Сольный концерт мистера Барта

Почувствовав облегчение в полном безделье, парень не сразу понял, как часы пробили полдень и надо поторопиться, чтобы вовремя добраться до работы, начало которой наступит через пятнадцать минут. К слову, дорога часто занимала около получаса. Бен второпях собирал свои сочинения, которые хранились в небольшом деловом журнальчике сафьянового переплета. Он взглянул на настенные часы с целью убедиться, что возможно удастся успеть попасть на общественный транспорт. Под аккомпанемент паники и сквернословных выражений ему все же удалось выйти во двор, сперва не забыв осмотреть дом на наличие распахнутых окон. И если буквально десять минут назад золотистое рассеянное свечение утешало, то теперь оно приводило в бешенство, заполоняя глаза. Судьба благосклонна к юноше: На остановке стоял в ожидании новых пассажиров автобус довоенной постройки с облупившейся краской и продавленными креслами. Про таких говорят, что они жили при Мартине Кинге. Внезапно почувствовалась удивительная легкость, сменяющаяся болезненным покалыванием в груди. Зайдя в транспорт, взгляд Барта пробегал по рядам поношенных сидений, и, сумев прикинуть свободное место, ни теряя ни секунды, он стремительно направился к нему и уселся в узком кресле, откинув голову на спинку сидушки. Автобус тронулся по магистральной улице. Прошло 5 минут: «Может я сын четырехлистного клевера и единорога и мне удастся прибыть с небольшим опозданием?» Прошло 10 минут: «Я понял, что пунктуальность - не мое. И то, что в этот день колесо фортуны явно пролетело стрелкой мимо меня.» Прошло 20 минут: «Твою мать.» Прошло 25 минут: «Сколько опять времени прошло? Пять минут?! О да, прими мои благодарности Ата. В знак почтения я прикоснусь к твоей руке своими губами и надеру зад.» Притворная деликатность покинула его. Прошло 45 минут: «I hate this world»(Я ненавижу этот мир) — вполголоса напевал Барт. Бен уже потерял надежду на скорое прибытие в кафе, однако поодаль виднелась знакомая табличка магазинчика тетушки Элен — кровной сестры его отца. С малых лет Бенджамин мог видеть своего папу только на праздничных ужинах. По рассказам матери, тот работал в вертолетной компании «АэрУолт» и не имел возможности находиться рядом с близкими. Он клялся в любви своим детям, и в искренности этих слов Бен сомневался, считая, что невозможно любить тех, с кем ты не рядом. Но Элен всегда посещала детей своего брата, заботилась о них. Время от времени она приносила угощения и устраивала мини-концерты для своего племянника, уверяя его, что тот в будущем станет мировой знаменитостью. Парень выбежал на ближайшей остановке и направился в левую сторону от перекрестка, намереваясь попасть в бистро как можно быстрее. Минус был лишь в том, что проходить надо было мимо лавки своей родственницы. — А. Мой зайчик Бен, приветствую тебя, — Элен потянулась к парню, раскрывая руки, предварительно убрав в уголок метлу и совочек, которыми она подметала крыльцо магазина. — спешишь на работу? — она крепко прижала его к своей груди. Его тетя была преклонного возраста с седыми прядями, которые она благополучно старалась прятать за небольшим крабиком. На ней всегда было платье в утилитарном стиле с прямой юбкой светло-лиловой расцветки и поверх кружевной фартучек. Всю свою скромную жизнь она посвятила садоводству, благодаря чему, в ее владениях сейчас имеется неприметный цветочный магазинчик, имеющее характерное название «Цветы тетушки Элеоноры». Место было окрашено в ярко-зеленые оттенки, аккуратные ряды с горшками тюльпанов и ромашками излучали собой неведомое спокойствие и уют. — Да, тетушка, — юноша старался вырваться из объятий. — И к твоему сведению, я опаздываю. — он уже не мог перестать сопротивляться. — Ну же, я тебя так давно не видела. — мягко произнесла она. — Целые выходные! — прервал ее на полуслове Бен. — А я успеваю соскучиться и за два часа твоего отсутствия. — Если я не попаду на работу, то ты меня будешь видеть каждый день. — пригрозил тот. — Тогда назови хоть одну причину тебя не отпускать? — она мило улыбнулась