Подкидыш

      — Ты не можешь меня здесь держать! Мне, вообще-то, надо на работу! — снова предпринял попытку покинуть магазин Кроули.       — Уже нет. Я звонил тебе на работу. Милая девушка на том конце провода с понимаем отнеслась к твоему желанию провести оставшиеся дни до Рождества с семьей и отправила тебя в отпуск. Чудесным образом ты свободен до конца зимних каникул.       — Но мои отчеты! Мои проекты!       — Я уверен, что за эти несколько дней с твоими проектами и заказчиками ничего не случится, — невинно хлопая глазами, улыбался Азирафаэль, скалой вставая на пути мужчины к выходу.       — Так. Хорошо… — глубоко вздохнул Энтони, — но можно мне, хотя бы, вернуться в мою «детскую»?       — А чем тебе не нравится эта комната?.. Она очень даже светлая и уютная… И кровать имеется…       — Азирафаэль.       — Понимаешь… — ангел немного сгорбился и принялся одергивать жилетку, — твоя комната вроде как занята…       — Занята?.. — переспросил Энтони, сложив руки на груди.       — Ну… Я подумал, что раз ты больше не будешь жить у меня, то я смогу убрать туда часть книг из общего зала. Конечно, это очень ценные книги, ты не подумай…       — Понятно. То есть ты на полном серьёзе решил со мной порвать. Даже комнату мою занял! А почему бы не убрать книги в кладовку?       — Да ты что! — возмущенно уставился на него ангел, — в смысле… Я же их перечитываю!       — Ла-а-адно. И как долго мне придется прожить взаперти?       — Пока ты не успокоишься.       — Не успокоюсь?! О, да я чертовски спокоен, Азирафаэль! — с силой ударяя кулаком в стену у лица ангела взревел Энтони.       — Я вижу, дорогой.       — А как бы ты себя вел, если бы тебя удерживали где-то насильно?       — Я уверен, что ты поступил бы точно также, вздумай я себя убить! — яростно ответил ангел, тяжело уставившись на воспитанника, — и мы все еще об этом не поговорили.       — И не будем.       — Тогда сидеть тебе тут, пока не перестанешь вести себя как капризный мальчишка! — с силой захлопнул дверь ангел.       — А ты мне не отец, чтобы указывать! — снова ударил кулаком в стену Энтони. — И я уже не маленький! — еще громче крикнул мужчина.       Но попытку выйти из комнаты не предпринял. Не то чтобы он вообще хотел уходить. Ему было все равно. Какая разница, где лежать на постели и смотреть невидящим взглядом в потолок: у себя в квартире или у ангела? Энтони может предаваться самоедству и здесь, раз ангел так настаивает.

***

      Азирафаэль хлопнул дверью и грузно спустился вниз по лестнице. Может, он тоже ведет себя недостойно, но он до трясущихся коленок боится оставить Энтони без присмотра.       Домашний арест — не выход, конечно, не выход. Он никогда не запирал Энтони, даже когда тот был ребенком. Но сейчас Азирафаэль не мог придумать ничего лучше. По крайней мере, пока не узнает, что произошло.       В торговом зале зазвонил телефон. Азирафаэль нахмурился, но все же подошел к аппарату и взял трубку.       — Магазин…       — Ох, мистер Фелл?! — Алан облегченно выдохнул и перехватил трубку двумя руками.       — Алан? — удивленно спросил ангел.       — Да, это я… Мистер Фелл… Могу я с Вами встретится? Это очень-очень срочно!       — Эм… ну, может быть на следующей неделе. Или после праздников… — рассеяно предположил ангел, поглядывая на потолок.       — К сожалению, после Рождества меня уже не будет в городе. И в стране.       — И когда вы вернетесь?       — Боюсь, что никогда.       Ангел напрягся. Что такого произошло между этими двумя, если один бежит из страны, в другой — пытался убиться.       — Ладно. Через час в небольшом кафе на углу около моего магазина. Вы успеете?       — Да. Уже выезжаю.       Ангел нервно закусил губу, возвращая трубку на место. Как бы он не хотел оставлять Энтони одного, но, может быть, Алан прольет свет на происходящее.

