«Однᥲжды, ᥴᴛᥲнᥱᴛ ʙᥴё нᥱʙᥲжн᧐, уᴛᥙхнуᴛ ᥴᴛρᥲᥴᴛᥙ, ᥙх нᥲκᥲ᧘, ɸᥙнᥲ᧘ ᴦρядёᴛ… Дᥲ ɜдρᥲʙᥴᴛʙуᥱᴛ ɸᥙнᥲ᧘!».
«•—***—•»
𝓟𝓞𝓥 Мила
Пикап Мика пах кожей и дорогим парфюмом. Я сидела на пассажирском сиденье, вжимаясь спиной в мягкую обивку, и старалась не думать о том, что через полчаса мы въедем в логово зверя.
Мик вёл машину одной рукой — второй всё ещё было больно, хотя Донни перевязал её заново, потуже. Он молчал первую половину дороги, только иногда бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, где в тени сидел Лео. Мой ниндзя занимал почти всё заднее сиденье, прижавшись к двери, чтобы его не было видно снаружи. В темноте его панцирь сливался с чёрной кожей салона — только глаза блестели в отражениях фар встречных машин.
— Нам нужно поговорить, — наконец сказал Мик, сворачивая на шоссе, уводящее из города.
— Мы слушаем, — ответила я.
— У отца на вилле постоянно есть прислуга. Дворецкий, горничные, повар. Они видят всё, а докладывают ему. Если мы втроём просто войдём в парадную дверь, через пять минут он будет знать, что я привёл с собой двух странных типов. Один из которых, — он кивнул назад, — зелёный и в панцире.
— Я не странный, — тихо сказал Лео. — Просто не человек.
Мик усмехнулся, но быстро стал серьёзным.
— Поэтому у меня есть план. Мы с тобой, Мила, зайдём как пара. Я часто приводил на виллу девушек. Это отвлекает внимание и даёт мне свободу передвижения — пока отец думает, что я развлекаюсь, я могу шарить по его документам.
Я почувствовала, как напряглись мои плечи.
— Насколько… убедительно нам придётся притворяться?
Мик бросил на меня быстрый взгляд — и, кажется, прочитал всё, что я не сказала.
— Достаточно, чтобы никто не усомнился. Я не буду заходить дальше, чем ты позволишь. Но нам придётся быть… близкими.
Я закусила губу. В зеркале заднего вида я увидела глаза Лео — они были неподвижны, как два тёмных куска льда. Он смотрел на меня, и я знала, что он слышит каждое слово. И что ему это не нравится. Совсем.
— Это часть миссии, — сказал Лео после паузы. Голос его был ровным, но я уловила едва заметное напряжение в горле. — Я буду рядом. В тени. Если что-то пойдёт не так — я вмешаюсь.
— Если что-то пойдёт не так, — Мик покосился на него через плечо, — у нас будут большие проблемы. Потому что мой отец — параноик. На вилле есть камеры, датчики движения, а у охраны — оружие. А мы даже огнестрельное оружие не сможем пронести, у входа есть досмотр.
— Оно нам не понадобится, если мы сделаем всё тихо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.
— Тогда договорились, — Мик выдохнул. — Лео, ты забираешься на террасу второго этажа после того, как мы зайдём в дом. Моя комната — в конце коридора, над кабинетом отца. Через балкон можно перелезть наверх. Я оставлю окно незапертым.
Лео кивнул — один раз, коротко, как командир, принимающий доклад.
Мы свернули с шоссе на частную дорогу, окаймлённую идеально подстриженными кустами. За ними открылось поле, а потом — лес. И в глубине леса, среди вековых дубов, стояла она.
Вилла Твиста.
Я слышала о ней — все в Чикаго слышали. Но слышать и видеть — разные вещи.
Здание напоминало маленький Версаль. Белый камень, колонны, лепнина на фасаде — всё это сияло в свете прожекторов, будто сам Твист бросил вызов солнцу и победил. Две статуи — греческих богов или просто мускулистых мужчин в тогах, я не разобрала — стояли по бокам от парадной лестницы. Машины на подъездной аллее были не машинами — автомобилями мечты: «Роллс-Ройсы», «Мазерати», один «Ламборджини» цвета расплавленного золота.
— Он что, каждое утро не может выбрать, на чём ехать на работу? — прошептала я.
— Это гостевые машины, — ответил Мик, паркуя пикап в тени — подальше от основного освещения. — Те, кому он должен. Или те, кто должен ему.
— Должен ему — в смысле?..
— В смысле, это взятки, Мила. В чистом виде.
Я выключила внутренний свет, чтобы нас не заметили раньше времени, и обернулась к Лео. Он уже сдвинулся к двери, готовый выскользнуть в темноту.
— Будь осторожен, — сказала я.
— Ты тоже, — ответил он, и на секунду его глаза задержались на моём лице — так долго, что я почувствовала тепло даже на расстоянии. — Я буду рядом.
