Подкидыш

      Апокалипсис закончился, так и не начавшись. Люди, казалось, ничего не заметили, а существа, что принимали в нем участие, возвращались к нормальной жизни: Эти пошли в школу, Ньют и Анафема улетели в Америку, там и остались, в скором времени поженившись. Мадам Трейси неожиданно сменила имидж, забросила свой «маленький бизнес», сдала квартиру в центре города и уехала с мистером Ша в деревню. Змий колесил по миру, проказничая в свое удовольствие, поскольку заданий Снизу больше не приходило. Пятнышко на пальто Азирафаэля исчезло вместе с другими разрушениями по воле Антихриста, что не могло не радовать ангела. Ведь пятна на прежнем месте не было и как будто не было никогда - ведь так решил мальчик. И это все упрощало.       Азирафаэль, напротив, по своему обыкновению сидел в книжном, перелистывая пыльные страницы, и, время от времени, открывал магазин, чтобы продать зазевавшимся покупателям комиксы, которые заполонили собой уже второй шкаф.       Энтони решил восстановиться в университете: когда он бросил — ему оставалось буквально полгода до диплома. Успешно окончил его, забрал красную корочку, и, не успел ангел и глазом моргнуть, «птенец» вылетел из гнезда в очередной раз.       Азирафаэль силился делать вид, что он счастлив успеху своего дорогого мальчика, но Змий, изредка заскакивающий в гости по прилету из очередной некомандировки, лишь ухмылялся и качал головой.       — Почему ты не пригласил меня на его выпуск?! — разобиделся Змий, заглянув в очередной раз на чашку вина или бокал чая (смотря, в каком настроении был ангел), — Ты же вроде даже назначил меня его крестным!       — Потому что в прошлый раз ты устроил черт знает что! — сверкнул глазами Азирафаэль.       — Пф… зато мальцу понравилось!       — Он до сих пор вспоминает того огненного змея.       — Правда? — засиял золотыми глазами Искуситель.       — Правда! — улыбнулся ангел, — кролика будешь доедать?       — Предпочту крысу. Я только что видел, как она нырнула под один из твоих шкафов.       — ЧТО?!

