Schwarze Sonne

      Поместье блистало от своей роскоши. Отделанное мрамором огромное здание на пять этажей, украшенное колоннами в виде исполинских голиафов, что держали навес. Гранитные ступеньки идеально сочетались с перилами из красного дерева.       Выйдя из машины, Фобос ещё раз переглянулся с Гарсом и захлопнул двери. На парковке лакеи уже разносили шампанское, дабы гости начали веселье, ещё не входя внутрь. Тут же, неподалёку, на глаза бывшего грешника попалась группа демонов, облачённая в изумрудно-зелёные одежды. Их кожа была бледна, стремясь к кромешно-чёрному цвету, однако, эту темноту легко компенсировали их светло-салатовые клыки, оголённые самоуверенным оскалом их лиц. Волосы тоже имели зелёный цвет, как и зрачки. Лишь белки их глаз были алыми, будто их создателю наскучило использовать зелёную палитру — или краска закончилась — и он решил разбавить эту монотонную материю чем-то ярким и выделяющимся. — Вон Элдрич... — злобно прорычал Фобос, наблюдая, как группа подходила всё ближе. — Ох, Фобос, рад встречи. — выставив вперёд раскрытую ладонь в знак приветствия, утробным басом протянул глава семейства — самый высокий — выше Фобоса, — из этой четвёрки. — И тебе привет, Фридрих. — не убирая рук из-за спины произнёс он, не скрывая своей злобы. Он ненавидел их. Ненавидел так же, как и остальных высших демонов. — Ну привет, Оловянный Солдатик! — скрестив руки на груди, высоко пролепетала Хелса — такая же тёмно-бледная, но с длинными пышными пепельными волосами. Её голос пусть и давил на слух своим писком, он всё же отдавал слегка хрипотцой, как у её отца.       Эта противная для Фобоса персона уже родилась в Аду и топтала его землю не первый век, в отличии от своего младшего братца, который совершенно юн по демоническим меркам — чуть меньше двух с половиной веков жизни.       Её розовое пальто с жёлтым шерстяным воротником, что она носила постоянно, сейчас заменяло до умопомрачения прекрасное летнее платье с тонким атласным поясом. — Вы, юная леди, всё также остры на язык, я так понял? Мда, природа не обделила вас сучьим характером. Кстати, приветствую Вас, Бесезда. — слегка наклонившись в перёд, произнёс Фобос, обращаясь к матери семейства. Её тонкая, вторая по высоте, фигура невольно наводила на ассоциацию с суккубом, хотя она такие сравнения не терпела, считая их простыми извращенцами-мазохистами. — Ладно, увидимся на балу. — сказал Севиафан, стоило всему семейству Вон Элдрич пройти дальше, в сторону входа, оставив сына позади.       Севиафан — самый младший из всех. Он единственный из всей этой демонической семейки, к кому Фобос относился больше нейтрально, чем негативно, хотя бы потому, что он являлся бывшим парнем и нынешним хорошим другом Её Высочества.       В ответ Фобос угукнул , доставая портсигар и спички.

***

      Дворецкие отварили ставни дверей бальной залы, где уже собрались десятки демонов в праздничных нарядах. В том числе и сильнейшие представители, прибывшие сюда, за десятки сотен километров от родных домов-поместий. Среди танцующей толпы демон смог разглядеть многих своих «знакомых». Столько мрази в одном месте, под одной крышей. Фобосу так и хотелось жахнуть по этому месту какой-нибудь боеголовкой, стрев с лица реальности всех, попавших в радиус поражения. Но, увы, мечты. Всё это лишь мечты...       Взяв с подноса, что разносили демонессы со специально подобранной внешностью, близкой с человеческой, бокал шампанского, Фобос тихонько встал в тени мощных колон, подпиравших потолок инкрустированный золотом, и стал наблюдать за передвижением знаменитых "3V". Но тут ему на глаза попался Вокс. Его высокая, тонкая фигура в черно костюме-тройке заметно выделялась из толпы — по большей части из-за формы лица-монитора. Он, подобно своей спутнице Вельвет, держал фужер левой рукой, хотя всю жизнь был правшой, в отличии от последней — она, как раз, была левшой. Демон прятал правую руку, закованную в перчатку, за спиной и о чём-то ворковал с Валентино — ещё одним высшим демоном, владельцем порностудии и сетью ночных клубов(блядушников) по всему Пентаграмм-Сити.       Он сто процентов считал себя избранным, властелином своей маленькой бюрократической империи, игроком в Большую Игру, помазаником самого падшего архангела, хотя по факту являлся жалким недомафиози-сутенёром, который добился лишь того, что было дозволено, чьё могущество легко перечёркивалось росписью ручки в кабинете Фобоса, и любителя шуб почти сразу обезглавили и повесили на собственных кишках. А вся его "империя" была бы тут же растаскана на составляющие, будто труп закинули голодным собакам и дали отмашку.       Ровным, чеканным шагом, скрываясь от лишних взглядов, он шел, не спуская взгляда с Вокса, чье поведение казалось ему странным.       