Он исчез бесшумно, как тень, растворившись в ночи между деревьями. Даже ветки не хрустнули.
Мик вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть мне дверь.
— Готова? — спросил он, протягивая руку.
— Нет, — честно ответила я. — Но поехали.
Я взяла его под локоть, и мы двинулись к парадному входу, стараясь выглядеть так, будто только что провели очень приятный вечер в городе и теперь хотим продолжить в более уединённой обстановке. Мик прижимал меня к себе — его ладонь лежала на моей талии, пальцы слегка сжимали ткань куртки. Я чувствовала, как он напряжён, хотя старался казаться расслабленным.
Дверь открылась прежде, чем мы успели позвонить.
Дворецкий — высокий, седой, в идеально выглаженном фраке — поклонился с такой глубиной, будто мы были королевской семьёй.
— Мистер Твист-младший, — произнёс он голосом, не выражающим никаких эмоций. — Рады вас видеть. Мы ожидали вас завтра.
— Планы изменились, — Мик улыбнулся той лёгкой, слегка надменной улыбкой, которую я видела на нём в университете — до того, как всё изменилось. — Хотел показать подруге виллу. Мы не будем никому мешать. Никаких обходов, никакого обслуживания. Только мы. Вдвоём.
— Как пожелаете, сэр.
Дворецкий отступил, и мы вошли внутрь.
Главный холл виллы был размером с футбольное поле. Мраморный пол, хрустальные люстры, лестница, разделяющаяся на два крыла — как в старых фильмах про аристократов. На стенах — картины, которые могли бы кормить маленькую страну год. Я узнала пару имён — Пикассо, Ван Гог, что-то ещё, дорогое до неприличия.
— Он не знает слова «мера», — пробормотала я одними губами.
— Он не знает слова «совесть», — так же тихо ответил Мик.
Мы прошли в гостиную. Здесь было ещё больше мрамора, ещё больше золота, ещё больше хрусталя. Диваны из кожи, которая когда-то была частью животных, живших лучше, чем некоторые люди. Камин, в котором пылал огонь — хотя за окном была поздняя весна.
Мик рухнул на огромный угловой диван и потянул меня за собой, усаживая к себе на колени. Я почувствовала, как его пальцы дрогнули — не от страха, от неловкости.
— Извини, — прошептал он мне в ухо, — за всё, что я делал раньше. И за то, что нам придётся делать сейчас.
— Заткнись и играй свою роль, — так же тихо ответила я, чувствуя, как горят щёки.
Я поднялась, взяла его за руку и потянула вверх. Мик подчинился — он был выше меня, шире в плечах, но позволил вести себя, как марионетку.
— Куда мы идём? — спросил он с лёгким смешком, достаточно громким, чтобы его услышала прислуга.
— Куда-нибудь, где нам никто не помешает, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал низко и чуть хрипло.
Мы двинулись по коридору первого этажа, потом на лестницу; я слышала, как тихо переговариваются где-то внизу горничные, и одна из них хихикает. Наше представление принимали за чистую монету.
Когда мы дошли до гостевой комнаты на первом этаже — той, что под кабинетом Твиста, — я толкнула дверь, и она захлопнулась за нами. Мик прислонился к стене, тяжело дыша. Его лицо раскраснелось — то ли от смущения, то ли от того, что нам пришлось изображать страсть на лестнице.
— Теперь, — сказал он, вытаскивая телефон. — Звуковое сопровождение.
Он нажал на экран — и из динамиков полились… звуки. Такие, от которых я покраснела до корней волос. Вздохи, стоны, скрип кровати — всё это было записано с пугающим реализмом.
— Что за мерзость? — прошипела я.
— Готовился, — он пожал плечами с виноватым видом.
Я закатила глаза и, чтобы не слышать этого безобразия, подошла к окну. Шторы были задёрнуты, но я отодвинула край и выглянула на террасу.
Лео уже был там. Он стоял в тени, прижимаясь к стене, и его поза была… напряжённой. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки, глаза закрыты. Он слушал те же звуки, что и я, и, кажется, пытался объяснить себе, что это просто фоновый шум для миссии.
Я постучала по стеклу три раза — коротко, условный сигнал.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, от чего моё сердце пропустило удар. Не ревность — хотя, наверное, и она тоже. А скорее… тоска. Желание быть на месте Мика — не в смысле роли, а в смысле близости. И понимание, что сейчас не время и не место.
Я кивнула ему наверх, показывая: «Пора». Он кивнул в ответ, вытащил из-за спины тонкую верёвку с трёхпалым крюком на конце. Крюк взлетел вверх, бесшумно зацепился за перила балкона на втором этаже. Лео проверил крепление — дёрнул два раза — и начал подниматься. Его движения были плавными, почти текучими, будто он делал это всю жизнь. Стена была почти вертикальной, но он карабкался по ней, как ящерица.
