— Итак, Дерек и другие ученики исчезли, а из префектов не выудить ни слова. Всё, что нам остаётся — это встретиться с директором. Но единственные, кто могут пообщаться с ним на полуночном чаепитии — это перфекты и их помощники, — проговорил одноглазый и тяжело вздохнул. После парень продолжил, но уже тише, — Убить, что ли, Клейтона и занять его место? Нет, это уже никуда не годится.
— Ну… В этой семье всегда было туго с сантиментами, — нервно проговорила девушка, — А я тебе говорила, что их там нет. Ты хоть знаешь, как я надеялась, что ты их найдёшь? Я уже такого успела наговорить Вайолету… — в воспоминаниях всплыло признание в любви префекту, — Ну… За то теперь за мной прекратилась слежка, — пыталась она найти плюсы в сложившейся ситуации.
— Боюсь предположить, — косо посмотрел на сестру озадаченный Фантомхайв, ожидая, что она и без вопроса расскажет о произошедшей, но нет.
— Ходят слухи, что директор будет присутствовать на турнире, — парни переглянулись, — И тот, кто выделится, на нём, может попасть на полуночное чаепитие.
— «Хорошо себя показал» — это в смысле набрал наибольшее количество баллов для факультета победителя?
— Каждый год по-разному. Иногда это тот, кто набрал наибольшее количество балов для победившего факультета, а иногда участника проигравшей команды поощряют за честную игру. Суть в том, что директор выбирает ученика, который показал игру, подобающую джентельмену.
— Выходит, добиться приглашения гораздо сложнее, чем победить.
— Говорят, что в позапрошлом году этой чести удостоился ученик, пожертвовавший собой ради того, чтоб уберечь зрителя от удара мячом.
— И директор счёл это «игрой подобающей джентельмену».
— В команде 11 игроков, стать представителем очень сложно. А новичку — практически невозможно, — девушка усмехнулась и показал язык собеседнику.
— Как ни сложно это признавать, но спорт не относится к моим сильным сторонам. Будет сложно получить приглашение. И да, ты же тоже новичок.
— Я на третем курсе. Да и играть умею. Ты никогда не мог меня обыграть ни в чём, кроме шахмат. Даже Себастьян говорил, что ему со мной трудновато. Оставь это на старшую сестру.
— Что же делать…
— Фантомхайв! — раздался голос позади парней, — На два слова, — обернувшись, они увидели Крейтона.
— А вот и мистер «закрыть лицом даму от железного мяча», — волк накинул капюшон на голову и сделал вид, что уходит от парней, хотя на самом деле, спрятался за первым подходящим кустом.
— Мои поздравления, — довольное лицо Клейтона говорило, что сейчас будет какая-то очень приятная информация, — Тебя избрали в команду по крикету на турнир 4-го июня.
— Что-о? Это правда?
— Нет, ну вы издеваетесь! — пробубнила себе под нос девушка.
— Да.
— Надо же, какая честь… Но почему я?
— Потому, что ученики нашего дортуара отличаются от остальных. В отличие от твердолобых учеников других факультетов, для нас главное — стратегия. Физические данные у тебя не на высоте, но ум и выдержка, которые ты показал, обличив Мориса Коула, сыграли бы нам на руку.
— Да, это была моя идея… — вновь бормотание.
— Так сказал нам тот, кто настоятельно рекомендовал тебя.
— А?
— Это был профессор Михаэлис.
— Ну кто же ещё? — девушка изогнута брови.
— Тебе следовало бы его благодарить.
— Да! Я пошёл! — парень побежал в сторону, в которой скрылся его предыдущий собеседник, — Встретимся на турнире, — добавил он, проходя мимо так, чтобы это услышала только Алексис.
— Ну, жги, чудила, — Ричард пошёл другой дорогой, но вскоре одумался и направился вслед за одноглазым в общий корпус.
Фантомхайв заметил дворецкого, идущим по коридору здания. Вокруг было полно народу, так что выход был только один.
— Мистер Михаэлис! — окрикнул он преподавателя и с лучезарной улыбкой побежал в его сторону, — Спасибо за ваши рекомендации.
— Фантомхайв, не бегайте сломя голову, — добродушно ответил он.
— Простите, я хотел вас немного поблагодарить.
— Не стоит.
— Выпендрёжник, — вновь пробубнил брюнет, наблюдающий за этой «милой» Кельвин. Пафосно махнув плащом, который борону, явно, пришёлся по душе, он направился в свой пострадавший дортуар, который уже функционировал, как ни в чём не бывало.
— Ведь я уверен, что Вы мастерски покажете себя в игре.
— Да! Поспешу готовиться к соревнованию!
— Если Вы не возражаете, я могу помочь.
— Правда?!