***

      Кроули проводил дни и ночи за работой. Ему она безмерно нравилась, а также помогала отвлечься от мыслей об ангеле. Сжечь все мосты и забыть об Азирафаэле не представлялось возможным. Мужчину тянуло к ангелу со страшной силой, и как бы он не упирался, максимум, через неделю разлуки, он уже стоял под дверями вечно закрытого магазинчика со сладостями в руках.       Первое время он снимал небольшую квартиру. Благо, накопления, оставшиеся от щедрого оклада воспитателя Варлока, это позволяли. А выйдя на работу и достаточно хорошо себя зарекомендовав, Энтони смог арендовать квартиру побольше. Совсем недалеко от Сохо и, по чертовски странному стечению обстоятельств, недалеко от Мэйфера.       Она ему очень нравилась: большая, просторная, в приглушенных тонах. С большими окнами, позволяющими разбить настоящую оранжерею. Он всерьез подумывал выкупить её и уже начал откладывать средства.       А пока самую большую комнату с окнами в пол с пугающей скоростью наполняли горшки и вазоны с растениями.       — Как ты обживаешься на новом месте? — колдуя на кухне, расспрашивал Азирафаэль.       — Достаточно неплохо. Я обожаю эту квартиру. Обязательно приглашу в гости, когда все будет готово!       — Но, дорогой! Ты живешь там уже почти полгода! Неужели там все так плохо? — нахмурился ангел.       — Не плохо, но не идеально.       — Лучшее — враг хорошего!       — Нет предела совершенству!       — Ла-а-адно… — закатив глаза, сдался ангел. — А что именно не так?       — Не вся мебель в гостиной, никак не могу оборудовать рабочую зону, плюс — одна пальма взбунтовалась! — нехотя признал свой садоводческий провал Энтони.       — А что не так?       — Растет вкривь и вкось! Временами чахнет… Хочу купить ей подпорку, но все никак не выкрою время, чтобы съездить в магазин… — махнул рукой Энтони.       — О, я думаю, у меня найдется что-нибудь подходящее! — улыбнулся Азирафаэль.       — Неужто? — выгнул бровь Энтони.       — Да! У меня в кладовке много разных вещей, может что и найдем…       — В кладовке? У нас никогда не было… ОГО! — Кроули последовал за наставником в глубь по коридору.       Тот остановился около сплошной стены, сделал пассы руками и в стене появилась дверь.       — Просто я зачаровал её от тебя, когда ты был маленький. Там много по-настоящему опасных вещей. А потом, видимо, забыл расколдовать, — пожал плечами Азирафаэль и вошел внутрь.       Энтони последовал за ним.       Помещение было огромным. Энтони снял очки и присвистнул. Огромный сводчатый потолок и ряды шкафов и стеллажей со множеством вещей.       — Что это?       — Я же говорил, кладовка! — раздраженно пожал плечами Азирафаэль, неловко обходя трехколесный велосипед.       «Это же мой!» — поравнявшись с детским средством передвижения, понял Кроули.       Ангел убежал куда-то вглубь, но Энтони и не думал его догонять. Его внимание привлекла огромная зона, вещи в которой были сложены особенно аккуратно. В этой зоне как раз стоял детский велосипед: в углу примостилась аккуратная раскачивающаяся люлька начала двадцатого века с голубым покрывальцем, над ней весела круговая погремушка со змейками и ангелочками. Коляски, штук десять: как такие же раритетные, как люлька, так и новомодные, с зонтиком и подогревом.       Энтони улыбнулся. Сразу ясно, кто презентовал ангелу такое чудо.       Также здесь лежала старая детская одежда, альбомы с рисунками, пластилиновые комки, под которыми ангельским каллиграфическим почерком было подписано, что за животное обозначает каждая цветная кучка.       Кроули даже нашел маленькую шкатулку с молочными зубками и мешочек со срезанными рыжими волосами.       Энтони перебирал эти незамысловатые сокровища ангела, а внутри что-то сжималось.       Тут было все: шахматные наборы и пособия, которыми его обеспечил ангел, когда Энтони решил заделаться великим шахматистом. Его хватило на пару месяцев, но ангел достал ему все необходимое для его увлечения.       Коньки, ролики, и даже лыжи (Кроули тогда начитавшись «Белого клыка» решил исследовать северный полюс). Наборы юного инженера — тогда Энтони записался на курсы робототехники, но не посетил ни одного занятия, мольберт (с искусством тоже не задалось), инструменты для проявки фотографий (вот это Энтони нравилось, но с появлением электронных носителей он забросил пленку), пособия по актерскому мастерству (и хоть звёздный час Энтони продлился всего три минуты, пока он качал куклу-Иисуса, они с Азирафаэлем потратили много времени, чтобы это было достаточно достоверно: Азирафаэль подробно рассказал мальчику, как появился на свет Мессия, к сожалению, версия ангела и режиссера практически не совпадали). Все, чем когда-либо загоралась мальчишеская голова, все было тщательно сохранено и систематизировано ангелом.       