What will be if...

      Гарри не собирался возвращаться в Хогвартс на следующий курс, потому что должен был отправиться на поиски крестражей. Поэтому мой пятый год обучения в Хогвартсе стал последним. Как бы парень ни отнекивался, заявляя, что быть рядом с ним очень опасно, меня его слова ни капельки не напугали. Как и Рона с Гермионой. Мы трое просто не оставили ему выбора, и Гарри, негодуя, но был вынужден согласиться. Хотя было видно, что он был рад, что не остался один в столь тяжелый промежуток своей жизни. Дамблдор не оставил ему никаких подсказок о том, что еще могло являться крестражем, поэтому их поиски могли затянуться на довольно долгое время. Особенно с учетом того, что медальон, ради которого Дамблдор и Гарри покинули Школу, оказался фальшивкой. Некий Р.А.Б. стащил его неизвестно когда, оставив лишь записку для Волан-де-Морта в фальшивом медальоне. «Р.А.Б.» – еще одна загадка, которую нам нужно было разгадать во время поисков крестражей, чтобы одержать победу.       А пока у нас было время насладиться последними спокойными деньками во время летних каникул. Но Гарри не хотел возвращаться к Дурслям, за что получил по голове немаленькой такой палочкой от Грюма, когда решил озвучить ему о своем желании жить в доме Сириуса. На заявление старого мракоборца о том, что он не просто должен был вернуться к Дурслям, а был ОБЯЗАН сделать это, мы с Гарри недоуменно уставились на него и еще нескольких членов Ордена Феникса. Они явно знали больше, чем мы. И только тогда Грюм рассказал, почему Поттера каждый год отправляли обратно в дом номер четыре на Тисовой улице. И причина, должна была признать, была довольно весомая. И не менее удивительная.       Как мы уже все знали, когда Лили пожертвовала собой ради Гарри, она дала ему максимальную защиту, из-за чего Волан-де-Морт не мог никак ему навредить. Но, как оказалось, чтобы эта защита работала во всю силу, Гарри должен был жить у человека одной крови с Лили. Этой единственной кровной родственницей была ее старшая сестра – Петуния. И... тетя тоже знала об этом с того самого момента, как Дамблдор оставил переноску с ребенком на крыльце ее дома вместе с запиской, в которой все и объяснил. И то, что она приняла мальчика в семью, доказывало, что Петуния любила свою младшую сестру, как бы плохо она о ней ни отзывалась. Но вот незадача – защита Лили спадала в день совершеннолетия Гарри. Поэтому до этого времени мы должны были находиться с Дурслями. Грюм успокоил нас тем, что Орден заберет нас за пару дней до совершеннолетия Поттера в безопасное место.       Хотя, «насладиться последними спокойными днями» – громко сказано. После нашего возвращения из Хогвартса, напряжение в доме Дурслей стало почти осязаемым, что его можно было резать ножом. Все были на нервах, ведь Дурслям сообщили, что они должны были в скором времени покинуть дом.       Но меня немного успокаивал тот факт, что так как я теперь была совершеннолетней, то могла без проблем пользоваться магией. Однако и тут мне вставили палки в колеса – Орден попросил меня не пользоваться магией без особой надобности. В их словах так и сквозил подтекст, что желательно не пользоваться магией для всяких бытовых нужд, а использовать ее только в случае необходимости. Их слова меня даже немного оскорбили! Я, конечно, же не собиралась пользоваться магией для стирки или уборки! Жила же без нее в доме Дурслей столько лет, так что пару месяцев погоды бы не сделали. Тем более, что у меня была стихийная магия! Так хотелось мне думать, но вот проблема – она именно что БЫЛА! После возвращения она протестовала, не желая подчиняться. И я чувствовала, что с каждым днем она словно медленно угасала внутри меня. И именно это бесило больше всего, заставляя чувствовать себя более уязвленной. Словно мне и без этого проблем не хватало. Мое душевное состояние и так было в полном раздрае. Теперь еще и это!       Хотя, основной причиной этого состояния, конечно же, был Малфой. Он снился мне чуть ли ни каждую ночь. Вот только теперь в них парень никого не убивал, как было раньше. Каждый раз Волан-де-Морт сначала пытал Драко, а потом убивал. И каждый раз разными способами: иногда темный волшебник делал это быстро, а иногда надолго растягивал приговор, заставляя парня страдать и умолять о смерти. И второе, к сожалению, снилось мне нааааамного чаще. И Мерлин, как же мне все-таки повезло, что комната на чердаке принадлежала только мне!       Я отложила в сторону «Пророк», нервно выдохнув, и заходила по комнате, словно загнанный зверь. В первой полосе писали, что вчера ночью группа Пожирателей, приговоренных к пожизненному заключению в Азкабане, сбежали. А вот следующий заголовок уже гласил о том, что Мракоборцы наведались в дома некоторых из семей Пожирателей в надежде найти беглецов там. Но поиски не привели ни к каким результатам. И словно издеваясь надо мной и моими чувствами, на первой колдографии были запечатлены Нарцисса Малфой и ее сын, Драко Малфой, на крыльце Малфой-Менора. И даже с учетом того, что изображение было черно-белым, я смогла разглядеть бледные и осунувшиеся лица двух аристократов. Сердце болезненно сжалось. В голове сразу же всплыл последний разговор с Забини. За провал Люциуса в Министерстве Нарцисса стала заложницей Темного Лорда. Как и Драко. А значит, Волан-де-Морт просто не мог позволить Люциусу находиться далеко от семьи – он должен был видеть их страдания, если не физические, так моральные и душевные. Мужчина точно был дома, возможно, его просто хорошо спрятали. В таком огромном и старом особняке явно должны были быть потайные комнаты, в которые не каждый сможет войти, даже если будет знать о них. И неужели опытные Мракоборцы не смогли догадаться об этом? Скорее всего – нет. А значит, они целенаправленно упускали некоторые уголки огромного здания. И выходит... среди работников Министерства завелась крыса. И возможно даже не одна. Это было более логичным, чем то, что опытные волшебники, рыскающие по особняку Малфоев, оказались невнимательными. Значит, Члены Ордена не зря просили нас не доверять работникам Министерства.       