Они есть

Ласковый. Он до одури ласковый. Жмётся сзади, носом по шее ведёт и кладёт руки ему на живот. Не лезет под футболку — даже на эмоциях не позволяет себе лишнего, ждёт разрешения. Дышит тихо. Вдох. Пальцы пробегаются по животу. Выдох. Мурашки по коже. Им предстоит долгий день — в команду прибыли новички, их гарантия места в лиге, и с учётом характеров каждого знакомство обещает быть интересным. Ночью ему снились кошмары. Он не кричал, только ворочался, повторяя снова и снова: «Пожалуйста, не надо». А как только очнулся, был таким растерянным, что смотреть больно. Эндрю притянул его к себе — единственное, что мог предложить. И этого почему-то оказалось достаточно. Нежничает. Дразнится, скользя ладонью к груди, и наверняка улыбается, довольный своей проделкой. — Так и проторчишь вечность здесь? А как же тренировка? Смешок. — Ещё немножко — и поедем. Совсем чуть-чуть. Губами мажет по шее, чтобы после отстраниться и развернуть к себе. Явно хочет поцеловать — взгляд выдаёт его с головой. Не проявляет инициативы. Словно размышляет, а стоит ли. Эндрю фыркает. — Что? — Ничего. Рывком — на себя. А в глазах ни капли страха. В них — предвкушение. Он ему доверяет. Без лишних слов и сомнений. Это заставляет испытывать глупую, такую сильную радость. Эндрю знает: однажды он сумеет отплатить ему тем же. В полной мере. Как тот того заслуживает.