Дождавшись, когда фужер телевизороголового опустел, гнилой взял с подноса новый, растворился в толпе и спонтанно возник перед троицей демонов. Сопровождавший Валентино Энджел Даст, что только подошёл, даже слегка отскочил в сторону завидев Фобоса. — Приветствую. Не думал, что мы встретимся в подобных декорациях. — сказал Фобос, натянув профессиональную улыбку во все тридцать два острых зуба. — А Вы бы предпочли на поле боя? — протяжно, будто на распев, спокойно сказал Вокс. — Разумеется. — Фобос протянул Воксу бокал так, что взять его левой рукой, в которой еще находилась опустевшая посуда, было невозможно. — Ничто не говорит о человеке, как его способность дать отпор. — ехидно оскалился гнилой, задрав голову. Фобос был почти на полторы головы ниже телевидущего, но совершенно его не боялся и презрительно смотрел "сверху вниз" на него.       Немного замешкавшись, Вокс протянул правую руку, но Велентино перехватил тару. — Ох, спасибо, приятель, а то как раз пить захотелось. — Валентино хихикнул.       Его сплошные красные глаза уничижительно смотрели сквозь розовые стёкла очков в форме двух сердец. Этот грешник, что после смерти стал человекоподобным пауком, и при жизни им был. Надменный, нахальный обаятельный снаружи и такой слабый внутри. Стоит сломать таких, как он, и наружу тут же хлынет весь внутренний гной, копившийся всю жизнь. — «Ничтожество в цветастой шубе.» — пронеслось в голове гнилого, пока тот всё так же продолжал улыбаться.       Вдруг внимание демона привлёк золотой кулон на шее сутенёра. Он представлял собой круг, внутри которого находился треугольник, а у этого треугольника по углам также находились круги. Выглядело странно, но Валентино всегда был падок необычные драгоценные побрякушки. — Я смотрю, Энджел уже знаком с тобой, — Валентино за плечо верхней левой рукой притянул порноактёра к себе, а нижней ухватился за зад, — раз так бурно реагирует. — Да... — задумчиво протянул Фобос. — И что же этот негодник опять натворил? — тон демона стал грубее. — Скажем так, мы всего-то повздорили, из-за чего ему пришлось собирать свои мози по полу. Ты хотя бы маломальский ликбез среди своих дружков проводи, а ни то однажды сломаю я какую-нибудь твою любимую игрушку, а ты расплачешься. — Ох, приветствую всех вас, друзья! — громогласно и раскатисто прозвучал в толпе голос Люцифера.       Его, как всегда, накрахмаленный белый костюм чуть ли не сиял в свете ламп и очень заметно контрастировал с чёрным вечерним платьем в пол, что носила его жена Лилит. Большая половина всех присутствующих расступилась, вжимаясь в стены, да так, что немалая часть залы стала свободна, а оркестр затих. Это был не жест страха, но жест уважения, этикета: дать монарху пространства для объявления начала банкета. — Итак, слушайте! Всем присутствующим я повелеваю веселиться! — торжественно, громко, разведя руками в стороны, прокричал Самаэль.       Вновь ударили струны, играя очередную задорную польку, а пары снова пустились в пляс, позабыл обо всём.       Нарциссизм. Это первое слово, что приходило на ум Фобосу, когда он видел Его Величество. Будучи раньше смышлёным политиком и прекрасным собеседником с неумолимой жаждой познать всё, сейчас он погряз в празднестве и самолюбовании. Его эго так сильно разрослось, что переросло в лень.       Иначе просто Фобос не мог объяснить невероятное желание падшего архангела взвалить на кого-то все бразды правления, уйдя в гедонизм и обжорство. Это случилось не сразу. Медленно, постепенно он спихивал с себя то одну обязанность, то другую, всё больше и больше плодя бюрократию и документальную волокиту. Казалась, даже вздохнуть нельзя было без определённой справки.       Гос. аппарат неминуемо ждал упадок. Но Фобос решил взять всё в свои руки. С первых десятилетий службы у Господина Магне в качестве консультанта по безопасности, он медленно и бережно, камешек за камешком выстраивал непроницаемы информационный пузырь для Владыки, его манямирок, в котором есть только он и никого боле. И он даже особо против не был. Самолюбование и грех полностью захватили его рассудок, превратив в глупого слепца.       Затем Фобоса назначили личным телохранителем юной и прекрасной Шарлотты Магне, одарив такими дарами, что он почти мог сравняться по силе с окружением Люцифера, а высших демонов, бывших раньше смертными, превосходил по силе в разы, соответственно. Это были самые лучшие полвека для Фобоса.       Милая, отзывчивая и любознательная Шарлотта, ни разу не походившая на отца, подарила ему столько ранее забытых эмоций и удовольствий, что чем больше времени он проводил с ней в компании, тем больше он хотел её защищать, быть отважным рыцарем на вороном коне, коим она видела его.       Вот за что он, можно сказать, "любил" Самаэля. За его родословную и, что Шарлотте досталь хоть что-то хорошее от него. — Сегодня я не танцор, — сказал Фобос, опрокидывая в рот остатки шампанского и удаляясь в толпу.

