Лорд смерти

— Гриффиндор!!! Гарри услышал, как Шляпа выкрикнула название факультета на весь Большой Зал и снял её с головы, аккуратно передавая артефакт весело подмигивающему Дамблдору. Оглянувшись, Певерелл почти рассмеялся, увидев лица некоторых студентов, они смотрели на него так, будто он был воплощением добра и справедливости. Борода Мерлина, ну что за прямолинейные суждения! Если ты попал на Гриффиндор, то значит ты определенно храбр и всегда выступишь против зла. А вот злом, в Хогвартсе, был ни ктой иной, как факультет Слизерина. Подобные взгляды были ему непонятны. Ну вот как эти люди, могут судить о человеке только по цвету галстука на шее? Определённо, очень странно. Не обращая внимания на притихших студентов, Гарри спокойно пошел к своему столу, и почему то именно это незамысловатое действие отрезвило весь зал. Со стороны гриффиндорского стола донеслись редкие хлопки, в основном от старшекурсников, а остальные столы, кто тихо, а кто и не очень, начали обсуждать это событие. Начисто игнорируя всех и вся, Певерелл дошёл до края стола факультета Гриффиндор и сел на место в гордом одиночестве. В тот же миг, директор Диппет встал со своего места и принялся излагать свою вступительную речь, которую Гарри, честно, слушал вполуха, незаметно разглядывая свое новое окружение. Студенты за столом его факультета, не смотря на ораторские способности директора, переговаривались между собой, но никто из них не пытался начать разговор с ним. Не то чтобы его это волновало, ведь он был в Хогвартсе не для того, чтобы заводить друзей. Тем более, Гарри привык к подобному отношению к себе. В Нурменгарде*, к таким, как Певерелл, то бишь полукровкам, относились, как к отребью. Собственно, по этому, с ним ни кто и не общался. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что после того, как Гарри увидели по правую руку от Темного Лорда, почти все обитатели старинного замка захотели выслужиться перед ним и всячески подмазывались и напрашивались в друзья. Певерелл резко мотнул головой в сторону, прогоняя вновь подкрадывающиеся к его сознанию болезненные воспоминания. Стараясь скрыть от остальных свою нервозность, Гарри вновь обратил свое внимания на старую шляпу. «Интересно, что она имела в виду обращаясь ко мне «Хозяин»? Или вот это ее странное «Лорд Смерти» в самом конце? Неужели я действительно могу им быть? Так… Но я полукровка и мне не положены подобные титулы. Да, я последний Певерелл и да, я уже являюсь мастером некромантом. Но все же… Ох, если бы Лорд тогда позволил мне провести ритуал у гоблинов в специально оборудованном зале банка, то вопросов сейчас бы не возникло. Черт, ненавижу чего-то не знать!» —… И наконец, я обязан сообщить вам, что в этом году в нашей школе будет усилен контроль по использованию магии вне классных занятий. Для этого, к нам будет направленно несколько авроров и пару человек из Попечительского совета. Тут же послышались редкие хлопки, последние слова были приняты без особого энтузиазма. Горячо хлопали, как ни странно, только студенты гриффиндора. Гарри удивлено обвел взглядом Большой зал не понимая и половины того, что только что произнес директор и почему только гриффиндорцы были рады данному известию. А на столах, после того, как директор закончил говорить, исчезла вся еда вместе с посудой и озадаченные студенты начали вставать из-за стола. Гарри поспешил за гриффиндорцами и встал в длинную шеренгу, которая направлялась к выходу из зала. «Опять!» Парень резко развернулся. На протяжении всего пира его не покидало чувство, будто за ним кто-то наблюдает, но каждый раз как он оглядывался, он не находил никого смотрящего на него, что сильно раздражало. «Как в террариуме, честное слово! Все наблюдает и наблюдает.» — Мысленно возмутился Гарри. — Гарри, мальчик мой, давай я помогу тебе добраться до гостинной факультета? К Певереллу неожиданно подошел Дамблдор и мягко коснулся того плеча, слегка подталкивая к выходу. Вмиг напрягшийся Гарри, лишь благодарно кивнул, краем глаза заметив что