Лорд смерти

      Том Марволо Риддл как всегда находился за столом Слизерина, когда возвращающиеся с каникул студенты стали заполнять Большой Зал. Мерлин, как же он был рад, что рождественские каникулы закончились и он больше не увидит эти нелепые украшения, хотя ему безусловно нравились проведённые в одиночестве выходные. — Привет, Том. Голос Абрахаса Малфоя раздался совсем близко и на лице Риддла расцвела еле заметная улыбка: — Здравствуй, Абрахас. Как прошли твои выходные? — Чуть насмешливо и расслабленно произнес Том, прекрасно зная чем был занят его друг. — Довольно хорошо, хотя ничего особо впечатляющего не случилось — я был вынужден мотаться с отцом в министерство. Кстати, твое поручения я выполнил, потом расскажу. А какими выдались твои свободные деньки? — Мои выходные оказались… Познавательными. — А мы и не сомневались в этом, да Абрах? Малфой тут же скривился и возмущенно уставился на Лестрейнджа, который бесцеремонно плюхнулся на скамейку рядом с Томом и тут же принялся накладывать себе в тарелку аппетитный ужин. — Не называй ты меня так, Реджинальд! — Простите, Ваше Сиятельство, не хотел оскорбить Вас, — на полном серьезе отозвался тот. — Кретин, — обиженно фыркнул Малфой и демонстративно отвернулся в другую сторону. — Сам такой, — недовольно буркнул Лестрейндж, — уж и пошутить нельзя! — Реджи, мог бы и меня подождать, — с наигранной обидой произнес подошедший к их компании Альфрад Блэк. — Я чертовски голоден, — пожал плечами Лестрейндж, накладывая себе горячее жаркое. — А тебе лишь бы пожрать. — Тут же вставил свое слово Малфой. — Не спорю, — отмахнулся уже жующий подросток. Том подавил острое желание закатить глаза: и вот эти индивидуумы говорят, что на факультете слизерин преобладает этикет и правила приличия. Ага, как же. Хотя, Риддл не мог не признать, что его Вальпургиевы рыцари вели себя так только рядом с ним и друг с другом, для остальных они были холодными и непреступными. Чистокровными и надменными слизеринцами. — Том! — звонкий мальчишеский голосок без труда пробивался даже сквозь неизменный гул Большого зала. Риддл, вновь оторвавшись от раздумий и лицезрения унылых лиц сокурсников, обернулся: — Добрый вечер, Ивэн, — приветливо улыбнулся он гриффиндорцу. Мальчик восторженно, с некоторым пугающим обожанием смотрел на своего кумира, а сам был довольно сильно взъерошен, будто бы только что пробежал несколько километров без передышки.  — Профессор Дамблдор просил передать, чтобы ты не забыл про обещание, которое ему давал сегодня утром, — быстро протараторил он, гордый от того, что именно ему доверили донести эту важную информацию. Трое слизеринцев тут же прекратили свои разборки и вопросительно уставились на Риддла. А у того мгновенно увяли все признаки добродушия и осторожный цепкий взгляд устремился на преподавательский стол. Дамблдора на месте не было. Наверное, тот сейчас был в министерстве вместе с военным беженцем. Тяжело вздохнув, он кивнул Ивэну потеряв к мальчику всякий интерес и задумчиво уставился в свою тарелку, начисто игнорируя своих удивленных сокурсников. Сегодня утром, за завтраком, к нему пришла записка от Дамблдора, в которой тот попросил его прийти к нему в кабинет. И уже сам факт существования подобной просьбы очень удивил Тома, ведь профессор трансфигурации редко обращался к Риддлу по какой либо просьбе. Но делать было нечего, тем более Тому действительно стало любопытно, что же заставило настороженно настроенного по отношении к нему профессора послать эту незамысловатую записку. И результат его не разочаровал: вечером в школе появится военный беженец. Со слов самого Дамблдора, Гарольд Нойман бежал из эпицентра захваченной Германии, чуть ли не из лап самого Гриндевальда и это означало, что тот