***

      На протяжении всей поездки до поместья Вэгги ликовала. Ей наконец-таки удалось оторвать Чарли от этого мерзотного напыщенного «Дон Жуана» Аластора, "случайно" усадив его не в тот лимузин.       Они сидели, болтали о всяком, любуясь видом мимопроходящих грешников, которые часто провожали взглядам столь большую и богато украшенную машину, что чуть ли не впервые появилась в настолько бедном районе.       Внутренний голос Вагаты просто кричал от счастья. Она наконец-то одна, на едине со своей любимой, которая говорит не с этим оленерогим, а с ней. Её девушкой. Шампанское, виноград, шутки, полумрак. Всё так и норовило создать максимально интимную атмосферу, хотя сидящими бок о бок девушкам это воспринималось скорее, как дружеская посиделка с обсуждением всякой насущной херни, будь то мода, Высшие Демоны и кто из них истинный мудак, а кто притворяется, и прочее, прочее, совершенно не относящееся ни к чему.       Вдруг машина завернула на очень узкую по меркам Ада улочку. Это было странно. Чёрная машина катила по дорогам разрушенного района Пентаграмм-Сити. Проезжая одну из улиц, девушки увидели огромную дыру в кирпичной стене, ведущей в глубь заводского комплекса. А вокруг этой дыры копошились с два десятка волков в брюках и штанах с подтяжками. Скорее всего это были детективы. Среди них можно было встретить больше всего "гончих" — среди всех грешников, они являлись самыми лучшими в этом деле.       Девушки ещё с минуту глазели на уже уменьшившихся до размеров малюсеньких точечек грешников не в силах отвести взгляд. Только когда их лимузин скрылся за поворотом, они переглянулись, желая вернуть ту неформальную обстановку, что была парой минут ранее. — Э-эм... — Чарли решилась прервать внезапно наступившее молчание, — Помнишь новости сегодня? — Это там, где про террористов рассказывали? — Ну, да. Как думаешь, кто это такие? — с бОльшим энтузиазмом заговорила принцесса. — Я не знаю кто они, но не удивлюсь, если за всем этим стоит Аластор. — Вагата скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. — Почему ты так его ненавидишь? — с какой-то обиженной интонацией Чарли. — Потому что он ублюдок! Чарли, я не понимаю, ты и вправду не видишь, КТО это такой? Такие, как он, опасны! — Черт, Вэгги, — девушка ухватилась за переносицу, — я прекрасно осведомлена о его силах и способностях. Я не первый десяток веков живу. Просто... Я честно хочу помочь ему. Да, он выставляет себя не тем, кем является на самом деле, но, что если... Что если он это делает, потому что боится всего окружающего? — Он так делает, потому что ему выгодно выставлять себя в определённом свете. — А вдруг? Если я смогу выдавить из него всю эту фальшивость и заставить быть самим собой? Я открыла отель для того, чтобы помогать грешникам обрести покаяние и дать дорогу в Рай, в том числе и Аластору. — Такие, как Аластор, неисправимы. Самым разумным будет избавиться от него как можно скорее, как только его помощь будет не нужна. А лучше пришить, чтоб наверняка!       В салоне повисла гробовая тишина. Но в этот раз никто из девушек не решился сказать и слово, ведь напряжение, витавшее в воздухе, неотвратимо привело к ссоре, стоило кому-нибудь из них двоих нарушить столь хрупкое и нездоровое равновесие.       Спустя несколько часов машина с королевскими гербами в виде золотых яблок, располагавшихся на дверях, остановилась у огромных кованных ворот королевского особняка. К ниму наружу вышел стражник, одетый в чёрные латы, украшенные белыми изображениями крыльев и надкусанных яблок — отец шарлотты любил пихать яблоки куда только можно. Порой ей казалось, что он назвал Шарлотту в честь своего любимого десерта, а не одной смертной, как обычно ей рассказывал.       