***

      — Здравствуйте, Алан, — поприветствовал мужчину ангел.       Тот не опоздал, хотя выглядел раскрасневшимся и запыхавшимся.       — Здравствуйте, мистер Фелл! — мужчина сел на стул, на ходу разматывая длинный шерстяной светлый шарф.       Его волосы стояли торчком, а зеленые глаза лихорадочно блестели. Мужчина никак не мог пристроить руки, то теребя ими снятый шарф, то убирая на колени, то постукивая пальцами по столешнице.       — Так зачем вы меня позвали? — когда принесли чай, начал разговор Азирафаэль.       — Энтони. Я беспокоюсь за Энтони! Его на работе не было два дня! Я заходил к нему домой — его там тоже нет! Цветы были не политы, хоть и выглядели нормально. Я спрыснул некоторые… листья протер… Но Энтони!       — Тише, тише, молодой человек! Я все еще не понимаю, — поставив чашку на стол, покачал головой Азирафаэль, — Энтони у меня. Два дня назад я… обнаружил его в довольно разбитом состоянии и привел домой. Но я бы хотел знать, что произошло. Он мне не говорит.       — Это все моя вина! — с силой зарывшись руками в волосы взвыл Алан.       — Успокойтесь, ну что Вы! — ангел чуть не поперхнулся от волны отчаяния и ужаса, что исходила от мужчины, — ну же, перестаньте! — постарался прервать Азирафаэль попытки Алана выдергивать волосы.       — Это все моя вина. Понимаете, на выходных мы с Кроули немного поругались… — совладав с собой и дрожащими руками обхватив кружку, начал Алан.       — И…       — Да кого я обманываю! Мы с ним расстались! Официант, коньяка, пожалуйста! — с грохотом вернув чуть приподнятую чашку, истерично позвал Алан.       — Что?! Но в чем причина?! — Азирафаэль был удивлен.       Он чувствовал, что Алан все еще сильно любит Энтони. Но если все так, как сказал Алан — это все проясняло.       — Я… Ох, Господи! — официант принес бутылку коньяка. Алан налил немного в стакан и сделал первый глоток, — я изменил ему.       — Алан?!       — Я… я не знаю, как так вышло! Этот Серпент… Как черт из табакерки! Я ничего не мог сделать! Он наверняка гипнотизер! Иначе как объяснить, что я не помню, как он выглядел…       — Простите? Как вы сказали, звали вашего… партнера?       — Серпент. Змеюка, — наливая второй стакан, ответил Алан.       — Или же Змий… — забирая бутылку у мужчины и наливая себе в чудом появившийся стакан, прошептал ангел.       Кажется, дело стало проясняться.       — Ну или «Змий». Забавно, как крестный Энтони… — фыркнул Алан, — как я не пытался прервать эту… связь, у меня не получалось. Я пытался признаться Кроули — и с каждым разом терпел провал. То время неудачное, то у меня не хватало храбрости. Чем дольше это длилось — тем хуже я себя чувствовал.       Азирафаэль молчал, позволяя Алану высказаться.       — А когда я понял, что больше не могу… Что нам с Кроули в любом случае нужно расстаться. Я не смогу с этим жить. Просыпаться рядом с ним и знать, что я врал ему так долго…       — Вы признались ему, и он вас бросил?       — Нет. Он простил меня. Сказал, что все понимает и готов забыть об этом.       — И?.. — Азирафаэль не понимал, в чем тогда проблема.       — А Вы знаете, мы ведь собирались пожениться… Энтони сделал мне предложение… — наливая третий стакан, уже немного заплетающимся языком, продолжил Алан.       — Пожалуйста, не отвлекайтесь. Почему тогда вы расстались, если Энтони Вас простил?       — Просто… Я встретил другого. Я не знаю, опять же, как так вышло. Серпент чем-то опоил меня, завел в туалет, а там… Не важно, что произошло. На утро я проснулся с другим мужчиной. А вечером он отыскал меня… В общем, он тоже позвал меня замуж, и я согласился, — допивая третий стакан, закончил Алан, — я представляю, как это звучит. Будто я вел себя как последняя шлюха. Но пожалуйста, поймите меня… Я знал, точнее, я был уверен, что Энтони никогда меня не простит. Я не смог бы оставаться рядом с ним. Мне бы все равно пришлось уволиться и сбежать. Только мне некуда бежать. Родители давно отреклись от меня, крупных сбережений у меня нет. Да и работу найти — мы же находимся в постоянном кризисе. А мой будущий муж — достойный и обеспеченный человек… Он любит меня… Вы, наверное, думаете, что я лицемер и приживала… О, Господи, как же Вы правы! — снова потянувшись за бутылкой, всхлипнул Алан.       — Я думаю, вам хватит, — перехватывая бутылку, заметил ангел.       — Это все я виноват. Это я виноват, что Кроули плохо!       — Нет, Алан. Не вините себя. В этом есть и моя вина тоже… — накрыв чужую ладонь, вздохнул ангел, — на День отца мы с Кроули сильно поругались…       «А еще, похоже я стал виной такого пристального к вам интереса со стороны демона, который слишком любит лезть в чужие дела».       — Я помню! Он пришел ко мне бледный и потерянный! А потом — позвал за-а-а-аму-у-у-уж… —снова заныл Алан.       — В общем, Энтони сейчас одинаково не доверяет ни мне, ни вам. Он чувствует себя преданным…        — Энтони…. — задушено всхлипнул Алан, — он наверняка ненавидит меня!       — Алан, успокойтесь. Я уверен, Кроули не держит на вас зла. Просто ему нужно немного времени.       — А вы?       — Что я? — удивился Азирафаэль.       — Вы так спокойны. Я только что признался в том, что предал вашего сына. Что из-за меня он оказался в депрессии. И я даже боюсь представить, насколько глубокой, раз он забросил работу и свои драгоценные цветы.       Даже в пьяном угаре Алан хорошо соображал и легко складывал два и два.       «Господи, любимый, прости меня! И чего мне стоило держать штаны застегнутыми!»       — Потому что я верю Вам. Я знаю, что вы любите Кроули, но… Что случилось, то случилось… Это жизнь. Может, вы после снова станете близкими друзьями…       «На большее — не рассчитывай. Я не собираюсь допускать одну и туже ошибку дважды!».       — Вы действительно считаете, что он сможет простить меня?       — Я в этом уверен.       Алан все еще шмыгал носом, но уже явно успокоился. Он зашарил по карманам и достал из них связку ключей и зеленый сверток.       — Вот. Это небольшой сувенир Энтони на Рождество и ключи от его квартиры. Я не хотел бросать в почтовый ящик.       — Не волнуйтесь, я передам. –Азирафаэль покрутил в руках брелок с котом, — заберите, путь он напоминает вам об Энтони, пока вы не помиритесь, — снимая фигурку, произнес Ангел.       — Угу… — Алан с трепетом взял в руки фигурку рыжего котенка, вспоминая, как у него оказались заветные ключи.       — Алан, я уверен, у вас все будет хорошо. Ваш суженный — он действительно вас любит! Вы еще станете счастливы! Не терзайтесь понапрасну! — накрыв чужую ладонь своей, произнес Ангел.       Алан, наконец, улыбнулся. Ладонь светловолосого мужчины была теплой. Ему показалось, что она грела не только его руку, но и само сердце. А на душе сразу стало спокойнее, и даже алкогольный дурман рассеялся.       — Спасибо вам большое, мистер Фелл. Не передать словами, как я вам благодарен. Хотел бы я, чтобы мои родители хоть немного были похожи на Вас.       — В этом нет необходимости, мой дорогой мальчик. Ты всегда можешь обратиться ко мне за советом или поддержкой. Мой телефон ты знаешь.       — О! Неужели я обзавелся крестным отцом?       — Именно, мой дорогой мальчик. Считай, что теперь у тебя снова есть семья.       Алан снова подозрительно шмыгнул носом и порывисто обнял сидящего рядом мужчину.       — Ну-ну, не стоит, мой хороший. Все закончилось. С Энтони я поговорю. Но, ничего, к сожалению, не могу обещать.       — Спасибо вам огромное, о большем и не прошу!       — Не за что, да храни тебя Господь! — перекрестив мужчину и оставив на его лбу поцелуй, вздохнул ангел.       — До свидания, мистер Фелл! — встал из-за стола Алан.       — Будь счастлив, мой дорогой мальчик! — произнес напоследок Ангел.       Что же. Теперь, многое прояснилось.       Не понятно одно: что делать с Энтони.       И что делать со Змием: благодарить или ругать?

***

      — Алан? С тобой все хорошо?       — Да… ездил, отдавал ключи Энтони его отцу.       — Он знает, где тот?       — Вроде да. Давай, я приготовлю ужин? Ты наверняка голодный… — слабо улыбнулся Алан.       — Жутко голодный, — улыбнулся архитектор и притянул мужчину в нежный поцелуй.       Алан улыбнулся уголком губ, отвечая на поцелуй.       Он постарается быть счастливым. Почему нет? Разве это сложно, когда тебя так любят? Он тоже сможет полюбить в ответ.