обладает уникальной информацией. В голове слизеринца уже во всю проносились моменты где он вытягивает все интересное из беженца, как Дамблдор, который, казалось, как всегда видел его насквозь, сразу обрубил зарождавшиеся коварные замыслы. Оказалось, что на разуме Ноймана министерство поставит одну из своих высших печатей секретности, которую невозможно взломать не предупредив об этом добрую половину аврората. Сдержав рвущиеся наружу ругательства и стараясь не показывать своего недовольства, Том лишь заверил светлого мага, что Гарри будет в полной безопасности и он, как староста, не примерно проследит за этим. А декан гриффиндора лишь лучезарно улыбнулся и поблагодарил Риддла за оказанную помощь и поддержку военному беженцу. — И чего они не начинают? Я вот, например, спать хочу. — Нажрался и на боковую, да, Реджи? — Самодовольно пропел Малфой, начисто игнорируя гневный взгляд Лестрейнджа. — А я хочу рассказать вам про свое путешествие во Францию, — поспешил прервать вновь зарождающийся конфликт Блэк. — Мы с удовольствием его выслушаем, да Том? — Малфой вопросительно посмотрел на задумавшегося старосту, взглядом спрашивая про мальчика и его странную реплику. — Обязательно, Абрахас, — тихо отозвался Риддл и тяжело посмотрел на своих рыцарей, мол не здесь. Блэк заметил, как побледнел Лестрейндж, когда Том всем своим видом показал, что поведение его друзей уже начало его раздражать, и тут же вспомнил, как Реджи попал в Больничное Крыло, когда в очередной раз проигнорировал просьбу своего друга прекратить показывать ребячество на людях. Он подавил вздох, ему правда, правда хотелось бы знать, что произошло той ночью, но это так и осталось только между этими двумя. А Том снова начал ощущать, как его переполняет предвкушение: Нойман вот-вот появится в Большом зале и уж тогда, он, заботливый староста, поможет бедному беженцу освоиться в школе. А если тот еще и на слизерин распределится… Что ж, это будет поистине считаться подарком судьбы.

***

      Маленький растрёпанный мальчик шёл по темному коридору и крепко сжимал толстую книгу. Вдруг из-за поворота вышли двое парней постарше. Один из них, проходя мимо, толкнул малыша. Тот упал. Из рук вылетела книга — и, конечно, ее тут же подобрал второй. — Смотри куда идёшь, мелочь. — Кинул старший мальчик самодовольно улыбнувшись. — Может нам его проучить, а Марк? — небрежно пролистав старинный талмуд, спросил второй. — Слышь, полукровка, если не извинишься, то мы тебя научим этикету, — издевательски пропел Марк. — Простите, — тихо прошелестел мальчик и осторожно встал на ноги. — Извините, пожалуйста. — Нет, не так, маленький ублюдок! — Гневно прошипел второй. Короткая вспышка, и Гарри снова падает на пол судорожно пытаясь вздохнуть. Без воздуха сердце забилось еще истошнее, чем при первом падении, вызывая боль от нехватки кислорода во всем теле. Очередной тихий хрип и казалось, что еще чуть-чуть и он перестанет дышать навсегда. — Все, хватит, а то помрет и нам влетит. Резко все прекратилось. Заклинание, что так больно сжимало легкие исчезло, а воздух, который мальчик жадно заглатывал, наполнял легкие с шипящим звуком. — Валим. — Толкнул товарища Марк и оба поспешили исчезнуть в тени коридора. А маленький мальчик, скукожившись на полу весь скрючился, обнимая свои коленки, и пытался сдержать накатившиеся слезы. Ведь, как ему говорил Лорд Гриндевальд, слезы — признак бессилия и беспомощности, а он не должен быть таким…         — Мой мальчик, с тобой все в порядке? Гарри резко остановился. Видения прошлого отступили и возвращаться пока явно не собирались. Едва сдерживая болезненное шипение, Певерелл перевел усталый взгляд на Дамблдора и слабо улыбнулся: — Конечно, профессор. Мы идем? Цепкий взгляд голубых глаз с