Стражник снял шлем, оголив свою лысую голову с голобуватым оттенком кожи и тёмно-зелёными сплошными глазами. — Ваши документы. —проговорил страж. — Здравствуй, Октан. — сказала Шарлотта, передовая тому приглашения. — И Вам здравствуйте, Ваше Высочество. — отрешённо пробубнил Октан, сверяя документы. — Неплохая сегодня погодка, правда? — девушка растянулась в доброжелательной улыбке. — Как и последние сто десять лет, Ваше Высочество, —также безэмоционально продолжал страж. — У Вас всё в полном порядке. Желаю хорошо повеселиться. — машина въехала во двор и двинулась в сторону парковки.       Стоило девушкам выйти и захлопнуть двери, как вдруг за их спинами раздался шум радиопомех. — Приветствую, дамы! — зазвучал вновь знакомый искажённый голос. — Аластор?! — вскрикнула Вэгги, резко обернувшись. — Ох, привет Ал. —Чарли помахала ему рукой. — Это ты? Вэгги мне сказала, что ты прибудешь сюда чуть позже. — Да, дорогуша, это я. Видишь ли, вышла некоторая накладочка... Лимузин, что должен был мея сюда доставить, свернул не туда и остановился у старой, давно заброшенной скотобойне. — Радио-Демон говорил, повышая интонацию на каждом слове и всё сильнее стискивая зубы, который уже начали мигать в такт его речи, словно лампочка на приёмнике. — Ох, извини, меня, дорогой, — с наигранной досадой отвечала Вагата, — Видимо я усадила тебя не в тот лимузин. Прости, больше такого не повторится.       Ещё с минуту грешники обменивались ехидными взглядами и улыбками, пока окончательно не разминулись в бальной зале. Вэгги уводила Чарли всё глубже внутрь здания, желая сокрыть, увести от взора этой раздражавшей рогатой морды.       Внезапно девушка почувствовала, как её руку тянут куда-то в сторону. Это была Шарлотта. Она, ухватив Вагату за запястье, вела её в здание, пока она сама провожала Аластора вслед ненавистным взглядом.       Внутри, в зале, всё по своей блистательности не уступало наружной обделке. Белый мрамор пола соседствовал с позолотой, вившейся по огромным колоннам, спускаясь с высокого потолка, под которым повисла большая люстра, раскрашенная лазуритом и жемчугом в неимоверных узорах, увешанная искусно выполненными в виде цветов яблони, с подсвечниками, что в свете огня фителей свеч горели, будто весь этот свет источали именно они.       Проходя через залу, Вэгги заметила огромную фигуру, стоящую у самой стены, словно прижатая толпой, и что очень сильно выделялась из неё, в зимнем бушлате, противогазе и каске. «Странно... — подумала девушка, — Он совсем не похож на прочих...». Но стоило этой фигуре выпасть из поля зрения, как Вагата решила не думать о ней, а просто наслаждаться своей любимой второй половинке.       Девушки приблизились к служанке, державшую поднос с шампанским. Чарли подхватила два бокала и вручила один своей спутнице. — Предлагаю выпить за сегодняшний вечер! — торжественно заключила принцесса, заставив Вэгги расплыться в улыбке.       Звенькнул хрусталь и девушки осушили фужеры на брудершафт. Ударили струны контрабасов и скрипок, заведя задорную мелодию, от чего Чарли не смогла устоять и пустилась в пляс, утянув за собой Вэгги.       Румяная принцесса звонко смеялась и кружилась, обняв одноглазку. Но та почти не успевала за своей партнёршей, из-за чего несколько раз чуть не упала на пол, но в итоге была подхвачена Шарлоттой. — Я ты неплохо танцуешь... — тяжело дыша сказала Вэгги. — Ты тоже! — зрачки девушки приняли форму звёздочек. Но в миг её радость сменилась непониманием, стоило разглядеть серьёзность на лице телохранительницы. — Что-то не так, Вэгги? — Н-нет... Всё в порядке. Просто... Я так долго ждала и желала подобного момента, что сейчас как-то не верится. Мы не в отеле, проводим время в своё удовольствие и возле тебя не вьётся этот засранец Аластор. — Но ты же ведь этого хотела? — Чарли нежно взялась за лицо Вэгги и нежно поцеловала ту.

