What will be if...

      До самой свадьбы Билла и Флёр нас почти что взяли в самое настоящее рабство. «Дети, сделайте это. Сделайте то. Принесите. Помойте. Протрите. Почистите. Покормите. Прополите». Нет, понятно, конечно, что свадьба – это значимое и важное событие, но, когда миссис Уизли попросила меня и Джинни по второму кругу начищать столовое серебро, да еще и на кухне под ее же присмотром, из-за чего нельзя было свалить или схалтурить, как Гермионе с постельным бельем, я была готова взвыть от досады. Джинни как-то обмолвилась, что Молли вцепилась в нас только из-за того, что хотела выяснить, почему мы решили бросить школу и чем планировали заниматься дальше. А нам вчетвером удалось поговорить от силы, наверное, только раза два или три за все это время, но так и не удалось прийти хоть к какому-то решению.       Единственным, кому в первые дни разрешалось отлынивать от предсвадебных обязанностей, был Джордж. Из-за того, что органы, отсеченные заклятием, было невозможно восстановить, в первое время он лечился и отлеживался. А потом, когда он поправился, Молли взяла в оборот и его.       За два дня до свадьбы приехала чета Делакур вместе с младшей дочерью. Габриэль, стоило ей увидеть сестру, первая побежала в нашу сторону, совершенно не обращая внимания на недовольный голос матери. За эти два года она подросла и стала краше. Я бы даже сказала, что Габриэль все больше походила на старшую сестру. Хотя не удивительно, они все-таки были сестрами.       Их отец и мать шли следом. Киприан Делакур был высоким мужчиной с аккуратно подстриженными седыми волосами и большой лысиной. А его жена, Аполлин, имела длинные серебристые волосы. Она была красива, и дочери явно пошли в нее. А ведь она была наполовину вейлой... Я чуть склонила голову к плечу, не отрывая взгляд от женщины – вдруг вспомнилось, что и в моей бабушке, по словам деда, текла кровь вейл. А значит, и во мне тоже... Интересно, сколько?        Мистер и миссис Делакур, как и ожидалось, оказались довольно милыми. Немного странноватыми, конечно, они же как-никак были французами... Но благодаря их приезду подготовка к свадьбе пошла куда быстрее, что я даже не заметила, как наступил долгожданный день.       До церемонии осталось каких-то несколько часов, поэтому началась настоящая вакханалия – сборы и финальные штрихи. Я как раз стояла посреди спальни, едва успев задрать кофту, чтобы снять ее, когда внезапно распахнулась дверь. Обернувшись, я встретилась взглядом с вошедшим Гарри.       – Поттер! Стучать разучился?! – возмущенно вскрикнула я, наспех напяливая кофту обратно, чувствуя как щеки вспыхнули румянцем.       – Сара! Прости, пожалуйста! – выдохнул он, слегка покраснев и отвернувшись. – Вам нужно срочно спуститься. – его, вдруг став серьезным тон, заставил мое негодование приутихнуть.       – Это еще зачем? – Гермиона вышла из ванной, поглядывая то на него, то на меня.       – Пришел Министр. Он хочет поговорить с нами четырьмя.       – Это еще зачем? – повторила я вопрос Гермионы, удивленно хлопая глазами.       Гарри лишь пожал плечами и вышел из комнаты. Мы с Грейнджер переглянулись и поспешили за ним, опасливо переглядываясь, явно не понимая, зачем ему понадобились еще и мы втроем.       Скримджер уже ждал нас в гостиной вместе с Роном. Напротив мужчины стояла дымящаяся кружка. А так как Рон вряд ли бы сейчас додумался до этого, то значит, что это Молли проявила гостеприимство. Но, как ни странно, самой ее тут не было. Кстати, как и всех остальных. Взгляд уткнулся в ближайшее окно – все находились на улице, явно не желая мешать нашему разговору.       Суть этого разговора, должна признаться, оказалась довольно неожиданной и важной. Разговор касался завещания Дамблдора, в котором, как оказалось, мы тоже были упомянуты.       Рону досталась странная вещица, сделанная лично Дамблдором, которая называлась делюминатором и выглядела как самая обычная серебряная зажигалка. И никто даже не догадывался, что она из себя представляет, пока Рон не открыл ее. В то же мгновение свет из близлежащих светильников словно всосало в этот магический предмет, и тот снова закрылся. А когда он открыл его во второй раз, свет вернулся обратно в лампочки. Скримджер, как и мы, следил за этим с большим удивлением, что еще раз подтверждало мои догадки о том, что Министр об этой вещице осведомлен не был. Директор завещал ее Уизли, в надежде, что она озарит его путь, когда будет казаться, что впереди лишь мрак. Замысловато и туманно – в стиле Дамблдора.       Спустя пару секунд мужчина снова обратился к завещанию, в котором речь шла уже о Гермионе. Ей он оставил свой экземпляр книги «Сказки барда Бидля». В надежде, что она найдет их занимательными и поучительными. На сей раз это была небольшая книжка. Она выглядела потрепанной и покрытой пятнами, переплет уже даже кое-где облупился. Гермиона молча приняла от Скримджера книгу, и Рон тут же поделился с нами тем, что мама в детстве читала ему эти сказки. Но поняв, что мы втроем не разделяли его восторг, он вдруг нахмурился и замолчал. Нет, в Америке я тоже ее читала, но не скажу, что она прям вызвала такой восторг... Поэтому я не совсем понимала, как эти детские сказки должны были нам помочь в поисках крестражей и в войне.       Наконец, настала очередь Гарри. Ему достался снитч, пойманный им в первом его матче по квиддичу, который «служил напоминанием о наградах, которые достаются упорством и мастерством». Скримджер передал Гарри маленький золотой шарик с такой осторожностью, словно боялся, что тот сейчас взлетит и начнет носиться по дому. Или, не дай Мерлин, вообще улетит. Хотя, когда Гарри все же взял его, Министру не удалось скрыть своего разочарования. Скорее всего он наделся, что произойдет какое-нибудь чудо. Но, как говорится, не судьба.       Гарри, кстати, получил еще один подарок. Меч Годрика Гриффиндора. И это бы оказалось самым ценным подарком, если бы не несколько «но». Первое – меч был утерян, и никто не знал, где он находится. Второе – он не являлся собственностью Дамблдора, поэтому покойный директор не имел права им распоряжаться, ведь меч Гриффиндора мог явиться любому гриффиндорцу в самый трудный момент.       