тревогой окинул фигуру молодого Лорда, но ничего особенного не увидев, Альбус неуверенно кивнул и развернувшись продолжил идти по темным коридорам Хогвартса. Певерелл тяжело вздохнул: видения прошлого начали беспокоить его на яву. Час от часу не легче. Сначала ему только снились сны, собирая весь ужас его прошлой жизни, а теперь ему, что, вообще нельзя спокойно обдумать сложившуюся ситуацию? А это на данный момент было жизненно необходимо. Сегодняшний день был один из самых спокойных в жизни Гарольда Певерелла. Да, он был раздражён и устал, так как регулярно не высыпался. Вдобавок ко всему, он оставил в Германии свою единственную подругу. Как она там? Жива? Столько вопросов, а найти ответ в ближайшее время он явно не сможет. И эта неизвестность по этому поводу раздражали его сегодня, как никогда. Но он должен был продолжать двигаться дальше. Он пообещал, что доберется до Англии. Черт возьми, да он поклялся, в конце то концов, что сделает все от него зависящее, чтобы вернутся и отомстить темному магу. И у него получилось. Он добрался. Оказалось довольно непросто аппарировать, не зная места назначения, но все обошлось благополучно. Вместо пасмурного берлинского неба над головой появилось палящее солнце, а вместо разрушенных зданий, Певерелл увидел зеленый лес. Оказавшись в далеке от разрухи и смертей, Гарри отправился на поиски местного правительства и тут же встал, как вкопанный. Певерелл впервые дышал полной грудью, а по всему телу чувствовалось тепло. Но не прошло и минуты, чтобы парень смог понять — он впервые смог ощутить ЕЕ. Свою магию. Скорее всего, в свой последний день пребывания в проклятой школе, он провел тот ритуал, который наконец-то смог ослабить эту чертову метку, чтобы скрыться от взора Темного Лорда. И именно избавление от давящих невидимых сетей помогли ему начать чувствовать магию. Вот что он никогда не забудет, так это то чувство свободы, которое он испытал, как только понял, что с ним произошло. Гарри опустил голову на свои руки. Знакомое ощущение запульсировало на кончиках пальцев и на юном лице заиграла легкая улыбка. С того дня, он ощущал ее каждой клеточкой своего тела. Как волны разной плотности, потоки магических нитей, сплетались в некую паутину, которая была повсюду. И это удивительным образом давало чувство некой защищенности. Окрыленный новыми ощущениями, он непозволительно быстро расслабился и попал в очередную заворушку, в результате которой, он сделал два открытия. Во-первых, в Англии были точно такие же быдлы, которые сували свои любопытные носы куда не следует. А во-вторых, его поразила мощь используемых им заклинаний. Нет, Гарри и раньше знал, что не являлся магом среднего уровня, но настолько легко использовать заклинания высшей магии для него было впервые. Он даже намека на усталость не почувствовал, и это при том, что он каким-то образом умудрился снести к чертям полквартала и полностью испепелить шестерых неудачливых грабил. Зато нарваться на служителей правопорядка, которые появились спустя несколько минут после этого происшествия, стало для него настоящим испытанием. А итог был один: тринадцать пострадавших авроров, сильное магическое истощение, так как парень не привык к легкости в исполнении тяжелых заклинаний, и двое изнурительных суток проведенных в местной больнице, именуемой Святого Мунго. Как его не упрятали в местную тюрьму при таком раскладе, до сих пор являлось для него загадкой под номером один. Второй загадкой стал ни кто иной, как Альбус Дамблдор. Певерелл невольно поднял вопросительный взгляд на мужчину спокойно идущего впереди. Для Гарри стало настоящим открытием тот факт, что у Темного Лорда когда-то был лучший друг. Точнее, открытием было то, что Геллерт явно дорожил этой дружбой. Ну, а