Где-то были наклеены маленькие приписки, а что-то укрыто плотной тканью.       Недалеко от люльки Кроули заметил ширму. Она была почти неприметна за грудой шкафов с подделками, будто пыталась что-то скрыть.       Кроули зашел за неё и остановился, прижав руки к груди.       За ширмой на низеньком столике стояла старая плетеная корзинка для пикника. Рядом лежало тоненькое покрывало.       В глазу у Энтони что-то защипало.       «Суки», — подумал Кроули, заметив свое скудное приданое, которое вряд ли хоть как-то спасало его от непогоды: корзинка была недостаточно плотная, между прутьев наверняка затекала вода, а покрывало было таким тоненьким, что не спасло бы и от летнего ветерка.       Даже не прикасаясь к вещам, Энтони понял, что они укрыты мощным чудом стазиса. Ангел хранил эти вещи особенно тщательно, но мужчина не понимал, почему.       Когда он отнял глаза от корзинки и осмотрелся, то его снова ждало потрясение: весь небольшой уголок был обклеен его фотографиями, рисунками и открытками. Он наугад подошел к первой: «ДаРагоМу пАпе!» — корявым детским почерком был подписан рисунок с рыжим и бежевым пятном. «пАпе в День Отца!» — уже аккуратнее был подписан другой рисунок.       Щеки Кроули заполыхали. Он перестал поздравлять ангела с этим праздником, когда тот рассказал ему правду о его появлении. Он эгоистично посчитал, что раз ангел ему не отец, то и поздравлять его не надо. Как же Кроули сейчас было за это стыдно! Каким же маленьким эгоистичным ублюдком он был!       Дальше шли самодельные открытки. Как делал некоторые из них Кроули еще помнил. Но в определенный момент аккуратные корявые надписи «папа» на самодельных открытках сменились на официальное «Азирафаэль» и «Ангел». А заканчивали инсталляцию бездушные покупные открытки, в которых Кроули спеша вставлял над уже написанным безвкусным стишком (часто, он даже не читал его) имя ангела, а под — свое.       Кроули хотелось схватиться за голову и уйти отсюда. Зачем ангел хранит все это? ЗАЧЕМ?!       Он разворачивается к другой стене и замирает. Она увешена сотней фотографий.       В начале ангел (он совсем не изменился с тех пор) неуклюже держит сверток из одеял и хмуро смотрит в камеру. А на следующем снимке он уже более расслаблен и сидит на высоком стуле, раскачивая люльку: в его руке книга, определенно детская, сам он нагнулся над кроваткой, что-то с улыбкой объясняя младенцу. Глядя на следующую фотографию, Кроули невольно улыбнулся: на ней он, безумно улыбаясь, улепётывал от бегущего за ним Змия на ходунках. Демон споткнулся о разбросанные игрушки, и летел к полу, наверняка забористо матерясь, ребёнок в ходунках с перепачканным шоколадом лицом простирал руки к фотографу, определено крича «Папа».       Там было множество фотографий: из детского сада, школы, его статьи из школьной газеты, фотографии со школьного спектакля, копии аттестатов за все года, письмо из колледжа о поступлении, фотографии из его инстаграмма (похоже, Змий продолжал поставлять ангелу его фотографии, потому что о новых технологиях ангел предпочитал находиться в блаженном неведении). Несколько их фотографий в доме Даулингов: видимо, Варлоку нравилось фотографировать садовника и няню, множество фотографий, на которых они с Варлоком просто дурачились (Кроули не знал, что мальчик их проявлял), фотографии мистера Кроули и мистера Аштарот, также с Варлоком и без. Множество-множество фотографий, что как фотообои облепляли стену.       Кроули развернулся на каблуках и обнаружил, что с другой стороны от корзинки стоят две фоторамки, которых он прежде не заметил.       На вставленных в рамку фотографиях был изображен Азирафаэль.       На первой — тот имел более пышные, даже женственные формы. Волосы были отпущены до лопаток и опускались на плечи мягкими волнами. Он был одет в просторное платье и халат, но их было почти не видно за светлыми одеялами младенца, что он прижимал к груди и кормил из бутылочки.       