***

      Вельвет вышла из туалетной кабинки и прошла к умывальнику, чтобы помыть руки, как вдруг в отражении зеркала, позади неё показалась тонкая фигура в форме. — А-а! — девушка вскрикнула и развернулась. Позади неё стоял демон, чья внешность в полумраке уборной приобретала гораздо зловещий и угрожающий вид. А жёлтые зрачки его глаз будто смотрели в саму душу. — Фобос! — Надо поговорить, — демон щёлкнул пальцами и справа от них появился портал. — Ты же в курсе, что это женский туалет? — всё ещё недоумённо спросила грешница, следуя за нежданным гостем, что уже наполовину скрылся в багрово-тёмном пятне портала. — А когда это меня останавливало?       Вельвет — самый успешный агент Фобоса. Её способности к красноречию и наружная беззащитность вкупе с сексуальностью делали из неё такую персону, что легко могла втереться в доверия к любому демону, что, собственно, и делала последние полвека, за которые успела не только попасть во внутренний круг высшей знати, но и лично отправить в небытие семерых из предшествующих нынешним Высшим Демонам.       Двое грешников оказались посреди вечнозелёного цветочного лабиринта, что располагался почти рядом с парковкой. — Я так поняла, нужных глаз тут достаточно, раз ты меня так просто сюда выдернул. — Именно так. Мне нужно знать всё о Воксе, что с ним происходило за последние шесть месяцев твоего «радиомолчания». — Что именно? — Его поведение за последнее время заметно преобразилось. Прочие информаторы сообщают, что он стал гораздо скрытнее и раздражительнее. Хотя ты знаешь, что он и раньше хорошим терпением не славился.       Грешники сели на лавку, что стояла неподалёку. Вельвет достала косяк, а Фобос любезно подкурил. — Фобби, если честно, я сама знаю не больше твоего. — затянувшись, проговорила девушка. — В каком это смысле? — Ты верно подметил — он стал гораздо подозрительнее и осторожнее. Даже будучи в его доверенных лицах, я не смогла нарыть на него чего-то хоть маломальски полезного. Он часто куда-то уезжает, меняет машины по пути, нанимает какую-то частную охрану, вроде тех же яйцеголовых, что у Пентиуса тусуют. А когда я стала под всё это копать, он мне чётко и непрозрачно намекнул, что пустит меня на ремни, если продолжу это делать. Думаю, ему кто-то сливает всё про нашу агентуру. — Лазутчик боится лазутчиков? — За последние два месяца он отправил в небытие троих агентов. Я долго искала, но ничего и никого не нашла, как будто вся эта инфа о них взялась из неоткуда, прямо у него в голове. — То есть, он что-то затевает..? — демон хмыкнул. — Да ещё и тайно..? — Схватываешь на лету, Фобби. — Вельвет звонко рассмеялась. — А ну прекрати мня так называть. — спокойно, с холодной яростью проговорил сквозь зубы Фобос. Пусть его лицо и было лишено многих элементов, это не мешало выражать эмоции. — То, что я по-пьяне прыгнул к тебе в койку, не даёт тебе права такое говорить. — Но тебе же понравилось? — грешница ехидно ухмыльнулась. — Ну тут твоя правда... — устало выдохнул Фобос. — Хорошо.       Фобос понял, что ничего не понял. Крайние сводки сообщали о Воксе и о его тайных встречах с Валентино. Раньше демон думал, что они готовят очередную локальную заварушку, да и сами они испытывали своеобразные чувства друг к другу, но теперь он понимал — это совсем не свидания были и не пакты о раздел территорий.       Вдруг в голове всплыл сегодняшний выпуск новостей и то, с какой скоростью Вокс и Валентино захватывали территории, а ещё то, что там был ещё и третий участник — Херноин. Старый мафиози давно не мог и жалкого квартала захватить, ссылаясь на то, что ему более ничего не нужно, но сейчас он всё стремился и стремился захватить всё больше и больше земель, словно его укусила какая-то муха. Может устал от упадка, в кой впал весь его клан, а может просто сорвало башню на старости лет. однако до данного момента эта мысль Фобоса не волновала, и он начал понимать, что очень и очень зря.       