В завершении разговора о мече Скримджер произнес какую-то мотивационную речь, которую я, если честно, слушала вполуха. Приход Министра будто шел к логическому завершению, а мне так и хотелось вскрикнуть: «ЭЙ! А как же я?!». Если мне ничего не достанется, то это же будет нечестно!       – Хотя, меня же тоже позвали... – я старалась успокоить себя, пялясь на снитч в руках Гарри. – Не просто же так, ей-богу...       – Мисс Доусон, а это, кстати, вам. – вдруг раздался голос Министра, и я даже немного вздрогнула от неожиданности.       Я взглянула на Скримджера, который протягивал мне небольшой прямоугольный конверт. Он был довольно тонким. И легким. Почти невесомым. Недоуменно покрутив его в руках, пару секунд, я сорвала печать и заглянула внутрь.       – Что...? – мне не удалось сдержать нервного смешка, стоило только вытащить презент.       Никаких подписей или посланий не оказалось ни на конверте, ни на обратной стороне... простой открытки. Лишь рисунок привлекал внимание: ветка и листья выглядели такими настоящими, словно шелестели на ветру, а желуди казались почти осязаемыми.       Гермиона наклонилась ближе, заинтересованная моей реакцией. Парни тоже не сводили с меня глаз. Как и Министр.       – Ну, и что это такое? – спросил Рон, в нетерпении ерзая на диване.       – Открытка.... Ветка дуба с желудями. – пробормотала я, пожимая плечами, и показывая ее остальным. – Больше ничего.       – И все? – недоуменно спросила Гермиона, наконец, взглянув на открытку.       – Похоже на то... – ответила я, нахмурив брови. – А для чего это мне, не указано? – я в надежде взглянула на Министра совершенно обескураженная.       Скримджер снова перевел взгляд на завещание:       – Мисс Саре Доусон я вручаю эту замечательную открытку. – монотонно прочитал мужчина и снова взглянул на меня. – Больше ничего... – он явно был озадачен и разочарован не меньше моего.       – Серьезно?! – мне пришлось приложить уйму усилий, чтобы не фыркнуть от злости и раздражения.              Скримджер ушел, а мы так и остались сидеть на месте. Каждый разглядывал свое наследство, оставленное директором, явно мысленно задаваясь вопросом, в чем же заключалось его истинное значение. А без подсказок сделать это было очень проблематично.       – И вот для чего он мне? Я свет и с помощью палочки могу выключить... – забурчал Рон, балуясь новой игрушкой.       – Ой, не возникай, а... – тоже забурчала я в ответ, прожигая недовольным взглядом открытку. – Твой делюминатор хоть что-то да может! – я нервно всплеснула руками, поддавшись эмоциям. – А какой толк от чертовой открытки?!       – Если Дамблдор оставил ее тебе, возможно в ней что-то да есть. – произнес Гарри и подбадривающе улыбнулся мне.       – Знать бы еще что именно. – я его мнения не разделяла, поэтому откинулась в кресло, насупившись.       Его снитч хотя бы мог летать! Хоть какое-то развлечение! А эту открытку – только в рамку вставить и любоваться до посинения!       – Может, тут какое-нибудь заклинание спрятано? – вдруг предположил Рон, почесывая подбородок, задумавшись.       Я тут же задумалась, а не прав ли он, и провела кончиком палочки по рисунку, надеясь почувствовать хоть какое-то магическое воздействие, но ничего особенного не произошло. Пусто. И на конверте, кстати, тоже.       – Возможно, ты что-то пропустила... – сказала Гермиона, откладывая книгу и беря в руки открытку, и рассматривая ее внимательнее. – Хотя, думаю, Министерство уже проверило эти предметы на наличие каких-нибудь чар... – прошептала она под нос.       Мы втроем тут же уставились на нее, но подруга все продолжала разглядывать мою открытку.       – О чем ты? – поинтересовался Поттер.       Девушка подняла на нас вопросительный взгляд. Кажется, она даже не поняла, что произнесла эти странные слова вслух…       – Что?       – Ты сказала, что-то про то, что Министерство уже проверило наше наследство.       – Мысли вслух… – сконфуженно буркнула девушка на слова Гарри, но поняв, что отступать мы не собирались, тяжело вздохнула и отложила открытку к книге, а взгляд ее стал куда серьезнее. – Будь я на месте Министра, то хотела бы разузнать все о том, что оставил после себя Дамблдор четырем детям. Особенно Гарри.       Повисла тишина – слова Гермионы заставили нас всех задуматься.       – Думаю, ты права. – согласился со словами подруги Поттер, продолжая крутить в руках снитч.       – Возможно, Министр ожидал, что какая-то магия все же активируется, когда предметы попадут к нам… – высказала я свое недавнее предположение, и Гермиона тут же кивнула, соглашаясь с ним.              Через несколько минут мы с Гермионой оставили мальчиков и вернулись к себе в комнату, ведь если парни уже почти были собраны, то у нас дела обстояли совершенно иначе.       Сначала мы решили собрать Гермиону, чтобы она быстрее пошла к Флёр и проверила мальчиков. Да и у меня со сборами как-то не клеилось – все никак не могла выбрать в чем идти, и девочки как-то не шибко помогли с выбором. Поэтому, разложив кисти и декоративную косметику, я начала аккуратно наносить подруге макияж. Чутка мягких теней, чтобы подчеркнуть глаза и сделать взгляд более выразительным. Губы покрыла полупрозрачным блеском, сделав их сочными и свежими. А после макияжа я принялась за прическу, создавая ей красивую укладку, скрепляя отдельные длинные пряди шпильками. Платье Грейнджер выбрала алого цвета, элегантно облегающее и подчеркивающее достоинства фигуры. Такого же цвета алые туфли добавили шарма. Позолоченная подвеска с цветком из красных камушков и сережки из этого же комплекта придавали девушке аристократичный вид.       