Взор его голубых глаз был направлен на ребенка, а нежная кроткая улыбка светилась счастьем и добротой.       На второй — Азирафаэль поднял глаза и улыбался уже в камеру.       Кроули аккуратно взял рамку со столика: Азирафаэль был таким счастливым и умиротворенным. Он выглядел как Мадонна, не иначе.       Кроули не помнил, чтобы он видел Азирафаэля таким когда-либо живьем.       Он почувствовал, что завидует и в тоже время глубоко признателен Змию, что он увидел и смог запечатлеть такого ангела.       Вдруг раздался странный щелчок и мужчину на мгновение ослепила вспышка.       — Та-дам! — торжественно пробасил Азирафаэль и опустил полароид.       Прибор зажужжал и явил на свет божий фотографию Энтони, задумчиво и восхищенно разглядывающего фоторамку.       — Я вижу, ты нашел «уголок Энтони» — прикалывая новую фотокарточку к стене улыбнулся ангел.       — Его трудно не заметить… — растеряно кивнул Энтони, — Я не помню, чтобы ты выглядел подобным образом - кивнул мужчина на фотографию.       — О, мы экспериментировали… — немного засмущавшись, ответил ангел, — я прочитал в книге, что ребенку нужно женское внимание. Поэтому я принимал более женственную форму и пытался делать то, что делают все матери. В книге говорилось, что ребенка нужно почаще обнимать и прижимать к груди. Поэтому мне пришлось и… э… увеличить молочные железы. Я даже пытался тебя кормить, но это было очень больно, прости дорогой, долго грудное вскармливание я не выдержал. Я подумал, что раз я все равно кормлю тебя смесью, тебе не так уж важно: пьешь ты из настоящей груди или из соски.       — Ты кормил меня грудью?! У тебя было молоко?!       — Это была смесь, говорю же! Просто я заставлял её течь из себя… О, не смотри на меня так! Считается, что вскормленные грудью дети — здоровее и активнее! — вконец раскрасневшись, не знал, куда деть руки от смущения ангел.       — Азирафаэль.       — Что?       — Прости меня.       — За что, дорогой мой?       — Ты самое лучшее, что только могло произойти со мною в жизни, — Кроули неожиданно сделал шаг навстречу ангелу и заключил того в объятия. — прости, что был так жесток с тобой, прости, что обижал и оскорблял, прости! Ты же знаешь, я всегда любил тебя! — Энтони не заметил, как начал рыдать, уткнувшись в так по-домашнему пахнущее молоком и книгами мягкое плечо.       — Ох, дорогой мой мальчик. Я знаю. Я знал, я всегда знал. Все хорошо, чь-чь, не плачь! — растерянный ангел не нашел ничего лучше, как начать покачивать в объятиях мужчину и напевать странный мотивчик.       — Ты издеваешься?       — До пяти лет это всегда срабатывало.       Кроули прыснул и отклеился от наставника.       Азирафаэль тихонько улыбнулся, вытирая большим пальцем смуглые щеки.       — Я все понимаю, Кроули. Не кори себя. Знай, для меня ты — тоже самое лучшее, что произошло в моей жизни. А она была бесконечно долгой и наполненной событиями.       Кроули кивнул, продолжая шмыгать носом.       — Можно я возьму эту фотографию?       — Ох, она у меня всего одна… Этот полароид отказывается делать больше одного снимка! — уголки губ ангела обиженно опустились.       Энтони снова мягко улыбнулся на ангела, что был обижен на аппарат, исправно выполняющий свои функции.       — Просто у тебя так много наших фотографий, а у меня ни одной… — пожал плечами Энтони, вцепившись пальцами в снимок.       Ангел долго и задумчиво смотрел на него, будто что-то обдумывая.       — Забирай. И возьми еще этот альбом, — Ангел подошел к одному из шкафов и достал из него фотоальбом. — Тут вторые экземпляры фотографий, которые я посчитал лучшими.       — Спасибо! — прижимая папку к груди, кивнул мужчина.       — Так, я совсем забыл! Я же нашел подпорку для твоей пальмы! — всплеснув руками, вспомнил Азирафаэль.       — Да, и что же это? — выходя из «Уголка Энтони» следом за ангелом, уточнил Кроули.       — Та-да!       — Деревянная катана?       — Я подумал, это будет выглядеть, как это… «стильно»! Но если не нравится, у меня еще несколько посохов… Вот этот, — Ангел достал старую ровную обработанную палку, — с ним, например, я следовал за Моисеем…       — О, нет, ангел. Пожалуй, я возьму катану!       Кроули уже представлял себе, как будет выглядеть его маленький садик с такой воинственной кадкой по центру.       — Я так рад, что смог помочь тебе, мой дорогой мальчик!       — Как и всегда, ангел, как и всегда!