***

      — Энтони… — Ангел постучался в спальню.       Невнятное бормотание послужило ему ответом. Азирафаэль прошел внутрь. Его плечи поникли — мужчина опять ничего не съел и имитировал сон.       — Перестань, дорогой. Я знаю — ты не спишь, — Азирафаэль присел на краешек кровати, тихонько дотронувшись до острого плеча.       — Чего тебе надо?       — Я хочу поговорить. Я виделся с Аланом.       — Счастлив за вас.       — Кроули! — Азирафаэль увереннее дернул за чужое плечо, вынудив мужчину повернуться к себе лицом, — я все знаю. То, что произошло — ужасно. Но это не повод… не повод…       — Сгинь, нечистый, — Кроули тяжело вздохнул и накрыл лицо одеялом.       — Он все еще любит тебя. Ты знаешь? — лишь закатил глаза на подобное ангел.       — Это тебе твои ангельские антенны подсказали?       — У ангелов нет антенн! Мы не насекомые! Но да, я считываю чужие намерения.       — Пусть ебашит в свою Францию со своим новым хахалем. Плевать.       — Энтони! — всплеснул руками ангел, — ты ведь знаешь, точнее, я уверен, ты догадался, кто стоял за всем этим.       — Да. Ты.       — Что?! — аж поперхнулся воздухом ангел.       — Ты. Все из-за того, что ты — ангел. Из-за этого ты вечно отсылал меня. «Бессмертным не положено якшаться со смертными». Из-за того, что ты ангел, водящий дружбу с демоном — этот самый демон совратил моего жениха. Не будь ты ангелом — все было бы намного проще. Я не влюбился бы в тебя, давно бы нашел себе нормальную пару и свалил от тебя к чертям.       — Это несправедливо, Энтони! Ты не можешь винить меня в том, что я являюсь тем… кем являюсь!       — Очень удобная позиция. А начистить морду Змию в прошлый раз ты мне тоже поэтому запретил? Раз он демон, то с него все взятки гладки? — наконец, высунул лицо из одеяла мужчина.       Он весь полыхал от гнева, а глаза горели яростным блеском.       — Я уже говорил, ангел: Иди нахер. Раз ты не выпускаешь меня из дома, так и быть, я побуду здесь. Но избавь меня от своих нравоучений!       — Кроули… мальчик мой.       — Не называй меня так. Я — сирота. Я — ничей. Я — свой собственный!       Азирафаэль тяжело вздохнул и поднялся с постели. Разговор снова не удался.       Энтони дождался, когда ангел выйдет за дверь и вновь поплотнее уткнулся носом в подушку. Он только успокоился! Вечно лезет этот ангел, куда не просят!       Кроули посильнее закусил губу, пытаясь подавить новые рыдания.

***

      Вот и двадцать пятое число. Кроули так и не выходит из комнаты, не то что на контакт.       Азирафаэль весь измучился. Он сам уже напоминает тень. Он нервничает и переживает, а еще его силы точит исходящая от Энтони аура обреченности и горя. Он так привык подпитываться от него любовью и весельем, что теперь его неосознанный вампиризм играет с ним злую шутку.       — Энтони, дорогой мой. Сегодня Рождество. Может, ты спустишься вниз? Я приготовлю индейку? Пудинг? Печеную картошку? Гамбургеры? Спагетти? Пожалуйста, милый… — Азирафаэль снова сделал попытку достучаться до воспитанника.       Энтони устало открыл глаза.       — Ненавижу Рождество. Все самое хуевое в моей жизни случалось под рождество.       — Не надо так, Энтони. Рождество — это светлый праздник. Праздник надежды!       — А не ты ли говорил, что Иисус родился вовсе не зимой?       — Чисто технически — да. Но людям был так нужен какой-то повод для радости в такое хмурое время года… Насколько я знаю, Иисус совсем не против, что его день рождения слегка сдвинулся, — улыбнулся ангел, радуясь, что его не гонят прочь.       — Почему ты отверг меня в то Рождество? — грустно спросил Энтони.       — Мальчик мой… Ты ведь знаешь… Было бы нечестно — селить в тебя напрасную надежду.       — Пф. Уверен, Аланом двигало то же самое! — фыркнул Кроули и зябко повел плечами.       Ангел нахмурился и потрогал щеки воспитанника. Прохладные. А в комнате было тепло. Но он не чувствовал, что Энтони болен. Лишь, может быть — немного отощал.       — Тебе бы немного поесть, мой хороший. Чего бы тебе хотелось?       — Я не голоден, Азирафаэль. У меня совсем нет аппетита.       Ангел лишь тяжело вздохнул.       — Ты точно не отпустишь меня домой? У меня там растения, наверняка, все завяли.       — Не переживай, дорогой мой! Они будут в порядке до твоего возвращения, - ободряюще улыбнулся ангел, — Ох, Господи, ты, Боже мой! Я совсем забыл! — Азирафаэль достал из нагрудного кармана ключи, — Алан вернул.       Энтони взял ключи в руки и стал вертеть в пальцах.       Он тяжело выдохнул и посмотрел в сторону.       — Брелок я снял и отдал ему на память, — решил внести ясность Азирафаэль.       — Понятно, — Кроули вытянул руку вперед, — можешь оставить себе.       — Мне?       — Это должен был быть твой комплект. Но… Как вышло. Может заглянешь как-нибудь, польешь растения, пока я здесь.       — А как же ремонт?.. — неуверенно захлопал глазами ангел.       — А что ремонт, к черту его… — подвигаясь к другому краю кровати, угрюмо фыркнул Кроули.       Азирафаэль понял это движение как приглашение и аккуратно забрался на кровать рядом с воспитанником. Тот положил ему голову на плечо.       — Надо же. За все это время мы ни разу не провели Рождество по отдельности.       — Но в тот раз…       — Я знаю, что ты последовал за мною в тот раз.       — Оу… А откуда?       — Догадался. Когда ты выправил крылья, тогда, на Базе. Я чувствовал подобное, когда напивался у машины. А потом вспомнил, что часто чувствовал такое тепло, когда прятался у тебя от грозы. Забавно, правда? Полвека прошло, а я все также прячусь от мира у тебя в кровати, — ухмыльнулся Энтони.       Он немного повозился на постели и съехал с плеча ангела к тому на живот.       — Ты не прячешься. Просто всем иногда нужна передышка, — осторожно укладывая ладонь на чужой лоб, вздохнул ангел.       — Я так старался починить Бентли, а в итоге — это ты её наладил.       — Вовсе нет. Я просто хорошенько её благословил. Ну и если помог — то совсем чуть-чуть… — ответил ангел.       — Ненавижу Рождество. Все дерьмо происходит именно на Рождество!       — Не сквернословь, Энтони. Раз тебе не нравится Рождество — ну и пусть. Скоро Новый год.       — Рождество — сосет… — устало прикрывая глаза под нежными прикосновениями констатировал Энтони.       — Спи, мой дорогой. Все будет хорошо… — оставляя поцелуй на холодном лбу, вздохнул Ангел.       Он прикрыл их обоих невидимыми крыльями, даруя покой и защиту. Он тихонько поглаживал рыжую голову до самого утра.       Что же, Младший Брат наверняка простит ему, что в эту ночь он не праздновал Его рождение, а успокаивал Кроули.