это профессор: сил на разговоры почти не оказалось. Странно, но он только сейчас ощутил как его ноги налились свинцом от дикой усталости, а из головы, как назло, исчезли все мысли. Преодолевая желание зевнуть во весь рот, Гарри шагнул за профессором из Большого зала на поднимающуюся лестницу, как никогда ясно понимая всю комичность ощущения того, что он непозволительно быстро расслабился. Да будь он в Нурменгарде, Певереллом бы уже давно подметали пол за ближайшим поворотом. «Почему у меня такое ощущение, что я не пожалею, что наконец-таки расслабился?» — размышлял Гарри, прилагая все усилия, чтобы не выдать свою усталость, все больше накатывающую в данную минуту. Однако, ничего хорошего в этой ситуации он не видел. По крайней мере, ничего хорошего для себя. Преодолев еще пару поворотов и два витиеватых подъема, Гарри и Дамблдор уже стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Пароль? — строго спросила женщина. — Лимонная вафля, — ответил Альбус Дамблдор, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Прилагая непомерные усилия, Певерелл сделал еще пару шагов, проходя сквозь образовавшийся проход и с удивлением остановился рассматривая свое новое пристанище. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами и была оформлена преимущественно в алом и золотом цвете. Пожалуй единственное, что смущало юного Лорда, так это наличие ярко-красного ковра на полу, от которого у Гарри создавалось впечатление, что он сейчас воспламенится. Скрыв гримасу отвращения от столь ярких красок, Певерелл осознал, что снова упустил момент, когда Декан Гриффиндора заговорил и постарался поскорее перевести взгляд на Дамблдора, надеясь, что никто не заметил, как он на несколько минут практически выпал из реальности. — …Уже поздно, поэтому я еще раз хочу тепло поприветствовать Вас, мои дорогие. Всем спокойной ночи, мистер Нойман, мистер Блэк задержитесь на минутку! Услышав свою псевдофамилию, Гарри снова невольно вздрогнул и решил подождать, пока все разойдутся, после чего подошел к декану. Рядом с ним тут же оказался темноволосый сероглазый парень с обаятельной улыбкой, у которого на мантии красовался значок, с изображением герба дома Гриффиндор. — Профессор Дамблдор, — дипломатично начал тот, — вы явно хотите, чтобы я помог новенькому? — Да, — тут же бодро закивал мужчина, — ты как всегда проницателен, мой мальчик. Гарри многое пережил и ему сейчас как никогда необходима дружеская поддержка. Я надеюсь на вас, Орион. Сероглазый хмыкнул и перевел прищуренный взгляд на Гарри: — Орион Блэк, староста факультета Гриффиндор. — Гарольд Нойман, военный беженец, — в тон отозвался Гарри и не задумываясь пожал протянутую руку. — Оставлю вас наедине. Спокойной ночи. — Напоследок пожелал Дамблдор и не дожидаясь ответа скрылся за каменной стеной. — Идем, беженец, — сделав резкий жест в сторону, Блэк развернулся и стремительно направился к винтовой лестнице, которая, как оказалось, вела в башню — очевидно, там находились спальни. — Как тебе Хогвартс, Нойман? — Удивительный, — честно отозвался Гарри и еле успел притормозить, так как Орион резко остановился у самой дальней двери. — Слушай, так как комнаты все заняты, то предлагаю тебе заселиться ко мне. — А ты живешь один? — Поинтересовался Певерелл проходя в скромно обставленную комнату, которая была не такуй уж и просторной, но, все же, она была немного больше той, в которой он жил в Нурменгарде*. Обставленная довольно скромно в плане мебели, она не так ярко пестрила алозолотым. Здесь не было ничего лишнего: три кровати с небольшими тумбочками справа от нее, один рабочий стол у окна, несколько мягких пуфов и обычный платяной шкаф-гардероб. Абсолютно ничего лишнего. — К моему глубочайшему сожалению, нет. — Картинно вздохнул Блэк и резко присел, уклоняясь от прилетевшей в него подушки. — Кто бы говорил, Блэк! — Возмущенно воскликнул, спокойно лежавший до этого на кровати, блондин. — Уж и пошутить нельзя, — недовольно пропыхтел Орион тяжело поднимаясь на ноги. — Гарри, знакомься, Эйден