Сделав шаг назад, я любовалась результатом работы. Яркое платье, безупречный макияж и аккуратные украшения сделали подругу неотразимой. Гермиона, также довольная результатом, чмокнула меня в щеку и выпорхнула из комнаты. А я, оставшись одна, подошла к кровати, на которой было разложено несколько платьев. Синий, голубой и всякие такие оттенки мне нравились больше всего. Да и к глазам подходили. Поэтому и платья у меня были подобных цветов, а на свадьбу хотелось чего-нибудь новенького. Красный мне тоже был по нраву, но у Гермионы было красное платье. Я даже с помощью магии пыталась поменять им цвет, но это все равно было не то. И дело было далеко не в цветах. А в фасонах... Что-то было слишком простое, а что-то выглядело «слишком» для свадьбы. А мне нужно было что-то между!       В итоге пришлось на некоторое время отложить выбор платья, и чтобы не терять время приняться за прическу и макияж. Волосы я слегка накрутила и сделала мальвинку – собрала верхние прядки в хвост, а нижние оставила распущенными. Беспроигрышный вариант, который подойдет к любому платью. В принципе, как и легкий нюдовый макияж. Но даже когда все было готово, а до свадьбы оставалось меньше получаса, я как дурочка снова встала возле кровати и пялилась на платья, крутя палочку в руках.       Дверь за спиной скрипнула.       – Герм, я выбрать не могу... – закончила я, даже не обернувшись, почему-то точно уверенная, что это была именно она.       – Ну, не думаю, что из меня хороший советчик в плане выбора платья. – раздался за спиной задорный мужской голос. Слишком знакомый.       Резко обернувшись, я широко раскрытыми глазами уставилась на неожиданного гостя, стоявшего в дверях. Это был высокий, широкоплечий парень, с теплыми карими глазами и растрепанной темной шевелюрой. Он стоял у двери и мягко и лучезарно улыбался мне, чуть раскинув руки.       – ТОМАС?! – выкрикнула я, пораженная его присутствием.       Я была так рада его видеть, что, не дожидаясь ответа, налетела на него и повисла на шее, пища от радости. Парень, чуть смутившись, ответил взаимностью, притянув меня в крепкие объятия.       – И я рад тебя видеть. – произнес он тихо, погладив меня по голове.       Я тут же отпрянула от него, недовольно надув губы и принялась поправлять прическу.       – Откуда ты тут? – стоило только окинуть его взглядом, как все более-менее стало понятно.       Парень был одет в стильный пыльно-серый твидовый костюм-тройку. Пиджак сидел идеально, подчеркивая широкие плечи и спортивную фигуру. Брюки аккуратно сужались книзу, заканчиваясь строгими манжетами. Рубашка под костюмом была белой, с еле заметным рисунком тонких полосок, аккуратно заправлена и застегнута до последней пуговицы. Узкий черный галстук-бабочка был идеально завязан. Из внешнего кармана пиджака торчал край платка нежного розового цвета, на котором серебрянными нитками были вышиты листочки.       – Я «плюс один» Виктора... – он поиграл бровями, усмехнувшись, и его взгляд заскользил по комнате, останавливаясь на ворохе одежды, валявшейся на моей кровати.       – Виктор здесь?! – я загородила собой беспорядок, чувствуя, как покраснели щеки от смущения.       – Флёр пригласила его. Они быстро нашли общий язык вовремя Турнира, поэтому и после поддерживали связь. И я, кажется, вовремя... У меня как раз для тебя кое-что есть... – его взгляд снова упал мне за спину, парень довольно улыбнулся, и снова обратил на меня свой лукавый взгляд. – Вытяни руки, пожалуйста...       Я молча выполнила его просьбу, глядя на него недоумевающим взглядом. Ларссон взмахнул палочкой, и мне на руки прямо из воздуха приземлилась небольшая серебристая подарочная коробка, перевязанная атласной белой ленточкой.       – Что там? – я с любопытством покрутила коробку в руках, чуть встряхнув. Тяжеловата.       – Советую не задавать вопросов и поторопиться. До свадьбы осталось совсем ничего. – проигнорировав мой вопрос, Томас снова потрепал меня по голове и вышел, а я пару секунд глядела в закрытую дверь.       – Странно это все... очень странно...       Немного нервничая, я освободила завязки ленты и аккуратно приподняла крышку коробки. Внутри находился потрясающий комплект: шикарный корсет на лямках нежно-розового оттенка, который застегивался спереди, длинная мягкая сатиновая многослойная юбка и маленький клатч на серебристой цепочке. А еще к наряду прилагалась небольшая записка.              «Затмевать невесту на ее свадьбе – дурной тон. Но я не могу позволить тебе быть в чем попало на свадьбе международного масштаба!       Надеюсь, ты поймешь, какая я великодушная, раз мой парень будет с тобой на этой свадьбе!»              Этот аккуратный почерк с завитушками был мне знаком. Это была записка от Кэрол, но...       – Какой еще парень...? – я недоуменно нахмурилась, а потом взгляд невольно метнулся в сторону закрытой двери, и шестеренки закрутились с невиданной скоростью. – ТОМАС?!       Томас что, ее парень?! ... ЧТО?!       Я была так шокирована, что бросила вещи на кровать и ринулась к двери. Мне требовалось срочно расспросить Ларссона о письме? Это же такие огромные новости! Вот только покинуть комнату мне так и не удалось – в дверях я наткнулась на Джинни, которая пришла проведать меня. И, если выразиться мягко, она была не слишком довольна тем, что я еще была не собрана. Поэтому, спокойно наорав на меня, как умеет только Джинни, она запихнула мое тельце обратно в комнату. Сглотнув ком в горле, я напомнила себе о пунктике, который гласил, что не стоит играть на нервах младшей Уизли, и вернулась к кровати. Джинни была права, нужно было собираться, иначе помимо младшей Уизли по шее мне надают еще и Гермиона с Флёр.              Поправив складки юбки, я взглянула в зеркало и убедилась, что наряд сел просто великолепно. Легкая пышная юбка доходила до середины щиколотки, а корсет идеально подчеркивал талию, сделав ее чуточку уже. Образ прекрасно дополнил комлект серебряных украшений, который, кстати, тоже оказался в коробке: колье V-образной формы с каскадом миниатюрных «листьев» и удлиненные серьги с аналогичным мотивом.       – Ну, я никогда не сомневалась, что глаз у Кэрол наметан. – я покрутилась, еще раз оценивая результат со всех сторон, и поправила прямоугольный вырез корсета.       – Интересно, что бы сказал Малфой... – пролетела безумная мысль, стоило оценивающему взгляду повторно пробежаться по отражению с ног до головы. – Нет, нет, НЕТ! Неподходящее время и место, чтобы думать о нем! – я хлопнула себя по щекам, приводя в чувство, и схватив клатч, выбежала из комнаты.       Да, думать о Малфое сейчас было не лучшим вариантом. А то каждый раз, вспоминая его, настроение портилось и становилось как-то тошно на душе.              Когда я добралась до шатра, большинство гостей уже расселись. Члены Ордена, кстати, тоже присутствовали на свадьбе. Кто-то в качестве гостей, а кто-то в качестве охраны, расставленной вокруг Норы. Люпин как раз отделился от волшебников, патрулирующих округу, и прошел внутрь. Шатер выглядел просто огромным, что не удивительно, если учесть сколько человек было приглашено. Внутри было многолюдно и шумно. Но красиво. Наши старания не прошли даром.       Купол из переливающегося перламутрового шелка висел на шести позолоченных колоннах, увитыми гирляндами белоснежных роз и золотистых лилий. Время от времени бутоны раскрывались с тихим шелестом, наполняя воздух тонким ароматом. От входа к алтарю тянулся пурпурный ковер. По обе стороны стояли изящные золоченые стулья. Каждый был украшен серебристой мишурой и белыми колокольчиками. При малейшем движении воздуха они тихо позванивали, будто тихий перезвон рождественских колокольчиков. Вдоль стен были расположены столики, накрытые белоснежными скатертями с золотой каймой. На них стояли хрустальные вазы с композициями из белых пионов и золотых хризантем. Рядом были серебряные подносы с миниатюрными закусками и высокие тонкие свечи в золотых подсвечниках. Алтарь из цветочной арки поражала своей невесомостью – белые розы, гипсофила и золотые папоротники создавали прозрачную завесу, сквозь которую пробивались лучи солнца. Над аркой мерцал вензель из переплетенных букв «B» и «F», словно сотканный из звездной пыли. Сквозь двухслойные стены из полупрозрачного шелка и плотного кремового материала пробивался мягкий свет, окрашивая все вокруг в теплые медовые тона. Где‑то порхали зачарованные бабочки и время от времени садились на цветочные композиции. Оркестр играл тихую музыку. По всему пространству были разбросаны маленькие светящиеся сферы, напоминающие светлячков. Они мягко мерцали, добавляя волшебства в полумрак шатра.       – Это моя первая магическая свадьба... Но думаю, мы справились просто отлично! – немного запыхавшись, протараторила я от восхищения, наконец найдя своих.       Ребята вздрогнули и резко обернулись в мою сторону, явно не ожидая, что я подкрадусь к ним со спины.       – А вот и ты! Я как раз думала идти за тобой. – с недовольством накинулась на меня Гермиона.       – Прекрасно выглядишь! – просиял Рон, окинув меня взглядом.       Я смущенно улыбнулась, заправив прядь за ухо. Уизли редко первым раскидывался комплиментами.             Оказывается, они и правда ждали только меня, поэтому мы тут же прошли к нашим местам. Взгляд невольно упал на мужскую фигуру, облаченную в черный смокинг. Виктор стоял вместе с Томасом в другом конце шатра. Поймав мой взгляд, Крам вежливо кивнул мне, а потом его взгляд скользнул дальше, и я увидела, как вспыхнули его глаза при виде Гермионы. Та его, конечно же, тоже заметила и, покраснев, тут же отвернулась от смущения. Томас, заметив выражение лица друга, обернулся, тоже наткнувшись взглядом на нашу компашку. Я буквально почувствовала, как его взгляд просканировал меня, а потом он довольно ухмыльнулся.       – Хитрый гаденыш! Ты от меня никуда не денешься, ясно! – я слегка нахмурила брови и наградила его красноречивым взглядом, пытаясь донести до него, что от расспросов он сегодня не отвертится.       – А они что тут делают? – возмущенно засопел Рон, протискиваясь к нашим местам.       Эти переглядывания между Гермионой и Виктором его явно не впечатлили.       – Флёр пригласила. – я села на украшенный мишурой и колокольчиками стул, стоявший во втором ряду со стороны жениха.       Пришлось даже немного взбить юбку, чтобы ничего не выдавало, что под ней спрятана палочка, привязанная к бедру. Хоть сегодня и был праздник – нельзя было забывать о безопасности и осторожности.       – А ты откуда знаешь? – Рон вперил в меня пытливый взгляд.       – Томас заходил ко мне поздороваться. Мы немного поболтали...       – И поэтому ты опоздала... – перебила меня Гермиона и как-то странно усмехнулась, переглянувшись с парнями.       Я решила сделать вид, что последнего не заметила. Возможно, у них в голове сложились немного неправильные мысли обо мне и Томасе, но переубеждать их мне пока не хотелось. Было трудно сделать это, сказав, что он встречается с Кэрол. Это прозвучало бы как самая тупая отмазка. Поэтому сперва я лично хотела во всем убедиться, а для этого нужно было дождаться окончания церемонии и выловить этого прохвоста.       И, наконец, оркестр заиграл спокойную, но торжественную музыку. Настал момент, ради которого мы собрались. Все обернулись в сторону входа в шатер, и я не смогла сдержать восхищенного вздоха. За эти дни я несколько раз видела Флёр в свадебном платье, но сейчас будущая миссис Уизли выглядела словно сказочная фея. Она медленно шла по проходу, одетая в шикарное белое платье, на котором были вышиты два черных феникса. Ее волосы, словно расплавленное серебро, струились по плечам, а глаза сияли счастьем. Невесту сопровождал месье Делакур, гордо улыбаясь. Хотя было видно, как слезы счастья стояли в его глазах.       Билл уже стоял у алтаря. Он выглядел поразительно: строгий темно‑серый пиджак с узкими заостренными лацканами идеально сидел по фигуре, подчеркивая его статную осанку. Под пиджаком — темный жилет и безупречно белая рубашка с классическим воротником. Вместо традиционного галстука Билл выбрал светло‑серую бабочку, аккуратно завязанную узким узлом. Но больше всего меня впечатлила его прическа. Длинные рыжие волосы, обычно растрепанные, были собраны в низкий аккуратный хвост. Он смотрел на Флёр так, будто она была единственным, что имело значение в этом мире. Стоило ему лишь увидеть ее, как его губы дрогнули в счастливой улыбке, а глаза наполнились таким теплом, что у меня сжалось сердце. Когда она подошла, он протянул ей руку. Их пальцы переплелись. Отец нежно поцеловал дочь в щеку, после прошептал Биллу что-то, и только получив в ответ от будущего зятя кивок и серьезный взгляд, сел рядом с женой.       