Солнце в зените

      Солнце заставляет Шэнь Юаня жмуриться.       Оно сегодня нещадно: слепит так сильно, что у него болят глаза, выжигает на его коже невидимые узоры, немного болезненные и обжигающие, отчего приходится прятать руки в рукава не подходящей по размеру ветровки. От этого футболка неприятно липнет к телу, заставляя его еще сильнее вздыхать — грузно, тяжко, мучительно, — и опять жмуриться; жарко неимоверно.       Настроение стремительно ползет к отметке «отвратительно».       Шэнь Юань поправляет лямку рюкзака на плече: она то и дело сползает из-за того, что ему приходится переставлять своими короткими ногами чаще, заставляя тело двигаться быстрее — Лю-гэ ушел уже достаточно далеко, видно только, как «прыгает» его рюкзак. Видя это сквозь почти запотевшие стекла очков, Шэнь Юань только удрученно вздыхает, понимая, что зря набрал столько вещей с собой.       Дурацкая привычка.       Глупая и глупая, думает он, вновь вздыхая так тяжело, что идущий чуть позади него Ло Бинхэ хмыкает:       — Могу помочь.       Шэнь Юань останавливается.       Серьезно, что ли, проносится у него в голове, и когда Бинхэ все же останавливается рядом, до Юаня, наконец, доходит: и правда серьезнее некуда.       — Сам справлюсь, — тихо отвечает он, фыркая. — Отстань от меня.       Бинхэ хмурится, отчего его лицо становится милым и смешным — Шэнь Юань тихо чертыхается, кусая пересохшие губы и отводя взгляд, надеясь, что он не услышит. Но, кажется, карма не на его стороне, и Ло Бинхэ кривит в грустной — серьезно? — улыбке губы и продолжает свой путь, подхваченный под руки нагнавшей их Ша Хуалин.       Отметка «отвратительно» успешно пройдена, и теперь Юаню кажется, что следующая ступень «хуже некуда» вот-вот настанет.       Дело все в том, что Шэнь Юаню жутко, до неприличия нравился Ло Бинхэ — со-ученик с потока Университета, в который Шэнь Юань и перевелся всего несколько месяцев назад, прямо посреди учебного года, по личным на то причинам.       А кому, спрашивается, не понравился бы Ло Бинхэ?       Только дураку, саркастически звучит у него в голове голосом старшего брата. Идиоту вроде тебя не привыкать наступать на одни и те же грабли, дурень.       Шэнь Юань вновь тяжело вздыхает: конечно.       Именно так.       Но Шэнь Юань ничего не может с собой поделать: Бинхэ оказывается красив до неприличия, умен и смекалист, атлетически сложен, дружелюбен до раздражения, — в первую их встречу Шэнь Юань по-настоящему злится на приставучего соседа по парте и старается не обращать на него никакого внимания. И каждый раз, когда Ло Бинхэ проходит мимо или же попадается в поле зрения, то сердце Шэнь Юаня предательски замирает и бьется так сильно-сильно, что пропадает весь воздух в легких.       Поначалу, конечно, он игнорирует этого человека как может. Ему не нужны проблемы на новом месте и — уж тем более! — Шэнь Юань не хочет никаких новых отношений.       Но Вселенная будто бы издевается над ним каждый гребанный раз, когда их пути с Ло Бинхэ пересекаются.              

