Ведьминские штучки

Утром Ульянка приволокла мне целый пакет носков, носовых платков и панамок. Носки были ношеные, и некоторые — очень сильно. — Как и договаривались, — сообщила она с самой невинной улыбкой, в искренность которой не верилось ни секунды, — по одной личной вещи от каждого. Угадаете, чей носок самый чистый? Я усмехнулась. Мала ты, Уля, чтобы мне загадки загадывать. По твоей нынешней фигуре не скажешь, но какой же ты еще ребенок! — Самый чистый носок у твоей подруги Двачевской, — я выудила из общей кучи белоснежный гольф и покачала им перед лицом пионерки. — За всё время пребывания в лагере никто не видел её обутой во что-то кроме босоножек. А ведь босоножки с носками не носят! Ульяна обиженно наморщила нос: — Всё-то вы знаете… — Я не знаю, пионерка. Я ведаю. Последнее слово прозвучало гораздо многозначительнее, чем я планировала. У Ульянки сразу загорелись глаза. — А что ещё вы ведаете? — спросила она, заговорщицки понизив голос. Я усмехнулась. — Например, где ты провела сегодняшнюю ночь. И с кем. Список получится длинным, но один молодой человек запомнился тебе особенно сильно… Лицо девушки на глазах начало принимать драматически пунцовый оттенок: — Я… Я не… Откуда вы… Я выдержала театральную паузу, потом продолжила: — Следы канифоли на белой рубашке вперемешку с кудрявыми блондинистыми волосами выдают тебя с головой. Впрочем, это уже не имеет значения. Срок твоей взрослой жизни в лагере подошел к концу, так что приготовься: ложись на кушетку и… — Ой, кто это? — перебила Ульянка, испуганно глядя мне за спину. Я обернулась, но ничего не увидела. — Только что кто-то заглядывал в дверь! — Это медпункт, здесь такое случается, — сообщила я. — Ничего, я всех приму в порядке живой очереди: и волчонка, и лисичку, и жука, и червячка… всех. Девушка замотала головой. — Нет, там что-то… он был в крови! Несчастный случай, может? Да что ж такое-то? Я подошла к двери и выглянула наружу. Было жарко и пусто: шумели деревья, чирикали птички, по небу плыли облака, похожие на стаю длинных океанских рыб, пахло сухой травой, крыжовником и каким-то приятным летним запахом. Но ничего похожего на человеческую фигуру я не заметила. — Ты перевозбудилась, что ли, пионерка? — я отвернулась от двери. — Галлю… Кабинет был пуст. В открытое окно яркими лучами проливался розовый солнечный свет, отражающийся от тысячи стеклянных пузырьков на столе. Я подбежала к окну и выглянула наружу: никаких следов Ульянки, все та же зелень и синева, а чуть дальше, на ступеньках у домиков, сидели две девушки в пионерских галстуках — они болтали ногами, поглядывали в мою сторону и весело смеялись. В листве посвистывал ветерок; мелодия его казалась напрочь непристойной и издевательской: «на-ду-ли, на-ду-ли…» Я метнулась к столу, но напрасно — стакана с дыханием Ульяны, настроенным на точный момент ее омоложения, тоже след простыл. Маленькая дрянь продумала все с самого начала. Со стула свалился мешок с чужой одеждой: вещей самой Ульянки, конечно, там не оказалось, и даже самое простенькое заклинание поиска, вроде «следа-хитрицы» привязать было буквально не к чему. Мне захотелось рассмеяться. Славно, Виолетта. Сотни лет ведовства и магии и вот результат: тебя обвела вокруг пальца двенадцатилетняя малявка. Ну, Улька, погоди! *** Своей вины в произошедшем я не ощущала: я назвала цену, получила плату, оказала услугу. Покупательница решила смошенничать, но мне от этого ни холодно, ни жарко — это Ольги ответственность, пусть у нее от этой красноволосой дурочки голова болит. Да, Ольга… Я нахмурилась. Отношения у нас с ней застыли на этапе разрядки между СССР и США: никто больше не грозится уничтожить другого (то есть вожатая не садится писать докладные в Министерство, а я не обещаю изжарить ее на костре с чесноком и душистыми травами), но до перестройки с дружбой и жвачкой было далеко. А теперь еще и это… Итак, мне нужно найти