***

      С момента Армагеддона уже прошло семь лет. Как и обещал Антихрист, Кроули за это время практически не изменился: он все также выглядел где-то на тридцать пять. А еще Энтони заметил, что во всех его документах сдвигалась дата рождения на более позднюю. Кроули был крайне благодарен Адаму за такую предусмотрительность, позволившую ему избежать ненужных вопросов.       Это немного воодушевило ангела, он стал более спокойно относиться к смертному происхождению Кроули, как ему казалось, он даже стал с ним немного теплее, как и обещал Антихристу.       С точки зрения Энтони в их с ангелом отношениях после недоармегеддона не изменилось ничего. Да, Азирафаэль чаще стал обнимать его при встрече или прощании и однажды даже чмокнул его в щеку, когда он принёс пончики.       Но в целом, все оставалось как прежде и это не могло не расстраивать Энтони.

***

      Кроули недолюбливал день всех влюбленных.       Может, потому что в отличие от других смертных хорошо знал истинную историю Святого Валентина. Причем теперь, когда он познакомился со Змием поближе, не только официальную ангельскую версию, но и демоническую.       А может потому, что знал, что единственному существу, которому он готов подарить чертову валентинку, она не нужна.       Праздник влюбленных и ушлых маркетологов уже два дня как отгремел, но во всех витринах еще зазывающее висели плакаты, уведомляющие о грандиозных скидках на праздничное барахло.       Настроение Кроули было практически на отметке "ноль" и продолжало падать стремительнее, чем Змий в Преисподнюю.       Энтони вышел за кофе буквально на секундочку, проигнорировав черные тучки за окном, подумав, что успеет обернуться до дождя.       Не успел.       На улице лило как из ведра, а он застрял в кофейне в паре метрах от офиса, без возможности выйти наружу, не промокнув до нитки.       Обеденный перерыв уже кончался, и Кроули предстояло выбрать, чего он не желает больше: сидеть весь оставшийся день в мокрой одежде или получить разнос от начальства.       Он так и стоял под навесом, рассеянно попивая из пластикового стаканчика, гипнотизируя холодные струи, когда к нему обратились:       — Здравствуйте! Вы ведь работаете в офисе за углом, верно?       Кроули обернулся.       С ним разговаривал бледноватый парень с зелеными глазами, прямым носом, пухленькими щечками и очень доброй улыбкой. Короткие непослушные русые волосы в беспорядке лежали на голове, местами завившись от влаги.       Энтони почувствовал, как его сердце невольно пропустило удар.       — Да, я работаю там.       — Значит я не ошибся! Я видел вас несколько раз, — пояснил мужчина, — я работаю там же, в бухгалтерии. Мог бы помочь вам дойти до здания, у вас, похоже затруднительная ситуация, - указал незнакомец на зонт, что держал в руках.       — Да, ну в общем… Да, вы правы… — залился краской Энтони, — я был бы благодарен!       — Мне не трудно! — мужчина приподнял руку, пуская Кроули под зонт.       Спаситель Энтони был с ним практически одного роста, поэтому неудобства при ходьбе не возникло. Они преодолели расстояние буквально за несколько минут, оказавшись в вестибюле.       — Ну, я пошел! — пожав плечами, незнакомец направился к лестницам.       — Подождите! Я бы хотел бы отблагодарить Вас! Может быть сходим завтра на кофе вместе? — решившись, крикнул вдогонку Энтони.       — О! Это было бы замечательно! Завтра в обед, тогда встретимся в той кофейне!       — Замечательно! — выдохнув, кивнул Кроули.       — До свидания! — снова улыбнулся своей волшебной улыбкой незнакомец и уплыл по эскалатору вверх.       Кроули смотрел ему вслед с мечтательной улыбкой и только когда спина, облаченная в коричневое пальто, исчезла из виду, понял: он не спросил имени мужчины.