Спустя пару секунд к алтарю подошел церемониймейстер – пожилой волшебник с темными волосами, поддернутыми сединой, которые были собранны в тонкую косичку. Он поднял палочку и все звуки стихли.       – Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить двух людей, чьи сердца нашли друг друга сквозь бури и испытания. – его голос звучал ясно и торжественно. – Любовь – это магия, которая сильнее любого заклятия. И сегодня мы видим ее во всей красе.       Потом он еще что-то тихо произнес, и я почувствовала, как магия сгустилась в воздухе. Над головами Билла и Флёр, вспыхнули серебристые искры. Они закружились, образуя спираль, а затем опустились на пару, словно звездная пыль.       – Согласны ли вы, Билл Артур Уизли, взять в жены Флёр Изабель Делакур, любить ее, защищать и быть с ней во всех испытаниях, что пошлет судьба?       Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур уже негромко рыдали в кружевные платочки.       – Согласен. – голос Билла звучал твердо, без тени сомнения, он даже не мог оторвать глаз от невесты, что стояла прям перед ним.       – Согласны ли вы, Флёр Изабель Делакур, стать женой Билла Артура Уизли, любить его, поддерживать и быть с ним во всех испытаниях, что пошлет судьба?       – Oui. – тихо, но ясно ответила Флёр, чуть сжав пальцы Билла.       Церемониймейстер поднял палочку выше. Сияние вокруг пары стало ярче. Начался обмен кольцами. Они были простыми, из светлого металла, но, когда Билл надел кольцо на палец Флёр, оно вспыхнуло мягким золотистым светом. Ее кольцо, коснувшись его руки, отозвалось серебристым сиянием.       – Теперь, по закону магии и сердец, я объявляю вас мужем и женой.       Стоило только старичку произнести эти слова, как Билл тут же осторожно приподнял подбородок Флёр и поцеловал ее. Зал взорвался аплодисментами.       Я была не исключением – хлопала так, что ладошки заболели. Тут в поле зрения попал белоснежный носовой платочек. Гермиона, улыбаясь, протянула его мне, вторым платком вытирая собственные слезы. Ох, у меня, оказывается, глаза тоже были на мокром месте. Гарри, который сидел с другой стороны, тоже улыбался, но в его глазах все же читалась тень тревоги. Я знала: он думает о том же, о чем я и большинство здесь присутствующих. Этот момент был довольно хрупким. Но сейчас он наш.       Флёр и Билл уже успели повернуться к гостям. Их руки были переплетены, а на лицах сияло такое счастье, что на секунду весь мир показался правильным и мирным. Кто‑то пустил фейерверк – разноцветные искры взвились вверх, превращаясь в цветы и бабочки.       Гермиона молча потянула меня к алтарю. Я лишь вовремя успела схватить Гарри за пиджак, и наша дружная компания пошла поздравлять молодоженов. Флёр сияла. Ее лицо, обычно такое сдержанное, сейчас светилось таким счастьем, что казалось, будто она сама стала источником света. Билл выглядел непривычно… спокойным. Будто все тревоги, все шрамы, все, что тяготило его, отступило.       Мы встали за Молли и Артуром, а после нас стали подтягиваться и другие гости – тетушка Мюриэль с важным видом, но с подозрительно влажными глазами, двоюродные братья Уизли, друзья Флёр из Шармбатона. Даже мадам Максим прибыла на свадьбу! Хагриду точно будет не скучно.       Когда мы отошли в сторону, центральная часть шатра была освобождена для танцев. Столики также были выстроены вокруг него, а слуги уже сновали между гостями, разнося бокалы с шампанским. Мы приземлились за один из ближайших столиков.       Я сделала глоток шампанского, довольно замычав. Оно оказалось легким, с тонким фруктовым послевкусием. В воздухе пахло цветами, едой, счастьем. Взгляд снова медленно прошелся по шатру. Гости смеялись, переговаривались, поднимали бокалы. В центре зала уже начали танцевать первые пары – музыка звучала негромко, но задорно. Флёр и Билл, окруженные родными, принимали поздравления, улыбались, иногда переглядывались.       В этот момент мир казался почти нормальным. Почти безопасным. Но где‑то глубоко внутри меня все равно съедала тревога. Мы все знали: это лишь передышка. Тьма не отступила, поэтому нужно было наслаждаться этим маленьким кусочком счастья и любви.       – Кстати, о любви... – взгляд снова замельтешил по лицам.       Моя жертва стояла вместе с Виктором рядом с молодоженами. Томас улыбался, что‑то говорил Флёр, а Крам кивал, время от времени бросая взгляд в сторону танцующих. И я не рискнула вытаскивать парня из этой компании. Как-то это было бы некрасиво. Пусть пока ещё поживет.       К танцующим присоединилась Луна, кружась сама по себе, словно не замечая никого вокруг. Рон, к моему удивлению, пригласил Гермиону, и они неловко, но счастливо закружились в танце. Гарри тоже ушел, пересев за соседний столик к какому-то старому волшебнику, сидевшему в одиночестве. Он был мне знаком. Пришлось поднапрячь мозги, чтобы вспомнить, что это был Элфиас Дож – автор некролога про Дамблдора, опубликованный в Пророке. Я осталась одна за столиком. Поколебавшись, встала и подошла к соседнему столику, где были выставлены новые закуски – крошечные пирожки с травами, миниатюрные тарталетки с паштетом и канапе с козьим сыром и ягодами, во время приготовления которых я довольно часто получала тумаков от Молли. Ну зато теперь я могла вдоволь налопаться, не боясь, что мои руки или голова пострадают.       – Просто пальчики оближешь! – я закинула в рот очередную канапешку, и, пока никто не видел, облизала пальцы и отошла в сторону, прихватив новый бокал с подноса, проходящего мимо официанта.       