Love, Freedom, Life

Просыпаться рано было детской привычкой Марка. Родители привили ему трудолюбие и умение правильно планировать свой день, чтобы успеть много полезного. Как говорит известная пословица, кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Только вот парень не верит в Бога, как в такового. Он верит в науку и прогресс. Знает, что человек сам кузнец своего счастья и нужно брать быка за рога. Сам себе не поможешь, никто не поможет. Но все его принципы рассыпались, как карточный домик, когда он встретил Ли Донхёка. Парня точно не от мира сего. Прекрасная кожа, солнцем поцелованная, ангельский голос, звонкий смех, искры в шоколадных глазах и неисчерпаемая энергия. Донхёк, словно божество, излучает тепло и притягивает к себе много разных людей. Марк и сам не понял, когда стал зависим от него. Казалось, что без солнечного мальчика весь мир становится серым и однообразным. И ради Донхёка Марк готов изменить свои привычки. Настенные часы показывали пол восьмого утра. Солнечные блики танцевали на потолке, рисуя запутанные картинки из теней от занавесок. Марк полностью проснулся и тупо пялился на эти узоры. Под боком тихо сопел Донхёк. Этот маленький комочек счастья укрылся по глаза и смешно морщил носик во сне. Старший лениво наблюдал, как свет ложиться на его карамельные волосы и не мог удержаться, чтобы не зарыться пальцами в них. Он медленно перебирал вьющиеся прядки, наслаждаясь тишиной и тёплым дыханием на своей шее. Спустя некоторое время Донхёк начал просыпаться. Он нахмурил брови и порывисто вдохнул. Его расфокусированный взгляд блуждал от окна к лицу Марка. — Доброе утро, солнышко, — мягко прошептал старший, продолжая массажировать ему голову. — Как спалось? — Который час? — тяжело спросил Донхёк, наконец-то сконцентрировавшись на лице напротив. — Десять минут десятого. — Рань то какая, Господи, — простонал младший, утыкаясь в плечо Марка. — Я с тобой скоро умру от недосыпа. Марк ничего не ответил, лишь крепко обнял парня, оставляя мягкие поцелуи в макушку. Ресницы Донхёка щекотали шею каждый раз, когда тот моргал. Парни дышали в унисон и казалось время остановилось. — Малыш, не засыпай больше, — проговорил Марк, поднимая лицо Хёка. — Пора вставать. — Не хочу… — Не капризничай, а то я обижусь, — засмеялся старший, но умолк, когда голодный желудок напомнил о своём существовании громким урчанием. — В любом случае, ты не сможешь долго дуться, — хитро жмурился Донхёк. — Без меня от голода умрёшь. Марк обиженно отвернулся и скрестил руки на груди. На это Хёк звонко рассмеялся и, щёлкнув старшего по носу, умчался в ванную. — Не волнуйся, — крикнул он из-за двери. — Я спасу тебя! Марк довольно улыбнулся и зарылся лицом в подушку Донхёка, пряча от солнца покрасневшее лицо. В нос ударил родной запах любимого. Это всё стало таким привычным и важным в жизни Марка. Совместные подъёмы по выходным, ворчливый и капризный Донхёк, цитрусовый запах младшего и мягкие объятья. В этот миг можно было утонуть в счастье. С кухни начали доноситься звуки готовки и пение Хёка. Он всегда так делал, когда был в хорошем настроении. Марк нехотя отлепился от подушки и поплёлся в ванную. Там после младшего пахло фруктовым лосьоном для умывания. На полке стояло много разных баночек с самыми разными средствами для кожи вперемешку с шампунями и мылом. Марку нравились эти разноцветные этикетки и сладкие ароматы. Он быстро почистил зубы и умылся, когда из кухни потянуло жареной картошкой. Донхёк стоял у плиты, пританцовывая и напевая какую-то мелодию. На нём огромная белая футболка Марка, что закрывает коротенькие шортики. Старший не смог долго терпеть, поэтому крепко обнял со спины своё счастье. Он поглаживал ладонями живот Донхёка и оставлял короткие поцелуи на шее и ключицах. — Почему так долго? Проснулся ни свет ни заря, разбудил меня, заставил готовить