как иначе объяснить ту вспышку гнева, которую Гарри смогу разглядеть на всегда спокойном лице Темного Лорда, когда тот услышал знакомую фамилию из прошлого. Не иначе их что-то связывало. И понять, что именно, Певереллу помогла самая что ни на есть удача в чистом виде. Гарри, случайно нашедший дневник Лорда, прочитал про школьные годы Гриндевальда и его теплые дружеские отношения с «удивительным» юношей с факультета гриффиндор. Но спусковым крючком к побегу и сумасшедшему плану по уничтожению темного мага стало прочтение еле заметных каракуль, в спешке записанных на полях дневника.  " — Он опасен для меня. Да, Альбуса Дамблдора следует обходить стороной, как бы больно мне не было от этого…» «Опасен». Всего одно слово, но как же крепко оно засело в голове Певерелла. Пришлось потратить пять месяцев на поиски необходимого ритуала, чтобы хоть как-то ослабить давление метки Лорда. Пять месяцев ему приходилось всячески угождать своему «господину», чтобы тот ничего не заподозрил. Быть послушным. С легкостью исполнять любой его приказ. Убивать. Мерлин, как же он ненавидел себя за это. В конце концов, Гарри даже пришлось отдалиться от подруги и стать подле Гриндевальда на всех его собраниях и акциях устрашения. И ведь у него получилось, черт возьми. Темный Лорд даже помыслить не мог, что полукровка вот-вот вырвется из его цепких лап и сбежит. Сбежит, чтобы увидеть Альбуса Дамблдора и с восторгом понять, что он не ошибся. Професор трансфигурации в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс действительно был «опасен». От молодого мужчины волнами исходила мощь. Сила, которая подобно верному псу кружила вокруг его фигуры и в случае опасности была готова атаковать незамедлительно. Сам Певерелл четко помнил, как ему еле удалось сдержать собственную магию, ведь эта мощь была сродни силе Темного Лорда и немудрено, что его собственная магия решила атаковать возможного противника. А еще, было что-то во взгляде профессора, от чего Гарри хотел сбежать как можно подальше, да понадежнее. Казалось, что молодому мастеру легилименту даже свой дар использовать не нужно, чтобы прочесть кого-то. Настолько иногда понимающий Гарри ловил на себе прищур голубых глаз, что становилось немного не по себе. И ведь это даже подкупало. Его добродушная полуулыбка, которая неустанно присутствовала на его губах. Понимающий и сочувствующий взгляд, чем-то похожий на отеческий. Гарри пришлось признать, что он бы с легкостью поверил этому человеку, если бы не тот случай в больнице. Вот чего Певерелл не переносил, так это наглого копания в своей голове. И как же ему повезло, что Дамблдор решил просто проверить его: авось, повезет и он незаметно проскользнет в измотанное сознание и без лишнего внимания просмотрит воспоминания. Не получилось. Не повезло, но казалось, что профессора даже обрадовал такой результат. Уж очень довольным выглядел тот, когда Гарри судорожно пытался защитить свой разум, выставляя свой самый сильный ментальный блок. — Почти пришли, мой мальчик. С тобой точно все в порядке? Возможно тебе следует отдохнуть денек после министерства? — мягко поинтересовался Дамблдор у Гарри. Он не мог заставить парня отлежаться в палате, но он так же чувствовал, что Певерелл сильно устал. — Не стоит, профессор, — коротко ответил Гарри и не дожидаясь старшего волшебника продолжил идти по коридору. Сдержав вздох, Дамблдор последовал за ним. А Гарри снова глубоко задумался: как же ему подойти к Альбусу со своей проблемой? Ведь Певерелл нагло наврал в министерстве. Да, он бежал от войны и отчаянно искал помощи. Но, во-первых, бежал он не от войны в целом, а от одного темного мага в частности, а во-вторых, Гарри скрыл свою настоящую фамилию и представился последним выжившим в