— Конечно. Но прежде проверю, готово ли Ваше домашнее задание. Ведь, в конце концов, я дьявольски хороший учитель, — Себастьян подмигнул своему господину.
«Пан или пропал. То, как ты покажешь себя. Игра, подобающая джентельмену. Что окажется решающим — зависит от мнения директора. По сути, здесь нет никакой чёткой схемы. Почти невозможно выделиться среди других учеников. Однако… Если я заработаю очки, принесу победу своему факультету и заставлю их прослезиться, я буду превосходен! Я завоюю место на полуночном чаепитии, чего бы мне это не стоило!» — приняли решения оба Фантомхайва.
— С нетерпением жду четвертого июня.
***
В дортуаре волков по-прежнему были пустые коридоры. Иногда становилось интересно: тут точно живут люди, или розыгрыш такой? Парень шёл по этажам в поисках Чеслока. Если этого петуха нет в лебедином бельведере, это значит, что он должен был быть в дортуаре, но в комнате его тоже не оказалось. Монотонные шаги отдавались эхом, заполняющим каждый угол помещения. Тяжелый вздох. И в столовой его нет. Куда мог пропасть этот парень? Ричард развернулся и пошёл искать дальше, хотя идей, где может обитать этот вспыльчивый человек, не было.
— Ищешь кого-то? — раздался тихий голос под лестницей. Между первым этажом и подвалом на ступеньках сидел префект и рисовал очередную картину.
— Не могу найти Чеслока, — честно признался борон, — Хочу кое-что узнать по поводу турнира по крикету.
— Можешь узнать у меня.
— Ну, могу ли я войти в соста…
— Это правда? — перебил староста говорящего.
— Чего?
— Ты действительно в меня влюбился?
— Чего? — громкий вопрос раздался, кажется, по всему зданию. Ричард обернулся и увидел ошарашенного Чеслока, — Да что тут вообще происходит?
— Не… Не знаю. — растеряно и заикаясь произнёс Ричард.
— Я спросил…
— Да слышал я, что ты спросил! Это что, правда, Кельвин?
— Это… Ну… Я это… Он меня преследовал! — в голову ничего разумнее, естественно, не пришло.
— Э? — Чеслок вообще выпал в осадок, не понимая как это друг с другом связано.
— Вайолет начал меня преследовать. Ну, я, ясное дело, от этого смущался. Хотел поставить его в неловкое положение. А в итоге вот…
— Ну ты даёшь, поэт, — хихикнул Чеслок.
— Да не смешно же! — вспылил синеглазый, грозно смотря на товарища.
— Ошибаешься! — парень продолжал хохотать, а Ричард тяжело вздохнул. Когда фэг префекта успокоился, он вздохнул и серьёзно продолжил. — У меня есть к тебе дело, поэт.
— Что-то случилось? — парень изогнул бровь в непонимании.
— Да, пошли за мной, — Чеслок направился к выходу из дортуара, а Ричард, ясное дело, последовал за ним.
— А куда мы идём? — поинтересовался Ричард, когда они уже подходили к главному зданию колледжа.
— Сюда, — фэг открыл дверь и проследовал в пустующее помещение. Ричард, ничего не понимая, пошёл за ним. Чеслок резко остановился, но брюнет не заметил этого в нудный момент, и врезался в его спину, после чего отстранился, потирая ушибленный нос. Медленно начали звонить колокола, отдаваясь эхом в здании. Парень развернулся к брюнету и громким голосом торжественно начал, — Ты никогда не предашь меня, всегда будешь благоразумным… давай же поклянёмся святому Георгию, что отныне мы будем поддерживать отношения, которые принесут нам только пользу, пока не закончим школу. Я прошу тебя, Ричард Кельвин, стать моим помощником, — Чеслок снял с груди цветок, являющийся символом дортуара и протянул брюнету, который и двух слов связать не мог. Фэг префекта не мог понять, что с бороном, и почему он не отвечает. Вообщем он решил пощёлкать пальцами перед лицом, — Эй, очнись! Такой момент испортил.
— Извини.
— Давай ещё раз. Я прошу тебя, Ричард Кельвин, стать моим помощником.
— Я принимаю это место, — парень встал на колено и, поклонившись четверокурснику, принял фиолетовый цветок.
— А если бы на моём месте был Вайолет, ты бы ему предложение сделал? — расхохотался Чеслок. Звон колоколов прекратился и в пустом помещении это выглядело довольно… эпично.
— Ой, заткнись, — парень поднялся на ноги и слегка толкнул друга в плечо. Чеслок всё никак не мол прекратить хохотать, а его смех оказался очень заразительным. В сколе оба парня умирали от смеха.
— Кстати, — чуть успокоившись, и, стирая с глаза навернувшуюся от хохота слезу, проговорил фэг, — Ты в команде по крикету.