***

      Мужчину, как оказалось, звали Алан.       Они еще несколько раз сходили вместе в кафе, пока это не переросло в привычку. Теперь они не сговариваясь ждали друг друга у эскалатора и шли куда-нибудь обедать.       Алан был приятным собеседником, он знал много чего интересно, обладал острым умом. С ним никогда не было скучно. Он был достаточно добродушным и стойко терпел обычные для Кроули потоки сарказма.       У Кроули никогда не было друзей. В детстве его задирали сверстники, в юности он был слишком погружен в мечты об Азирафаэле, учебу и ремонт Бентли. А после — он потратил одиннадцать лет на воспитание и пригляд за потенциальным антихристом. Те три года, что он был чуть посвободнее, лишь наблюдал за Варлоком со стороны, тоже не давали ему завести нормальные отношения.       Да и зачем, если скоро все равно весь мир обрушится в Тартарары.       Энтони учился тщательнее следить за языком, пытался предугадать желания собеседника и изо всех сил старался не отпугнуть Алана.       Алану, с его стороны, очень нравился Кроули. Умный, острый на язык, бесконечно красивый и жутко загадочный. Мужчина никогда не снимал свои темные очки, что придавало ему ореол таинственности.       Энтони был очень хорошо воспитан (когда вспоминал об этом, про себя ухмылялся Алан), иногда у него проскакивали в речи странные витиеватые обороты, которыми пользовались, наверное, веке в девятнадцатом.       Хотя сам Кроули обожал технические новинки и, казалось, знал все песни всех ныне и ранее живущих популярных исполнителей, он нет-нет, да случайно мог процитировать малоизвестные стихи Байрона или остроты Уайльда.       Когда Алан однажды указал ему на это и спросил, какие произведения классиков ему нравятся, мужчина залился краской и ответил, что никогда их не читал.       На недоуменный взгляд собеседника Энтони пояснил, что их очень любит его опекун, и, похоже, он нахватался этого от него, а сам даже не знал, как это засело в его голове.       Алан понятливо кивнул головой и подумал, что ему очень хочется познакомиться с опекуном Энтони, который вырастил из него такого незаурядного и загадочного человека.

***

      — Кроули, ты слышал, метеорологи обещали на выходных хорошую погоду!       — Угу-к…       — Я хочу сходить в зоосад! Не хочешь со мною?       — Ты про Центральный зоопарк?       — Да!       — Ну, если будет хорошая погода…       — Это было бы чудесно! — Алан улыбнулся, прищуривая глаза от яркого солнца.       Кроули почувствовал, что смотрит на друга слишком пристально, и отвел глаза, слегка краснея.       Алан заметил это, но никак не прокомментировал, лишь в его глазах загорелся лукавый огонек.