Стареет. Уж больше ста восьмидесяти лет сидит здесь. Совсем потерял хватку. — Слушай, Фобби, я пойду, а ни то мой телевизороголовый что-то заподозрит. — сказала Вельвет и быстрым, свойственным только ей, энергичным шагом юркнула за поворот лабиринта.       Перекурив, демон поднялся, открыл портал и шагнул в него, а вышел у входа в поместье, где решил и провести остаток вечера, чтобы изучить поведение подозрительных личностей.       Фобос брёл вдоль стены, старая обойти толпу всяческих мелких чинуш, бюрократов и прочих выкидышей гос. аппарата и в итоге вышел к огромному столу, стоящему возле оркестровой ямы. Он был уставлен десятками и сотнями различных яств всех видов и мастей, стройные ряды бутылок с вином, чей возраст нередко превышал возраст самого Фобоса. Там же, сидя за столом он заметил четыре знакомые фигуры — Всадников Апокалипсиса. Смерть, Войну, Чуму и Голод. Они сидели, пили вино и что-то обсуждали, перекидываясь шутками, что легко можно было понять по едва слышным звука хохота с их стороны.       Хоть в христианской религии их изображали, как четыре страшные твари верхом на искалеченных тушах лошадей, в реале они выглядели совсем иначе, более обычно: Война он выглядел, как седой мужчина средних лет в коричневом клетчатом костюме и с бабочкой того же вида, чьё лицо совершенно не пощадило время, Чума она была молодой девушкой в синем платье, уходившем в пол, скрывая ноги, Голод на их фоне смотрелся эдаким уродцем — высокий, худощавый юноша с длинными каштановыми волосами, сплетёнными в кулю на затылке, а дополнял эту картину длинный нос и мелкие, глубоко посаженные тусклые глаза. А в центре всей этой компании сидела ОНА. Госпожа Смерть. Или, как её в сердцах прозвал Фобос, Глав-Сука. Её короткие, чёрные, словно смоль, волосы и прекрасное лицо будто взывали, манили подойти поближе. Её чёрное откровенное плате, что держалось на паре тонких лямок и пара чёрных длинных, выше локтя, перчаток создавали образ легко доступной аристократки.       Но это ошибочное впечатление. Каждый из них поодиночке способен привести Ад к полному вымиранию, а вместе они — самая неостановимая и неконтролируемая сила. Однако, взаместо наращивания влияния, геноцида несогласных и прочих вещей, свойственных людям с такими силами и возможностями, они предпочитали наблюдать. Они не повиновались ни Богу, не Самаэлю, хоть и покинули райские кущи вслед за падшим архангелом. И за многие тысячи лет жизни е приняли ни одну из сторон.       Все четверо мнили себя чем-то недосягаемым для прочих грешников, сверхсуществами, хотя имели всё такие же пороки, как и у них: гордыню, тщеславие, алчность и чревоугодие. Эдакая высшая социальная ступень. При взгляде со стороны они напоминали мафию, однако их владения и влияние были под большим вопросом, да и они и сами за ними не гнались. — Приветствую вас. — Фобос сделал лёгкий поклон. — Здравствуй, Фобос. — с легким французским акцентом прощебетала Чума. — Как поживает моё самое успешное творение? — девичье лицо скривилось в надменной, ехидной улыбке. — Не ожидал от Вас таких любезностей, однако гнилые — не ваша единоличная заслуга. — Фобос перевёл взгляд на Войну, что сейчас молча сидел и рассматривал незваного «посетителя» своим фирменным «тяжёлым» взглядом: его красные глаза морально рвали, били, калечили и всячески стирали в порошок любого, кто решил бы завести с ним диалог. — Как и мы, что ты объявишься здесь. — раздражённо сказал Голод. Его характер всегда был отвратительный настолько, что дальнейшее общение с ним не представлялось возможным от слова «абсолютно». — Ты всё ещё играешь в Властелина? — спросила Смерть, глотнув игристого вина. — А Вы, Госпожа, предлагаете уподобиться Вам и сидеть, сложа руки на коленках? — Чем не вариант? — Ну уж нет! Я предпочту не быть увальнем и сделаю хоть что-то, но значимое. — Ты думаешь, мы просто бездельничаем? О нет... Мы следим, чтобы никто не нарушал баланс сторон. Ни Ад, ни Рай. Мы сами взвалили эту ношу на себя, желая сохранить этот мир в неизменном виде. — Я так и понял. — Фобос сказал эту фразу максимально фальшиво и наиграно, будто говоря «Да кому ты врёшь?», и еле слышно рассмеялся. В этот смешок он вложил всю свою нелюбовь и презрение к ним, к их надменности, смешанной с глупостью и высокомерием. И они, кажется, заметили это.       