Я отошла от окна и повернулась к Мику.
— Теперь наша очередь. Как пройти в ту комнату?
— Лестница на второй этаж, потом по коридору направо до конца. Но мы должны сделать вид, что поднимаемся туда для… ну, ты поняла.
— Поняла, — вздохнула я и, схватив его за руку, выволокла из гостевой комнаты.
По пути мы несколько раз останавливались — чтобы поцеловаться. Я изо всех сил старалась не отстраняться от чужих губ, чтобы Мик мог прижать меня к стене. Я чувствовала себя манекеном, который участвует в съёмках плохого фильма. Моя рука случайно задрала его рубашку, оголив перевязанное плечо. Никто из прислуги, к счастью, не видел бинтов — или делал вид, что не видит.
Наконец мы добрались до нужной комнаты. Мик впустил меня внутрь, запер дверь и выключил звук на телефоне, оставив только лёгкий фон — отдалённые вздохи.
Его комната была меньше, чем я ожидала — по меркам этой виллы, конечно. Кровать с балдахином, огромный шкаф из красного дерева, письменный стол, заваленный бумагами, и французское окно, выходящее на террасу. В окне я увидела силуэт Лео — он уже ждал нас, стоя на балконе, с лицом, которое можно было назвать каменным, если бы не лёгкое подёргивание челюсти.
— Тяжело было? — спросил Мик, подходя к окну и открывая его.
— Не жалуйся, — буркнул Лео, переступая через подоконник. — Я слышал всё.
— Это была запись, — поспешно сказала я.
— Я знаю, — ответил он, и его голос стал мягче. — Но всё равно.
Он подошёл ко мне, взял за руку — просто так, на секунду — и отпустил. Этот жест был короче вдоха, но я почувствовала, как напряжение в плечах немного отпустило.
— Давайте к делу, — сказал Мик, подходя к шкафу и нажимая на резную панель. Она отъехала в сторону, открывая узкий проход. — Потайная лестница на второй этаж, прямо в комнату отца. Я нашёл её случайно, когда был подростком. Хотел украсть у него сигары.
— И украл? — спросил Лео.
— Нет. Когда нашёл там сейф, просто забыл про сигары.
Мы двинулись по лестнице — узкой, винтовой, с низким потолком, из-за которого Лео пришлось пригибаться. Стены были каменными, холодными — контраст с мраморной роскошью основного дома. Здесь пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, будто Твист держал здесь не только документы, но и какие-то странные благовония.
Мы вышли в комнату на втором этаже. Это был кабинет — нет, не кабинет. Тронный зал. Чёрный мрамор, мебель из слоновой кости (надеюсь, искусственной), золотые подсвечники, огромный письменный стол, за которым мог заседать целый совет директоров. На стенах — оружие: сабли, кинжалы, арбалеты. И картины — не абстракция, а портреты самого Твиста в разных возрастах. Венчало композицию полотно, где он стоял на фоне заходящего солнца, опираясь на трость, как Наполеон.
— Нарцисс, — буркнул Лео.
— Ты ещё не видел его ванную, — ответил Мик.
— Покажите мне сейф, — сказала я, не желая тратить время на критику декора.
Мик подошёл к массивному дубовому шкафу, отодвинул его в сторону — шкаф оказался лёгким, бутафорским — и за ним открылась стальная дверь с кодовым замком.
— Твоя очередь, — сказал он, отступая.
Я присела перед замком. Это была старая модель — механическая, без электроники, которую Донни мог бы взломать за две секунды. Но у меня не было его приборов. Только уши, кончики пальцев и немного везения.
Я приложила ухо к холодному металлу, закрыла глаза. Повернула диск. Щелчок. Ещё один. Третий. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.
— Четыре… восемнадцать… тридцать два… семь, — прошептала я, и последний щелчок открыл дверцу.
Внутри сейфа лежали папки — десятки папок, чёрные, красные, с золотым тиснением. Я вытащила одну, раскрыла. Счета со швейцарскими номерами. Другую — контракты на поставку стройматериалов. Третью — копии писем в мэрию, с пометками «лично в руки» и подписями, которые я узнала по новостям.
— Здесь, — сказала я, перелистывая страницы. — Всё здесь. Документы на некачественные балки, подписи Твиста, даты… это оно.
— Тогда хватай и уходим, — Мик уже застегнул рюкзак, который принёс с собой.
В этот момент в комнате зажёгся свет — яркий, белый, как на операционном столе. Мы замерли.
На кровати — огромной, с шёлковыми простынями — сидел он. Тони Твист. В халате из бархата цвета бургунди, с бутылкой и бокалом красного вина на прикроватной тумбе, с лёгкой улыбкой на холёном лице. Он смотрел на нас так, будто ждал этого момента весь вечер.