***

      — О, какие странные!       — Они не странные! Они — особенные! — насупившись, заступился за трубкозубов Энтони.       — Как скажешь! — не стал спорить Алан.       О! Наконец, они дошли до нормальных животных! Они уже час слонялись по зоопарку, успели посмотреть и тигров, и коз, и пингвинов, и вот, наконец, дошли до трубкозубов! - ликовал про себя Энтони.       Если бы вместе с Кроули был не Алан, а Азирафаэль или даже Варлок, он бы даже не стал слушать протесты, а сразу пошел к любимым зверятам, позволяя спутникам самостоятельно исследовать зоопарк.       Но сегодня он был с Аланом и поступить так было бы невежливо.       Алан очень сильно нервничал. С каждой минутой ему казалось, что пригласить Кроули в зоопарк было очень плохой идеей. Не только они, соблазнившись хорошей погодой, пришли посмотреть на животных. По зоопарку ходило множество людей с детьми, на них часто налетали не смотрящие по сторонам посетители, от чего Кроули недовольно шипел.       Кроули без энтузиазма ходил от клетки к клетке, односложно отвечая на восторженные выкрики Алана, то и дело поглядывая то на часы, то на указатель выхода (на этом же столбе был указатель к клеткам с трубкозубами. Но будем честны, кому интересно смотреть на трубкозубов?!).       Признавшись себе, что этот поход оказался провальным, Алан, погрустнев, последовал за Кроули к выходу. Какого же было его удивление, когда они неожиданно повернули не к выходу, а к трубкозубам.       — Ты хочешь на них посмотреть? — неверяще спросил Алан, указывая на табличку.       — Да. А ты нет? — резко останавливаясь, нахмурился Кроули.       — Эм… да, конечно! Почему нет, раз мы здесь?       И вот уже пятнадцать минут они стоят у вольера с трубкозубами и похоже, никуда уходить не собираются. Кроули стоит облокотившись на перила ограждения и с мягкой улыбкой наблюдает за животными, которые ничего не делают. Абсолютно ничего. Просто лежат на солнце.       Алан пытался разговорить своего спутника, но, похоже, только разозлил его.       — Прости, я не должен был быть таким грубым, — вздыхая, выпрямился Кроули, поправляя очки. — Я просто очень сильно люблю трубкозубов. Обычно, если я прихожу с кем-нибудь в зоопарк, они оставляют меня у вольера, а сами идут, куда хотят. Прости… Ты, наверное, уже устал стоять, я понимаю, они сегодня не очень активные… — кинул взгляд полный любви на странных животных Энтони.       Он подумал о том, что их создал Азирафаэль и сразу почувствовал себя уютнее.       — Ох! Ты должен был сказать мне раньше! — поняв, что зря переживал, сказал Алан.       — Ну, ты хотел посмотреть других животных. Это было бы невежливо… - потупился мужчина.       — Кроули! Какие глупости! Мы же друзья! — несильно толкнул спутника в плечо кулаком Алан.       — Друзья? — рассеяно повторил Кроули.       — Да. Я думал, это очевидно! — нахмурился Алан, — мы дружим с тобой уже три месяца, если ты не в курсе.       — Очевидно… — странно улыбаясь, снова повторил за Аланом Кроули.       — Прости, если я вдруг поторопился. Я думал… — стушевался Алан, не понимая реакции Кроули.       — Нет-нет! Все замечательно! Просто тикити-бум! Я рад, что мы друзья! — обернулся к приятелю Энтони, широко улыбаясь.       У Алана отлегло от сердца. Следующие полчаса он провел, наблюдая за светившимся от счастья Кроули, снова вернувшегося к наблюдению за трубкозубами. Его улыбка была такой солнечной и искренней, что Алан подумал, что ему тоже стоит купить темные очки.       — Алан… — припарковавшись у дома друга (ДРУГА! ДРУГА! У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУГ! И ОН — ЧЕЛОВЕК!), нервно сжимая руль, начал Энтони.       — Да, Кроули? — насторожился Алан, убирая ладонь с дверной ручки.       — Я тут подумал, в общем… Ты свободен в следующие выходные?       — Думаю да, а что? — пожал плечами мужчина.       — У меня будет День рождения. То есть я не знаю, когда точно я родился, но празднуем мы именно этого числа. Я бы хотел тебя пригласить… — на одном дыхании выпалил Энтони.       — Кроули! — громко вскрикнул Алан, заставив Энтони сжаться.       Неужели он поторопился? Так вообще принято, приглашать кого-то на День рождения, если вы только выяснили, что вы «друзья»?       — Почему ты раньше не сказал?! Я же не успею подобрать идеальный подарок! — продолжал возмущаться Алан.       У Энтони отлегло от сердца, и он повернулся к другу задорно улыбаясь.       — Я готов подождать, пока ты не найдешь идеальный подарок, Алан. Но не слишком долго! И еще… Я должен спросить у Азирафаэля, не будет ли он против. Обычно мы празднуем вдвоем, но, похоже, в этом году к нам присоединится Зм… его знакомый. Я хотел бы быть уверен, что анг… Азирафаэль не будет против. Он бывает слишком консервативным… В любом случае, мы вместе можем отпраздновать немного позже… Ты не против?       — Я не против! Даже если Азирафаэль не согласится, чтобы я присутствовал на семейном торжестве, ты не отвертишься от дружеской вечеринки! — засмеялся Алан. — А Азирафаэль — это твой приемный отец?       — Да. Это он, — мягко улыбнулся Кроули.       — Ну что же, я был бы счастлив познакомиться с ним!