Вдруг в мгновение всё тело Фобоса пронзила сильная, тягучая, обжигающая боль, от чего он поперхнулся шампанским, что пил в этот момент. Голова закружилась, а из-под мундира пошёл чёрный едкий дым, щипавший глаза и ноздри — он тлел. Как маленький уголёк, выброшенный из костра. Тлел, рассыпаясь в бесформенный прах, его душа угасала, из глаз и носа пошла кипящая чёрная кровь, обжигающая кожу, а зубы один за другим выпадали на ружу, под ноги демону. Он начал рассыпаться: сначала рука, за ней под весом торса сложились ноги. Фобос зажмурился, готовясь раствориться в небытие, как вдруг всё прекратилось.       Гнилой разжал свои веки: он так же стоял с бокалом в руке, держа вторую за спиной, а перед ним всё так же сидела четвёрка, но их лица оскалились в хищной, злобной улыбке. — Можешь и не верить в это, — продолжила Смерть, — но при этом не забывай кому служишь и что с тобой будет за чрезмерную своевольность.       Внезапно раздался оглушающий грохот, словно сдетонировала какая-то бомба, от чего земля задрожала, но это точно было не землетрясение. Вдруг стена взорвалась облаком пыли и осколков, а снаряд, пробивший стену влетел в стену, над оркестром, свалившись на него.       Фобос сорвался с места и бросился к оркестровой яме, откуда уже успели слинять почти все музыканты, кроме самых мелких, что не могли перемахнуть заборчик ограждения. Подбежав к «снаряду», Фобос понял, что это был один из стражников. Тот самый Октан. Он понял это по отпавшему от его шлема забралу, что с лязгом свалилось ему под ноги. — Кхе-кхе... Они... взялись... из неоткуда... — сплюнув голубую кровь, прокряхтел он и обмяк закатив глаза.       Сквозь звон в ушах, Фобос отчетливо слышал лязг металла и рев какого-то крупного механизма. Когда пыль понемногу стала оседать, из пролома стали выходить три огромные фигуры, лязгающие своими доспехами, раскрашенными в ало-красный — «Адепты Бездны». Ревущим механизмом был небольшой моторчик у основания секиры одного из них, что вращал цепь с зубцами, подозрительно отливающими серебром.       «Адепты» стояли неподвижно, будто высеченные из камня, молча рассматривая окружающих их. Но это продлилось недолго. В секунду все троя сорвались со своих мест и ринулись в сторону замершей толпы. Взревела секира, рассекая десятки грешников, словно горячий нож масло.       В воздух взвились клочья рваной ткани и части тел всех мастей и масштабов, воздух наполнился сладковато-кислотным духом крови. Толпа завизжала, разбегаясь в разные стороны в надежде выжить, давая и топча друг друга, нанося не меньший ущерб себе, чем нежданные террористы, что с бешенной яростью расправлялись во всеми, кто попадался на глаза.       Фобос среагировал на автомате: рывок, трость, её превращение, блок. Тонкая и совершенно хлипкая на вид алебарда, чью форму приняла трость, смогла остановить огромный двуручный меч-клеймор, которым орудовал один из «Адептов». Он снова замахнулся и начал яростную серию рубящих ударов. Они были настолько сильными, что клинок, задевая стены и колонны, просто крушил их и дробил в мелкий щебень.       Фобос мастерски парировал, отклонял и уворачивался от этих атак. Удар за ударом, под ногами проседал пол. Подошвы его сапогов всё глубже и глубже уходили под землю от силы ударов. Но настал его черёд. Чёрно-золотая алебарда превратилась огромный моргенштерн, коим Фобос начал бить на отмаш по врагу, крутясь вокруг него, не давая и шанса на контратаку. «Адепт» начал уходить от атаки, но не успел и Фобос несколько раз ударил его шипастым набалдашником по нагрудник, но это не принесло ни каких результатов. С брони даже краска не слезла. Фобос впал в секундный ступор от удивления. Этим воспользовался «Адепт» и замахнувшись нанёс рубящий удар справа налево. Фобос попытался отпрыгнуть, хоть как-то увернуться, уйти от удара, но не успел сделать это вовремя и клеймор рассёк ему живот, попутно отбросив в сторону.