И он аплодировал. Медленно, размеренно, с лёгкой усмешкой.
— Браво, — сказал он. — Браво, браво, браво. Какой спектакль! Какой драматизм! Я бы сказал, что вы заслужили Оскар, но, увы, в этой комнате нет киноакадемиков.
Мик сделал шаг вперёд, загораживая меня собой.
— Отец…
— Молчи, — голос Твиста стал ледяным. — Я не с тобой разговариваю.
Он перевёл взгляд на Лео, и его глаза… загорелись. Красным. Как у тех монстров на свалке. Как у того минотавра.
— Леонардо, лидер Черепашек-ниндзя, — произнёс он, и голос его изменился — стал ниже, глубже, с каким-то жутким обертоном, от которого волосы на руках встали дыбом. — Давно не виделись. Ты думал, я погиб, когда вы с братьями разрушили мои планы? Ошибся.
— Савантий, — выдохнул Лео, и я почувствовала, как он напрягся — весь, от пят до макушки.
— Он самый, — Твист — или то, что вселилось в него — улыбнулся. Не человеческой улыбкой, а оскалом хищника. — Ты знаешь, сколько лет я ждал этого момента? Планировал, готовился. Я отправил твою девчонку обратно в этот мир, надеясь, что вы никогда не найдёте друг друга. Я мешал вашему драгоценному Даймио найти её — его посох слепнет перед моей силой. Я хотел построить новую империю здесь, в этом уютном, предсказуемом мире людей. Без черепах, мешающих моим амбициям.
— Но мы всё равно пришли, — сказал Лео.
— Пришли, — кивнул Савантий-Твист. — Только не все. Сейчас твои братья сражаются с моими монстрами — я отправил по несколько особей на каждую группу. Простая тактика разделения. Работает всегда. А ты, Леонардо, и ты, Мила — избранница лорда Синхронность. Я оставил вас для себя.
Он поднялся с кровати, и в этом движении не было ничего человеческого. Слишком плавно, слишком быстро. Я отступила на шаг, прижимая папки к груди. Лео вышел вперёд, заслоняя меня.
— Лео, — выдохнула я, пятясь назад. — У нас проблема.
— Я вижу, — тихо ответил он, и его катаны со звоном вышли из ножен.
Савантий улыбнулся — широко, неестественно, будто его рот растягивался дальше, чем позволяли человеческие мышцы. Затем он щёлкнул пальцами.
Звук был сухой, резкий, как перелом кости. И в тот же миг стены кабинета словно ожили. Из теней, из-за портьер, из-под кровати — отовсюду — начали выползать твари.
Их было много. Несколько десятков, не меньше. Они напоминали помесь ящериц и людей — чешуйчатые, с длинными хвостами, с глазами, горящими жёлтым. Некоторые передвигались на двух ногах, другие — на четырёх, цепляясь когтями за мраморный пол. Воздух наполнился шипением и запахом серы.
— Мик, оружие! — крикнула я, и Мик, не раздумывая, рванул к стене, где висели сабли и кинжалы. Схватил два клинка, один бросил мне.
Я поймала его на лету — тяжёлый, с изогнутым лезвием, не мой обычный инструмент, но сейчас не до выбора.
Первая тварь прыгнула на Лео. Он встретил её катаной — удар в грудь, отбросил в сторону. Следующая — уже с другой стороны, вторая, третья. Он двигался быстрее, чем я когда-либо видела, его клинки мелькали в воздухе, оставляя серебристые дуги. Но твари не кончались. Они лезли из стен, из пола, из потолка.
Я рубанула саблей по морде зверя, который попытался укусить меня за руку. Клинок скользнул по чешуе, не причинив вреда — чешуя оказалась твёрже стали.
— Они почти неуязвимы! — крикнула я.
— У них есть слабые места! — ответил Лео, вонзая катану в глаз очередной твари. — Цельтесь в глаза и горло!
Я прицелилась в жёлтый глаз ближайшего монстра и ударила — на этот раз клинок вошёл мягко, и тварь рухнула с пронзительным визгом. Одна есть.
Сзади раздался крик Мика. Я обернулась — монстр с длинными, как бритвы, щупальцами вместо рук обхватил его за плечи и прижимал к стене. Когти впивались в куртку, уже прорезая ткань.
— Мик! — я рванула к нему, уклоняясь от лап другой твари. Упала на пол, перекатилась, вскочила — и рубанула саблей по щупальцам, сжимавшим Мика. Они отвалились вместе с ошмётками куртки, монстр взвыл и отшатнулся. Я схватила Мика за руку и откатилась с ним в сторону — когти просвистели там, где секунду назад была его голова.
— Дыши! — крикнула я, поднимаясь на ноги и помогая встать ему. — Ранен?
— Царапины, — прохрипел он, хватаясь за плечо. — Спасибо.
— Потом отблагодаришь!