старинном немецком роду Нойман. К слову, Лорда Ноймана Гарри убил в результате очередного рейда и выбрал именно этот род, так как тот был прерван. Следовательно, ни кто не сможет его проверить. Но и тут были подводные камни. Была небольшая вероятность того, что информация о военном беженце, Лорде Ноймане, станет известна за пределами Англии. А там… Гриндевальд с легкостью сопоставит информацию, так как лично был заинтересован в смерти наглого Лорда Ноймана, и даже лично видел его охладевший труп. А тут что получается? Жив, здоров, да и помолодел лет так на тридцать, что аж в школу на шестой год обучения взяли. Но Гарри надеялся, что ему удастся не допустить протечки информации за границу. И для этого юному Певереллу нужно было перестать вздрагивать каждый долбанный раз, когда к нему обращались по фамилии этого немца. Так же, ему было жизненно необходимо скрыть свою магию от окружающих. К счастью, тут проблем не возникло. Один нехитрый ритуал, который проводили в Роду Певерелл не единожды, чтобы скрыть свою истинную мощь, и Гарри предстал перед делегацией в Святого Мунго посредственным середнячком. Оставалось только за короткие сроки научиться вкладывать в заклинания совсем немного магии, ведь ритуал не блокировал ее, а лишь скрывал от любого постороннего взора. Как говорилось в личных родовых записях, даже тот кто обладает истинным зрение не сможет увидеть его потенциал. — Гарри, мы пришли, мальчик мой. — Дамблдор снова лучезарно заулыбался и жестом пригласил Певерелла проходить в Большой Зал. Массивные двери бесшумно отворились и на Гарри тут же хлынул поток детских голосов. Подавив в себе неприятные воспоминания, которые тут же всколыхнулись в памяти при виде толпы жующих подростков, Гарри нацепил на себя легкую полуулыбку и обвел зал восхищенным взглядом. Красота помещения завораживала. Гарри никогда не видел ничего более захватывающего: Большой Зал был освещён тысячами свечей, которые парили в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели весело переговаривающиеся студенты. — Сейчас шляпа распределит тебя на твой будущий факультет и уже завтра, мой мальчик, мы с тобой снова подойдем к директору, чтобы уладить пару…спорных моментов. Гарри ощутил, как бешено заколотилось его сердце: что, если этот артефакт отправит его не на Гриффиндор? Ему ни за что нельзя было попасть на другой факультет, ведь только так он сможет поближе узнать Дамблдора. Но одному Мерлину известно, что на уме у этой старой шляпы и как ее можно убедить. «Что же мне делать? Так, главное не паниковать. Может, с артефактом можно договориться? В конце концов, всегда можно использовать более грубый метод…» С этими мыслями, он и не заметил как они с Дамблдором быстро подошли к столу, который находился на другом конце зала, а за ним сидели все преподаватели школы. Так же, он упустил тот момент, когда в Большом Зале наступила звенящая тишина: ученики увидели профессора трансфигурации, который сегодня от чего-то опоздал на пир и зачем-то привел с собой молодого парня. Гарри с легкостью ответил всем на их любопытство застенчивым взглядом и уже через мгновение его привлек табурет, на котором лежала старинная шляпа. «Так-с, а вот и ты. Теперь нужно как-то договориться с тобой. Ну, или заставить». — Мысленно ухмыльнулся Гарри. Единственное, что его до сих пор сильно беспокоило, так это способности данного артефакта. Шляпа ведь действительно могла прочесть его мысли и Певереллу это совершенно, совершенно не нравилось. Что если она выдаст кому-нибудь его секреты? Если она подчиняется директору или министерству? Практически все его воспоминания, о которых он бы скорее предпочёл, чтобы никому не было известно; поступки, которые он совершал, и которые без сомнения будут восприняты, как