***

      Воодушевленный вчерашним разговором с Кроули, Азирафаэль решил немного растормошить его.       — Что бы такое придумать?.. — взгляд синих глаз мазнул по одиноко стоящей елочке, — точно! — всплеснул ладонями ангел и поднялся наверх.       — Вставай, вставай лежебока! — несильно потряс за плечо Кроули Азирафаэль.       — М-пф, — дал понять Кроули, что никуда не собирается.       — Хватит валяться тут, Кроули! Неужели ты еще не умираешь со скуки? Лучше бы мне помог!       — М? — Энтони приоткрыл один глаз.       — У меня елка стоит ненаряженной!       — Какая разница? Рождество же уже прошло, — соизволил ответить Энтони.       — Это у католиков! А еще есть — православные. Да и Новый год…       — Ла-а-а-дно, все лучше, чем ничего, — поразмыслив, кивнул Энтони.       Мужчина откинул одеяло и сел на кровати.       — Дорогой…       — М?       — А ты что, с тех самым пор не менял одежду? — поводив носом около Кроули, сморщился ангел.       — А на что? Ты меня домой пускал? И вообще! Вчера тебе это не мешало! — залившись румянцем и обмотавшись одеялом, возмутился Энтони.       — Тебе нужно принять ванну.       — Ни за что!       Их взгляды встретились. И хоть Энтони просто из чувства противоречия решил ни в какую не соглашаться на ванну (хотя еще вчера размышлял, что неплохо бы это устроить), он уже понимал, что проиграл.       Азирафаэль усмехнулся и щелкнул пальцами.       — Душистая пена с расслабляющими маслами уже ждет тебя.       — Нет-нет-нет! — укутавшись в одеяло, что и глаз не видно, запричитал Энтони.       — Давай, Кроули. Тебе это нужно! И не упрямься! Я же вижу, ты говоришь мне назло!       — Нет!       — Ох, ладно! — закатив рукава, Азирафаэль поднялся с кровати.       — Что ты?.. Опусти меня на место!       Азирафаэль лишь хмыкнул. Он осторожно понес свою испуганно замершую ношу в сторону ванной. В отличие от прошлого раза, Кроули не вырывался, а сидел тихонечко, видимо, боясь упасть.       — Хм… — Азирафаэль задумчиво посмотрел на исходящую паром ванну, а потом на Кроули.       — Ты не сделаешь это… Ты не… — под протестующий визг Энтони, Азирафаэль выпустил его прямо в воду, — это дизай… ЧЕРТ!       Не успел Энтони возмутиться тем, что его окунули в мыльную воду в дизайнерских вещах, как Азирафаэль щелкнул пальцами, избавляя того от одежды.       Кроули стыдливо прикрыл руками пах, но это был ни к чему: в ванне было столько пены, то за её клубами было сложно рассмотреть и самого мужчину.       — Вот твоя мочалка, полотенце, зубная паста, ополаскиватель, гель для душа… В общем, все необходимое. Наслаждайся! — ухмыльнулся Азирафаэль, — Ах, да! Как я мог забыть! Мистер Кряква! — в руках у Азирафаэля появился резиновый утенок.       — Ангел, это уже перебор!       — А по мне — нет? Как думаешь, мистер Кряква? — обратился ангел к игрушке.       — Нет! Абсолютно нет! Кроули такой же грязнуля, как был всегда! — Энтони вздрогнул от неожиданности, когда игрушка ответила писклявым голоском.       — И никакой я не грязнуля! У меня стресс! Вот и все! — обидевшись, Кроули осел в ванную по самую макушку.       — Не сердись, дорогой, я же шучу. Умывайся, а потом я тебя чем-нибудь покормлю, — тепло улыбнулся ангел, опуская ставшую обычной игрушку в воду.       Когда Азирафаэль вышел в коридор, Энтони подозрительно ткнул игрушку пару раз пальцем. А после подвинул к себе поближе, позволяя ей плавать рядом, пока он мылил голову.

***

      — Ох, дорогой, ты как раз вовремя! Я приготовил перекусить! — ставя перед раскрасневшимся после горячей ванны мужчиной тарелку с едой, улыбнулся ангел.       — М-фто это? — подцепив вилкой печеную картошку, спросил Энтони.       — Курица, картошка, печеные овощи, «русский салат».       — Тоже с картошкой?       — Тоже с картошкой, дорогой! — по-быстрому кидая посуду в раковину, закивал ангел.       — Ты куда-то торопишься?       — Конечно, тороплюсь! Сегодня двадцать пятое декабря! — вытирая последнее блюдце, вскинул брови ангел, — в рождественскую неделю я всегда благословляю людей! Это большой праздник! А раз в этом году у меня не было времени, то я, надеясь на твою сознательность, пойду сегодня благословлять празднующих! Что скажешь?       — Бр-бр-бр… — невнятно пробурчал Кроули, — ладно. Иди.       — Ты поможешь мне с елкой?       — Да, хорошо. Я украшу твою елку и присмотрю за магазином.       — Славно! — счастливо всплеснул руками ангел, складывая ладони на животе, — ты ведь не будешь делать глупостей? — сурово посмотрел на воспитанника Азирафаэль.       — Не буду… — закатив глаза, буркнул Кроули.       — Отлично! — проходя мимо, Азирафаэль, взлохматил еще влажные локоны. А мгновение спустя, не давая себе передумать, оставил на макушке невесомый поцелуй.       Кроули вздрогнул и подобрался. Но ангел уже вышел из кухни, никак не комментируя произошедшее. Энтони сильнее сгорбил плечи, притягивая к себе чашку с горячим чаем.       Чтобы это ни было: ему это не нравится. Только жалости ему не хватало!

***

      Кроули допил чай, вымыл посуду и пошел в спальню ангела. На кровати его ждал серый спортивный костюм, футболка и толстовка. Очень напоминающие те, что он носил в университете, но его нынешнего размера.       Одевшись, Энтони вышел в коридор. Некоторое время он постоял около своей старой комнаты. Открыл её и едва не оказался погребен под стопкой закачавшихся книг.       — М-да… — закрыв дверь, произнес Кроули.       Сердце защемило. Ангел действительно его не ждал. Ему тут не рады. Что бы Азирафаэль не говорил. Просто ангельский долг не дает прогнать человека прочь.       Вяло шаркая ногами, Кроули спустился в общий зал. Там, по центру, красуясь густыми ветвями, стояла елка. Рядом с ней на полу лежало с десяток коробок с игрушками. Энтони наряжал елку в книжном десятки раз, он прекрасно знал, какие украшения есть у ангела. Но каждый раз, это несложное действие — завораживало его. Столько игрушек… Разных эпох, разных, даже уже не существующих государств… Энтони пододвинул ближайшую коробку: «С чего бы начать?».

***

      Азирафаэль вернулся спустя пару часов. Он тихо зашел в магазин, контролируя, чтобы дверной колокольчик не зазвенел.       Зайдя в большой зал, он остановился в проеме: Кроули медленно развешивал игрушки. Елка была украшена едва на половину. Похоже, мужчина все еще испытывал слабость, потому что он часто останавливался или припадал к дивану.       Но он был увлечён, двигался, а не лежал в кровати, уткнувшись в потолок. Явный прогресс.       Азирафаэль щелкнул пальцами, начудесив на столике у дивана миску с овсяным печеньем и кружку молока. Пятясь, он вернулся к дверям и вышел на улицу. Похоже, смертных ожидает еще одна порция благословений!

***

      Кроули повесил очередную игрушку. Вялость во всем теле не давала ему покончить с украшением быстрее. Он то и дело присаживался на диван, разглядывая игрушки, убеждая себя, что он полностью погружен в процесс выбора, а не устал от несложной нагрузки.       Энтони не глядя потянулся за очередной игрушкой, как его руки наткнулись на что-то теплое. Это были ароматно пахнущие овсяные печенья. Кроули слабо улыбнулся, подтягивая к себе стакан молока.       Невольно вспомнилось, что в детстве он искренне считал, что Санта-Клаус — это Азирафаэль. Особенно, когда ангел пару раз напялил дурацкий костюм и бороду.       У мальчика не оставалось сомнений, что ангел и есть весёлый дед.       Посудите сами: кто, как не ангел, успевает облететь весь мир и поздравить всех людей? И к тому же: разве кто-то сильнее Азирафаэля любит овсяное печенье? А всем известно, что…       В общем, Энтони обошла стороной суровая правда жизни, что пузатого волшебника не существует. Да и кому он, собственно, нужен, если ты живешь в одном доме с существом, умеющим щелчком пальцев делать чудеса? Причем, каждый день, а не раз в год.