Я обернулась на поиски Лео и похолодела.
Он стоял в центре комнаты, окружённый полудюжиной тварей. Его катаны мелькали с такой скоростью, что я едва успевала следить за ними. Но он уставал. Я видела, как замедлились его движения, как тяжело он дышит. Он уже несколько раз получал удары — на панцире остались глубокие царапины, но он держался. Однако у панциря не было продолжения на шее.
И одна из тварей — быстрая, скользкая, похожая на угря с сотней мелких лапок, на которых были острые шипы — воспользовалась этим. Она метнулась под удар, избежала клинка и вцепилась щупальцами в незащищённое горло Лео.
Я услышала его сдавленный хрип. Увидела, как он замер на секунду, как катана выпала из правой руки, как его глаза расширились от боли.
— Лео! — закричала я, бросаясь вперёд, рубя, отбрасывая тварей с дороги, не чувствуя ни страха, ни усталости, только одно: он не должен умереть.
Тварь держала его, не отпускала, щупальца сжимались всё сильнее. Лео пытался дышать — хрипло, с клокотанием. Вторая катана выпала из левой руки. Он падал на колени.
Моя сабля с лязгом вошла в глаз чудовища, и оно дёрнулось, разжало щупальца и откатилось в сторону, задергалось на полу и исчезло в облаке дыма. Я поймала Лео за плечи, когда он уже почти рухнул.
— Лео! Лео, смотри на меня! — его шея была в крови — глубокие порезы, но, кажется, не настолько глубокие, чтобы перерезать горло. Он дышал — тяжело, с болью, но дышал.
— Я в порядке, — прохрипел он, и его рука накрыла мою, сжимавшую его плечо. — Я в порядке. Только… их слишком много.
Я подняла глаза. Твари не кончались. Их становилось всё больше. Мик отбивался кинжалом в углу, а в центре комнаты, на кровати, сидел Савантий и улыбался, наблюдая за нашим боем, как за представлением.
— Нам нужно подкрепление, — сказала я, понимая, что другого выхода нет.
Я оттащила Лео за колонну, заслоняя его собой, и нажала кнопку на рации.
— SOS! Лео ранен! Твист ждал нас! Это ловушка! — крикнула я в общий канал, перекрикивая шипение монстров. — Нам нужна помощь! Срочно! Савантий здесь!
В ответ — помехи, треск, а потом голос Райли:
— Мила, держитесь! Мы едем!
Связь оборвалась.
Я выглянула из-за колонны. Нас окружали. Савантий поднялся с кровати и медленно пошёл в нашу сторону, его красные глаза горели в полумраке.
— Никто не придёт, — сказал он. — Ваши друзья уже мертвы. Или скоро будут.
Я сжала саблю. Лео поднялся, опираясь на меня, и его правая рука снова сжала рукоять катаны.
— Посмотрим, — прошептал он.
Я встала перед Лео, широко расставив ноги, сжимая саблю обеими руками. Моя тень падала на его израненное тело, и я поклялась себе, что ни одна тварь не переступит эту черту.
Первая метнулась ко мне — я рубанула её по морде, отбросила. Вторая — клинок вошёл в глаз, тварь взвизгнула и рассыпалась. Третью я ударила ногой в грудь, отшвырнув к стене. Их становилось всё больше, они лезли из каждой щели, но я не отступала.
— Мила, уходи! — прохрипел Лео за моей спиной. Он пытался подняться, опираясь на катану, но ноги не держали его.
— Нет! — крикнула я, не оборачиваясь. — Лежи!
Мик отбивался от двух тварей в углу, его кинжал мелькал, как бешеный, но его сил тоже оставалось всё меньше. Я видела, как он пошатнулся, как одна из тварей полоснула его по здоровой руке.
А потом Савантий поднял руку.
На его ладони загорелся красный шар — пульсирующий, злой, похожий на сгусток крови. Он смотрел на меня, и его улыбка стала шире.
— Ты — избранница, — сказал он, и его голос гремел, как гром. — Лорд Синхронность выбрал тебя. Но он ошибся. Ты привела их ко мне.
Шар вспыхнул ярче. Я понимала, что сейчас он выпустит его в меня, и никуда не успеть. В голове пронеслась одна мысль: где же тот, кто всё это начал? Где лорд Синхронность? Почему он не появится сейчас, в самый нужный момент, когда его избранница умирает?
Красный луч сорвался с ладони Савантия — ослепительный, смертоносный — и полетел прямо в меня.
Я закрыла глаза.
И в тот же миг пол под моими ногами исчез.
Я падала — нет, не падала, проваливалась сквозь что-то, будто земля разверзлась под нами. Рядом я услышала крик Мика и сдавленный выдох Лео. Время сжалось в точку, а потом — удар.