Ульянку. Как это сделать? Бегать по лагерю в развевающемся халате, стуча каблучками, мне не хотелось. К тому же, эта маленькая паршивка может затаиться где-нибудь, куда мне даже не придет в голову соваться. Нет, конечно, вести поиски самой глупо. Что же делать? Элементарно, Бенедикт! Нужно найти того, кто сделает это за меня. Я уже говорила, что ведьмы — самые ленивые существа во вселенной? Далеко на втором месте расположились коалы, за ними ленивцы, коты, черепахи и мужчины. Но наш чемпионский титул оспаривать смысла нет. Кто может знать все тайники Ульяны? Конечно, Алиса! Как найти Алису? Раньше я бы поставила на музыкальный кружок, но с недавних пор рыжая забросила походы туда. Купаться она не любит, спортом не занимается, книжки не читает. Значит… Мои размышления прервал непонятный скрежет, доносившийся, вроде бы, со стороны столовой. Я вышла на улицу, обогнула медпункт и прислушалась: нет, в столовой завтрак уже закончился, а до обеда еще было время. Скрежетали явно не там. А где? За столовой виднелось серое приземистое здание склада. Может, в той стороне? Утопая каблуками в пыли и песке, я миновала столовую и кухню и подкралась к задней стене склада. Из-за угла доносилось напряженное пыхтение, металлический лязг и неразборчивые ругательства. Я осторожно заглянула: ага, на ловца и зверь бежит. Мрачная Алиса сосредоточенно вращала невесть откуда взятый стальной прут в ушке навесного замка. Замок кряхтел, но сдаваться не собирался. — Тук-тук, пионерка, — сказала я. Алиса сначала вроде бы собралась все бросить и сделать ноги, но на полпути передумала. Повернулась ко мне с делано-равнодушным видом. — Драсси, — сказала она, избегая встречаться со мной взглядом. — Трудишься? — заботливо улыбнулась я. — Кража со взломом, статья сто пятьдесят восемь, часть вторая — исправительные работы или лишение свободы до пяти лет. Любишь работать или свободу не ценишь? А может, просто не боишься? — Все вместе. Нет, так дело не пойдет. Не люблю, когда на меня смотрят букой. Надо ее чем-нибудь кольнуть. — Ты что же, совсем одна здесь, пионерка? Я тебя в последнее время видела только с Ульяной, а сегодня отчего-то нет… Поссорились? Рыжая метнула в меня яростный взгляд. — Нет! Просто после того, как вы ее… как она стала… в общем, с тех пор как вы ей накинули лишние пару лет, она не вылезает из домиков мальчишек. Ну и вот… — О! — я сделала вид, что сообразила. — Молодой организм требует сексуальной разрядки. Да, это как-то не приходило мне в голову… А ты что, ревнуешь? — Чего это вдруг? — взвилась Алиса. — Просто это… ну, обидно как-то. Мы вроде как подруги, и все такое, а она… — Друга на бабу променял, — закончила я. — Точнее, наоборот, но ты поняла. Тогда как ты смотришь на то, чтобы как можно быстрее вернуть Ульянку в правильный возраст и тем самым восстановить вашу прекрасную дружбу? Это ее заинтересовало. — Да как-то пора бы уже… а что, с этим какие-то проблемы? — Не совсем, — я мило улыбнулась. Признавать ошибки — не моя тема. — Просто эта паршивка удрала из медпункта с… одним очень ценным для меня препаратом. — И вы не можете ее найти? — Я могу щелкнуть пальцем и обрушить на этот лагерь ледяную бурю, — небрежно сказала я. Алиса ощутимо вздрогнула. — Но какой в этом прок, если можно сделать все экономнее? Ты — ее подруга. Ты можешь знать, где она решит спрятаться. — А в чем тут моя выгода? — хмыкнула рыжая девчонка. — Нет, мне бы хотелось, чтобы Улька вернулась в свой возраст… но вам-то надо, чтобы она вернулась, потому что и Ольга хай поднимет, если узнает о ее приключениях, и вообще… я за честный обмен — так что накиньте еще. До чего предприимчивая девчонка! Я шевельнула бровью, и с двери склада свалился замок. Алиса тряхнула хвостиками. — Здорово это у вас… а то я уже давно хотела банку краски отсюда попятить, а замок прочный попался… — А краска-то тебе зачем? — Нарисовать кое-что на воротах! — она нахально