и посмотрела на сердитое личико Бенджамина, — не дуйся, зайчонок. Вот после поцелуйчика беги куда пожелаешь. Выбора не оставалось, и Бену пришлось было стерпеть на глазах у всех едва ощутимый поцелуй в лобик. Полные доброты глаза Элеон глядели на подростка, щеки которого мгновенно вспыхнули румянцем. Глядя на такую картину, любой бы умилился, не подумав о чувствах школьника. И если бы не было спешки, то Барт постоял чуть дольше в теплых объятиях тетушки и вспоминал дни, проведенные вместе с ней. Как она его утешала в детстве, защищала от хулиганов и учила милосердию. Но время идет, надо поторопиться. Подарив секундную улыбку на прощание, подросток двинулся в сторону Балт-Стрит, в глубине которого стояло маленькое, непригодное на вид, заведение. На ланч подавали британский стритфуд — смесь индийской и итальянской кухни, посетителей жаловали элем негодного качества и радовали кантри-музыкой. Тем не менее, владельцы нарекли свое бистро названием, связанным с африканской тематикой, что не соответствовало действительности. О культуре материка коротких теней свидетельствовало лишь полужирная брусковая антиква на вывеске и декоративная маска вожака Камо при входе. Парень, прибывший сюда с огромной задержкой в позднее время для своего графика, поднялся по лестнице и, следуя стрелке, вошел в помещение, которое сотрясало своим дурным ароматом зловония и рыбы. Он любовался прекрасной картиной, как пьяные мужики приглашали женщин, показывая им неприличные жесты с намеком на соитие. Они облизывали губы, в очередной раз оценивая бедра прошедшей девушки. Сморщив лоб от увиденной мерзости, Бен подошел к бару, окликнул бармена, стоящего возле служебного туалета, и попросил налить ему холодной воды. — Надеюсь, что я не опоздал сильно, — начал Барт, допивая кружку. Он оглядел всех посетителей вокруг себя, сохранив, при этом совершенно невозмутимое лицо, глядя на гнусные поступки некоторых гостей. Словно его это уже не удивляло. — Я не знаю, чем ты руководствовался, но от Арнольда тебе точно влетит. — перебил его работник бара. — Не переживай за меня, лапуля. Арнольдчик любит меня. — съязвил Барт. — Если продолжишь вести себя как говнюк, то любимчиком его станет Энтони. Ты же не знаешь, но сегодня вместо тебя выступил он. — при этих словах уголки рта бармена чуть поднялись вверх. — Не понял юмора. — А его здесь нет. Тони взял гитару, сел на тот стул, — собеседник Бена указал пальцем на сборчатое сидение, — и встряхнул всю публику. Надо же, и у него это получился в два раза лучше тебя. — Не обольщайся, малыш. — Бен громко шлепнул по столу рукой, — но спасибо за информацию. — вытерев рукавом остатки воды с губ, он немедленно направился в сторону служебного помещения, где нередко все сотрудники любили собираться и бранить свое начальство. Удар по тщеславию Бенджамина возбуждал гнев. Плохо скрываемая ненависть ослепляла разум и приводила в бешенство. Но музыкант вовсе не хотел скандалить. Нет. Может он и отличался своей вспыльчивостью, но если дело касается самоутверждения, то ему приносило наслаждение мысль о жалобных воплях своего неприятеля при личном разговоре. На полпути к двери Бена остановила красотка с кукольным личиком и аппетитными формами, но в стельку захмелевшая. Ее опухшее лицо гласило о беспробудном пьянстве. — Бе-енджамин, стоять, — она сделала акцент на имени паренька низким тяжелым голосом, старательно скрывая очередную попытку икнуть. — Лиззи, крошка, не до тебя сейчас. — Ты обещал мне позвонить. — рукой она придавила Бена к стене, явно не поняв, что тот не желает вести с ней разговор. — Я жда..ла — Старания, как можно дольше не икать, не увенчалась успехом, вопреки на жесткое сопротивление. — Если обещал, то позвоню. Я не позвонил? Значит позже позвоню. — юноша забавлялся издевкой над бедняжкой, которая, будучи в пьяном угаре, не сразу смогла осознать смысл сказанных им слов. — У те-ебя кто-то.. есть? — недовольно нахмурила брови Лиззи. — Скажи ее имя и я ей морду набь..ю. — Не стоит, милая. — Кто она? — рявкнула девушка, что даже Бен дернулся. — Все, тише, не кричи, — старался тот ее успокоить, — её зовут М..