***

      Азирафаэль вернулся поздним вечером. Тарелка и кружка успели бы уже пять раз опустеть, не сделай их ангел бесконечными.       Зайдя в главный зал его встретила нарядно украшенная елка и слегка ухмыляющийся, крайне усталый Энтони.       — Тебя долго не было! Всю благодать растратил? — вскинул бровь человек.       — Не всю, но поработал усердно, — кивнул головой Азирафаэль, присаживаясь в кресло.       — Гавриил не будет против, что ты так усердствуешь?       — С чего это вдруг? — удивленно спросил ангел.       — Ну, он ведь не любит людей… А ты их так активно благословляешь.       — Чушь. Гавриил любит людей.       — Да? А как же Армагеддон?       — Это вопрос карьеры… И Замысла. Гавриил всегда строго придерживался инструкций, — глубоко вздохнул Начало, — он действительно любит людей. Он часто совершал масштабные чудеса. Ему даже вручили медаль за особые заслуги перед людьми. А после — ему поручили сообщить Марии Благую весть.       — Пф. Представляю, как он напугал Деву.       — Ну… Как я уже сказал, он всегда придерживался инструкций. А к «полевым работам» приступал все реже и реже. Ну, вышла там, конечно, накладочка. Но ничего такого, что мы со Змием не смогли поправить. В итоге — Мария спокойно разрешилась, а дальше — все знают, — улыбнулся Азирафаэль.       Кроули только закатил глаза, поглубже устраиваясь в кресло.       — Уже поздно, дорогой. Может ты пойдешь спать?       — Пожалуй, это прекрасная идея, ангел!

***

      Кроули проснулся поутру от громкого звона посуды.       — Ох, Господи! Ничего не успеваю! Абсолютно ничего! — Кроули заглянул на кухню.       Там, весь перемазавшись в муке, бегал от духовки к столу, печальный и причитающий Азирафаэль.       — Ангел? — мужчина прошел на кухню.       — Ох, ты уже встал, дорогой? Прости, что разбудил. Боюсь, что на завтрак у тебя будут только неудавшиеся пряники… — указал ангел на стопку кособоких коржиков со сколотыми боками.       — О, я не привередливый, — усмехнулся Энтони, — м! Вку-щ-но!       — Я рад, что тебе нравится. Значит, я все делаю правильно! — макая руки в тазик с тестом, улыбнулся ангел.       — А что ты делаешь?       — Я вызвался сделать пряники для той церкви, где тебе дали святую воду, помнишь? Я вроде как стал их прихожанином. Иногда захожу на проповеди, скрытно благословляю, чтобы у людей было больше веры. Но я совсем забыл об обещании, а теперь выбился из графика! — уголки губ неумолимо опускались вниз, делая ангела таким печальным…       — Могу я чем-нибудь помочь?       — А ты уверен?..       — Ангел, скажи, что делать!       — Вот формочки! Помоги мне порезать тесто! А готовые пряники не мешало бы украсить глазурью.       — Не боись, сейчас все сделаем!       — Ох, спасибо, дорогой!       Энтони не стал спрашивать ангела, почему тот не стал использовать чудо. Это его обычная блажь — уподобляться людям, не иначе. Как бы то ни было, монотонная работа требовала полной вовлеченности.       Азирафаэль с улыбкой поглядывал, как Кроули украшает свои пряники. На предположение, что черные человечки — это довольно мрачно, был получен ответ: «Ты ничего не понимаешь! Это стильно!».       Азирафаэль же украшал свои золотистой, голубоватой и розовой глазурью.       Они провозились с пряниками целый день. Вечером, упаковав изделия в коробки, они сели ужинать.       Энтони с довольным видом поедал коцанных человечков, а Азирафаэль с радостью наблюдал за ожившим воспитанником.

***

      Они тихонечко сидели на скамье в церкви. Проповедник стоял на помосте и монотонно бубнил свою проповедь. В зале стояла тишина, изредка прерываемая кашлем и скрипом старых досок.       Энтони чувствовал себя умиротворенным. Он не вслушивался в проповедь, а лениво разглядывал пестрые витражи. На одной из них был изображен светлый мужчина в белых одеждах, с пламенеющим копьем в руке. У его ног, свернувшись кольцами, лежал поверженный змей.       — Это Георгий Победоносец, — поняв, куда смотрит воспитанник, ответил ангел.       — Да? А по мне Ангел восточных врат и Змий, — в ответ прошептал Энтони.       Азирафаэль лишь ухмыльнулся, рассеяно пожав плечами, де, понятия не имею, о чем ты.       Священник все еще читал проповедь, а утомленный Энтони облокотился на спинку скамьи. В помещении было прохладно: с улицы дул сквозняк. А после — стало так тепло и надежно, будто он оказался дома. Энтони повозился, вплотную прижавшись к мягкому боку ангела и устроился головой тому на плечо, позволяя плотнее укрыть себя невидимым крылом.       Кроули впервые за эту неделю почувствовал себя спокойно.

***

      — Может, сходим на каток? — когда служба закончилась, а пряники были розданы, спросил Энтони.       — Ох, дорогой, если ты хочешь… — неуверенно произнес Азирафаэль.       — Давай, ангел! Будет весело.       — Ладно… — все еще сомневаясь, ответил Азирафаэль.       Энтони нравился каток. Скольжение по льду напоминало полет. Он быстро справился с коньками и устремился на ледяное поле. Он скользил туда и сюда, то набирая скорость, то сбрасывая, то вперед спиной, то боком.       Повизгивая от счастья, с пустой головой, он носился по катку, забыв о своих проблемах.       — Классно катаешься! — поравнялся с ним симпатичный парень.       — Спасибо! — ухмыльнулся Энтони, сделав очередной финт.       — Не хочешь прерваться, пропустить по стаканчику глинтвейна?       — Я… — Кроули ничего не успел ответить, потому что в его поле зрения попал ужасно напуганный ангел, судорожно вцепившийся в бортик.       — Энтони! — заметив мужчину, Азирафаэль все-таки оторвал одну руку, чтобы помахать тому. Но его ноги принялись разъезжаться, поэтому ангелу пришлось вернуть руку на место.       — Прости, в другой раз, — не глядя на собеседника, ответил мужчина, — Ангел, держись! Я уже иду!       — Тьфу ты! Еще один занят! — разочарованно вздохнул незнакомец, провожая худую фигурку.       — Ангел, давай, я держу тебя! — помогая Азирафаэлю встать, произнес Энтони, — смотри, сначала одну ногу вперед, потом другую… Ты же умеешь танцевать. Представь, что ты на паркете.       — Я умею танцевать только гавот. И это — большой секрет! — отдуваясь, ангел повторял за Энтони. — Ангелы не танцуют!       — А вальс? А кадриль? А полька? Ты же сам рассказывал, как отжигал на балу у Людовика.       — Я умею их танцевать весьма посредственно! — сверкнул глазами ангел. — И это были необходимые навыки того времени!       — А катание на коньках никогда в этот список навыков не входили?       — До этого дня — нет!       — Что же, придется тебе немного поднапрячься! — ухмыльнулся Энтони, слегка подталкивая ангела вперед, и тут же хватая завалившегося на бок наставника за руку.       Они сделали вместе несколько кругов, пока ангел не стал более уверено стоять на ногах.       К моменту, когда они решили покинуть каток, ангел уже достаточно освоился, и они даже поиграли на льду в салки.       Азирафаэлю понравилось кататься. Он заливисто смеялся и повизгивал, когда Энтони все же нагонял его. От Кроули не укрылось, что Азирафаэль принял облик более молодого мужчины, практически его ровесника. От него нельзя было оторвать взгляд. На них то и дело оборачивались другие посетители, но Энтони не было до них никакого дела. Важен был лишь заливающийся мелодичным смехом счастливый ангел.       В этот вечер он так и не вернулся домой, чтобы проверить цветы. Ему хотелось вернуться в книжный, выпить горячего чая с остатками бракованных пряников, слушая без умолку трещавшего от пережитых эмоций Азирафаэля.