Я легла на кровать, укутавшись в одеяло. Хотелось забыться и отрешиться от всего. Вернуться на пару лет назад, когда войны не было, и все казалось таким простым. Все же быть взрослым довольно сложно и трудно.       Я открыла глаза, и они тут же распахнулись сильнее от удивления. Каким-то образом мне удалось оказаться в знакомом длинном коридоре со множеством дверей. Но на этот раз у него были стены, и я стояла в центре соединения шести коридоров.       – И что на этот раз? – я покрутилась на месте, осматриваясь.       В прошлый раз пришлось долго ждать подсказок…Но тут откуда-то из глубины этого лабиринта вдруг засиял мягкий свет. Его было видно даже несмотря на то, что стены были высотой примерно в два с половиной метра. Он словно манил к себе. И не придумав ничего лучше, я пошла к этому сиянию, петляя по коридорам, вытянув голову, выискивая этот свет, чтобы не заблудиться. Дверей по пути встречалось очень много, но они меня сейчас не шибко волновали, и ноги словно сами двигались вперед.       Я прошла мимо темно-красной двустворчатой двери, непроизвольно скосив на нее взгляд и проведя плечами. Стоило только вспомнить, что именно было скрыто за ней, как мурашки пробежали по коже. Что-что, а оказаться там вновь хотелось в последнюю очередь.       Ходила по этим коридорам я довольно долго. По ощущениям больше часа точно. Даже ноги стали уставать, а это вредное свечение словно и не думало приближаться.       Прошло еще какое-то время. И что-то мне подсказывало, что я заходила все глубже. И тут ноги сами ускорили шаг, перейдя на бег, когда свечение стало ближе. Я резко завернула за угол и уперлась руками в коленки, позволив себе небольшую передышку. Когда в подсознании не хватает воздуха, и болит дыхалка от долгого бега – это довольно странная вещь. Но это того стоило! Прямо передо мной в тупике этого темного коридора что-то светились. Скорее всего очередная дверь. И по мере моего приближения к тупику, свечение угасало, пока полностью не исчезло.       – Ну, привет... – поздоровалась я с дверью, остановившись прямо перед ней.       Простая, бледно-серебристая, она ничем не привлекала внимания с первого взгляда – обычная деревянная створка, слегка потертая временем. Никаких замысловатых украшений или рисованных символов на ней не было, только ровная поверхность и небольшие шероховатости. Вот только воздух вокруг нее словно был мягче, теплее и уютнее даже несмотря на темноту коридора. Но стоило осторожно сжать холодную металлическую ручку, как от нее по всей деревянной поверхности расползлись золотые нити, оплетая дверь. Она поддалась довольно легко – слабый толчок, и дверь открылась. Я вошла внутрь, вновь оказавшись в гостях у Олденов.       – Она такая милая... – Корделия с любовью смотрела на маленький комочек, укутанный в мягкое серебристое покрывальце.       Она вместе со своими родителями сидела в кресле перед горящим камином, держа в руках новорожденную дочь. Малышка высвободила из пеленок руки и стала тянуть их вверх к летающим в воздухе разным игрушкам, что-то радостно лепеча и заливисто смеясь. Милая картина, ничего не скажешь. Но тут малышка вдруг заерзала, из-за чего серебристая пеленка съехала с нее и открыла немного пухленький животик и маленькие ножки. Мои глаза сразу зацепились за кое-что странное... И меня будто окатили холодной водой, из груди тут же выбило весь воздух, и задрожало тело.       Маленькое чуть темное родимое пятно. Похожее на каплю воды, стекающую вниз к бедру. Точно на поясе с левой стороны.       Рука автоматически легла себе на пояс. Пальцы слегка надавили на кожу, где под одеждой было родимое пятно в виде темной капельки, стекающей вниз.       Идентичное. Один в один. Словно под копирку.       Я часто задышала от осознания, которое ударило по голове, и на ватных ногах шагнула назад, тут же свалившись на пятую точку, не удержавшись. Такого совпадения просто не могло быть! Взгляд заметался от малышки к Корделии и обратно. Невозможно!       – Ты такая активная, Сара... – ласково произнесла Корделия и быстренько запеленав девочку, стала аккуратно укачивать ее, напевая тихую мелодию.       И после этого все сомнения разбились вдребезги.       – Ма... ма...? – из горла вырвался тихий булькающий хрип.       Я даже не поняла, когда именно слезы потекли по щекам.       Девушка, которая, снилась мне все это время, чью жизнь я «проживала» во снах... на самом деле была моей матерью?! Но, если это правда... Значит... Рядом с ней стояла мои... Бабушка и дедушка...?!Сердце заныло, а слезы с новой силой потекли из глаз.              Я очнулась с беззвучным криком на губах, в то время как глаза застилала пелена слез. Несмотря на холодную прохладу летней ночи, тело было покрыто липкой испариной, из-за чего кожа была влажной, и одежда неприятно липла к телу.       Было больно... Очень больно. Сердце ныло и бешено колотилось, будто стремясь выбраться наружу, грудь словно сдавили тиски с такой силой, что даже было трудно дышать. Из горла вырывались только тихие хрипы, вперемешку со всхлипами, которые я пыталась заглушить, закрыв рот одной рукой, а второй полезла под подушку. Мне была срочно нужна палочка... Хорошо, что с меня Надзор уже был снят! И было пофиг на слова членов Ордена. Сейчас у меня был очень экстренный случай! Но сделать это дрожавшими от паники руками – гиблое дело. Палочка с тихим звуком упала на деревянный пол. Пришлось быстрее поднять ее, пока моя сдержанность не помахала мне ручкой на прощание. Пять секунд – и на комнату были наложены заглушающие и запирающие чары. И тут все внутренние ограничения спали. Я зарыдала в голос. Тело сотряслось от громких рыданий, губы задрожали, пальцы судорожно сжались в кулаки. Мысли метались хаотично, подобно стае испуганных птиц, сталкиваясь друг с другом, вызывая уйму ощущений: грусть, злость, недоумение, восторг, печаль, счастье. Я помнила тот ужасающий сон, в котором видела смерть и море крови. Помнила мертвое лицо отца Корделии – лицо своего деда! С учетом того, какая там была бойня, остальные, видимо, тоже погибли.       – И все же я сирота...       Головокружение накрыло резко, из-за чего ноги подкосились, и я рухнула на пол. Внутри головы возник сильный шум, сопровождающийся внезапными вспышками ярких цветов. Истерика продолжалась минут десять, пока силы окончательно не покинули меня. Дрожащими пальцами я прикоснулась ко влажному лбу, стараясь справиться с нахлынувшим потоком переживаний. Вспоминать умерших близких оказалось невыносимо больно. Обессилевшая и опустошенная, я рухнула на кровать, позволяя усталости вновь овладеть моим телом. А внутри бушевали пустота и апатия. Довольно странное чувство. Я так провалялась около пары минут, тупо уперев взгляд в потолок, раскинув руки.       И так, что мы имеем?       Мою мать звали Рейн Корделия Олден. Выходит, моя настоящая фамилия – Олден. Я – Сара Олден.       Я нашла своих родных. Хотя «нашла» – громко сказано, с учетом того, что вероятность того, что мама и бабушка тоже были мертвы, была девяносто девять и девять десятых процентов. Мне так ничего и не удалось найти про пожар в доме Олденов...       Еще один вывод, который следовал из всего этого – я все же была сиротой.       На душе заскребли кошки, и стало как-то тошно. Находиться в комнате одной не хотелось. Взгляд упал на часы. До рассвета еще было долго. Я встала и подошла к зеркалу, оценивая последствия недавней истерики. Отражение мне не понравилось – уж больно разбитым оно выглядело. Волосы спутались в узлы, одежда промокла от пота, губы были искусаны до красноты, кожа побледнела. Взгляд усталый и тусклый.       Запустив пятерню в волосы, я как могла придала им более или менее опрятный вид, потом привела в порядок себя и вышла из комнаты. Дома стояла абсолютная тишина, нарушаемая только тиканьем часов. И это не удивительно – все еще крепко спали. Я медленно брела по коридору, слабо освещенному люмосом. Комнаты Гарри была не заперта, поэтому я без проблем вошла внутрь.       Парень мирно спал, укутавшись в одеяло, и даже никак не отреагировал на шум. И я как можно тише примостилась у него под боком. Поттер тут же проснулся, встрепенувшись, но поняв, что это я, успокоился.       – Эй, Сара, ты чего? – прошептал он, снов приняв лежачее положение и проваливаясь обратно в сон.       – Не спится... – просто ответила я.       Меня просто разрывало изнутри. И держать все в себе было невыносимо. Чаша с моими секретами была наполнена до самых краев. Того и гляди все выльется за края. Правильным было бы немного опустошить ее, раскрыв парочку.       – Сказать или нет? Неверное, все же не стоит...       Однако сорвавшиеся с губ слова, совершенно не совпадали с мыслями:       – Знаешь, а я сегодня во сне, кажется, видела маму. – вырывался тихий шепот.       – Ммм, понятно... – сонно пробормотал Поттер, но спустя мгновение всполошился, чуть приподнявшись на локтях и удивленно глядя на меня. – Что? Кого? – изумился Гарри, пытаясь продрать сонные глаза.       – Маму... – произнесла уже четче и подняла голову, взглянув на него. – А еще и бабушку с дедушкой...       – Откуда ты знаешь, что это они? – было видно, что Гарри мои слова взволновали и удивили.       – Там был младенец. Девочка. С родинкой в виде капли. – на этих словах Гарри вздрогнул, удивленно вздохнув.       – Ох... Думаешь, что это было видение?       – ДА!!       – Угу… Знаешь, моя мама такая красивая… – я шмыгнула носом, не сумев сдержать слезы, а то произносить это было довольно больно.       Гарри снова тяжело вздохнул и в следующую секунду прижал меня к груди. И теперь я вдоволь пачкала слезами и соплями его футболку. Поттер стойко это терпел и гладил меня по спине и волосам, пытаясь успокоить. И из-за его проявленной заботы моя истерика явно решила пойти на второй заход.       Следующий день был напряженным с самого утра, ведь Дурсли должны были покинуть дом номер четыре на Тисовой улице. С самого утра они носились по дому, собирая остатки вещей в коробки. Грузовики уехали еще до обеда, а сами Дурсли для безопасности должны были уехать ближе к вечеру в сопровождении двух членов Ордена Феникса.       – Дадли, пожалуйста, быстрее! – громкий и повелительный голос дяди раздался с улицы.       Он торопливо сверял список вещей, необходимых для дороги, перекладывая предметы в багажник машины и прицеп.       Стоя в гостиной и подпирая собой стенку, я услышала торопливые шаги Дадли, спускающегося по лестнице, и постукивание колесиков по ступенькам. Парень молча вышел из дома и направился к отцу на помощь. Я проводила его пристальным взглядом, и из груди вырвался усталый вздох. Что-то мне подсказывало, что сегодняшний день будет изматывающим, а то моя психика все еще не отошла после сегодняшнего ночного открытия...       Тетя Петуния же все еще стояла посреди пустой гостиной, сосредоточенная на своей сумочке, пальцами нервно перебирая замочек. Лицо ее выглядело усталым и тревожным. Глаза с грустью мельтешили по опустевшим стенам.       Рядом у входа стоял Гарри и смотрел на нее спокойно, но с легким намеком на раздражение. Хотя было в нем и сожаление, и даже какая-то грусть. Казалось, он хотел сделать первый шаг, выразить свои чувства, но словно какой-то страх удерживал его на месте. Мне тоже столько всего хотелось сказать. Но слова просто-напросто застревали в горле.       – Я прожила в этом доме двадцать лет... А теперь должна в спешке навсегда покинуть его за одну ночь. – вдруг тихо произнесла тетя.       – Они будут пытать вас. – вступил в разговор Гарри. – Если они подумают, что вы знаете, где я нахожусь, то оны будут пытать вас. Их ничего не остановит. Как же вы не понимаете?       – Думаешь, я не знаю, на что они способны? – угрюмо усмехнулась тетя и бросила на Гарри усталый взгляд. – В Годриковой впадине не только ты потерял маму. Я потеряла сестру. – в этот момент ее голос был полон неприкрытой скорбью.       В комнате повисло гнетущее молчание. Мой взгляд уткнулся в кроссовки. Да, она права... Тетя не врала, когда говорила это. Она знала, на что были способны эти волшебники. Какими жестокими они были. Именно поэтому дядя все же сдался и согласился покинуть дом. Пару раз, я слышала, как после очередного спора с Гарри, когда дядя в который раз отказался уезжать, тетя сама уговаривала мужа в их комнате.       Тетя прошла мимо нас, и я только мельком успела поймать ее взгляд, и улыбнулась ей, прощаясь. Она слабо кивнула мне в ответ и пошла на выход. Не оборачиваясь. До самой машины.       Мы с Гарри стояли у дома и наблюдали, как в это время дядя и Дадли копошились у машины, чтобы навсегда покинуть родной дом. Дядя Вернон громко хлопнул дверцей автомобиля, когда тетя села внутрь, и сычом взглянул на нас с Поттером. Он хоть и согласился уехать, но доволен этим решением определенно не был.       И не знаю, что чувствовал в это момент Гарри, но я... легонько прикусив щеку, пыталась не разреветься. Уж какой-то больно сентиментальной я была в последнее время. Скорее всего из-за навалившегося стресса, а ночная истерика стала такой своеобразной вишенкой на торте. Да, конечно, наши отношения с Дурслями сложно было назвать теплыми и любящими, но все же... они в какой-то мере заботились о нас. В своей странной манере. Какая-никакая, но они – семья. Их жизни были не последними о которых я волновалась, поэтому хотелось, чтобы они были в безопасности.       – Почему Гарри и Сара не едут с нами? – донесся недоуменный голос Дадли, вырвавший меня из раздумий.       Из-за его слабого состояния родители решили ему не говорить о грозящей им опасности.       – Просто... – дядя немного растерялся, явно не ожидая лишних вопросов со стороны Дадли. – Просто, потому что они не хотят. Верно? – мужчина бросил на нас красноречивый взгляд.       – Абсолютно верно. – тут же уверенно ответил Гарри, кивнув с легкой улыбкой. – Мы просто будем место занимать. Верно дядя? – Гарри вдруг решил припомнить дядины же слова, которые он иногда говорил нам.       Мужчина на это лишь криво усмехнулся. Дадли все это время стоял около машины, глядя то на отца, то на нас с Гарри. А потом, невзирая на протесты отца, пошел к нам и остановился напротив Гарри, неуверенно топчась на месте.       – Я... – он вдруг замолчал, подбирая слова. – Я не считаю, что вы зря занимали место… – произнес Дадли и протянул Гарри руку.       И Поттер, шокированный происходящим, все же ответил на рукопожатие. Хотя, я недалеко от него ушла, удивленно пялясь на двоих парней. Дадли после нападения дементоров, конечно, стал спокойнее и тише, но все же... Но все же даже это превышало все ожидания!       Закончив прощаться с Поттером, я думала, что Дадли уйдет, удостоив меня лишь кивком головы, но он и тут удивил нас двоих! Парень вдруг встал напротив меня, поэтому теперь пришла очередь Поттера коситься в нашу сторону. Дадли молча сделал шаг в мою сторону и... я застыла, полностью выбитая из колеи, растерянно хлопая глазами.       Дадли. Меня. ОБНЯЛ!!! Неуверенно, легонько, почти невесомо, словно боялся раздавить. И черт бы меня побрал! Я также легонько обняла его в ответ, сильно зажмурившись, чтобы сдержать вновь непрошенные слезы. Нос ужасно пекло, как и глаза.       – Берегите себя, Большой Ди. – шепнула ему на прощание, прежде чем он отпустил меня.       Дадли кротко улыбнулся, смущаясь, и, в последний раз взглянув на меня и Поттера, в развалочку пошел к машине. Не прошло и минуты, как Дурсли уехали.       – Ты добрая. – немного растерянно буркнул Поттер, провожая машину взглядом.       – Как будто тебе не паршиво от всей этой ситуации… – парировала я, пытаясь скрыть смущение, и развернувшись в сторону дома, постаралась незаметно вытереть слезы, скопившиеся в уголках глаз.       Мы зашли внутрь. В доме было пусто. И не только из-за того, что в нем не было мебели и стояла гробовая тишина, несвойственная этому месту.       – Ты в это веришь? – буркнула я, блуждая взглядом по пустым стенам.       – С трудом... – Гарри нервно потер заднюю часть шеи.       Этот дом переставал иметь значение слова «дом». Вместо него осталась оболочка, наполненная воспоминаниями и разочарованиями, ожиданиями и сожалениями.       Гарри посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул отблеск понимания. Возможно, он чувствовал тот же холод, что и я. Та же боязнь перед будущим, которое ждало нас за пределами знакомых стен.       И это неизвестность должна была наступить через полтора часа.       Гости, как и было запланировано, пришли к назначенному времени, когда наступили сумерки. По словам Ордена, так было безопаснее, так как Волан-де-Морт точно не знал, где находится нужный ему дом, а в темноте у нашей компании было больше шансов осуществить их безумный план и незаметно покинуть Литтл Уингинг.       – Гермиона! – я крепко обняла подругу, накинувшись на нее, стоило ей только войти в дом.       Мы с ней переписывались все каникулы. И, если честно, то мы с Гарри еще мягко отделались, просто выпроводив Дурслей из дома и отослав неизвестно куда. У Гермионы дела обстояли намного‑намного хуже. И я знала, что именно ей пришлось сделать, чтобы обезопасить родителей. Она наложила на них заклинание забвения, заставив думать, что они – Уэнделл и Моника Уилкинс, и отправила их путешествовать по Австралии. Они больше не знали ни об их настоящих личностях, ни о том, что у них есть дочь. Ужас!       – Эй, эй, эй! А как же мы?! Ты с ней всего несколько месяцев не виделась! – одновременно раздались два наигранных возмущенно-обиженных голоса.       Прямо за нами стояли близнецы. Стоило мне оторваться от Гермионы, чтобы напомнить им, что мы встречались с ними примерно в то же время – на похоронах Дамблдора, – как меня тут же схватили две пары рук, и все заготовленные слова мгновенно вылетели из головы. В пекло все это... Как же я по ним соскучилась... Я вцепилась в них в ответ.       А потом, вдруг, за их спинами замаячило новое лицо. Незнакомое, но в то же время будто бы знакомое. Это был высокий, худой, молодой парень. Красивый, вот только несколько длинных шрамов на левой щеке немножко портили симпатичное личико. А с потрохами его выдавали длинные рыжие волосы. Еще один Уизли.       Близнецы заметили, что мое внимание с них переключилось на кого-то другого, обернулись и тут же картинно закатили глаза.       – Это...       – Ваш брат... Билл, да? – перебила я Джорджа, глядя на еще одного Уизли.       – Все верно, Сара. Приятно познакомиться. – Билл тепло улыбнулся и протянул руку, которую я тут же пожала.       – Откуда ты его знаешь? – в один голос накинулись с расспросами близнецы.       – Я знаю, сколько вас у Молли, и как всех звать. – я взглянула на них и обиженно надула губы, сложив руки на груди. – Билл был единственным, кого я еще не видела. Вот и сложила. Вы что, принимаете меня за дурочку?       Ответить они не успели, так как рядом с нами раздался довольно знакомый женский голос, который я определенно не ожидала тут услышать:       – Сколько лет, Сара Доусон! – на меня сбоку налетела девушка, и я успела заметить светлые длинные волосы.       – Флëр? – мне не удалось скрыть удивленного вскрика.       – Да, здравствуй. – она чмокнула меня в щеку, чем немного выбила из колеи, а потом встала сбоку от Билла.       – Оу... – я опустила взгляд на их переплетенные руки, заметив помолвочные кольца. – ВАУ!       Билл заметил, куда был направлен мой взгляд и слабо улыбнулся, кивнув, тем самым подтверждая мои мысли.       – Ах, Гарри! – радостно воскликнула Флёр и тут же упорхнула в сторону Поттера, утащив за собой своего женишка.       – А акцента уже почти и нет... – вырвалось у меня тихое замечание, пока я провожала эту парочку взглядом.       – Она старается. – буркнул Джордж.       – И давно они вместе? – я взглянула на близнецов.       – Билл сказал, что чуть больше года.       – Мы сами об этом совсем недавно узнали.       – Мама просто в шоке!       – Свадьба через неделю. – наперебой трещали парни.       – ОГО! – мне не удалось сдержать удивления. – Его что, ранил оборотень? – ошарашенно прошептала я, случайно подслушав разговор Билла и Гарри.       – Сивый... будь этот урод неладен... – прошипел Фред.       – Так он теперь...? – я с беспокойством взглянула на близнецов.       – Нет. К счастью, это произошло, когда Сивый был человеком. – успокоил меня Джордж.       – Просто теперь Билл любит сырое мясо. – Фред довольно хмыкнул.       – Фу... Нет, конечно, это намного лучше, чем обращаться в оборотня во время полнолуния, но все равно.... Фу!       – Хватит болтать! Собираемся! – раздался грозный голос Грюма из недр дома. – У вас еще будет время, чтобы обменяться новостями.       Волшебник сам по себе был нервным, поэтому мы не рискнули нервировать его сильнее и поспешили в гостиную. Да уж... эта комната всегда казалась мне большой, но теперь, когда в ней собралось шестнадцать человек... я поняла, что это было далеко не так. Один Хагрид чего стоил. Кстати, о великане. Я тут же подошла к нему, и он аккуратно потрепал меня по голове, поздоровавшись.       Атмосфера была напряженной. Все были на нервах. Гарри – в особенности.       – Поттер, ты у нас еще несовершеннолетний, а значит, все еще находишься под Надзором. – начал рассказывать о плане мракоборец. – Стоит тебе чихнуть, как Министерство тут же узнает, кто вытирает тебе нос. Поэтому воспользуемся транспортом, который не отслеживается: фестралами, метлами. Поедем парами. И если кто-нибудь будет поджидать нас, а я в этом не сомневаюсь, то они не узнают, какой Гарри Поттер настоящий. – вдруг довольно под конец протянул Грюм.       – Настоящий? – переспросил Поттер, нахмурившись.       – Полагаю, ты уже знаком с этим зельем? – Грюм вытащил из кармана старую фляжку и загадочно улыбнулся.       – Нет... – ошалело прошептал Гарри, словно не верил в происходящее. – Я не позволю! – уже более уверенно вскрикнул он. – Так рисковать! Обращаться в меня!       – Что нам, в первый раз, что ли... – усмехнувшись, подметил Рон.       – Нет. Это другое! Пить зелье! Становиться мной. Нет...       – Ой, да ладно! – я закатила глаза, ведь была полностью согласна с Роном. – И как предсказуемо...       Устало вздохнув, я молча подошла к Грюму под удивленным взглядом Поттера, и передала мракоборцу пакетик, в котором лежали несколько темных волосинок.       – Сара! Так ты знала об этом? – догадавшись, что именно это было, Гарри бросил на меня осуждающий взгляд.       – Да, знала. И я знала, что ты будешь против, поэтому просто заранее перестраховалась. – я пожала плечами, стойко вынося его взгляд.       – Теперь понятно, чего ты так рвалась меня подстричь. – все не переставал беситься друг.       – Ну не ногти же мне твои нужно было собирать, ей-богу… – фыркнула я, сложив руки на груди и скривив лицо в отвращении.       По комнате раздались довольные смешки со стороны близнецов.       – Но это опасно!       – Здесь все совершеннолетние. Они все готовы рискнуть... – осадил Поттера Грюм и бросил темные волосинки внутрь фляжки.       