Я приземлилась на траву. Мягкую, мокрую от росы, настоящую траву. Не на мраморный пол, не на каменные плиты — на землю. Открыла глаза. Надо мной было ночное небо. Звёзды. Редкие облака. И тишина — после всего этого ада тишина казалась оглушительной.
Мик лежал в нескольких метрах от меня, сжимая кинжал и ошалело оглядываясь.
— Мы… мы снаружи? — спросил он, садясь. — Как?
Я села и посмотрела на Лео. Он был бледен — насколько может быть бледна зелёная кожа — и тяжело дышал, прижимая руку к шее. И в другой его руке… я не поверила своим глазам.
— Жезл, — прошептала я.
Тот самый. Межпространственный жезл, который они взяли с собой в наш мир. Он держал его, сжимая основание аппарата побелевшими пальцами.
— Как ты… — начала я.
— Когда всё началось, — прохрипел он, — я достал его из-за пояса. Думал, не пригодится. А потом ты заслонила меня, и я… я просто нажал кнопку. Не знал, куда мы попадём. Но знал, что должен тебя спасти.
— Спасти меня? — я хотела сказать что-то ещё, но не успела.
Воздух вокруг нас содрогнулся. Прямо перед нами, в десяти метрах, разорвалась воронка красного света — такая же, как та, через которую мы провалились. Из неё шагнул он.
Савантий. В теле Твиста, но уже не похожий на человека.
Из его лба пробивались два изогнутых рога, чёрных, как обсидиан. Глаза горели алым, и от них шёл дым. Его тело стало массивнее — плечи раздались, руки удлинились, пальцы превратились в когтистые лапы. Халат с него сорвало, обнажив торс, покрытый красной чешуёй, которая пульсировала, как живая. Он больше не был Тони Твистом. Он был Савантием в чистом виде.
— Ты думал, жезл спасёт вас? — пророкотал он, и его голос звучал, как камнепад. — Я могу перемещаться куда угодно. И теперь…
Он щёлкнул пальцами, и из воронки, извиваясь, полезли твари. Теперь их было больше, они заполняли лужайку перед виллой, огибали нас, смыкали кольцо.
— …вы никуда не уйдёте.
Я встала, подняла саблю — я всё ещё сжимала её в руке, не знаю как — и встала перед Лео. Мик поднялся рядом, сжав кинжал.
— Мы продержимся, — сказала я, хотя сама в это не верила.
И в этот момент сзади раздался шум — гул моторов, визг тормозов, треск кустов.
— А ну, посторонись! — заорал Райли, вылетая на пикапе из-за деревьев, с перекошенным лицом и горящими глазами.
Машина врезалась в толпу тварей, сбивая их, как кегли. Дверь открылась на ходу, и оттуда вывалился Майки — весь в саже, с обгоревшим краем банданы, но с нунчаками наготове и с дикой улыбкой на лице.
— Мы приехали! — завопил он, приземляясь на газон и сразу же отправляя в нокаут одну из тварей. — Извините за опоздание! Застряли в пробке! Монстры, знаете ли, тоже любят час пик!
— Майки, заткнись и дерись! — рявкнул Раф, выпрыгивая из машины следом и вонзая сай в ближайшего ящера.
Донни вылез последним, со своим шестом в руке, и сразу начал отбиваться, прикрывая Райли, который бежал ко мне.
— Мила! Лео! — крикнул он, подлетая и хватая меня за плечо. — Живы? Ранены?
— Лео ранен, — сказала я, указывая на шею брата. — Шея. Нужно перевязать.
— Я займусь! — Донни уже доставал аптечку из рюкзака.
— Савантий, — Лео кивнул в сторону чудовища, которое стояло в центре поляны, наблюдая за суетой с ленивым интересом. — Он в теле Твиста. Он сильнее, чем был.
— Вижу, — Райли выдохнул, сжимая электрошокер. — Ну что, братва, есть план?
— План такой, — сказал Майки, отбиваясь от твари и одновременно пытаясь поправить свою бандану. — Не умереть. И желательно — победить. В таком порядке.
— Гениально, — буркнул Раф.
— Я знаю!
Майки отбил ещё одну тварь и на секунду повернулся ко мне.
— Мила, кстати! Ты как? А то выглядишь так, будто тебя только что поцеловал монстр, а не наш брат — зелёный красавчик.
Я хотела ответить что-то резкое, но Лео, даже раненый, нашёл в себе силы улыбнуться.
— Она защищала меня, — сказал он.
— О, это романтично, — Майки схватил следующую тварь за хвост и раскрутил её, как пропеллер. — Она тебя защищает, ты её. Скоро вы начнёте обмениваться валентинками, а я умру от диабета.
— Майки! — заорали все хором.
— Ладно-ладно, работаю!
Битва разгоралась. Савантий стоял в центре, наблюдая, как его твари падают один за другим. И в его глазах горела не злость, а азарт. Он наслаждался этим. Как игрок, который выпустил на доску все фигуры и смотрит, как они пляшут под его дудку.