****

             Впервые это происходит случайно. Шэнь Юань возвращается из библиотеки, несет в руках кучу книг, которых нужно прочесть по курсу — он отстает от программы на несколько тем, и это его жутко раздражает, заставляя огрызаться на всех, кто находится рядом. Он увлечен своими мыслями настолько сильно, — прочесть две или три книги за ночь? Возможно, придется написать парочку эссе, чтобы преподаватель увидел его стремление к знаниям! — поэтому и не замечает, как врезается во что-то.       В кого-то.       Книги из его рук летят на пол с глухим и каким-то даже роковым стуком, а Шэнь Юань поднимает взгляд — раздраженный, угрюмый и нисколько не дружелюбный, — и, кажется, забывает, что такое дышать.       Прямо перед ним, сияя ярче солнца, стоит юноша. Приветливая и радостная улыбка на его губах заставляет раздражение внутри Шэнь Юаня как-то тихо схлопнуться, осев в груди непонятным чувством робости и какой-то глупости.       Странно и нехорошо, думает он, глядя на незнакомца перед собой сквозь толстые линзы очков. Странно нехорошо.       — Привет, — говорит незнакомец, улыбаясь так, словно бы видит перед собой не постороннего человека, а, как минимум, близкого друга. — Прости, я не хотел.       Что ты не хотел, хочет спросить Шэнь Юань, но ему всегда твердили, что грубость родилась раньше него, поэтому с его языка она срывается раньше, чем тот вообще успевает подумать.       — Проваливай, придурок, — шипит Шэнь Юань, начиная собирать книги. Раздражение возвращается, но уже по другой причине — он смущен, сильно и настолько очевидно, что не смотрит уже ни на что, кроме однотонного паркета, по которому разбросаны позабытые учебники. Не смотрит и поэтому не видит, как тонкие губы незнакомца сжимаются в одну сплошную линию, а в глазах появляется какая-то близкая к разочарованию эмоция. Когда Шэнь Юань заканчивает свое неторопливое занятие, — он нарочно делает это так медленно и лениво, показывая всем своим видом, что продолжать знакомство не намерен, — в холле библиотеки никого нет.       И хорошо, облегченно выдыхает он, очень хорошо.       В груди неприятно скребется незнакомое чувство, но он предпочитает не замечать его вовсе.       Но оно возвращается, когда Вселенная сталкивает их во второй раз.       Это случается где-то через несколько дней после первой, не официальной, встречи. Общепотоковая лекция проходит в совершенно другом корпусе, в котором Шэнь Юань еще не успел побывать, и когда эта мысль оседает в его голове, то он собирает учебники и стремительно выходит из библиотеки, пытаясь отыскать нужный маршрут. Только вот Шэнь Юань теряется, пытаясь свериться с картой у себя в телефоне, но, кажется, гаджет совершенно не хочет, чтобы его хозяин успел вовремя.       Шень Юань безбожно опаздывает.       Шень Юань терпеть не может опаздывать.       — Эй! — доносится откуда-то слева, и Шэнь Юань поворачивает голову на голос.       Приятный, глубокий, кстати, голос, от которого у Шэнь Юаня немного дрожат колени — о, он просто слаб, слушая столь низкий тембр, ничего такого, да. Он медленно поворачивается, выдыхая, — спокойно, спокойно, спокойно!–и улыбка быстро застывает у него на губах, тут же пропадая. И, больше похожее отчего-то на истеричный смешок, вырывается у него против воли, когда знакомый незнакомец подходит к нему ближе.       — Опять ты? — щурит он свои глаза, пока протирает стекла очков: моросящий дождь возникает внезапно, заставляя Шэнь Юаня раздражаться на собственную глупость — нужно было взять зонт, как того советовал брат, и тогда, быть может, он не выглядел бы сейчас так глупо, стоящий посреди кампуса во время начавшейся стихии.       Незнакомец оказывается выше него на целую голову, — Шэнь Юаню приходится задрать свою вверх, чтобы всмотреться в черные глаза напротив, — он приближается еще ближе, практически вплотную, и по легким мерным звукам над головой Шень Юань понимает: ему любезно предложили укрытие.       