Но тут после его слов раздалось тихое покашливание, и все обернулись к окну. Ближе к нам вышел невысокий лысый маг, который по своей одежке больше походил на жулика.       – Вообще-то меня заставили. – едко заявил маг, недовольно глядя в глаза Грюма, но стоило только его взгляду упасть на Поттера, как он криво улыбнулся. – Наземникус Флетчер, мистер Поттер. Я ваш давний поклонник. – протянул Наземникус, как самый настоящий подхалим.       – Молчать, Наземникус! – рявкнул Грюм, и Флетчер тут же заткнулся, недовольно насупившись. – У нас каждая секунда на счету! – пробасил мракоборец, оглядев всех собравшихся, а потом подошел к близнецам, что стояли в начале шеренги будущих Поттеров. – Для тех, кто ни разу не использовал оборотное зелье, предупреждаю – на вкус оно как моча гоблина.       – Ты это не понаслышке знаешь, да, Грюм? – взяв фляжку, усмехнулся Фред, но получив в ответ грозный взгляд мракоборца, обреченно вздохнул. – Да я это так... снять напряжение... – он секунду покрутил фляжку в руках, быстренько глотнул оборотного зелья и тут же передал фляжку близнецу, скривив лицо.       Передо мной, помимо близнецов еще были Наземникус, Флёр и Рон. Когда фляжка оказалась в моих руках, глубоко вдохнув, я сделала глоток ярко-золотистой жидкости и отдала бутыль Гермионе. Вкус был настолько отвратным, что хотелось блевануть! Первая реакция последовала незамедлительно – слизистую горла защипало, желудок скрутило спазмом. Сразу же вспомнился мой первый год, когда ребята выпили оборотное в туалете Миртл, поэтому я взглянула на Рона и Гермиону. Они кривились, как и все остальные, но никто с места так и не сдвинулся, поэтому и я заставила себя стоять на месте, чувствуя, как со мной происходят изменения. Я встревоженно смотрела на свои руки, медленно начинающие приобретать иной оттенок кожи и форму пальцев. Головокружение усиливалось, сердце застучало громче обычного. Затем пришла боль. Как будто каждая клеточка организма пыталась сопротивляться изменению, я содрогнулась, утратив контроль над телом. Одежда натянулась, становясь тесной, плечи стали шире, волосы – короче и потемнели, приобретая характерные завитки. Картинка перед глазами смазалась.       – Какое отвратное зрение...! – я наконец смогла вздохнуть полной грудью и чисто на автомате потерла глаза, словно от этого картинка должна была стать четче.       Однако ощущения все равно были странные. Тело ощущалось не своим. К габаритам придется привыкнуть. А еще и к причиндалу между ног... Отвратительное ощущение! Я мельком взглянула на двух «Поттеров» в женских одеждах. Судя по их лицам, Флёр и Гермиона тоже не были довольны изменениям в нижней части тела, постоянно переминаясь с ноги на ногу.       – Ух ты! Какие мы одинаковые! – удивленно заголосили Фред и Джордж, вылупишвись друг на друга.       – Еще нет... – произнес Грюм и высыпал из мешка в центр комнаты целую кучу одинаковой одежды. – Переодевайтесь!       Поттеры тут же зашевелились. Джинсы. Красная футболка. И ветровка. Никаких обозначений, кто есть кто.       – Доусон! – позвал меня Грюм.       – Да? – я тут же откликнулась, выглядывая из-за кучки переодевающихся Поттеров, натягивая на себя ветровку.       – Ты в паре с Доком.       – С кем?       – Со мной. – раздался мужской голос из коридора.       Я обернулась. Мой сопровождающий все это время стоял в коридоре вместе с Артуром, следя за входной дверью, но уже шел ко мне. Он был среднего роста и худощавого телосложения. У него были волевые черты лица, четко очерченные скулы, и карие глаза. Цвет волос был пепельно‑русым, слегка тронутым сединой. Его костюм состоял из темно-серой блузки, черной жилетки и широких черных брюк из плотной ткани, заправленных в высокие сапоги, изготовленные из мягкой кожи. На талии висел кожаный пояс со множеством кармашек и застежек. Руки у него были в перчатках из тонкой кожи. В дополнение к этому из-под манжета выглядывал браслет из серебра с выгравированными рунами. Просто превосходно подготовлен, что аж даже немного не по себе.       – Здрасьте. – буркнула я и поправила очки, которые сползли на кончик носа, после чего зачесала короткие темные волосы рукой, которые щекотали кожу от непривычки. – А почему Док? – взгляд еще раз пробежался по мужчине, остановившись на его глазах.       – Меня зовут Докланд Осман. – представился он, слабо улыбнувшись.       Время покидать Литтл Уингинг подошло. Я запихнула свою уменьшенную сумку в карман ветровки, а во второй положила палочку. Хорошо, что карманы были на замках. Все вышли из дома и разбились по парам. Гарри с Хагридом были на мотоцикле. На фестралах были я с Доком, Герми с Бруствером и Флёр с Биллом. Наземникус с Грюмом, Рон с Тонкс, Джордж с Римусом и Фред с Артуром были на метлах.       Я сидела позади Докланда, крепко обхватив его за талию, чтобы не свалиться. Спустя пару секунд Грюм отдал команду, и операция началась. Наш фестрал взревел, запрокинув морду к звездному небу, и ринулся в воздух. Земля стремительно отдалялась, пока мы поднимались все выше и выше. Город исчезал под покровом ночи, оставляя лишь бледные огни домов. Через мгновение мы оказались высоко над землей, паря среди облаков. Прохладный и освежающий вечерний ветер дул в лицо.       Но спустя полчаса относительного спокойствия небо озарили яркие вспышки. Темные силуэты появились на горизонте, стремительно приближаясь к нам. Докланд тоже заметил их, поэтому мы ускорились, резко свернув влево. И ровно в этот момент в опасной близости мимо пронесся красный луч.       – Держись крепче! – громко выкрикнул Осман, выпуская серию защитных заклинаний, создавая щит, отражающий новый удар.       Испугавшись и сильнее вцепившись в волшебника, я крепко сжала бедра, стараясь удержаться на спине животного и не свалиться с такой огромной высоты. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Да, нападение Пожирателей было вполне ожидаемым, вот только, если судить по вспышкам заклинаний, видневшимся в небе то тут, то там, их было очень много. А значит, они напали на всех. И это жутко усложняло ситуацию. И пугало.       – Осторожно, слева! – прокричала я, заметив еще две черные фигуры, стремительно приближающиеся сбоку из-за плотных облаков.       Их было много, поэтому началась ожесточенная борьба. Вспышки заклинаний проносились мимо, расщепляя воздух и оставляя яркие полосы света. Докланд быстро установил вокруг нас многослойный щит, который поглощал большую часть повреждений. Постоянно уклоняясь от атак, мы были вынуждены петлять и нырять, постоянно находясь в движении.       Я попыталась наколдовать за нами туман, чтобы хоть как-то скрыться от Пожирателей, вот только вместо этого схлопотала кровотечение из носа. Поэтому собрав волю в кулак, я сделала глубокий вдох, аккуратно вытащила палочку, с помощью нее направляя защитные заклинания и отражая часть атак обратно в противников. Но Пожиратели совершенно не растерялись. Вместо этого они перестроились и напали на нас с двух сторон. Одна половина атаковала сверху, другая снизу. Мой сопровождающий решил применить хитрый прием: он заставил фестрала резко снизить скорость и нырнуть вниз, из-за чего враги промахнулись.       Нам вроде удалось уйти от преследования, но ненадолго – я не успела увернуться, и одна из атак попала в руку, оставляя после себя неглубокую, но кровоточащую рану. Палочка едва не выпала из рук. Очередной луч уже летел в меня, но Докланд успел вовремя вмешаться. Оправившись от шока и превозмогая боль в руке, я вернулась к битве. И вот Осман применил сложную комбинацию атакующих чар, избавляясь от остатков преследователей, расчистив путь к тайному убежищу, к которому мы тут же рванули на всех порах.       Убежище представляло собой старую заброшенную хижину, спрятанную в глухом лесу на вершине холма, доступ к которой был закрыт множеством защитных чар и магических ловушек. Минут через сорок мы наконец приземлились. Мужчина помог мне спуститься с фестрала и тут же принялся осматривать мою руку. У меня в этот момент тоже было время, чтобы оценить его состояние. Мужчина выглядел потрепанно. Не лбу и щеке было несколько небольших царапин, а правый рукав плаща был немного опален.       – Ничего серьезного. – вынес вердикт волшебник, взглянув на меня и слегка улыбнувшись. – Доберемся до Молли там и подлатаем тебя. Идем, портключ скоро сработает.       Мужчина поспешил в сторону небольшой хижины, а я засеменила за ним, внимательно осматриваясь по сторонам. Хижина с окнами заколоченными досками выглядела запущенной. И вот странность – сбоку от нее располагался небольшой загон, в который зашел наш фестрал. Кажется, он знал это место, значит, здесь точно, кто-то жил. Но я тут же засомневалась на этот счет, стило лишь войти внутрь. Деревянные стены слегка почернели от времени, но на них были прекрасно видны вырезанные защитные руны. Небольшой слой пыли покрывал старые доски пола, скрипевшие под ногами. Единственное освещение давали слабые отблески уличного света, проникающие сквозь грязные окна, заколоченные старыми досками. Справа от входа стояла низкая деревянная кровать, покрытая истлевшими простынями и сваленными вещами. В углу валялось несколько старых стульев с поломанными ножками, покрытых толстым слоем плесени. Центральное место занимал грубый деревянный стол, покрытый мелкими трещинками. У стола стоял старый сундук, выглядевший настолько старым, что, казалось, что он вот-вот развалится. Открыв сундук, Осман достал из груды старых вещей потрепанную немного грязную серебряную монетку. Он произнес заклинание активации, и монетка засветилась мягким голубоватым светом, после чего мужчина протянул ее мне. Я внимательно взглянула на монетку.       – Шекель? – я подняла удивленный взгляд с монетки на Докланда.       – Моя мама еврейка. – ответил мужчина на мой немой вопрос. – Мои родители маглы.       Ну, теперь я хотя бы примерно понимала, почему в качестве портключа использовались магловские деньги. Если бы Пожиратели неожиданно нагрянули сюда, то вряд ли бы что-то заподозрили в этой монетке. А из-за того, что они были враждебно настроены к маглам и всему, что с ними связанно, то со стопроцентной вероятностью уничтожили бы ее – от нее совершенно не чувствовалась магия. Вполне себе обычная монетка. И когда она засветилась ярче, я схватилась за нее, и в то же мгновение мир вокруг сжался, закрутился и исказился. И вот уже через мгновение мы стояли в поле перед столь знакомым домом. Согнувшись, я уперлась руками в коленки, пытаясь отдышаться и подавить легкую тошноту.       – Кажется, кто-то уже прибыл... – с легким облегчением выдохнул Осман, глядя в сторону дома.       Я привстала на носочки, пытаясь взглянуть поверх колосьев. И правда, перед домом стояло человек шесть. Мы почти вышли из поля, когда рядом с нами появились Фред и мистер Уизли. Парень хотел подойти к нам, вот только отец его остановил, направив на нас палочку. Докланд в ответ направил свою на них. Обстановка стала напряженной.       – Пятиног. – вдруг произнес Докланд.       – Эрклинг. – продолжил Артур.       Повисла тишина. Мы с Фредом переглянулись, не понимая, что происходит, но в этот момент оба мужчины опустили палочки. Кажется, странная проверка закончилась, и мы, наконец, поспешили к дому.       – Попала под раздачу, красавица? – с натянутым весельем буркнул Фред, обняв меня за плечо после того, как цепким взглядом пробежался по моему лицу.       – Считаешь Гарри красавчиком? – с губ сорвался тихий смешок и, приобняв его одной рукой за торс, взглянула на него в ответ.       