Отмоленная жизнь.

-Здесь что-то не так...-говорит тихо Вэй Ин, медленно опуская флейту. Его взгляд не читаем, лицо бледное, словно нетронутый холст, а по спине струится холодный пот от осознания своей беспомощности. Его флейте не повинуется ни один мертвец, но силы от мелодии переполняют Вэнь Нин, будто только он может уловить этот завораживающий звук. Адепты всех кланов сейчас держали плотную оборону, даже не пытаясь атаковать восставших из мертвых. Черные клубы витали в воздухе так плотно, что становилось невозможно дышать, а каждый убитый мертвец вскоре вставал вновь, казалось, еще более свирепый и жаждущий крови. Он чувствовал, как тесно прижимаясь к его плечу стоял Лань Чжань, держа наготове меч. -Что ты медлишь?!- свирепствует Цзян Чэн, когда один из мечей мертвецов пролетает возле его щеки, оставляя легкий порез, с которого быстро начинает струиться кровь. -Они не слушаются меня!- растерянно кричит ему У Сянь, ловя в полете вражескую стрелу одного из погибшего заклинателя. Их теснили, загоняли в угол, окружали. За спиной множество молодых адептов, готовых отдать жизнь в сражении, но только их молодость останавливает их. Вэй Ин коситься на Цзинь Лина, которые стискивает клинок отца, перешедший ему по наследству, и лишь ждет команды дяди, что бы не задумываясь броситься в самое пекло битвы. Лань Сычжуй стоит точно вековое изваяние позади Ванцзи, так же крепко сжимая меч, готовый к любому приказу второго нефрита. Его лицо совершенно спокойно и выдержано, но глаза периодически поглядывают то на А-Лина, будто проверяя, не совершит ли он очередную глупость, то на Ванцзи, готовый подражать каждому его движению. -Как это возможно?! Твоей флейте подвластен любой мертвец!- негодует Глава Ордена Цзян, отшвыривая близко подошедших смертников хлыстом фиолетовых молний. Они хоть и были более медленные, по сравнению с любым живым заклинателем, но темная энергия напитала их большим количеством энергии, делая сверхсильными и выносливыми. Вэй Ин снова подносит флейту к губам, будто в последний раз проверяя, действительно ли не работает его мастерство на этих неупокоенных душах, но те не остановились ни на секунду. Они словно были глухи к его мелодии, от которой вскипала давно мертвая кровь даже у Призрачного Генерала. Его темная ци клубится над полем, черными вихрями раскидывая толпы тел, но толку от подобного, если те встают снова и снова, идя огромной армией на кучу заклинателей. Армия, которой не страшны ни клинки, ни стрелы выглядела ужасающе, заставляя менее опытных и юных покрываться холодным потом. Вдруг до чуткого слуха У Сяня донесся совершенно другой, чужой мотив. Громкая и быстрая, словно надвигающаяся буря, мелодия разносится откуда-то далеко. Он четко слышит, как за пределами деревни она становиться все громче и громче, как скрипуч этот звук, будто необученный юнец играет на благородном инструменте. Мелодия врезается в мозг, отчего голова начинает раскалываться, словно крошащийся лед. - Вэнь Нин! Вэнь Нин!- зовет он, жмуря из-за боли глаза, хватаясь за голову, моля всех Богов о том, чтобы не упасть прямо сейчас. Призрачный Генерал подлетает после первого клика, буквально подхватывая своего господина под локоть. Лань Чжань точно так же поддерживает его с другой стороны, взволнованно осматривая в миг побледневшего мужа. Из ушей начинает струиться кровь. -Молодой Господин! Цзинху*...Это точно мелодия Цзинху...