Голдстейн, как и я является старостой факультета. Гарри подавил в себе приступ смеха и сел на свободную кровать, которая стояла ближе к выходу. — Гарольд Нойман. — Голдстейн первый, — важно кивнул блондин и не выдержав замешательства на лице Певерелла прыснул, — да расслабься ты. Здесь все свои. — Посмотрим… — протянул внутренне веселящийся Гарри, вновь переведя взгляд на окно при этом сохраняя серьёзный тон голоса. — Так, давайте все разговоры оставим на завтра, хорошо? — Что такое, Блэк? — Лукаво усмехнулся Эйден, — Неужели тебя успели утомить твои многочисленные поклонницы? — Люсинда — красивая девушка, такими любуются, а не совращают, — тоном знатока заявил Орион, переодеваясь в пижаму. — Ну-ну… — тут же фыркнул Голдстейн. — Гарри, завтрак у нас в девять. Если боишься проспать, можем разбудить. — Не стоит, Эйден. Думаю, что я встану сам, — ответил Гарри, чувствуя странную неловкость: он не привык, что о нем беспокоятся. Голдстейн негромко усмехнулся. — Договорились. Гарри коротко кивнул, стараясь в очередной раз не зевнуть и поспешил так же переодеться. Через считанные минуты комната погрузилась во мрак. Певерелл тихонько забрался вод одеяло и тут же расплылся в довольной улыбке. После покрывала на холодном полу, щедро предоставленному ему «из лучших побуждений» в Нурменгарде, хогвартская кровать оказалась ожидаемо идеальной. Естественно, что в Святого Мунго у него тоже была собственная кровать, но та была сделана из железных прутьев и страшно громко поскрипывала каждый раз, как Гарри переворачивался на другой бок. «Надо расслабиться и выспаться. Завтра у меня будет тяжелый день». — Устало подумал юный Лорд, удобно свернувшись под одеялом. Гарри снова улыбнулся окончательно расслабляясь под мягким шелком. Возможно, Голдстейн был прав: он в безопасности. «Надежда умирает последней», — горько усмехнулся Певерелл прежде чем окончательно провалиться в долгожданный сон.

***

Альбус Дамблдор вернулся к себе в кабинет, полностью погружённый в свои мысли. Маг был взволнован, когда два дня назад к нему пришел Диппет и попросил посетить Мунго, так как сам был сильно занят. Жутко заинтригованный подобной просьбе, Альбус не задумываясь согласился. В больнице его встретил министр и пара авроров, которые на первый взгляд выглядели сильно потрепанными. Какого же было его удивление, когда ему сообщили о военном беженце, который по непонятной причине напал на стражей правопорядка. И странным было не то, что его пригласили сюда из-за нападения, а что этого самого беженца решили отправить в Хогвартс. На все его вопросы, Леонард отмолчался и в грубой форме посоветовал не вмешиваться в политику, так как это прерогатива министерства, а не школы. Видя, что все его попытки разговорить бывшего студента не возымели эффекта, Дамблдор решил поближе познакомиться с мальчиком. Гарольд Нойман, так звали беженца, был обычным ребенком бежавшим от войны. Альбус хорошо помнил таких людей. Они были осторожными, постоянно находящиеся в напряжении и устало смотрящие безэмоциональным взглядом куда-то в даль. В таких глазах не было ничего. Только боль и пустота. Однако, Гарри смог удивить его. Да, на первый взгляд ничего необычного, но как только мужчина сделал попытку вторгнутся в разум мальчика, то на него тут же уставились два горящих изумруда. И не следа этой неуверенности и застенчивости, только холод и расчетливость, которые предупреждали мага не лезть, куда не просят. И Дамблдор, который всегда умел читать людей с первого взгляда впал в ступор. Очевидно, что мальчик не так прост, как хочет казаться. Но как это проверить, профессор Хогвартса не знал, так как после того случая в Мунго, Гарри больше не показывал свою вторую сторону. А снова пытаться прочесть мысли ребенка стало невозможным: у Ноймана оказался врожденный ментальный блок, через который ни один легилимент не пробьется. Альбус тяжело опустился на стул и положил лимонную дольку в рот. Он мог только надеяться, что у него будет достаточно времени, чтобы получше узнать