Уизли только как-то с издевкой фыркнул и потрепал меня по непривычно короткой шевелюре. И спустя пару секунд мир вокруг вдруг стал размытым, и жутко заболели глаза. Это закончилось действие зелья, поэтому я с огромной радостью швырнула на землю очки. Я стала чуточку ниже и почувствовала, как исчезло все ненужное, а в нужных местах появилась знакомая тяжесть, которую тут же захотелось пожамкать, чтобы проверить уж наверняка, но пришлось сдержать этот порыв. Поэтому вместо этого я тут же затянула потуже пояс на джинсах и заправила длинную черную прядку за ухо.       Стоило нам только выйти с поля, как на меня тут же налетело три тела, сцапав в объятия. С губ сорвался нервный вздох, наполненный облегчением. Это были Гарри, Рон и Гермиона, в которых я тоже вцепилась мертвой хваткой. Да, я переживала о них все это время, но только сейчас поняла насколько сильно. Вся наша компашка выглядела потрепанной.       За спиной Гарри вдруг стали происходить какие-то действия – Артур подошел к Люпину, и тот что-то сказал ему. Лицо мистера Уизли сразу помрачнело, и мужчина со всех ног ломанулся в дом. Фред поспешил за ним. Гарри с жалостью взглянул на Рона, и друг, побледнев, тут же ушел следом за родными. Переглянувшись, мы пошли за ним. Какое-то нехорошее предчувствие засосало под ложечкой. И оно подтвердилось, стоило лишь войти внутрь. Молли крутилась вокруг дивана, на котором лежал... Джордж. Половина его головы и шея были залиты еще не подсохшей, пугающе алой кровью. Его лицо было бледным. И причиной этого было отсутствие левого уха. Фред уже сидел на корточках перед диваном, смотрел на рану брата. Джордж с привычным ему оптимизмом даже превратил свое состояние в шутку, назвав себя «дырявым» и сказав, что теперь можно будет отличить их друг от друга. Его оптимизм просто поражал. И если он уже мог шутить, значит, все с ним будет хорошо.       Однако день на этих плохих новостях не закончился. Вернулись Билл и Флёр, и они сообщили, что без потерь все же не обошлось. Когда Пожиратели напали на Наземникуса и Грюма, Наземникус струсил и сбежал. Но потеря не этого трусливого шарлатана огорчила больше всего, а то, что во время сражения был убит Грозный Глаз. В это было совершенно невозможно поверить... И не только нам, молодняку, но и опытным товарищам погибшего волшебника.       Атмосфера в доме стала еще напряженней – и это стало самым ужасным окончанием дня.       Уснуть этой ночью не удавалось довольно долго. Меня с Гермионой и Джинни, как всегда, поселили в одну комнату. Но на этот раз ее сделали немного больше, ведь мы могли тут задержаться. И хоть недавно мы с Гермионой пережили битву с Пожирателями, и были бы не против спокойно отдохнуть, но стоило нам оказаться втроем, как усталость и сонливость как рукой сняло. Все же всегда удивляло какими мы могли быть балаболками, когда можно было бы уже видеть десятый сон. Первой из нас отрубилась Джинни, наверное, где-то часа через полтора. Еще через сорок минут сдалась и Гермиона, и я осталась бодрствовать одна. Сна, как назло, не было ни в одном глазу даже еще через полчаса!       Лежать мне надоело, поэтому я перебралась на подоконник. В доме было так тихо, что в голову снова полезли всякие мысли, о которых я не задумывалась все это время.       В моем сознании тут же возникли знакомые изящные черты: гладкое овальное женственное лицо, мягкие линии подбородка, миндалевидные карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, излучающими доброту и заботу. Волнистые светло-каштановые волосы рассыпанные по плечам, подчеркивающие длинную тонкую шею.       Я превратила маленькую статуэтку в небольшое зеркальце, и вернулась взглядом к своему лицу. Контрасты были очевидны: гладкий лоб, четко очерченный подбородок, прямые черные брови, выделяющие синие глаза. Прищурив глаза, все постаралась разглядеть в своем отражении признаки сходства с матерью. Форма носа кажется похожей, угол наклона головы совпадает, кажется, манера улыбаться также похожа. Однако разница бросалась в глаза сильнее: черные волосы, более строгий и острый профиль, кожа была более светлой, форма губ не такая пышная, крупные яркие глаза, лишенные материнского блеска. И даже несмотря на эти различия, было приятно, что хоть что-то у нас было общее.       Взгляд невольно уловил какое-то движение на улице, пальцы тут же сильнее вцепились в палочку, и я чуть привстала, отложив зеркало. Из-за того, что угол обзора немного сместился, я смогла рассмотреть две фигуры. Это были Гарри и Рон. Они о чем-то разговаривали. И судя по тому, как эмоционально Поттер размахивал руками, разговор между ними явно не клеился.       – Что у них там происходит? – я слегка приоткрыла окно и напрягла слух, немного высунувшись наружу.       Ох, и мне удалось расслышать, о чем они говорили. И если честно, то в этот момент мне хотелось спрыгнуть вниз и пару раз стукнуть Гарри по голове чем-нибудь тяжелым. Да хотя бы его же рюкзаком, который лежал на земле у его ног. Поттер собирался сбежать, чтобы никого не подвергать опасности! Благородный поступок, конечно, но такой тупой!       Но я была благодарна, за то, что Рон был таким хорошим другом. Он заметил тревожные звоночки в поведении Гарри, поэтому успел перехватить его. И не только! С губ сорвался облегченный вздох, когда брюнет поддался на слова Уизли и все же решил остаться хотя бы до свадьбы Билла и Флёр.       Когда парни зашли в дом, я решила последовать их примеру и завалилась на кровать, как ни странно, тут же проваливаясь в сон.       А утром я все же залепила одному темноволосому идиоту парочку крепких затрещин пока никто не видел, чтобы избежать лишних вопросов. Не хотелось, чтобы кто-то еще был в курсе о неудавшейся попытке Гарри свинтить неизвестно куда. И, слава Мерлину, что на мое гневное ворчание Гарри молчал, иначе пришлось бы ему ходить побитым аж до самой свадьбы.