Love, Freedom, Life

Весна пришла неожиданно. Ещё вчера была холодрыга, от которой приходилось прятаться в зимний пуховик, а сегодня уже солнышко сияет и лёгкая куртка на плечах. А ещё через неделю уже распускаются фруктовые деревья. Донхёк очень любит именно эту погоду. Любит когда всё оживает и пробуждается от зимней спячки, когда тёплый ветер залетает под расстёгнутую ветровку, когда лепестки путаются в волосах, когда любимые кроссовки мягко ступают на сухой асфальт, а в лёгких обновлённый кислород. А и ещё желательно, чтобы рядом шагал его парень. Тот самый Марк Ли. Да-да, Донхёк без ума от этого высокого тёмноволосого парня. Ему нравится касаться бледной кожи и чувствовать заряды тока по всему телу. И то, как смешно выгибаются брови-чайки, когда Марк смеётся над очередной шуткой. Дикий смех побитой птицы, но такой родной, приятно разливается по пустой улице. И Донхёк не может оторвать взгляд от мягкой улыбки на прекрасном лице. — Марк, — ждёт, когда парень посмотрит на него. — Я люблю тебя, — тихо выдыхает он, смотря большими глазами, полными нежности и преданности. — Я тоже очень сильно люблю тебя, — снова улыбается Марк и притягивает Донхёка за слишком длинный рукав куртки в свои объятья. Они медленно бредут в небольшой супермаркет. Там младший сгребает в корзину все карамельки и мармеладки, что попадаются на пути, с самым серьёзным видом кладёт две банки Фанты и приправляет всё это тремя пачками фруктовых жвачек на кассе. А потом с невинным видом спрашивает: — А ты ничего не берёшь? — будто это не Марк сейчас всё оплатит и не он будет тащить половину этого добра в своём рюкзаке, пока они будут гулять. Но он лишь покачал головой, мягко улыбаясь этим светящимся глазам. Когда пара покидает супермаркет на город уже начали опускаться сумерки. Людей стало немного больше (работники возвращаются домой после тяжёлого дня), поэтому Донхёк тянет Марка за руку в парк. Там народу поменьше и не так шумно. Младший недовольно бубнит себе под нос о том, что ветер всегда дует не в ту сторону и у него на голове портится укладка. На это Марк лишь смеётся и запускает пальцы в карамельные волосы, чтобы растрепать их сильнее. — Мне так нравится, — улыбается он, предотвращая бурю в лице разгневанного Хёка. — Ты очень милый, когда смущаешься, — добавляет, когда парень слегка краснеет. Донхёк всё ещё не привык к этой стороне Марка, поэтому каждый раз опускает взгляд, когда слышит подобные комплименты. Чтобы младший перестал очень мило краснеть, Марк стаскивает рюкзак с одного плеча и открывает в поисках жвачек. — Давай, кто надует больший пузырь? — предлагает он, вынимая две ”Love is...”. — Мурк, ты же проиграешь. Зачем подписываешь сам себе смертный приговор? — оживился Донхёк. Что что, а спорить он умел, знал, практиковал. — Какой приз? — Не знаю… — задумался Марк. — Давай сделаем то, что будет написано на фантике победителя? — И какая выгода для меня в этом? — Во-первых, это не точно, что победишь ты, у меня есть шанс. Во-вторых, без выгоды. Просто сделаем что-то вместе, — отчеканил Марк, игнорирую брошенное Донхёком «шанс 95 на 5». — Согласен? — Ладно, давай сделаем это, — улыбнулся Донхёк, принимаясь разматывать жвачку. После минуты тщательного разжёвывания и нескольких пробных пузырьков, парни попросили компанию школьников возле поля для футбола помочь рассудить их. Как и ожидалось борьба была напряжённой, каждый желал победить. Но в этот раз фортуна на стороне Донхёка. Все дружно согласились с этим результатом и Марк не мог сопротивляться толпе. Он лишь кивнул под счастливый выкрик Донхёка и не мог не смотреть на его победные пляски и улюлюканья. — Хён, я же говорил, что проиграешь. Теперь приготовься к выполнению задания, — хихикал он, доставая фантик, чтобы посмотреть что же там написано. Когда он наконец-то справился с маленьким клочком бумаги, а глаза пробежались по написанному, лицо удивлённо вытянулось. — Ну, что там? — подгонял Марк. Реакция младшего его пугала. — Что там такого, что ты даже прочитать не можешь? Донхёк тяжело и как-то обречённо зачитал: — Любовь — это знать, что твоё сердце в надёжных руках… Марк, я так и думал, что это — тупая идея. Как мы можем это сделать? Младший расстроился. Ему хотелось сделать какую-ту глупость вместе с Марком. Он обиженно надул губки и скрестил руки на груди. Марк не хотел, чтобы его мальчик был недовольным. Поэтому недолго думая, он подошёл ближе и взял лицо парня в свои ладони, чтобы установить зрительный контакт. — А вот