усмехнулась. Положительно, Алиса начинала мне нравиться. — Ну, замок — это уже ближе… а еще что-нибудь можете? — Вот это наглость! Она и правда бывает вторым счастьем… хотя иной раз — большим горем. — Я подпустила холодка в голос. — Ты хорошо подумала? — Мику, — изменившимся тоном сказала Алиса. — Вы можете вернуть все обратно? Это вообще-то неправда, что если попросить что-то для другого, а не себя, то колдуны, ведьмы и прочие джинны сразу идут тебе навстречу, и все заканчивается хэппи-эндом, свадьбой и танцами, как в индийских фильмах. Технически исполнение такой просьбы не отличается от любого другого эгоистичного желания. Но есть нюансы, а нюансы в таком деле меняют все. — Вернуть — нет, — покачала я головой. — То, что случилось — случилось. Но я могу исправить сделанное, внести коррективы. Мику почувствует себя лучше — да и ты тоже. Как тебе такое? — Идет! — Алиса не колебалась. — Славно. Я у себя, жду информацию о местонахождении Ульяны. И не забудь замок обратно повесить, не то завхоз тебе голову открутит. А без головы ты мне не нужна, и так пол-лагеря таких. *** Солнце начинало клониться к закату, а вестей от Алисы все не было. Я вздохнула и выудила из груды принесенной Ульянкой одежды белоснежный гольф. Жаль, что неношеный, связь с рыжей будет слабой. Я поднесла гольф к лицу, и едва слышно прошептала слова открытия канала: «Барышня… соедините меня со Смольным!» Шутка. Во время революции меня даже в России не было. Прошло несколько медленных секунд, и девчонка откликнулась. «Виола… э-э-э… не знаю отчества… а вы где?» — Я у себя, как и обещала, — пропела я вслух. — А вот где обещанная мне Ульянка, это другой вопрос. Пауза. — Ты же не решила пойти по неверному пути подружки и сбежать от меня, правда? «Да нет, при чем тут… я… нашла ее… то есть их». — Ты нашла двух Ульян? «Да нет! Она в старом корпусе, с ней Электроник, и они… это…» — Дружат организмами? Как это мило! — я прикинула расстояние до медпункта. — В какой они комнате? Ты далеко от них? «Первый этаж… большой зал в левом крыле. Я через первое от входа окно на них смотрю». — Скверная девочка! Подглядываешь за подругой — лучше бы пошла и… — я прошептала Приказ Трансверсаля, — …а впрочем, уже поздно. Не понимаю, почему земные ученые столько бьются над проблемой телепортации. Ты просто сворачиваешь пространство как лист бумаги и накладываешь свое положение на нужную точку. Ну, или наоборот. Дел на пять секунд. Наверное, люди просто любят медленно путешествовать. Ульянка появилась в воздухе в полуметре над полом, секунду побыла в невесомости и с неразборчивым междометием бухнулась на колени. Из одежды на ней была только расстегнутая рубашка, сползший куда-то на живот лифчик и уже не очень чистые носки. К влажному от пота лбу прилипли растрепанные волосы, взгляд был расфокусированным и мутным, а грудь вздымалась от возбужденного дыхания. Вот она, готовая иллюстрация к статье в журнале «Красная новь»: «Нимфоманки — наша вина или наша беда?» — Ну почему-у? — простонала она. — Я же почти кон… — Алиса, ты можешь заходить, — громко позвала я. — Я же знаю, что перенесла и тебя тоже, а вуайеризм традиционно считается извращением, но если тебе это нравится — пожалуйста, я ничуть не против… Дверь скрипнула, и внутрь проникла непривычно тихая Алиса. Все еще сидящая на полу в неприличной позе Ульянка бросила на нее мрачный взгляд: — У-у-у, предательница! А еще подруга называется! — Что, — улыбнулась я, — из-под парня вытащила? — Нет, — хмуро пробормотала Ульянка. Она все еще выглядела так, словно проскакала стипл-чейз на породистом жеребце, просто в роли жеребца выступал Электроник. — Я была сверху. — Доминирование — это хорошо, — одобрила я. — А вот попытка обмануть официальное лицо — отвратительно. Я возмущена, пионерка, и поскольку мое возмущение имеет обыкновение превращаться в действие… Ульянка съежилась и шмыгнула носом. От ее лица отхлынула