нарушение закона. Конечно, он был на войне, а на войне, как известно, свойственно убивать своих противников, но если об этом станет известно, это привлечёт к нему ненужное внимание. В лучшем случае, Гарри пожалеют и сделают пару выговоров, а вот в худшем…он скорее всего попадет в тюрьму. Ведь Гарри Певерелл был не просто убийцей, а практически правой рукой темного мага. Он не просто убивал врагов своего Лорда, Певерелл с удивительной изобретательностью уничтожал целые Рода и многочисленные поселения маглов. О его рейдах ходили слухи, а о его прозвище «жнец тьмы» слышали практически все. Тем более за границей и в Англии в частности, которая, судя по ежедневным выпускам местных газет пристально следила за развитием военных действий по всей Европе. Вновь глубоко задумавшись, Гарри упустил момент, когда Армандо Диппет поднялся из-за стола и произнес свою вступительную речь. Очнулся он лишь тогда, когда в тишине Большого Зала громко прозвучало его имя. На мгновение поймав взгляд Дамблдора, который улыбнулся своей неизменной отеческой улыбкой, Певерелл шумно выдохнул и не показывая эмоций, спокойно и уверенно прошёл к табурету. Не было никакой необходимости показывать окружающим, как ему неуютно от одной только мысли о том, что некая шляпа будет капаться у него в голове. Для большинства смотревших на него в этот момент Гарри выглядел как обычный парень, который то и дело смущенно отводил глаза от слишком любопытных взоров учеников. А вот те, в свою очередь, особенно девушки, восхищенно перешептывались, ведь Певерелл был ангельски красив. Молодой привлекательный черноволосый юноша, который умудрялся сочетать в себе естественную грацию и легкую неуверенность. А как он мило краснел, смущаясь от столь повышенного внимания к своей персоне. Стоит ли говорить, что практически вся женская половина Хогвартса навеки была покорена беженцем. Гарри быстро дошел до табурета, сел на него и последним, что он увидел, перед тем как профессор Дамблдор опустил на его голову шляпу, были перешёптывающиеся и пытающиеся получше его разглядеть студенты. — Итак… Кто же тут у нас? — Задумчивый тихий голос пронесся в мыслях Гарри, заставив того нервно дернуться. — О, я вижу, что у тебя здесь есть определенные цели. Хм, как интересно, — моментально испугавшись, что вот сейчас рухнет все, к чему он так долго стремился, Певерелл судорожно стал пытаться выкинуть шляпу из своих мыслей. — Хозяин, прекратите, я не собираюсь Вам вредить, даю слово перед магией. — Легкий холодок пробежался по его коже, подтверждая клятву. — Я просто хотела посмотреть, но раз Вы против, то я не стану настаивать. Что-ж, вижу, что в Вас присутствует невероятная сила, которая требует определенного таланта… Я вижу, что Вы наделены отвагой бороться за свои убеждения, и всегда готовы тяжело работать для достижения своих целей; Вы также обладаете блестящим умом и готовы использовать любые средства для получения желаемого. Уверена, что я знаю какой факультет Вам подойдет, однако сразу скажу, что Вы с легкостью сможете обучаться на любом из них. — Тогда, я хочу попасть в Гриффиндор! — Тут же произнес Гарри до сих пор пребывавший в легком замешательстве от подобного и местами странного обращения артефакта. — Уверенны, Хозяин? Там у Вас могут возникнуть определенные сложности и… — Да, я уверен, Уважаемая. — Резко оборвал ее Певерелл и тут же смягчился, — Прошу, для меня это очень важно. — Любопытно… Волк в овечьей шкуре? Я с удовольствием приму Ваше пожелание, хозяин. Желаю удачи, Лорд Смерти, — насмешливо хмыкнула Шляпа у Гарри в голове и крикнула теперь уже на весь Большой зал: — Гриффиндор!!! «Временной путешественник, как увлекательно…интересно, и чем там судьба занимается?» — удивленно подумала шляпа.