Битва кипела. Твари лезли отовсюду, но теперь мы были не одни.
Раф крушил челюсти монстрам своими саями, двигаясь с такой яростной грацией, что это завораживало. Майки, выделывал такие кульбиты, что твари просто не успевали за ним — нунчаки мелькали, оставляя после каждого удара очередную исчезающую тушу. Донни прикрывал нас с Лео, отбиваясь своим шестом и периодически стреляя из какого-то арбалета, который он, видимо, прихватил с собой. Райли дрался электрошокером и поджигал тварей с помощью зажигалки и газового болона.
А в центре этого ада стоял Савантий и улыбался.
— Вы всего лишь оттягиваете неизбежное! — пророкотал он, разбрасывая тварей, которые случайно оказывались у него на пути. — Моя армия бесконечна!
— А твоя улыбка бесит! — крикнул Майки, отбивая очередного ящера и подмигивая мне.
— Майки, сосредоточься! — рявкнул Раф, но сам едва сдерживал усмешку.
Мик вдруг дёрнул меня за рукав. Его лицо было бледным, но глаза горели.
— Мила, я знаю, как его остановить! — прокричал он, перекрывая шум битвы. — Отец… он изменился несколько месяцев назад. Я думал, это просто возраст, стресс… Но потом я узнал, что он купил на чёрном аукционе какой-то древний амулет. Смотри! Скорее всего это он.
— Амулет? — переспросил Лео, который, несмотря на рану, снова был на ногах. — Где он?
— Вон там! Врос в его грудь!
Я перевела взгляд на Савантия. Он стоял с распростёртыми руками, и в центре его чешуйчатой груди действительно пульсировало что-то тёмно-красное, как уголь в костре.
— Лео, — сказала я. — Нам нужно разбить эту штуку.
— Легко сказать, — он сжал катану здоровой рукой. — К нему практически не подобраться.
— Значит, надо сделать так, чтобы он сам открылся, — раздался голос сбоку.
Мы обернулись. Лорд Синхронность стоял на краю поляны, опираясь на свой посох. Его фигура мерцала, будто сотканная из лунного света и времени. Он выглядел усталым — таким я его никогда не видела.
— Лорд Синхронность? — выдохнул Лео.
— Я ждал этого момента, — сказал он, и голос его звучал как эхо из глубокой пещеры. — Когда его амулет будет открыт, когда его сила ослабнет. Я не мог вмешаться раньше — его магия блокировала мой доступ в этот мир. Амулет — это не просто камень. Это осколки его собственной души, которые он разбросал по мирам, чтобы возродиться в случае гибели. Один из них оказался здесь, и Твист, сам того не зная, купил его на аукционе. Амулет врос в его плоть, и Савантий получил возможность вселяться в тело. Именно он мешал мне найти тебя, Мила.
— Как разбить амулет? — спросил Лео.
— Нужно ударить точно в центр, — ответил лорд Синхронность. — Но только когда он будет уязвим. А он будет уязвим, когда выпустит свою силу. Ждите момента.
Савантий заметил нового гостя и взревел:
— Ты! Ты пришёл посмотреть, как я уничтожу твоих питомцев?
— Они не питомцы, а герои, — спокойно ответил лорд Синхронность.
Он выбросил руку вперёд, и красный луч ударил в сторону лорда Синхронность. Тот отразил его посохом, и энергия разлетелась во все стороны, ослепив тварей. Несколько из них исчезли на месте.
— Сейчас! — крикнул лорд Синхронность. — Он ослаб!
Лео рванул вперёд, но Раф оказался быстрее. Он метнул свой сай прямо в пульсирующий центр на груди Савантия. Тот взревел, но не успел уклониться — сай вонзился в край амулета, и по нему пошла трещина. Монстр пошатнулся.
— Добивайте! — заорал Райли, и мы все бросились вперёд.
Майки прыгнул выше всех, ударив нунчаками по голове чудовища. Донни выстрелил из арбалета прямо в трещину. А Лео, собрав последние силы, вонзил свою катану точно в центр амулета.
Красный свет вспыхнул ослепительно, а потом погас. Раздался треск, будто разбилось стекло, и амулет рассыпался на тысячи осколков, которые растворились в воздухе.
Савантий закричал — нечеловеческим, леденящим душу криком — и его тело начало сжиматься, чешуя исчезать, рога втягиваться. Через несколько секунд на земле лежал обычный Тони Твист — голый, бледный, без сознания, но живой.
Лорд Синхронность шагнул к нам. Его лицо было измождённым, но в глазах светилась гордость.
— Вы сделали это. Амулет разрушен. Осколок души Савантия развеян. Он больше никогда не сможет вернуться.
— А как же Твист? — спросил Мик, глядя на отца. — Он…
— Он будет жить, — мягко сказал лорд Синхронность. — Но воспоминания об этом периоде останутся смутными. Ему предстоит ответить за свои преступления. Человеческим судом.