- начинает заверять он, оглядываясь по сторонам, где еще больше начинает клубиться темная энергия, но совершенно чужая. Энергия, призванная чужим заклинателем, которая несет огромный вред, каждому здесь находящемуся. -Нужно остановить мелодию. Они не остановятся, пока Цзинху будет играть. - говорит он, вцепившись в рукав Вэнь Нина. Тот чувствует, как дрожат руки заклинателя, видит, как чужая темная ци медленно подкрадывается к его господину, с явными намерениями навредить. Не говоря больше ни слова, он пускается в бег на другой край деревни, откуда четче всего слышится эта чужая, ужасная мелодия. Любая мелодия его господина были прекрасны, пропитанные разными чувствами, разными эмоциями и силами, но всегда вызывали в нем приток сил. Эта же заставляла лишь зажать уши и молить о кончине. Ванцзи призвал гуцин, пытаясь хоть как-то задержать восставших против них мертвецов. Сейчас, когда темное мастерство У Сяня было бесполезно, только его чистые потоки мелодии могли защитить их. Длинные пальцы начали перебирать струны, играя привычную мелодию "Покоя". Уже знакомые до приятной дрожи ноты успокаивали и усмирили головную боль. Мертвецы застыли на мгновение, будто столкнувшись с непроходимой стеной, и Цзян Чэн поспешил очистить им путь своим хлыстом, не прекращая внимательно следить за единственным племянником. Вдруг ужасная боль, режущая по вискам, исчезла окончательно, и Вэй Ин, наконец, смог свободно вздохнуть воздуха, чтобы в следующий момент уже приложить к губам флейту. Теперь вокруг царила только его ци. Мертвецы послушно откликались на его зов, освобождая им длинный, широкий коридор для прохода, а потом начали нападать сами на себя, разрывая плоть друг друга. Гуцин растворился в белоснежном сиянии, когда Лань Чжань увидел, что супруг вполне спокойно справляется. В усмирение и подчинение гневных душ тот был куда ловчее его. -В храм! Быстрее!- кричит Цзян Чэн, уводя за собой всех выживших адептов, приметив огромную постройку, которую уже успели разрушить изнутри мертвецы. Фиолетовые молнии сверкали направо и налево, разгоняя и расчищая путь. По правую руку торопился Цзинь Лин, так же рассекая все преграждающие путь тела. У Сянь идет самым последним, а за ним тенью, не отрывая взгляда, следует Лань Чжань, держа напряженную руку на Бичэне. Вдруг темная, чужая ци снова возвращается, но ее поток становится еще более агрессивным, жестоким, намереваясь убивать любого. Мелодия Вэй Ин перестает действовать, мертвецы начинают терять интерес друг к другу, выглядывая себе другие, живые жертвы. Благо, что практически все уже скрылись в храме, а в воротах оставалось лишь пара человек, как черный вихрь буквально превращается в ураган, намереваясь стереть все на своем пути. А-Юаня, все то время следовавший за вторым нефритом по пятам, буквально сбивает потоком, впечатывая в стену, как чьи-то крепкие, мужские руки, буквально втаскивают его в надежные стены укрытия. -Цзян Чэн!- благодарно кричит У Сянь, когда адепты уже начинают закрывать за ним ворота, но напыщенный Глава Ордена удивительно убедительно делает вид, что он ничего не слышит. -Ты цел?- спрашивает спокойно и ровно Ханьгуан-цзюнь, внимательно оглядывая своего пасынка. Тот растрепан из-за сильного ветра, его лобная лента сбита, а глаза выглядят совершенно потерянными, но он все равно находит в себе силы склониться в церемониальном поклоне и заверить, что с ним все в порядке. К ним бодрой походкой приближается Вэй Ин, внимательно оглядывая молодого воспитанника и, видя практически развязавшуюся ленту Ордена, спешит аккуратно поправить ее, ведя длинными пальцами по ветиеватым узором облаков на белоснежном фоне, который не тронула грязь даже в такой ситуации. Сычжуй ожидаемо вспыхивает, ведь трогать лобную ленту другого человека запрещено, ведь это нарушение правил, ведь это настолько личный, даже интимный жест... -Вэй У Сян.