И тут я заметила еще одного мужчину, с которым хотела бы сегодня обмолвиться парочкой словечек. Люпин вместе с Тонкс сидели за столиком в противоположном от меня углу. Мужчина выглядел каким-то напряженным, постоянно оглядывался по сторонам, но стоило только Тонкс взять его за руку, что-то шепча на ухо, как он более-менее успокаивался и смотрел на нее с трепетом и нежностью.       Сердце екнуло. Это был мой шанс, хоть, к сожалению, и придется вторгнуться в их идиллию. Хотелось как можно больше узнать о маме. Можно было бы поспрашивать, конечно, у Тонкс. Посплетничать с ней наедине о ее веселых школьных годах было бы делом не подозрительным. Но вот незадача! Она училась в Хогвартсе позже Мародеров. Сделав глоток побольше, я медленно направилась к их столику.       Мы заговорили о церемонии, о музыке, о том, как чудесно выглядят Билл и Флёр. Я слушала внимательно, но внутри меня грызло нетерпение. Мне нужно было узнать хоть что‑то о моей матери. О ее школьных годах, о друзьях, о том, какой она была. Хоть что-нибудь! Но надо было делать это предельно осторожно. Поэтому я плавно подвела разговор к школьной жизни Мародеров.       Он рассказал пару забавных историй о проделках их дружной компании, но каждый раз, когда я пыталась подвести разговор к тому самому происшествию на берегу Черного озера, он рассказывал про совершенно другие ситуации.       – Неужели не было хоть кого-то, кто мог поставить вашу компанию на место? – как бы невзначай поинтересовалась я, стараясь сделать улыбку не такой нервной. – Ну, кроме Макгонагалл...       Ситуация уже начинала подбешивать, если честно. Того и гляди с губ сорвется просьба о том, чтобы он рассказал, как Мародеры подвесили в воздухе какого-то бедолагу на берегу Черного озера, а потом чуть не огребли от одной когтевранки.       Мужчина явно собирался что-то ответить, но тут музыка сменилась на более медленную и нежную. В шатре стало немного темнее. Все взгляды обратились к центру зала. И в этот миг я увидела, как Билл вывел Флёр в центр танцпола, и они начали танцевать. Медленно, почти не отрывая друг от друга глаз. Вокруг них мерцали огоньки, а в воздухе парили светящиеся бабочки. И не успела я опомниться, как Люпин уволок Тонкс в сторону молодоженов.       – Ну что за невезение! – от негодования я насупилась, а потом мысленно влепила себе затрещину по лбу, зарычав под нос. – Можно же было соврать, что Сириус как-то заикнулся об этой истории!!!! Ну что за ДУРА!!       Я недовольно откинулась на спинку стула, сетуя на свою тупость. Гости загородили мне обзор, поэтому, мысленно проклиная их из-за немного испортившегося настроения, я решила подойти поближе к молодоженам. Прислонившись к колонне, увитой гирляндами из цветов, я не могла оторвать от них взгляда. Раздражение понемногу отступало.       – Ну ты только глянь! – раздался рядом знакомый задорный голос.       Вздрогнув, я обернулась. Это были Фред и Джордж, которые смотрели на меня с озорными искорками в глазах. Такими до одури знакомыми, после которых обычно происходило что-то масштабное.       – Ну что, Сара, не желаешь присоединиться? – подмигнул Фред, приобняв меня за плечо.       – К танцу или к вашему следующему проекту? – тихо рассмеялась я, глядя на них с прищуром.       – Ко всему сразу! – захохотал Джордж, обняв меня с другой стороны.        Мелодия вдруг ускорилась, и мы вернули наше внимание на танцпол. Билл наклонился к Флёр, прошептал ей что‑то на ухо, и она рассмеялась звонко, искренне.       – Кстати... – осторожно начал Джордж, склонившись к моему уху, но продолжая наблюдать за старшим братом. – Мы тут с Фредом задумали кое‑что для гостей. Не хочешь помочь?       – И что же? – я выглядела спокойной, ведь ожидала чего-то такого.       – Ничего опасного! – Фред поднял руки, состроив невинную моську. – Просто небольшой фейерверк из конфетти. Но нужен кто‑то, кто отвлечет миссис Уизли на пару минут.       – А то она сегодня как-то особенно бдительна. – дополнил его близнец с довашем, поглядывая в сторону матери.       – И кто же в этом виноват? – я наградила их скептическим взглядом.       Оба картинно закатили глаза, без проблем поняв мой немой укор. Дело было в их новом товаре «Смехо‑пузырьки», который они хотели опробовать сегодня. Конечно же, Молли поймала их на попытке подмешать в напитки странное зелье. И, конечно же, знатно наорала и надавала тумаков. Но зелье было безобидным! Я была готова покляться в этом, ведь помогала им его готовить. Но тогда я не стала вмешиваться и выгораживать близнецов, не горя желанием огрести перед торжеством. Да и не согласна я была экспериментировать так на гостях – не каждый мог отреагировать так, как мы того хотели. После приема любого напитка, в который было добавлено это зелье, человек начинал смеяться, и прямо из губ появлялись полупрозрачные мыльные пузыри. Но они лопались не сразу, а висели в воздухе десять-пятнадцать секунд, переливаясь всеми цветами радуги. А при соприкосновении с кожей или одеждой мягко «прилипали», создавая комичный вид.       – Ладно, уговорили. – все же согласилась я. – Но если она нас поймает… – уже угрожающе зашипела я.       – …то мы честно признаемся, что это была твоя идея! — с широкой ухмылкой подхватил Фред.       – Эй! Я же просто согласилась отвлечь ее на пару минут! – я всплеснула руками.       Близнецы расхохотались, а я невольно улыбнулась – спорить с ними было бесполезно. В этот момент к нам как раз подошел Томас. На его лице играла теплая и дружелюбная улыбка.       – Если миссис Уизли начнет вас разыскивать... – сказал он, глядя то на меня, то на близнецов. – То я с удовольствием скажу пару слов в ЕЕ защиту. – Ларссон встал сбоку и приобнял меня в качестве поддержки, с неким вызовом глядя на Уизли.       – Ты что, собираешься нас сдать? – Фред притворно схватился за сердце.       – Еще бы. – невозмутимо ответил Томас. – Сара тут явно не главный зачинщик. И, думаю, ваша мать это поймет, и вы огребете еще больше за вранье.       Джордж прищурился, изучая Томаса, потом вдруг расплылся в хитрой улыбке:       – Знаешь, Фред, мне нравится его подход. Честность и прямота – это по‑нашему, Ларссон.       – То есть вы не злитесь? – удивилась я.       