кровь, а глаза под дрожащими бровями стали какими-то щенячьими. Это было очень забавно: взрослая восемнадцатилетняя девушка, ведущая себя, словно нашкодивший котенок. Все-таки внешность — лишь маска; важно, как ты ее носишь. — …Я, пожалуй, накажу тебя не очень сильно, но неприятно, — поразмыслив, заключила я. — Ты, кажется, жаловалась, что тебя никто не воспринимает всерьез? Ну, так вот: ты потеряешь нынешнюю взрослую внешность и останешься в облике двенадцатилетней соплюшки еще на два года. Никакой растущей груди, никакой попы, никаких гормонов… — Не-е-ет! — похоже, удар пришелся по самому больному. Как, собственно, и планировалось. — Да-а-а, — улыбнулась я. — Впрочем, приговор не окончательный и может быть скорректирован в сторону уменьшения… в случае выполнений моих совершенно необязательных просьб и поручений. Условно-досрочный пересмотр возможен через три месяца. Ага? Ульянка недовольно сопела и сверкала глазами, но спорить не решалась. — Отлично! Теперь последний аккорд: куда ты дела стакан со своим дыханием? Учти: я могу тебя состарить и без него, но тогда не гарантирую точности. Ты хочешь пожить сорокалетней старухой? Девушку явственно передернуло. — Нет, я… это. Короче, стекляшку я сунула в ваше же мусорное ведро. На крыльце, с правой стороны. — Неплохо! — оценила я. — Это последнее место, где я бы стала искать — не говоря уже о том, что я бы вообще ничего искать не стала, для этого есть другие люди … Алиса, будь умничкой, принеси. Рыжая фыркнула, но сделала требуемое, осторожно поставив стакан с чашкой Петри на стол. Прозрачный кругляш казался нетронутым. — Дыши! — я сняла крышку и сунула Ульяне стакан под нос. Та все еще пыталась прожечь меня взглядом, но шмыгнула качественно. Я тем временем шепотом произнесла нужные руны: Райдо, Эйваз и перевернутая Райдо, и сделала в воздухе ловкий пасс, который, по сути, был чистым позерством. Мои приказы и без того работали как часы. По комнате словно пронесся порыв ледяного ветра, роняя маленькие блестки снежинок, а когда они растаяли, все закончилось: с пола поднялась нахмуренная, но уже вполне юная Ульянка. Она с досадой оглядела вновь похудевшие руки и бедра, плоскую грудь, и тяжело вздохнула. — Как видим, — с лучезарной улыбкой проговорила я, — ситуация разрешена к удовлетворению сторон. Я получила то, что хотела, Ульяна обогатилась новым и интересным опытом и поняла, что обманывать нехорошо… поняла или нет? Пожалуй, продлю мораторий на сиськи еще на два года… — Поняла, поняла! — чуть не завопила Улька. — Радостно видеть столь яркий педагогический успех, Ольга обзавидуется… Ну, и Алиса получает то, что просила — в том объеме, в котором было обещано. Ульяна, твоя старая одежда в том шкафу. Алиса, рада была помочь. Какие-то вопросы? Нет? Прелестно — отдыхайте, девочки! Дверь за ними захлопнулась, но в окно, в огненных лучах заката, я видела их темные фигуры: Ульянка шагала быстро, яростно жестикулируя и, видимо, еще переживая неприятное омоложение, а в походке Алисы чувствовался осторожный оптимизм от осознания того, что она спасла подругу. То есть ей так казалось. Нет, все, что я сказала Алисе, было чистой правдой: из соображений экономии мы вообще стараемся не врать людям. А если они неправильно понимают совсем простые слова и выдумывают себе невесть что… разве это моя забота? Мику уже никогда не станет прежним угрюмым подростком, она останется веселой и жизнерадостной меломанкой. Но теперь это не будет приносить ей страдания и неловкость. Она будет считать, что всегда была такой, и полностью забудет нашу с ней встречу и злосчастную оговорку Алисы. Да и саму дружбу с Алисой забудет тоже. Рыжая нахалка, как я и обещала, обретет долгожданное облегчение. В этом ей будет помогать музыка — и, по настроению, немного алкоголя. Жестоко? Не думаю: я вообще плохо понимаю значение этого слова. Все получают ровно то, что заслуживают. Честный обмен. ***