м.. — парень старался быстро перебрать варианты имен на букву М, которые с завидной регулярностью приходили в голову, не давая даже времени поразмыслить, какое лучше. Может Мария? Может Миранда? — Мия. — Мия? Какое ужасное, ко-ошмарное, уродское.. и дебильное имя. Я разочарована. Неужели Лиззи хуже Мии? — она едко произнесла последнее слово заново. — Скажем так, не встречал еще ни одну Мию, которая ходит по таким дешевым заведениям и носит, что это.. — Барт брезгливо потянул за лямки майки пьяной девушки, — Майка от «STORE»? Дорога-ая, это же прошлый век. — Он продолжил фразу в точно таком же духе, в котором начал. — Да я.. как-то и не думала, — растерянно промолвила Лиззи. Но, сбившись с мысли, она непременно решила отстать от парниши и пойти дальше развлекаться. А тот, со своей стороны, радовался победе. Оставив свои ликующие возгласы, он решился закончить начатое и дернул ручку двери, медленно потянув ее на себя. — Надо же, только что встретил Лиззи. Умеют же люди нажираться, аж тошно. Приставала ко мне, плакалась, в любви признавалась. Ну, знаешь, как и все остальные девушки, когда перед ними стою я. Они просто тают. — Бен состроил лицо в презрительной усмешке, — Приходится врать, что у меня есть подружка. Что поделать? Знаешь, а я своей воображаемой девушке даже имя дал — Мия, прикольно? Да? Только вот Лиззи не оценила. Она о-очень долго была недовольна, оскорбляла всячески. Я ее понимаю. Зависть, все дела. Да и имя какое-то некрасивое. Мия... — колко подметил тот, — Была у меня учительница по вокалу, а у той дочка. Точно также звали. Я ж думаю, почему именно это имя мне в голову пришло? Короче — та была мелкой истеричкой. Терпеть ее не могу до сих пор. А тебя, Тони? Есть те, кто тебя терпеть не может? И вот уже Бен повернулся к хиленькому тинейджеру, который аккуратно расставлял файлы в папку. Его лицо не отражало какого-либо изумления, восторга, печали — все, что можно встретить по пути Роуменс-Хилл — бизнес-района, где люди постоянно ходят уставшие. На удивление, тому было абсолютно плевать на долгий монолог Бенджамина, что приводило одновременно в замешательство и в ярость. Но стоит заметить, что последний вопрос заинтересовал мальца. — Я не совсем понимаю, о чем ты. — голос Тони был слаб, с заиканием, но уверен. Он внимательно посмотрел на своего знакомого, вернулся в обратное положение и продолжил заниматься своим делом, перебирая уже листы бумаги. — Да ладно тебе, — Барт сел на потертый черный диванчик и вытянул руку, то ли поглаживая, то ли стряхивая мусор со спинки дивана. — Вот я знаю одного человека, который точно тебя ненавидит. И у тебя есть шанс встретить его. Надо же, какой ты везунчик. Вот он я! — Бен, прекрати. — А может надо было прекратить завоевывание моего места? Да брось, я же вижу, как ты тщательно стараешься подлизаться, даже зная, что тебе со мной не тягаться. — Он говорил прожженной неудовлетворенностью, которая сквозила в его тоне. — Может не надо было сегодня выступать за меня, а? — Барт встал и оглядел убогую комнату. — Я ничего не пытаюсь сделать. — Тони заговорил тихо и с чувством вины. — Мистер Тёрнер лично позвонил и сказал, что вместо тебя сегодня выступлю я. — То есть? — Бендж был ошарашен данной новостью, до конца не веря в правдивость слов. — Он еще вчера позвонил и предупредил, что у меня двойная смена. Вроде, Мистер Тёрнер пытался дозвониться и до тебя, но ты не брал трубку... — Энтони изо всех сил старался сдержать свои слезы. Это было его обычной защитной реакцией, если он чувствовал, что с ним идут на конфликт. Чем он и не нравился Бенджамину, потому как тот считал его слабаком. — Точно, — музыкант приложил руку к лицу, вспомнив вчерашнюю вечеринку в честь выигрыша его любимой баскетбольной команды. — Прошу меня пардонить, ошибся. Я скоро буду. — И он отправился к Арнольду с желанием узнать подробнее, с чего это вдруг его лишили работы, пусть и на сегодняшний день. Арнольд Тёрнер или для своих «Арнольдчик» — немалых размеров