— Эм… А я об этом и не знал.
— Ну… У нас мало людей. Все обычно заняты творчеством всяким, как Вайолет. Вот ещё: играть на музыкальных инструментах умеешь?
— Ну, да. Что-то случилось?
— Во время торжества, по случаю турнира, волки и лисы собираются в оркестр и играют для гостей.
— Вот оно как. В этот момент ты, наверное, рвёшь и мечешь, — небольшая отсылочная на непереносимость Чеслоком учеников других дортуаров,
— О чём ты думаешь вообще? Это другое.
— О многом я думаю, но, я рад, что смогу помочь.
— Здорово. А справишься без своей бумаги, поэт?
— А ты справишься без своих пальцев, музыкант? — в той же манере ответил Ричард.
— Не ной. Пошли, пока что подтяну тебя в крикете, а потом по плану репетиция, — парни вышли из главного корпуса, а вокруг них уже образовалась толпа из учеников с разных факультетов, которые начали подслушивать разговор, как только услышали звон колокола.
« — Себа… с… тьян? — в глазах графа читался ужас. Он сделал шаг навстречу трупу, но сзади на него налетела горничная, в попытках остановить.
— В… вы не можете! Вы не должны близко подходить.
— Отпусти! — граф пытался выбраться из цепких рук, которые так же дрожали от ужаса.
— Нельзя, молодой господин! — садовник бросился на помощь Мэйлин.
— В сторону! Я приказываю вам! — граф ударил слуг по рукам и, вырвавшись, прошёл вперёд. Он даже не заметил, как наступил в лужу крови своего дворецкого, — Себастьян… Прекращай этот цирк, — приказной тон графа прошёлся мурашками по коже присутствующих. Он говорил так, будто был уверен, что слуга сейчас встанет и пойдёт готовить ему завтрак, как это было всегда. — Сон на полу не приводит ни к чему хорошему… Как долго ты ещё собираешься притворяться? — стеклянные глаза дворецкого уже не выражали никаких эмоций.
— Хозяин… — Бард опустил поникший взгляд.
— Ты слышал меня, Себастьян? — граф ударил дворецкого ногой в грудь наступая на мёртвое тело, — Я сказал вставай.
Он выражал ужас. Его мёртвый взгляд выражал ужас. Фантомхайв стиснул зубы от злости.
— Неужели это конец? — Почему ты… — граф выдернул окровавленную кочергу из груди. За ней наружу последовали некоторые внутренние органы дворецкого, но от зрителей это было благополучно скрыто, теперь уже красной рубашкой и пиджаком.
— Граф! — в панике прокричал шатен. Сиэль откинул железо в сторону и схватил дворецкого за шиворот, притягивая к себе.
— Себастьян! Поднимайся немедленно! Это приказ! — сорвался на крик юноша, но ответа не последовало. Вновь стиснув зубы, он дал дворецкому пощёчину так сильно, как только могла это сделать его ослабевшая от шока рука.
— Кто сказал, что ты можешь просто умереть?! — удар. — Я тебе не разрешаю! — удар. — Открой свои…
— Хватит. — руку графа поймал повар, чей голос был строг, но печален, — Молодой господин. Не нужно… Он уже… Мёртв… — по щекам горничной и садовника градом катились слёзы, ведь когда-то именно этот мужчина спас их из той жизни, которая была подарена им судьбой.
— Вы шутите… Правда ведь? — граф потянул свою окровавленную ладонь к лицу мертвеца и закрыл стеклянные глаза, — Ты мой дворецкий… Ты… только ты… — в комнате были слышны горькие всхлипы прислуги, — Ты должен был остаться со мной до самого конца, — одноглазый вновь стиснул зубы.
— Если оставим труп здесь, он начнёт гнить. Нужно убрать его поскорей, — заявил альбинос.
От этих слов на секунду дыхание повара сбилось, но он прекрасно понимал, что гость прав.
— Да.
— Идёмте, хозяин, — горничная вновь попыталась оттащить графа и вновь он сопротивлялся.
— Нет! Пусти! Как ты смеешь оставлять меня одного! Себастьян!
— Молодой господин!
— Это приказ! Приказ! — окровавленная рука прошлась по пиджаку и сжалась на броши, которая затем была сорвана с ткани, — Это приказ! — прокричал он настолько громко, насколько мог.
— Хмм… — в голове Лау появилась какая-то мысль, и ее появление он обозначил именно таким звуком. Мужчина словил на себе вопросительный взгляд писателя, — Это убийство граф не мог совершить из-за наручников, так? — до шатена дошла мысль китайца и он в ужасе распахнул глаза, — Становится всё интереснее…
Он стоял и его спина дрожала, но, не смотря на это, его глаза оставались сухими. Слёзы сдерживает его стойкий характер или же… Они просто уже высохли?»