тебе, а потом уже не мог оторвать собственную тушу от кровати? — проговорил Донхёк, помешивая картошку деревянной лопаткой. — Малыш, я так люблю тебя, — прошептал Марк, прямо в ушко парня. Он с удовольствием наблюдал, как каждое его движение вызывает стаи мурашек на бронзовой коже. Донхёк выключил плиту и повернулся в руках Марка, чтобы посмотреть в его огромные глаза. — Я не это спрашивал, но так уж и быть, принимаю ответ, — улыбнулся он, закинув руки на плечи Марку. — Я тоже сильно-сильно люблю тебя, — и оставил поцелуй в уголке губ парня. Марк глупо, но счастливо, улыбался, обнимая Донхёка. Он хотел поцеловать его по-настоящему, но тот остановил его, прижав указательный палец к губам. — Нет, сначала ты поешь. Марк согласно кивнул и отпустил Донхёка. Завтрак из жареной картошки и отваренных сосисок стал неизменной традицией в их общей квартире воскресенского утра. Старший был голоден и быстро расправился со своей порцией, поэтому сейчас он не спеша пил чай и влюблённо наблюдал за Донхёком. Его красивые руки плавно двигались над приборами, чашкой и телефоном. На это можно смотреть долго. Непослушная чёлка лезла в глаза и парень постоянно дёргал головой, чтобы отбросить её в сторону. От каждого такого движения футболка слегка съезжала, открывая вид на ключицы. Серебряная цепочка эстетично контрастировала с загорелой кожей. Марк обожал Донхёка. Спустя минут сорок младший наконец-то закончил есть. Но даже сейчас он не дал Марку поцеловать себя, пока тот не помоет посуду. Никогда ещё Марк так быстро не делал этого. Он со злостью смывал пену, оборачиваясь каждые три минуты на Донхёка, что сидел на столе и болтал ногами, словно ребёнок. К счастью, посуды было немного, поэтому Марк быстро закончил и подлетел к парню. Он встал между его разведённых ног и положил руки на талию, отрезая пути к отступлению. — Теперь я могу сделать это? — спросил он, прижимаясь лбом ко лбу Хёка. Младший хитро улыбнулся, заблокировал телефон и отложил его в сторону. Он обнял Марка за шею, зарываясь пальцами в тёмные волосы, и утвердительно кивнул. Старший не стал мешкать и сразу же прижался к пухлым губам. Он целовал поривисто, вкладывая всю свою любовь и обожание. Донхёк не ожидал такого напора и сначала растерялся, приоткрыв рот. Марк использовал этот шанс и проник языком в тёплый ротик. Младший пытался отвечать, но по большей части получалось только тихо постанывать и прижиматься ближе. Он обхватил талию Марка ногами, чувствуя крепкие руки на своих бёдрах. Когда воздуха стало не хватать, Марк переместился на шею и ключицы, оставляя влажные поцелуи, засосы и укусы, поглаживая упругие бёдра парня. Когда Донхёк отдышался, потянул Марка снова вверх, чтобы самому поцеловать. Нежно, медленно, тягуче и сладко. Как умеет только Хёк. Оторвавшись от раскрасневшихся губ, Донхёк уткнулся в шею Марка, оставляя там ленивые поцелуи. Отпускать друг друга не хотелось совсем. — Марк, я правда люблю тебя очень сильно, — прошептал Хёк куда-то в шею. — Я знаю, маленький, знаю, — Марк прижался губами к его виску и поднял на руки, чтобы отнести в кровать. На часах было уже двенадцать, но никто не собирался заправлять постель. Парни крепко прижались друг к другу. Донхёк закинул ногу на Марка и уложил голову ему на грудь. Его карамельные волосы щекотали щеку, но отталкивать или менять положение не было ни сил, ни желания. — Давай фильм посмотрим, — неуверенно предлагает Хёк, выводя пальцами узоры на предплечье Марка. — Гарри Поттер? — улыбаясь, спрашивает старший. Донхёк энергично кивает, расплываясь в широкой улыбке. Марк тихо хмыкнул и поцеловал его в лоб. Кажется, что любовь к этому фильму никогда не иссякнет. Но Хёк всегда будет отвечать, что Марка он любит больше и не говори глупостей. И старший знает, что это правда, поэтому тянется к ноутбуку, ощущая преданный и влюблённый взгляд Донхёка.