***

      — Азирафаэль!       — Ох! Здравствуй, мой дорогой мальчик! — Азирафаэль подошел к воспитаннику и крепко его обнял.       Кроули позволил себе раствориться в этих объятиях, вдыхая запах дома, исходящий от ангела.       — Как твои дела? Как ремонт? Ты давно не заходил!       — Прости! Прими в качестве извинения эти нежнейшие бисквиты! — делая глубокий реверанс, дурачился Энтони.       — О! Из той самой кондитерской?       — Из той самой.       — Ты меня балуешь! Проходи, садись.       Мужчины устроились в гостиной. Азирафаэль достал из подсобки красное вино, и они принялись, обсуждать последние новости.       — Ремонт — хорошо. Еще пара месяцев, и ты будешь приглашен на новоселье!       — Ох, жду не дождусь этого! — смешно подпрыгнув на стуле, закивал ангел.       — Азирафаэль, — вдруг посерьезнел Энтони.       — Да… — напрягся ангел.       — В общем… Я тут недавно познакомился с одним человеком… Мы, вроде как, подружились… — Энтони нервно теребил в руках ножку бокала, норовя разлить вино на ворсистый ковер. — В общем, ты не будешь против-я-пригласил-его-на-День-рождения-если-против-я-пойму…       — Ох! Это так здорово! Ты не приглашал друзей на праздник уже…       — Никогда. — Вяло прыснул Энтони.       — Пожалуй, ты прав… — согласился Азирафаэль. — Я уже жду не дождусь, когда смогу увидеть его! Господи помилуй, у Энтони появился настоящий друг! Я хочу узнать о нем побольше. Что он ест, что он пьет? Какой он? Расскажи мне все!       — О, он замечательный… — с мечтательной улыбкой начал Энтони, — он умный, начитанный, кстати, он любит Уайльда и Байрона.       — Мне он уже нравится! — хихикнул Азирафаэль.       — Он бухгалтер.       — Так мы с ним в какой-то степени коллеги! — счастливо хлопнул себя по коленке ангел.       — Добрый, красив… — вдруг Кроули резко закашлялся, осознав, что чуть не произнёс, — крас-норечивый… внимательный, надежный…       «Почти совершенство. Почти как ты», — внезапно подумалось Кроули.       А ведь и вправду, Алан очень напоминал Азирафаэля.       «Что же, у меня есть свой типаж!» — делая глоток вина, вздохнул Энтони.       — О! Я уверен, мы подружимся! Напиши мне, если Алан не переносит какие-то продукты. Я подготовлю самые лучшие закуски во всем Лондоне!       — Ангел, я думаю, не стоит слишком измудряться…       — У нас будет гость! Почему бы не проявить гостеприимство. Кстати, Змий тоже обещал заехать.       — Впервые за три года! Надеюсь, у него будет хороший подарок!