бедного мальчика. Возможно, он действительно допустил огромную ошибку, вторгаясь в мысли Гарри. И Леонард был прав, как минимум, в одном: теперь Нойман будет всегда настороженно относится к ним. Ох, и какой тогда дикий вопль поднял министр из-за его «самоволия». Таких крепких словечек, мужчина давно не слышал, а бедная молодая медведьма, так ни кстати оказавшаяся поблизости, стояла и отчаянно бледнела после каждого нового выкрика министра. И каких же трудов стоило Дамблдору успокоить нервного чиновника и заверить того, что он попытается исправить это «недоразумение». Министр пыхтел, то краснея, то бледнея, но в итоге устало махнул рукой на профессора, и на последок дал четкое указание «втереться в доверие» к беженцу. Альбус вздохнул и устроился поудобнее. Интересно, что могло понадобиться министру от Ноймана? Что знает этот ребенок? Какие тайны хранит его разум? Дамблдор вздрогнул от промелькнувшей догадки и тут же помрачнел. Альбусу не нравилась ситуация, когда исход войны мог зависеть от какого-то подростка. Особенного такого юного, как Гарри. Даже взрослый волшебник парой допускает ошибки, из-за которых оказывается в беде. Но неужели именно подросток поможет Англии покончить с войной? Во имя Мерлина, это же даже не смешно! Но наверное так оно и есть. Профессор устало прикрыл глаза. Сегодня, кажется, ему снова повезло и мальчик, как ни странно, не держал зла на профессора. По крайней мере, Гарри за весь день ни разу не посмотрел на Альбуса косо. Наоборот, Дамблдору показалось, что беженец хочет расположить мужчину к себе. Вопрос в том: зачем? Ответ легко ускользал от него, и поэтому, Альбус не имел права терять это хрупкое доверие, которое так удачно складывалось между ними. И декан гриффиндора сделает что угодно, чтобы не терять этого. Кивая своим мыслям, Директор закинул в рот ещё один лимонный леденец и вернулся к незаконченным свиткам с расписанием старших курсов. Да, если всё сложится удачно, то вскоре Гарри сам решит рассказать им с Армандо зачем же он понадобился министерству. «Не мог же он видеть Геллерта и знать его планы, в самом то деле?!»

***

А Геллерт Гриндевальд, меж тем, удобно устроился в мягком кресле и в который раз перечитывал один из древних фолиантов своей библиотеки, освежая свои знания. Долистав до последней слегка потрепанной страницы, Темный Лорд гневно стиснул зубы. Стараясь успокоить наростающую волну ярости, маг в очередной раз прислушался к своим чувствам, после чего все-таки взревел, вскакивая на ноги. Фолиант полетел на пол, а близстоящий журнальный столик с треском разлетелся в щепки. «Не чувствую! Я просто не могу наладить с ним связь!» Уничтожив еще пару ни в чем не повинных предметов мебели, Гриндевальд устало опустился на пол и стал медленно обдумывать сложившуюся ситуацию. О, а ситуация была, что ни на есть, паршивая. Шутка ли, какой-то полукровка каким-то неведанным образом, при помощи удачи, не иначе, смог обвести темного мага тысячелетия. И как только умудрился? А ведь так все удачно складывалось. Десять лет назад, Геллерт не без удовольствия уничтожил своего самого верного последователя — Кристиана Певерелла. Наглый волшебник возомнил, что идеалы, которые продвигал темный маг, ни стоят и пяти сиклей. Паршивец, мало того, что умудрился жениться на магглорожденной, так он еще посмел организовать подпольное движение. Движение, которое целых пять раз помешало Темному Лорду в его планах. Естественно, что Гриндевальд не стал терпеть подобного предательства и как только, ему стало известно, что именно Певерелл повинен в его провалах… что-ж, жить тому оставалось крайне мало. Найти предателя не составило особого труда и уже на вторые сутки, в Родовое имение Певереллов были направленны его лучшие головорезы. В тот вечер, Темный Лорд отдал приказ на ликвидацию угрозы и тут же позабыл о Кристиане, как почувствовал, что один из его людей настойчиво умоляет Лорда переместиться к ним в имение. Жутко разозленный, что те не смогли самостоятельно выполнить примитивную волю