Было заметно, что Фред хотел еще немного повозмущаться, так, чисто ради приличия и все же задетой гордости, но стоило ему заметить несколько французских пташек, облаченных в голубые атласные платья в пол, как его возмущения упорхнули вместе с ним и братом в их сторону.       – Не нравятся француженки? – я искоса взглянула на Томаса пристальным взглядом, переведя взгляд с Фреда и Джорджа.       Ларссон, взгляд которого блуждал по шатру, опустил глаза на меня, и наши взгляды пересеклись.       – Ну, мне нравятся американки... – поправил меня он и улыбнулся, чуть вскинув брови.       – Ах, ты, жучара! – возмущенно засопела я, пихнув парня в бок. – Ты и Кэрол?! Вы как вообще умудрились? Когда? Где?       Томас рассмеялся, отступая на шаг и поднимая руки:       – Спокойно, спокойно! Все случилось… довольно неожиданно.       – «Неожиданно» – это не ответ. – я скрестила руки на груди и с наигранной суровостью свела брови на переносице. – Ну? Я жду подробностей. Немедленно.       Ларссон устало вздохнул, почесал макушку с задумчивым видом.       – Ладно. Но перед этим у меня есть небольшая просьба... – он взглянул на меня с каким-то странным прищуром.       – Согласна на все. Какая? – не раздумывая, выпалила я.       – Идем. – он схватил меня за руку и повел куда-то в сторону.       Я приподняла бровь, но послушно последовала за ним. У украшенной цветами арки было тише – досюда доносились лишь приглушенные звуки музыки и смех гостей. А возле нее стоял немолодой фотограф с профессиональной колдокамерой на штативе. Он как раз настраивал оборудование, готовясь запечатлеть очередную пару гостей.       Я скрестила руки на груди, глядя на Томаса:       – Итак? Это и есть твоя срочная миссия?       – Не смотри на меня так. – Ларссон смущенно фыркнул. – Кэрол пообещала оторвать мне бошку, если я не принесу ей нашу фотографию.       – То есть это не твоя инициатива? Ты просто выполняешь ее поручение? – заканючила я и надула губы, притворившись обиженной и оскорбленной до глубины души.       – В точку. – он кивнул фотографу, давая знак, что мы готовы. – Но мне и самому хотелось бы сохранить этот момент. Ты потрясающе выглядишь.       Улыбнувшись, я невольно оправила нежно‑розовый корсет своего костюма, юбка которого мягко шелестела при каждом движении.       – Знаешь... – вдруг с притворной задумчивостью протянула я, окинув взглядом нас обоих. – Она поэтому подобрала для нас сочетающиеся наряды, да?       – Признаюсь, она что‑то говорила про «цветовую гармонию»... – Томас усмехнулся, кивнув. – Но клянусь, я не знал, во что ты будешь одета!       Мы рассмеялись, но нас деликатно прервал фотограф:       – Если позволите, встаньте чуть ближе.       Мы с Томасом переглянулись и выполнили указание. Я приняла изящную позу, чуть склонив голову. Томас встал рядом, его рука легла на мою талию.       – А если честно… – наклонившись, прошептал он мне на ухо. – Кэрол часто вспоминает о тебе. Сильно скучает. Сказала, что пока это может заменить личную встречу.       Его слова заставили теплую улыбку расползтись по лицу. Я тоже жутко скучала по ней и ее семье.       – Могла бы хоть в ответ передать свое фото... – угрюмо дополнила я, и в этот момент глаза ослепила вспышка.       Мы сделали несколько снимков, которые парень тут же спрятал в пиджаке. Один, правда, я забрала себе, положив в сумочку.       И хоть Томас обещал, что после фотосессии все мне расскажет, но вместо этого он потащил меня на танцпол. Потанцевать ему, видите ли, захотелось. Я только успела повесить сумочку на спинку ближайшего пустого стула, чтобы она не мешала, прежде чем Томас уверенно вывел меня в поток танцующих. Он легко положил руку на мою спину, другой удерживая мою ладонь, и мы влились в общий ритм к другим парам. Танцевать с ним было так привычно. Я словно снова оказалась на Святочном балу.       – Ну вот! – с притворной досадой сказала я, подстраиваясь под его шаг. – Говори уже, как вы с Кэрол встретились. Я от тебя не отстану!       Томас слегка наклонился ко мне, и голос его прозвучал почти заговорщицки:       – Чуть больше года назад я пришел в ателье, где она работает в Париже. Нужно было решить кое-какие дела с заказом матери. А Кэрол, едва увидев меня, засмеялась и сразу выпалила, что знает меня по твоим письмам. Ты правда писала ей обо мне? – он вдруг одарил меня самодовольным, лукавым взглядом.       Я почувствовала, как начала краснеть и отвела взгляд:       – Да. И она видела наше фото со Святочного балла... – смущённо затараторила я, а спустя мгновение до меня дошел смысл его слов, и я взглянула на него с плохо скрываемым изумлением и шоком. – Погоди-ка...! Больше года? Так давно?! И она ни разу не обмолвилась! И ты тоже хорош! – я была настолько возмущена, что не сдержалась и специально наступила ему на ногу.       – Она не хотела говорить об этом в письме... – попытался оправдаться Ларссон, зашипев от боли.       Вокруг нас начали оборачиваться гости – кто‑то с любопытством, кто‑то с легким недоумением. Я почувствовала, как щеки заливает румянец, но остановиться уже не могла:       – Поэтому послала тебя отдуваться одного, ага... – бесилась я, слегка отклонившись назад, выполняя изящный наклон, а затем снова приблизилась к Ларссону.       Томас мягко взял меня за руку, стараясь успокоить, при этом продолжая держать вторую руку на моей спине, словно боялся, что я вдруг вырвусь из танца совсем. Но я в ответ лишь мягко улыбнулась ему, и Томас, расслабившись, продолжил:       – По маминой просьбе я еще несколько раз наведывался в ателье. И постепенно… разговоры с Кэрол стали длиннее. А вскоре мы начали встречаться за пределами ателье. Кэрол показывала мне Париж. Мы сидели в крошечных кафе, она рисовала эскизы на салфетках, смеялась над моими попытками говорить по‑французски… Однажды она предложила прогуляться по набережной, и мы гуляли до рассвета, обсуждая какую‑то ерунду. А потом… – он запнулся, но тут же продолжил. – Потом я понял, что не хочу возвращаться домой без нее. – музыка замедлилась, и Томас чуть сжал мою руку. – С нашей встречи прошло лишь два месяца. Я не планировал влюбляться. Но с ней это произошло как‑то само собой. Она умеет делать так, что мир вокруг становится ярче.       – Она это умеет. С этим не поспоришь.       Я посмотрела на него – в его глазах была та самая теплота, которую я помнила еще на четвертом курсе, но теперь в ней появилось что‑то новое, глубокое. И гораздо более сильное, и яркое.       – Рада за вас! – искренне сказала я. – Правда.       – Спасибо. – Ларссон улыбнулся, и вдруг его глаза как-то странно сверкнули, и он вдруг замялся.       – Что? – я решила подтолкнуть его.       – Кэрол, как-то раз, будучи в приподнятом настроении, случайно проболталась кое о чем... Она сказала, что в прошлом году ты тоже влюбилась... – он вдруг замолчал и внимательно взглянул в глаза.        Было видно, как ему неловко продолжать этот разговор. А я сглотнула ком в горле. В груди все сжалось – не от смущения, а от острого чувства тревоги. И вот, когда я уже собралась открыть рот, Томас резко выдал то, чего я ну никак не ожидала:       – Это же... – он сделал паузу, словно взвешивая слова. – Это тот парень, с которым ты постоянно цапалась, да? Блондин-аристократ... – тихо произнес он, специально не называя имени, хотя прекрасно его знал.       Я споткнулась от неожиданности, почувствовав, как земля уходит из-под ног, и уставилась на него ошалело-испуганным взглядом. И судя по взгляду Ларссона, подобной реакцией я выдала себя с потрохами! Музыка все еще лилась вокруг, но для меня она превратилась в глухой, размытый гул. В голове металось множество мыслей, которые только усиливали панику.       – Как он понял? Черт! Черт!       – Успокойся! – прошептал он и сжал мою руку, пытаясь успокоить.       – Томас... – начала я, пытаясь собраться с силами, но голос прозвучал тише, чем хотелось.       Ларссон тут же поднял руку, останавливая меня:       – Не надо. – его тон стал мягким, почти извиняющимся. – Я не собирался ставить тебя в неловкое положение. Просто… сложил вместе то, что видел.       Я сжала пальцы в кулаки, пряча дрожь. Хотелось одновременно и отрицать все, и закричать: «Да, это правда!» – но последнее было бы безумием.       – Ты сказал ей? – я заставила себя посмотреть на него. – Кэрол знает?       – Эту мысль я решил придержать при себе... – Томас качнул головой, не отводя взгляда. – Я не собираюсь никому рассказывать, если ты переживаешь об этом. Я все понимаю.       В груди что‑то дрогнуло – облегчение смешалось с недоверием.       – Почему? – спросила я почти шепотом, все же отведя взгляд в сторону. – Почему ты не осуждаешь?       Он слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни упрека.       – Потому что любовь редко спрашивает, кому можно, а кому нельзя. Уж мне ли не знать. Такие девушки как Кэрол вообще были не в моем вкусе, но как видишь...       Я вновь осмелилась посмотреть на Томаса – в его глазах не было осуждения, только тихая поддержка.       – Спасибо, я... – прошептала я, но резко замолчал.       Музыка стихла слишком неожиданно. В тот же миг в шатер ворвался серебристый свет. Серебристый патронус в виде изящной лисы пронесся над головами гостей и замер в воздухе посреди зала. И тут же раздался голос Кингсли Бруствера. Громкий, четкий, от которого у всех застыла кровь в жилах:       – Министерство пало. Министр магии убит. Они рядом.       Патронус исчез. На мгновение в шатре наступила абсолютная тишина. А потом кто-то увидел черные тени в небе. Пожиратели напали. Началась паника. Гости повскакивали с мест. Кто‑то вскрикнул. Я увидела, как Флёр инстинктивно прижалась к Биллу, а миссис Уизли схватила за руку Джинни, стараясь увести дочь в безопасное место.       Я на мгновение растерялась, но в чувство меня привела рука, которая мягко, но настойчиво схватила меня.       – Уходи! – прокричал Томас и оттолкнул вглубь шатра, отбивая заклинание Пожирателя, летевшее в нас. – Я задержу их!       Я разрывалась – было страшно оставлять его здесь одного в этой заварушке. Но и где-то за спиной раздавался взволнованный голос Гермионы, который я с легкостью узнавала среди какофонии громких звуков. Нам нужно было уходить, но… Как хорошо, что я подготовилась к такой ситуации. Поэтому чуть задрав подол юбки, достала палочку, которая была прицеплена к бедру подвязкой. Рядом с Томасом уже завязалась схватка: он парировал удары, отступал, но держался. Я бросилась к нему, посылая в ответ оглушающие чары. Один из Пожирателей пошатнулся и рухнул на пол.       Но спустя мгновение к нам на подмогу пришел Виктор. Его заклинание сбило с ног одного из Пожирателей, а следующее отбросило другого к стене шатра. Он сразу взял на себя троих нападающих, освободив нас с Томасом.       – Теперь беги! – крикнул Томас, отражая очередной удар. – Мы справимся!       На этот раз я послушалась. Бросив последний взгляд на Томаса и Виктора, которые плечом к плечу держали оборону, я рванулась вглубь шатра, пригибаясь от летящих осколков. Шатер уже трещал по швам: где‑то справа рухнула арка из цветов, часть потолка была объята огонь. Гости разбегались – кто‑то кричал, кто‑то пытался трансгрессировать. А я неслась туда, где мелькали знакомые фигуры. Но мне пришлось немного свернуть.       – Акцио клатч! – вскрикнула я, вытянув руку с палочкой в сторону перевернутого стола.       В следующее мгновение сумочка прилетела ко мне в руки и тут же была прижата к груди. Теперь – к друзьям. Гарри протискивался к выходу, где его ждали Рон и Гермиона. Тогда я бросилась следом, петляя между опрокинутыми стульями и разбитыми вазами. Один из Пожирателей заметил меня, и его палочка взметнулась в мою сторону, но я успела нырнуть за более менее целую колонну.       – Импидимента! – выкрикнула я, целясь из-за нее наугад.       Луч попал в цель: противник запнулся, будто наткнувшись на невидимую стену. Этого хватило, чтобы рвануть вперед и, наконец, догнать друзей. И стоило мне схватить Гарри за руку, как в этот самый момент мы вчетвером трансгрессировали.