Конечно, от этого по закону жанра у него сейчас должно забиться сердце. Заполошно, словно бы бабочка в руках, стараясь выбраться из плена и вспорхнуть в небеса, но, увы, Шэнь Юань не очень-то и любит подобное развитие событий — он, конечно, натура романтичная и немного мечтательная, но столь предсказуемое все же не для него.       Сказал бы это еще кто-нибудь моему сердцу, думает он, ощущая, как это самое сердце сбивается с ритма и начинает биться усиленно.       Шэнь Юань хмурится.       — Привет, — тихо говорит ему незнакомец, и на его губах вновь эта дурацкая, по-настоящему дурацкая — у Шэнь Юаня нет просто другого объяснения — улыбка, от которой вновь у него начинают дрожать колени, и появляется какое-то незнакомое, но определенно глупое чувство. Оно скребет у него под ребрами, давит на грудину, стискивает легкие в эфемерных руках, таких теплых и удивительно нежных, что с губ Шэнь Юаня невольно вырывается едва слышный вздох.       Черт, отводит Шэнь Юань взгляд в сторону, цепляя на нос очки. Щеки горят, он снова смущен собственной реакцией на этого человека, — почему-почему-почему? — и выходит только кивнуть в ответ.       Хотя бы так, радуется он, хотя бы так.       А потом знакомый незнакомец представляется, предлагает пройти с ним до нужного корпуса — Шэнь Юань что-то согласно мычит, сжимая рюкзак в руках будто бы спасение, но послушно идет следом.       Это просто удобно, кивает сам себе он, стараясь смотреть только под ноги. Потому что улыбка Ло Бинхэ делает с ним что-то странное — в груди от нее у Шэнь Юаня возрождается солнце.       Третья, а также все последующие встречи тоже случаются, когда Шэнь Юаню нужна помощь: он то позабудет пропуск, а Бинхэ знает, как проникнуть на территорию Университета, миновав пропускной контроль; то вновь потеряется, хотя несколько раз с одногруппником Лю-гэ обходил полностью территорию кампуса; то Бинхэ подсаживается сам во время обеда, и Шэнь Юань теряет аппетит — чувство внутри него растет и растет, мешая сосредоточится на еде.       Тогда Шэнь Юань делает глупости — что-то говорит, грубит, вызывая у Бинхэ тоскливо-щенячий взгляд, опрокидывает, отводит взгляд в сторону, и это совершенно на него не похоже — Шэнь Юань никогда, никогда прежде себя так не вел.       — Это любовь, чувак, — ехидно смеется раздражающий сосед по комнате, включая вновь свою странную музыку — это классика русских романсов, братан, ты обязан услышать Валелья!       Никакого «Валелья» Шэнь Юань не собирается слушать и на реплику соседа лишь фыркает, говоря:       — Ты больной.       Шан Цинхуа лишь кидает на него многозначительный взгляд — Шэнь Юань чувствует себя под ним очень и очень неуютно, — и только потом говорит короткое: «Увидишь».       И оказывается прав, черт бы его побрал.       И Шэнь Юань не знает, что теперь ему со всем этим делать.              

****

      — Ты идешь? — Шан Цинхуа пихает его в бок, вырывая из картин воспоминаний.       Шэнь Юань кивает, перехватывая лямку рюкзака, и семенит за ним следом. Жара так и не спадает, солнце по-прежнему нещадно палит своими лучами, и Шэнь Юань мечтает поскорее оказаться в прохладном салоне автобуса.       Хотя есть вероятность, что у них тупой водитель, позабывший о том, что нужно включить кондиционеры во всем салоне — уже так было, когда они всем потоком возвращались из прошлого похода.       Тогда Шэнь Юань чуть не хватает сердечный приступ: Ло Бинхэ сидит рядом с ним на соседнем кресле, касается своими голыми ногами его ног — и удосужился же рассесться, будто бы бесстыдник! — Шэнь Юань чувствует исходящий от него жар даже сквозь плотную ткань штанов, и его щеки покрывает легкий румянец.       И не хватает воздуха.       