своего Милорда, Гриндевальд, сметая остатки потрепанной защиты, переместился в гостинную и…замер. Перед его взором оказалась странная картина: вокруг была разруха, было видно, что Певерелл до последнего пытался спасти свою семью, а где-то в центре всего этого вихрем кружила магия. Присмотревшись, Геллерт с удивлением обнаружил, что в странном магическом коконе на полу сидит маленький мальчик. Переведя вопросительный взгляд на трех неудачливых убийц, Темный Лорд неожиданно впал в ступор от промелькнувшей догадки. Да, это был обыкновенный ребенок, который навзрыд рыдал, оплакивая погибших родителей, но этот вихрь… Неужели он его контролировал? Мерлин, мальчику от силы лет пять, а он устойчиво удерживает магию вокруг себя. Удивительно. Доли секунды ушли на осознание, что убивать такого ребенка нет никакого желания и Лорд принял решение, что такая сила может ему пригодиться. Забрав мальчика с собой, Геллерт принялся воспитывать свое будущее орудие. Однако, Гарольд Певерелл опять неприятно удивил Гриндевальда: ребенок все помнил. В памяти пятилетнего мальчика отчетливо сохранились воспоминания о том, как трое неизвестных мужчин в золотых мантиях ворвались к нему домой и убили его родителей. К тому же, Гарри довольно быстро сообразил, что именно Гриндевальд послал этих убийц. И из-за этого, мальчик с первых месяцев проживания в Нурменгарде превратил спокойную жизнь темного мага и всех обитателей замка в сущий кошмар. Нет, юный Певерелл боялся его и всячески старался избегать общения с Лордом, но ничто не мешало паршивцу устраивать различные мелкие пакости. То, у Геллерта неведанным образом пропадет волшебная палочка; то один из его информаторов неожиданно окажется на другом конце страны; то к нему в кабинет заявиться разъяренная медведьма, крича, что Певерелл в очередной раз отправил нескольких подростков на койку…и вот таких «то», было тьма не меренная. Шли годы, а нрав полукровки становился все паршивие и неуправляемей. Угрозы уже не действовали, да и поумневший Певерелл больше не попадался, а умело скрывал свою причастность. Вот тогда то, Темный Лорд и обнаружил в одном из древних манускриптов довольно интересный ритуал. Темный и древний, как сам Мерлин, но идеально подходящий для решения его проблемы. Два года практики и около сотни погибших подопотных, и Геллерт смог провести ритуал на Певерелле. Губы Темного Лорда искозила кривая ухмылка: у него все получилось. Ох, а какая удивительная смесь из страха и непонимания отобразилась тогда на юном лице мага, когда тот осознал, что не может управлять своим телом. Прекрасно. Все складывалось просто идеально: Гарри больше не мог помешать Лорду и словно верный пес бежал выполнять любой приказ своего хозяина. Перед мысленным взором вспыхнула картина: Певерелл корчится на полу, а разноцветные нити обвивают его тугими кольцами, душат, затем плотным потоком проникают в разум мага — истошные вопли сменяются хрипами и…все стихает, а между Лордом и мальчиком возникает мысленная связь. Маг содрогнулся. Он больше не чувствовал паршивца. Раньше, маг мог легко наладить мысленную связь с полукровкой или почувствовать, где тот находиться, но сейчас… Ничего. Тишина. Проведя рукой по растрёпанным после вспышки гнева волосам, Геллерт тяжело вздохнул: но связь то не пропала. Темный Лорд осторожно, в который раз, потянулся к тоненькой нити, что связывали его с Певереллом и чертыхнулся. «Не понимаю: связь есть, а такое чувство, что она упирается в пустоту. Как же тебе удалось провернуть нечто подобное, а Певерелл? И где мне теперь тебя искать?» Слишком уйдя в мысли Гриндевальд легко вздрогнул, когда раздался чужой голос: — Милорд, девчонка сказала кое-что новое. — Кое-что? — Тут же откликнулся маг, подняв взгляд на посетителя. — Да, Милорд. Что-то про ритуал, который проводил Певерелл перед тем как исчезнуть. А еще Вам доставили француза с его женой. «Как интересно», — мысленно усмехнулся Лорд, а вслух бросил короткое: — Идем. «Что за ритуал ты использовал, мой маленький падший ангел?»