так, — мягко начал он, поглаживая большими пальцами мягкую тёплую кожу. — Моё сердце давно принадлежит тебе. Ещё с первой встречи, когда я впервые вошёл в университетскую библиотеку и увидел тебя, неловко пытающегося достать потрёпанную книгу из верхней полки. Оно в твоих руках ещё с того времени, когда наши взгляды встретились и ты смущённо поблагодарил за помощь, забирая томик. Тогда наши пальцы соприкоснулись и я понял, что пропал в твоих глазах. Я люблю тебя и полностью отдаю своё сердце твоим рукам, — Марк взял руки Донхёка в свои и начал оставлять поцелуи на ладошках, костяшках, пальчиках. — Марк, — позвал младший. — Марк, я тоже отдал своё сердце тебе, — говорил он дрожащим голосом. — Правда, немного позже, но оно твоё, — по смуглым щекам начали скатываться слёзы. Марк одной рукой вытер влажные дорожки, а другой мягко поглаживал запястья Донхёка. — Я знаю, солнце, знаю, — шептал он, прижимая парня к себе. Донхёк всегда такой чувствительный и ранимый в такие моменты. Его хочется оберегать от всего и никуда не отпускать. Марк запустил руку в мягкие волосы младшего, перебирая прядки и массажируя голову. — Я всегда буду рядом. — Чёрт, Марк, как этот тупой спор превратился в ЭТО! — шмыгал носом Донхёк, прижимаясь сильнее. Слёзы уже почти впитались в футболку старшего, но отстраняться никто не хотел. — Я могу всё исправить… — Как? — Сейчас узнаешь, — прошептал Марк и поднял лицо Донхёка за подбородок, чтобы оставить сладкий поцелуй со вкусом жвачки на родных губах. Лёгкий, совсем невинный, слегка детский. Просто прижался своими губами к его, немного подрагивающим. Донхёк сильнее обнял парня, ощущая разливающееся тепло где-то в груди. — Ладно, у тебя получилось, — улыбнулся он, разорвав поцелуй. Марк сделал довольное лицо и сплёл их пальцы, направляясь дальше. Они гуляли полупустым парком, слушая музыку в одних наушниках. Между парнями были лишь весенний воздух, R&B, пара миллиметров и тепло сердец. Казалось, что время для них остановилось. И только постепенно темнеющее небо напоминало о том, что жизнь продолжается. — Хён, смотри! Первая звезда, — говорит Донхёк, смотря на небо. — Говорят, если загадать желание на первую звезду, оно обязательно сбудется. — И что ты хочешь загадать? — спросил Марк, поднимая глаза вверх. — Не знаю, — младший задумался на несколько секунд. — Наверное, ничего. У меня есть всё, что нужно. А чего ещё нет, скоро получу… Он сильнее сжал чужую ладонь, положив голову на плечо Марку. Его лицо было спокойным, на губах играла довольная улыбка, а в глазах загорались звёзды. — Я тоже не буду ничего загадывать, — еле слышно сказал Марк. — Ты — всё, что мне необходимо и всё, чего я хочу… Донхёк услышал это. Он поднял голову и посмотрел в глаза старшему, будто хотел рассмотреть что-то в душе. Они молчали, ведь и так всё знают. Хёк кивнул и обнял Марка крепко-крепко. Чувствовать его дыхание на своей макушке, сильные руки вокруг талии и сердцебиение. Только так. Сейчас и в будущем. — Идём домой? — спросил Марк, когда Донхёк отстранился. — Уже поздно. — Нет, не хочу, — помотал головой тот. — Давай ещё погуляем. Марк недоверчиво посмотрел на парня, на его тонкую куртку и в щенячие глаза. Он поднял руку и приложил пару пальцев к носу Донхёку, проверяя температуру (ему так в детстве мама делала). — Всё, идём домой, — констатировал он. — У тебя нос уже холодный, а я не хочу чтобы ты заболел. Донхёк опустил голову. Против такого аргумента он не мог ничего возразить. Он позволил Марку взять его холодную руку и спрятать себе в карман. Старший быстро повёл Донхёка из парка, бормоча что-то о том, как следует одеваться в такую погоду. Когда они вернулись в квартиру, за окном было совсем темно. Марк сразу же приказал младшему надеть тёплую кофту, а сам побежал на кухню ставить чайник. Донхёк пришёл к нему спустя минуту. Надел он Маркову толстовку, которая ему велика. Но от этого только теплее. Старший как-то снисходительно улыбнулся на такую выходку и принялся заваривать фруктовый чай. Донхёк приклеился к Марку и весь вечер не отпускал дольше, чем на пять секунд. Холодно ему и только объятья помогают. А Марк и не против так согревать своё солнце. Ведь тепло разливается и внутри, и снаружи. — Спи, завтра на пары, — прошептал он, укутывая Донхёка в одеяло, как в кокон. — Только после того, как ты меня поцелуешь. И кто такой Марк, чтобы сопротивляться. Это абсолютное поражение перед светящимися глазами, пухлыми губами, медовой кожей, мягким голосом и безграничной любовью…