. — Расскажи, что тебе тогда сказал Акааши? Это мучает меня уже неделю.       Куроо рассмеялся, упираясь лбом ему в ключицу.       — Он сказал, что если я ещё раз обижу тебя, то он похитит меня, отвезёт на заброшенный склад и будет снимать с меня кожу сантиметр за сантиметром, а поскольку он прокурор, то никто никогда не найдёт мой холодный и изуродованный труп.       — Ох, — пробормотал Кей, проникаясь удивительной благодарностью по отношению к другу за такую защиту. Он знал, что Кейджи не стал бы просто так угрожать кому угодно, если бы действительно не беспокоился за него. — Это, конечно, жутко, но довольно трогательно.       — Да, — протянул Куроо. — А потом он, правда, добавил, что сделает то же самое, если я не возьму себя в руки и не добьюсь тебя, потому что ты постоянно вздыхаешь, мучаешься и мечтаешь снова меня, как минимум, поцеловать, а как максимум — нацепить фату и сбежать со мной в закат.       Тецуро засмеялся, глядя на быструю смену выражений на лице Цукишимы — от неверия до мстительного возмездия.       — И кстати, я думаю, что частично это действительно из-за того, что он за тебя переживает. А ещё одна причина заключается в том, что примерно десять лет назад они с Бокуто поспорили на пять тысяч йен — сойдёмся мы снова или нет, и Акааши намерен выиграть этот спор.       — К чёрту трогательность, — прошипел блондин. — Сейчас я напишу Бокуто одно сообщение, думаю, его порадует содержимое...       — Обязательно напишешь, — заверил его брюнет. — Но сначала...       Куроо уверенно обхватил рукой его затылок, касаясь разгорячёнными пальцами шеи и немного залезая под одежду, и притянул к себе ближе, ровно до тех пор, пока их губы не столкнулись в поцелуе. Цукишима замычал, протестуя против публичных проявлений привязанности, но Тецуро воспользовался шансом, чтобы углубить поцелуй, проводя языком по кромке зубов блондина и глубже, задевая язык, будто пытаясь передать всю палитру эмоций и чувств, которые его обуревали: любовь, нежность, страсть, раскаяние...       И блондин позволил себе упасть в эту затягивающую бездну, разделяя то, что накопилось у него на сердце. Он притянул Куроо ближе, прижался сильнее, обхватывая одной рукой за талию, а вторую сначала положил на скулу, а затем провел дальше, зарываясь пальцами в короткие тёмные волосы на затылке. Он послушно открывал рот, разрешая брюнету делать всё, что заблагорассудится, поддаваясь на провокации, отвечая на движения языка так же страстно, позволяя затащить себя глубже в это безумие, до самого дна.       Сталкиваясь губами раз за разом, они целовались так долго, что не хватало воздуха, что тело горело, что Кей невольно простонал в рот Тецуро, заставляя его улыбнуться и отстраниться.       — Знаешь, — начал говорить Тецуро, тяжело дыша и не выпуская его из объятий, — в тот раз я проиграл, требую реванш.       Цукишима пытался понять, о чём он говорит, но не мог, отвлекаясь на покрасневшие щёки и сорванное дыхание парня, стоявшего напротив.       — Но я... Больше не играю в волейбол, — наконец выдохнул он.       — А я сейчас не про волейбол, — улыбнулся Куроо, и Цукишима внезапно понял, о чём шла речь.       «Как я и думал, — говорит он. — Хорошая была игра в отношения, жаль, что так слабо сыграно, Куроо. Хреновый из тебя бойфренд, да и волейболист, похоже, так себе».       — В этот раз победа будет за мной, — серьёзно сказал Тецуро, и, хотя Кей ему верил, он не мог не поддеть парня.       — В прошлый раз ты продул, — заметил блондин.       — Что-то мне подсказывает, что это был последний раз, — ухмыльнулся Куроо и снова сгрёб его в охапку, целуя так, что пальцы на ногах поджимались.       И пусть Цукишима ненавидел проигрывать, он подумал, что, может быть, не против проиграть в этот раз.       Если это означает быть рядом с Тецуро всю жизнь, он готов дать ему ещё пару тысяч шансов.       — Ах, да, совсем забыл, — Кей поспешно отстранился от Куроо, отворачиваясь и игнорируя жалобное хныканье брюнета, который, кажется, не хотел разрывать этот уже сотый по счёту поцелуй, и выудил из кармана телефон, быстро что-то набирая и посмеиваясь про себя.       Подождав несколько минут и услышав несколько оповещений, Куроо не выдержал и заглянул ему через плечо. После этого он расхохотался, зарываясь носом куда-то в затылок парня.       20:00 (Я)       Акааши тайно фотографирует тебя и потом любуется фотографиями.       У него на рабочем компьютере есть отдельная папка, только с тобой.       Их число перевалило за три тысячи. На половине из них ты вообще спишь.       20:01 (Бокуто)       Чтооооооо??? О.О       20:01 (Бокуто)       Цукки, почему ты это мне говоришь???       20:02 (Я)       Будем считать, что эта информация — достаточная компенсация пяти тысяч йен.       20:04 (Акааши)       Передай Куроо, что он — труп.       20:04 (Акааши)       Кстати, я рад за вас.       Пока они вместе — игра стоит свеч.