мужик, носящий ежедневно длинный нескладный плащ серого цвета и цепи, которыми он украшал свою шею, надеясь, что бижутерия придаст ему авторитета в воровском мире, несмотря на то, что он был мирным и послушным гражданином. Мистер Тёрнер всегда считал себя человеком ответственным. И чтобы доказать это, он часто кричал несуразные фразы в сторону своего персонала. Но ни толковой работы, ни процветания бизнеса от него не виделось. Однако, занимая пост главы светских развалин, Арнольд старался соответствовать данной должности. Первый день рабочей недели он встречал беззаботно, принимая стакан спиртного напитка, не задумываясь, к чему это может привести. Его просто напросто не интересовали проблемы здоровья. Второй день рабочей недели он проводил у себя дома с глубокого бодуна, утоляя всякий раз жажду. На третий день Арнольд мог соизволить прийти в свою забегаловку и вновь начать оскорблять своих работников. А остальное время он посвящал девушкам по вызову. И по такому графику ему получалось жить уже как четвертый год. Он пригласил войти Бена в свой кабинет. В отличие от приемной комнаты мистера Дэвиса в «Балласт Нотт» место, где располагался директор «Современной Африки» было выполнено в стиле минимализма. Минимум деталей, минимум украшений, минимум роскоши. Только дубовый стол, обставленный небольшим количеством бронзовых статуэток, и дорогое кожаное кресло. Стены покрыты черными бархатными обоями, окна и полки были грязными и всем своим видом вызывали неприязнь. Маленькую комнатку еле как освещала лампочка. — Зачем явился? — бесцеремонно начал Арнольд. — Видите ли, в нашем столь прекрасном и уютном местечке завелась крыса, я ей даже прозвище дал - Тони. И крыса эта на ушко нашептала, что с чего-то вдруг сегодня один из лучших музыкантов не работает. Новость не из приятных. И есть у нас мелвильский волк - Бенджамин. Так вот, этот волк охренел и чуть не дал в глаз Тони, но перед потасовкой он решил проверить эту информацию. И пошел Бенджамин-волчара к мистеру Тёрнеру, дабы узнать, твою мать, причину. В чем же провинился наш хищник? — Барт удобно расположился в кресле — единственном дорогом элементе интерьера в кабинете, и враждебным вопросительным взглядом глядел на своего начальника. — Заканчивай свой невыносимый рассказ, который бьет по ушам, раздражая меня. Я звонил тебе вчера дважды, и оба раза на конце провода мне слышались только гудки. Ответил бы — не пришлось было здесь сидеть недовольным. — Мистер Тёрнер облокотился о край стола и прочистил горло яблочным бренди, ведь сегодня начало трудовой недели. Вслед за алкоголем он достал дорогую импортную сигару и зажег, уставившись на подростка. — Тогда может объясните причину? — Я приказал Энтони выступить вместо тебя, потому что ты мне нужен. — директор уловил на себе пристальный взор. — Завтра очень важное мероприятие. И ты примешь участие в нем от лица нашего заведения. — Насколько важное? — Настолько, что у меня будет свой чемодан с бешеными бабками. — Бедняжки. Вместо психбольницы их отправят Вам. — Бен несколько театрально развел руками, стараясь сдержать смешок. — Если это настолько ответственный шаг, то почему бы Вам не отправить туда Тони? — Издеваешься? Мне надо зарекомендовать себя с хорошей стороны, а не смазливым человеком, который испортит все торжество. — Вопрос: Почему вообще тогда этим мероприятием занимаетесь Вы? — Бенджамин, тебе кто-нибудь говорил, какое ты хамло? — снисходительная манера Арнольда становилась все холоднее под гнетом дерзости Барта. — Ладно. Говорите, что там у Вас. — Бен рассмеялся, глядя на злое выражение лица Тёрнера. — Завтра ты должен выступить на дне рождении у племянницы одного моего старого знакомого. Он очень влиятельный человек, не смей опозорить меня. Гости там будут важные. Я тебе доверяю, хоть ты порой и раздражаешь, потому не подведи. Остальную информацию ты прочтешь здесь. — Он передал небольшую записку парню, которая гласила:

«Клуб «Dangerous savages» 21:00. Заказ: день рождения. Выступит: Бенджамин Барт. Стиль: че-нибудь веселое, не как на похороны.»