***

      Следующие дни они провели украшая магазин гирляндами, лентами и свечами. Тридцатого декабря ангел затеял замысловатый торт, а Кроули ему помогал.       А утром тридцать первого — они затеяли подготовку к праздничному ужину. И жирная индейка, наконец-то обмазанная специями, ждала времени отправится в духовку.       Праздник приближался. Кроули и Азирафаэль вовсю готовились к наступлению нового года, в котором, как они оба верили, их ждет много хорошего.

***

      Вопреки ожиданиям Азирафаэля, Змий остался в Лондоне. О чем уже сотню раз пожалел. Он не смог бы объяснить причину такого поступка, даже если бы его кто-то спросил, а он решил тому ответить. Вот уже три дня он лежал в своих вычурных покоях, опустошая один ящик вина за другим.       К ангелу идти не хотелось. В этот светлый праздник отовсюду перло благодатью, а смотреть на сияющего святостью воина господнего не хотелось еще больше.       В такой период душа (если допустить, что у демонов она есть) требовала разврата и развлечений.       И Змий отправился их искать.       К сожалению, ни лучшие бордели, ни лучшие самые подпольные из подпольных (в некоторых даже был специальный проход в Ад) бары, не принесли Змию удовлетворения.       Так он и колесил на огромной скорости, создавая аварии на улицах города, пока автомобиль сам собой не остановился у низенького особняка.       — А почему бы и нет? — пожал плечами Змий и телепортировался в спальню к хозяевам.

***

      — Ах, Господи…. Ох, боже…       — Я вижу, тебе понравилось, дорогой! — с распутной улыбочкой растягиваясь около жениха, ухмыльнулся Алан.       — Не то слово… — переводя дыхание, улыбнулся архитектор.       — Полностью поддерживаю! Ты был так горяч, что я чуть не кончил, просто смотря на вас!       Мужчины вздрогнули и обернулись на голос.       В кресле, закинув ногу на ногу сидел Серпент. В его руках был ополовиненный бокал вина, а вторая ладонь была зажата между ног.       — Как вы сюда зашли?! — в панике пытаясь прикрыться одеялом, на котором лежал, Алан.       — О, буквально по щелчку пальцев! — Серпент встал с кресла и принялся снимать пиджак.       — Зачем вы здесь? — прижимая Алана к груди, наконец, спросил архитектор.       — Не поверите! Мне было ужасно скучно. Поэтому я решил к вам присоединиться! — весело подмигнув, Серпент принялся за ремень, — вы же не против? — сняв очки, демон внимательно посмотрел на мужчин.       — Нет… — ответил архитектор.       — Абсолютно нет! — задорно улыбнулся Алан.       — Ну вот так-то лучше, — пробурчал себе под нос Змий, забираясь на кровать, — приляг-ка, Сладкий. Хочу тебя рассмотреть… — забирая у Алана одеяло, попросил Серпент.       Алан отрешенно улыбнулся и лег на спину, немного разведя в стороны согнутые ноги.       Серпент рассеяно погладил чужое бедро, нависнув над Аланом.       — Так бы всегда… — оставляя короткий поцелуй на животе, вздохнул Серпент.       — А мне что делать? — подал голос архитектор.       — Тебе? А ты спи… — щелкнул пальцами Змий.       Архитектор тут же закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.       — А мы с тобою немножко еще пободрствуем, да, Сладкий?.. — опускаясь ртом на вялый член, спросил Серпент.       Алан ничего не ответил, лишь натужно застонал.       — Сладкий… Соленый, но сладкий… проглотив сперму и потянувшись за поцелуем, констатировал Змий.       Все-таки, после секса с Аланом, хоть и находящимся под гипнозом, секс с проститутками терял всякую привлекательность. Слишком уж отзывчивым и открытым был мужчина. Так громко стонал и так охотно отдавался…       — И зачем я только тебя отдал?.. — потираясь вторым членом о пах мужчины, вздохнул Змий.       Алан вяло реагировал на его старания после полученного наслаждения. Змий, не теряя надежды на очередной заход, продолжал стимулировать чужой член ладонью, одновременно покусывая соски.       Одного раунда двум его членам будет мало.       Почувствовав, что чужой член проявляет заинтересованность, Серпент обхватил Алана за плечи и поменялся с ним местами.       — М?.. — Алан расфокусировано взглянул на Серпента и поудобнее уселся тому на бедра.       — Нет, подожди… — положив руку на чужое бедро, остановил приподнявшегося Алана Змий, — я хочу, чтобы ты взял меня…       — Я? — удивился Алан, — но у нас с тобою такого никогда не было.       «О, дорогой мой, такого не было без малого чуть меньше пяти тысячелетий».       — А теперь будет.       — Ну как скажешь… — плотоядно улыбнувшись, Алан стек с чужих ног и приник губами к чужому анусу.       Змий судорожно вздохнул и закрыл глаза, полностью отдаваясь на милость человеку.

***

      Это была длинная ночь. Ему приходилось то и дело подпитывать Алана энергией, а иногда и исцелять. Но демон просто не мог остановиться. А случайно оброненная мужчиной фраза, что они с архитектором покидают Лондон через пару дней… Это почему-то жутко разозлило демона, заставляя его сложить мужчину чуть ли не пополам, с силой трахая сочащийся его спермой анус.       — Ах… — Алан обильно кончил, в очередной раз заливая своей спермой живот демона.       Спустя пару резких толчков, Змий глубоко излился, и, наконец, покинул многострадальное тело.       Взмахом руки он в который раз за этот вечер очистил их обоих от спермы.       — М… — Алан завозился по постели, сонно потирая глаза.       — Пожалуй, тебе стоит поспать… — демон прилег рядом с Аланом, насмешливо глядя на сонного человека.       Алан согласно закивал, повернулся на бок, и, подложив руку под голову, прикрыл глаза.       Змий смотрел на эту умилительную картину, а внутри него что-то сжималось…       — Алан… — спустившись ниже на кровати и подкатываясь к боку человека, произнес Змий.       — М?..       — Обними меня, пожалуйста… Обними меня, как будто я — Кроули… — сглотнув, попросил, не приказал демон.       Но Алан уже слишком устал, чтобы трезво оценивать обстановку. Он подгреб тело Змия себе под бок, крепко прижимая к своей груди рукой и закидывая ногу на бедро.       — Спокойной ночи, дорогой… — на грани слышимости прошептал Алан, чмокнув Змия в макушку и тут же уснул.       — И тебе, Алан. И тебе… — сглотнув горький ком и нежно обнимая Алана в ответ, вторил Змий.       Он вдохнул полной грудью запах человека, вслушиваясь в стук его сердца. Спустя пару секунд, он погрузился в сон, судорожно сжимая в руках одеяло, которым они были накрыты.