— Полиция уже едет, — сказала я, доставая рацию. — Я вызвала их, когда мы выбрались из особняка.
— Умно, — кивнул лорд Синхронность. — А нам пора.
— Нам? — переспросил Лео.
— Тебе и твоим братьям, — он посмотрел на черепах. — Вы не можете оставаться здесь, когда приедет полиция.
— Лео ранен, — напомнила я.
— Донни перевяжет его по дороге. Жезл перенесёт нас сразу в ваше убежище.
Лео посмотрел на меня. В его глазах была боль — не только от ран, но и от расставания.
— Мы ещё увидимся, — сказал он.
— Обязательно, — ответила я, сжимая его руку.
Майки вдруг подскочил ко мне и обнял — неожиданно крепко, почти сокрушительно.
— Ты была крута, Мила! Приезжай поскорее! Устроим вечеринку с пиццей!
— Обязательно, — повторила я, уже начиная задыхаться не то от объятий, не то от подступающих слёз.
Раф коротко кивнул мне, положил руку на плечо и сразу отпустил. Донни улыбнулся, перевязывая шею Лео.
Лорд Синхронность поднял посох, и черепахи вместе с ним начали мерцать.
— До встречи, Мила, — сказал Лео, и они исчезли.
Вдалеке послышались сирены. Полицейские машины, мигая синими огнями, въезжали на подъездную аллею. Терри выскочил из первой машины, даже не дав ей остановиться.
— Мила! Райли! Мик! — заорал он, подбегая. — Живы? Целы?
— Живы, — устало сказал Райли. — А вот Твист…
Терри перевёл взгляд на бесчувственное тело миллионера, которое лежало посреди газона в чём мать родила, и на его лице появилось выражение, которое я не могла описать — смесь облегчения, отвращения и профессионального любопытства.
— Прикройте его чем-нибудь, — распорядился он, подходя ближе. — И наденьте на него наручники. Пусть потом в суде все это объясняет.
Полицейские, стараясь не смеяться, накинули на Твиста полиэтиленовый дождевик из багажника и защелкнули наручники. Его погрузили в машину, и он даже не проснулся.
Я стояла рядом с Райли и Миком. Вся в грязи, в чужой крови, с саблей в руке, которую так и не выпустила. Но живая. И свободная.
— Мы сделали это, — сказал Мик, глядя на удаляющуюся полицейскую машину с его отцом.
— Сделали, — подтвердил Райли.
Мы обнялись втроём — неловко, устало, но искренне. Мик обнимал меня здоровой рукой, Райли обнимал нас обоих.
— Я так рада, что этот кошмар закончился, — прошептала я.
— Ещё не совсем, — ответил Мик. — Будет суд. Будут допросы. Но главное — он больше никому не навредит.
— А ты? — спросил Райли, отстраняясь. — Ты как? Будешь свидетельствовать против отца?
Мик вздохнул.
— Буду. Это единственное, что я могу сделать, чтобы хоть как-то искупить то, что он натворил.
— Ты не виноват в его грехах, — сказала я.
— Знаю. Но я могу помочь их раскрыть. Это мой выбор.
Терри подошёл к нам, держа в руках блокнот.
— Девочки и мальчики, — сказал он, устало потирая лоб. — Я жду от вас показаний. Но не сегодня. Сегодня вы все едете домой, отмываетесь и отсыпаетесь. А завтра — в участок. Всё, поняли?
— Поняли, — ответили мы хором.
— И ребята, — он посмотрел на меня и Райли. — Мы с вами ещё поговорим о ваших миссиях без меня. Но… вы молодцы. Ваш отец бы гордился.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдержалась.
— Спасибо.
Мы пошли к машине — Райли, Мик и я. Я споткнулась о корень дерева, и Райли подхватил меня за локоть.
— Не спи на ходу, сестрёнка.
— Я не сплю, — ответила я. — Я просто… очень устала.
— Ничего, — он открыл дверцу пикапа и помог мне забраться на заднее сиденье. — Дома выспишься.
— А где я буду спать? — спросил Мик, садясь рядом со мной на заднее сиденье. — Мой дом теперь… ну, вы поняли.
— У нас, — ответил Райли, заводя мотор. — Мама уже знает. Я позвонил ей.
— И она не против?
— Она сказала: «Чем больше народу, тем веселее». И добавила, что если ты, Мик, обидишь её дочь, она сама тебя скрутит и сдаст в полицию.
Мик усмехнулся.
— Ваша мама — женщина-огонь.
— Ещё какая, — ответила я, откидываясь на спинку.
Машина тронулась. Я смотрела в окно на удаляющуюся виллу, на полицейские огни, на ночное небо, которое теперь казалось таким мирным. И думала о том, что это ещё не конец.
Продолжение следует…