***

      Вэгги бежала за Чарли, что мчалась через залу, куда-то прочь от всего этого хаоса, от этих троих чудищ, что без причины рвали и метали всех присутствующих. Повсюду слышались крики, брань и визги, сопровождаемые лязгом, жужжанием громом, исходившем от широких сабатонов, кои с невозмутимостью гидравлического пресса давили всё, что попадалось под них.       Вэгги хотелось сбежать отсюда, испариться, ежесекундно прекратить, но больше всего хотелось как можно скорее убрать отсюда Чарли. Защитить и стереть память последних нескольких минут. — Ваше Высочество! — послышалось откуда-то спереди. Голос был знакомый. Слегка приглушённый, искажённый помехами. Аластор.       Как на зло одноглазка отстала от принцессы, и она могла лишь наблюдать как фигура радиоведущего, обняв Шарлотту, растворяется в яркой вспышке, оставив после себя розоватую дымку. — Нет! — вскрикнула девушка, протянув руку в ту сторону.       Внезапно грохот начал нарастать, заглушая прочие звуки. Вэгги обернулась и заметила как один из этих монстров, сжимая в руках странное копьё, чей наконечник был закручен в заострённую спираль. Он уже замахнулся и готовился вонзить его в тело Вагаты, как вдруг этого монстра, закованного в жуткую броню, в лицо ударил тот самый странный демон в противогазе и каске.       Он с каждым ударом, высекавшем оглушительный звон из доспеха, всё больше и больше заставлял своего противника наклониться в бок. Затем уже этот самый противник начал давать отпор, отвечая такими же ударами своих мощных кулачищ.       Их битва напоминала больше битву двух титанов, чья сила ни разу не уступала силе друг друга, а каждая атака влекла за собой колоссальные разрушения окружающего их интерьера. И даже когда напавший на монстра начал терять куски плоти, которые монстр вырывал голыми руками из его тела, и заливая всё вокруг своей чёрной кровью, он не отступил, а как будто с большим прежнего свирепством начал наносить удары, прижимая всё больше к стене, пока в конце коцов не вырвал из его руки копьё и не пригвоздил им к стене, воткнув в шею и вогнав почти до самого упора.       Монстр прохрипел и обмяк, повиснув на древке.

***

      Фобос держался из последних сил. Его мундир был разодран и изгваздан собственной зловонной кровью. Он тяжело дышал, часто отхаркивался и еле держался на ногах. Вступивший в противостояние очнувшийся Октан и ещё несколько подоспевших стражников особо не помогали. Двое «Адептов» с секирой и клеймором рубили и раскидывали их с такой лёгкостью, словно они не весели ничего, а любые контратаки не приносили никаких результатов, даже не оставляли царапин.       Но вдруг к ним пришло подкрепление: искалеченный Гарс одним увесистым ударом умудрился заставить «Адепта» с клеймором с грохотом сесть на свой бронированный зад, и выронить оружие. Гнилой подхватил его с пола и уже занёс над головой противника, как вдруг в его спину впилась зубастая цепь секиры и отрубила левую руку вместе с плечом.       Вымотанный Фобос пытался вступить в противостояние, но его силы так сильно иссякли, что он не мог хоть как-то значимо повлиять на неё. Большая часть энергии и мыслей уходили на оборону, дабы не быть смятым и растоптанным парой ударов.       Но случилось то, что в секунду изменило всё и до глубины души поразило его. Октан и трое выживших стражников бросились в атаку на воина с секирой и обступили его, нанося град ударов со всех сторон, они вились вокруг, стараясь отвлечь его внимание каждый на себя. Воин взмахнул секирой и двое стражников повалились на пол, будучи располовиненными по пояс.       И вдруг позади «Адепта» возник силуэт без руки. Он поднял над собой длинный клинок клеймора и одним взмахом обезглавил его. Шлем с головою внутри с глухим лязгом повалился на пол окропляя белый мрамор своей ярко-красной кровью, а тело с громогласным скрипом осело на колени, а затем завалилось на бок.       Опустевшая зала тут же наполнилась победным кличем ликования и все противостоящие «Адептам» ринулись добивать остальных, но стоило им приблизиться к местам, где должны были находиться эти самые «Адепты», они с удивлением обнаружили, что они пропали. Оба. И обезоруженный гарсом и тот, которого он пригвоздил к стене. — Какого чёрта? — просипел своим охрипшим голосом Фобос.