***

      Тридцать первое декабря. Вечер. В холодильнике остывают оставшиеся части индейки. Ангел соскребает ложкой остатки пудинга. Кроули, присосавшись к бокалу с вином, лакает из него языком.       — Вот! А ты не верил! — вылакав вино до дна, заплетающимся языком, ухмыльнулся Энтони.       — Напомни мне в следующий раз не заключать с тобой пари… — ангел потянулся за очередной бутылкой.       — И мне налей! — поднимаясь с дивана, Кроули сделал пару неуверенных шагов к дивану.       Запнувшись на ровном месте, он упал на ангела. Тот приобнял его за талию и помог усесться на своих коленях.       — Может, тебе уже хватит… — наливая в удержанный Энтони стакан, с сомнением спросил ангел.       — Наливай, не рассуждай! — ангел согласно кивнул и плеснул вина и себе.       Они замолчали и сделали по глотку.       Энтони оторвался от бокала и завороженно уставился на капельку вина, что стекала с уголка рта ангела вниз по подбородку. Не давая себе отчета, вусмерть пьяный Кроули припал губами к чужому лицу, слизывая каплю. А потом повторил её путь вверх, впившись в губы ангела, нахально вылизывая чужой рот.       Азирафаэль натужно застонал, послушно открывая рот, позволяя мужчине делать все, что тот захочет.       «А Алан хорошо его научил…» — с ревностью подумал ангел, поудобнее обхватывая нависшего над ним Энтони.       — М-м-м… — как давно я об это мечтал, — счастливо укладываясь на плечо ангела, выдохнул Кроули. Он для проверки потерся об ангела, но не почувствовал никакой реакции на свои действия, — я тебе совсем не нравлюсь, да?.. — мокро всхлипнул Энтони в светлое плечо.       — О чем ты, дорогой? Поцелуй был потрясающий…       — Но у тебя не встал!       — Что не встал? — не понимал пьяный Азирафаэль.       — Член! У тебя нет никакой реакции! — Кроули снова запрыгал на чужих коленях, показывая, что он имеет в виду.       — А, ты об этом! Это не удивительно! У меня просто нечему «вставать», — фыркнул в стакан с вином Азирафаэль.        — В смысле?.. У ангелов что, нет?.. А почему у Змия есть? Это несправедливо! — опуская ладонь на чужой пах заныл мужчина.       — Нет, у ангелов могут появится половые признаки, если мы приложим некоторое… усилия, — хмурясь, подобрал слово ангел. - И я определенно не хочу знать, как ты узнал такие интимные подробности о Змие.       — Знаешь, что… — бросив мять чужие бедра, Энтони обвил руками белую шею, — я придумал, какой подарок хочу на Новый год!       — М?..       — Я хочу, чтобы ты «приложил усилия».       — Но, Энтони…       — Значит, я тебе всё-таки не нравлюсь?.. — заныл Кроули. Его губы подозрительно задрожали, и Азирафаэлю ничего не оставалось, как закрыть глаза и… приложить некоторые усилия.       Энтони напряженно следил за замершим ангелом, а после, не выдержав, снова припал губами к плотно сомкнутым губам. Азирафаэль расслабленно выдохнул, позволяя языку Энтони скользнуть в свой рот.       На этот раз Кроули двигался нежно и мягко, посасывая кончик чужого языка, он змеей извивался на Азирафаэле, пока не почувствовал…       — У тебя встал! — опуская ладонь к бедрам, счастливо констатировал Энтони.       Для уверенности, он пару раз сжал набухший бугорок, вызвав у ангела неразборчивое ворчание и сполз с его колен на пол.       — Энтони, что ты делаешь?.. — вяло отпихивая юркие ладони от своей ширинки, спросил ангел.       — Я хочу на это посмотреть! — пару раз шлёпнув по белым ладоням, отмахнулся Кроули, — о, Господи!       Его взору пристал член ангела: толстый, немного покрасневший, с набухшей венкой. Не очень длинный, но достаточный, чтобы доставить удовольствие.       Кроули аккуратно погладил его двумя пальцами, а после, прижался щекой.       — Теплый!       — Кроули, перестань безобразничать! — смешно подпрыгивая на кресле, возмутился ангел.       Кроули в ответ на это лишь надавил ладонями на чужие бедра. А после тихонько захихикал.       — Что еще?!       — А ты в курсе, что у тебя на лобке вместе с волосами растут перья?       — Боже… — закрыл ладонями пылающее лицо ангел.       Это была истинная правда. Белые кудрявые волоски росли на лобке вперемешку с прямыми короткими перышками. Энтони поводил по ним пальцами, а потом и носом.       Они были мягкими, гладкими… А еще — так вкусно пахли Азирафаэлем…       Рот Кроули непроизвольно наполнился слюной.       — М… Всегда мечтал узнать, какой ангел на вкус… — задумчиво прошептал Кроули и взял головку в рот.       — Кроули… Энтони… Ах, что же это! — ангел от неожиданности вцепился в подлокотники кресла.       Кроули сосал неумело, но при этом так хорошо… Азирафаэль сдерживался изо всех сил, чтобы не двигать бедрами. Он закусил нижнюю губу зубами, откинул голову на спинку кресла и прерывисто дышал, иногда издавая хриплые стоны.       Энтони отодвинулся от члена и стал покрывать ствол мелкими поцелуями, нежно поглаживая мошонку, а после взяв в горсть потяжелевшие яйца.       — Красивый… — в очередной раз лизнув головку, поддев крайнюю плоть, ухмыльнулся Энтони, подняв глаза на запрокинувшего голову ангела.       Энтони задержал дыхание и снова насадился на член. Он старался изо всех сил, вспоминая то, что видел в порно. С раздражением пожалев, что с Аланом они до этого не дошли. Может быть, если бы парень его тогда научил…       Это было сложнее, чем он думал. Член был слишком большой, рвотный рефлекс не давал взять глубоко. Дышать было трудно, из глаз потекли слезы, а изо рта — слюна. Но Кроули все равно упорно продолжал насаживаться.       — Не надо… пожалуйста… тебе же неудобно… — замотал головой ангел, пытаясь отстраниться.       Кроули сильнее прижал его бедра к креслу, но подумал, что Азирафаэль прав. Не все сразу.       Оставив во рту удобную длину, он принялся обсасывать член. Он беспорядочно гладил бедра, мошонку, ласкал яички и местечко за ними. То посасывая самый кончик, то снова беря до середины.       Он утробно мурлыкал, слизывая выступившее предсеменье, слушая сдавленные всхлипы ангела.       — Пожалуйста… я сейчас… — ангел вздохнул и положил руку на рыжую голову, пытаясь отстранить.       Энтони зарычал, легонько царапнув зубами ствол, от чего ангел в очередной раз счастливо взвыл.       Никуда отстраняться он не собирается! Самый интересный момент!       Азирафаэль беспомощно зарылся пальцами в рыжие волосы, стараясь не тянуть за прядки.       Оргазм накатил неожиданно.       С долгим оглушительным криком, он излился в рот Энтони, заставляя того давиться своей спермой. Непроизвольно он надавил на затылок мужчины, заставляя его насадиться чуть ли не до конца.       Для Кроули было неожиданностью, когда теплая солоноватая струя ударила ему в горло, а тяжелая ладонь надавила на затылок. Он давился членом и спермой, что потекла у него изо рта вместе со слюной, но будь он проклят, если упустит хоть одну каплю!       Когда хватка на затылке ослабла, он постепенно отстранился от опавшего члена, языком облизывая оставшиеся на нем капельки.       Собрав руками натекшую жидкость, он облизал пальцы, по кошачьи щурясь.       Азирафаэль смотрел на него, как на божество, своими сияющими синими глазами. Черт побери, это того стоило!       Ангел смотрел на Энтони, затаив дыхание. Кроули выглядел таким развратным и невинным одновременно: белёсые подтеки на подбородке, рубашке, некоторые комки повисли на отросших волосах. Но глаза… В них был немой восторг, счастье и немного злорадства. У него получилось! Получилось!       — Я думал, ангелы на вкус будут как нектар и амброзия… А ты — соленый… — прикрыв глаза, наигранно вздохнул Энтони.       — Иди сюда! — протянул руки в сторону Энтони Азирафаэль.       Кроули послушно поднялся и оседлал колени ангела. Азирафаэль положил ладонь на поясницу мужчины, а — второй зарылся в волосы, принуждая Энтони нагнуться к себе. Притягивая худое тело к груди, Азирафаэль поцеловал Энтони, неспешно изучая чужой рот, не давая отстраниться. Это было так необычно: чувствовать вкус собственной спермы на языке…       Кроули завозился на коленях, потираясь своим стояком о чужой живот.       — Азирафаэль… мне надо… я сейчас… — Энтони отстранился от поцелуя и попытался сползти с колен.       — Ты куда, дорогой? — удивился Азирафаэль, продолжая удерживать любимого за талию.       — Мне нужно в туалет… У меня небольшая проблемка… — выразительно кивнув на свой стояк, ухмыльнулся Энтони.       — Оу… — удивленно вскинул брови ангел и положил ладонь на пах Кроули.       — Ш-пш… — рвано выдохнул мужчина, толкнувшись в ладонь.       — Сейчас-сейчас, мой дорогой… — продолжая мять член через ткань джинсов, Азирафаэль снова притянул Энтони к своей груди.       — Вот так… — Кроули почувствовал, как через ладони Азирафаэля в него проникает тепло. Оно поднималось по венам, окутывая все существо.       Энтони прерывисто задышал. Это было так приятно… А после, его тело будто прошиб электрический разряд, а перед глазами засияли звезды. С оглушающим криком он кончил в свои штаны, падая сверху на грудь ангела.       Тот продолжал поглаживать его ширинку, пока Энтони вздрагивал на его плече.       — М-м-м… — устало всхлипнул Кроули, когда его тело повторно сотряс уже не такой силы оргазм.       Его колени ослабли и разъехались. В штанах было мокро и липко. Но Кроули было так хорошо, что ему было на это глубоко плевать.       — Что это было?.. — расползаясь по ангелу, спросил Кроули.       — М-м-м… Некоторые называют это «религиозный экстаз», — перебирая алые локоны, задумчиво произнес ангел.       — Пф… теперь у меня есть что-то общее с Матерью Терезой? — поудобнее устраиваясь на ангеле, спросил Энтони.       — Пускай у вас с ней из общего будет только это…* — чмокнув мужчину в лоб, вздохнул ангел.       Ангел был абсолютно трезв. Теперь, с благоговением поглаживая мужчину по голове, Азирафаэлю хотелось плакать от счастья.       — Ох, Энтони. Мой дорогой Энтони… — почувствовав, как тело в его руках окончательно расслабилось, а дыхание стало глубоким, покрыл макушку россыпью поцелуев Азирафаэль.       Ангел поднялся с дивана, аккуратно поднимая мужчину, чтобы не спугнуть его сон.       Опустив Энтони на кровать, Азирафаэль движением руки очистил тело от грязи и сменил одежду. Энтони никак не реагировал, продолжая улыбаться во сне.       Накрыв любимого одеялом, Азирафаэль не удержался и снова оставил на лбу невесомый поцелуй.       — Спи крепко, родной. Как говорят: «Как встретишь Новый год, так и его и проведешь». Ах. Если бы это было так… — Азирафаэль осторожно прикрыл за собой дверь и направился в гостиную.       Пожалуй, ему тоже стоит немного поспать… Или хотя бы полежать, погрузившись в сладкие грезы. Старый диванчик для этого как раз подойдет.