- строго зовет своего мужа заклинатель, недовольно смотря на тот, как его законный супруг поправляет чужую лобную ленту на виду у многих адептов. Все остальные из Гусу безмолвно смотрят на Старейшину И Лин, не в силах сказать ни слова. -Ну зачем сразу делать такой голос? Я просто поправляю ленту. В правилах не запрещены прикосновения родителей, уж это я точно запомнил, переписывая их несколько раз подряд.- сверкает своими глазами Вэй Ин, поворачивая смущенного до красных ушей юношу за плечи, лицом к хмурому мужчине, будто показывая результаты своих напряженных трудов. В глазах Юаня столько вины и сожаления, будто он сделал что-то непростительное в глазах своего учителя. Под столь виноватым и смущенным взглядом молодого заклинателя, Лань Чжань удовлетворенно хмыкает, будто довольный опрятным видом парня, и отворачивается, подходя ближе к воротам, якобы проверить число мертвецов. -Твои руки всегда тянулись к чужим лобным лентам, Вэй Ин.- хмыкает Глава Ордена Цзян, скрещивая руки на груди, желая задеть как можно сильнее темного заклинателя. Тот, будто поддавшись провокации, тут же закрывает уши ничего не понимающего А-Юаня, обиженно смотря на Ваниня. -Ай-ай-ай, что же ты такое говоришь, бесстыдник! Мой А-Юань еще совершенно невинное дитя, чему ты его учишь!- тараторит Старейшина И Лин, из-за чего Цзян Чэна прорывает на смех, а брови А-Лина взлетают вверх, будто тот только что узнал какую-то невиданную раньше тайну. -Они не расходятся.- раздается вдруг серьезный голос второго нефрита от наглухо закрытых дверей, как только пылкий спор двух заклинателей оканчивается. Вэй Ин отпускает смущенного А-Юаня, подходя ближе к мужу, так же вглядываясь в едва видную щель между плотными досками ворот. -Там, еще на улице, была не только моя ци...-начинает тот, как в огромной площади храма повисает сразу звенящая тишина. Каждый понимал, что означали эти слова. Не каждый день встречается заклинатель, ступивший на Путь Тьмы. -Ты хочешь сказать, что здесь есть еще один темный заклинатель?- переспрашивает Цзян Чэн, просто потому, что подобное заявление будет просто фантастичным. О любом, кто ступил на Темный Путь, становилось сразу известно всем Главам, что произошло и с Вей Ином, так как заклинатель мог скрыться от них? -Его мелодия...Вэнь Нин сказал, что услышал мелодию Цзинху. Она контролирует всех тех мертвых. И пока звучит она, они не будут повиноваться мне. У мертвеца не может быть двух хозяев.- говорит У Сянь, быстро развешивая все имеющие талисманы, чтобы хоть как-то защититься от вражеской ци. Они конечно не продержаться долго, но грядущую ночь обещают сохранить в покое и дать набраться сил. - А как же твой Генерал? Он тоже может в любой момент наброситься на нас?- доносится голос одного из адептов из толпы, и Вэй Ин застывает, не в силах отпустить последний имеющийся талисман. Тяжело выдохнув, он все же прикрепляет его к каменной стене, проведя по бумаге окровавленным пальцем, усиливая действие, и оборачивается к напряженной толпе. -Вэнь Нин воскрес благодаря моей ци. Он снова жив лишь потому, что в нем вместо крови течет моя темная ци, он сам состоит из нее. Никакой заклинатель в это мире не заставит его пойти против кого-либо без его на то решения.- твердо пресекает он любые возражения, буквально обдавая каждого здесь стоящего холодом своих глаз. Вэнь Нин до сих пор был настолько большой, кровавой раной на его сердце, что любое, неправильное упоминание о нем, заставляло едва успокоившееся сердце снова истекать крови. Бледные губы поджались В любом случае, это была только моя вина. -Нужно ложиться спать. Талисманы обеспечат защиту как минимум до рассвета, потому всем надо набраться сил.