Стояла точно такая же, как и сейчас, жара; Шэнь Юань обмахивается веером, пытаясь остудить разгоряченную кожу, но, кажется, ничего не выходит. Близость сидящего рядом Бинхэ давит мучительно, заставляя его ладони потеть — веер чуть было не выскальзывает у Шэнь Юаня из рук, тот поспешно ловит его, неуклюже и шумно, привлекая к себе внимание сидящих рядом сокурсников.       А потом он слышит смешок.       Тихий такой, с нотками едва заметного ехидства — поднимает взгляд и видит: Шан Цинхуа, улыбаясь, словно бы узрел перед собой какую-то необычайно милую картину, показывает палец вверх и будто бы стоит рядом, когда до слуха Шэнь Юаня доносится почти неслышное: «Так держать, братан!»       Шэнь Юань не понимает. Хмурится, поджимает губы, стискивая пальцы на чужой и мягкой…погодите, что?       Он опускает глаза на свою руку и тихо выдыхает: ох.       Щеки предательски горят, уже сильнее, горит и шея — он весь красный, похож на вареного рака; рука на чужом бедре — бедре Ло Бинхэ — сжимается сильнее, и Шэнь Юань скорее чувствует, а не слышит неуловимое: «ох».       — Шэнь-гэ, — хрипло доносится сверху. — Ты…       — Прости-прости! — он поспешно убирает руку, пряча ее меж сведенных ног. Дрожащие пальцы стискивают ткань штанов, выворачивают ее, отчего она натягивается, и Шень Юань снова слышит тихий и судорожный вздох.       Ему дико жарко, хочется раздеться, но Шэнь Юань не смеет — понимает: нельзя, потому что все еще стесняется своего угловатого, некрасивого тела. Поэтому он снова обмахивается веером и отворачивает лицо к окну, так и не ответив на явную попытку Ло Бинхэ заговорить с ним.       Шэнь Юань вздыхает: опять эти дурацкие воспоминания его позора. Хорошо, что сейчас он заранее договорился с Шан Цинхуа — только попробуй сбежать, придурок, и я тебе голову откручу, понял! — Да, братан, не вопрос! — и Бинхэ не займет соседнее место, как делает это постоянно. Словно бы ему действительно зачем-то нужно сидеть каждый раз рядом ни с чем не примечательным Шэнь Юанем.       Будто бы у Ло Бинхэ есть какие-то скрытые мотивы.       Глупости думаешь, кивает себе Шэнь Юань, а сердце от подобных мыслей снова начинает биться — сильно-сильно, как-то трепетно и нежно, сжиматься от нахлынувших чувств, отчего легкая боль в груди заставляет Шэнь Юаня задышать чаще.       Глупые и глупые чувства.       Он доходит до автобуса, обогнав Шан Цинхуа, за короткие пять минут. Сгибается по полам, упираясь ладонями в колени — футболка задирается, оголяя часть спины, и от легкого ветерка, всколыхнувшего ветки деревьев, Шэнь Юаню хорошо.       Приятно.       Немного легче.       Шэнь Юань все еще судорожно дышит, открыв рот. Очки съезжают на переносицу, а потом и вовсе падают — он, ругнувшись, наклоняется за ними ниже, и слышит, как позади кто-то тихо охает, а потом поспешно кашляет.       Пожав плечами, зацепив влажными пальцами дужку очков, он распрямляется и, так не обернувшись, заходит в автобус. Находит свое место, засовывает рюкзак на верхнюю полку и растекается в кресле, прикрыв глаза. Почти погружается в дрему, как слышит, как Шан Цинхуа присаживается рядом, шуршит пакетами, необычайно тихий, а потом осторожно трогает его за плечо.       Шэнь Юань открывает глаза.       — Послушаем вместе? — говорит Ло Бинхэ, протягивая ему беспроводной наушник. В руках у него телефон, он сжимает его своими длинными и невероятно красивыми пальцами так сильно, что, кажется, еще немного и треснет корпус. Шэнь Юань думает, что убьет собственного соседа, вот прямо сейчас, как только тот войдет в салон, и, видимо, это отражается у него на лице, потому что Бинхэ спешит заверить его: — Твой сосед сказал, что ему не хорошо. И чтобы ты не ругался, дал мне свой плейлист. Сказал, что тебе нравится этот русский музыкант, Меладзе. Так послушаем?       Шэнь Юань обреченно выдыхает и думает: ох.