***

      Змий проснулся незадолго до рассвета. Пора было уходить… Ему не хотелось будить сладко спящего Алана… Но Змий просто не мог уйти от него, зная, что в следующий раз они встретятся очень нескоро, если встретятся вообще.       Пробудив человека глубоким минетом, а после — получив ответную услугу, он навел на Алана сон. Перед уходом следовало залечить оставшиеся после бешеной ночи повреждения, а также стереть часть памяти, а другой части изменить воспоминания, заменив себя архитектором.       Аккуратно укрыв Алана одеялом, Змий проконтролировал, чтобы тот не замерз.       Он поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит на спящего мужчину. Тяжело сглотнув, демон щелчком надел одежду, вторым щелчком перенёс себя в машину.       Под елкой в доме архитектора появилось огромное коробка без подписи дарителя.       — Я становлюсь сентиментальным… — соблюдая правила дорожного движения, вел машину Змий.       Он никогда бы не признался, что привязался к этому человеку. И даже хорошо, что тот уезжает из города. Уж во Францию он за ним точно не поедет. Здесь у него налажен быт, оппозиция под боком. А там… Ничего, кроме плохих воспоминаний (не считая того забавного случая с ангелом в Бастилии).       — Потрахался и хватит с тебя. Пора уезжать в отпуск… Может быть, Китай?.. — останавливаясь у своего подъезда, подумал Змий.

***

      — М-м-м… — сонно потянулся на кровати Алан.       Открыв глаза, он встретился взглядом с архитектором. Мужчина смотрел на него с обожанием и диким восторгом.       В голове Алана пронеслись воспоминания прошлой бурной ночи, и он, залившись румянцем поспешил натянуть на лицо одеяло.       — Ох, любимый… — коварно хмыкнув, архитектор не дал тому выполнить этот маневр, — ты был великолепен вчера. Неподражаем… — покрывая алеющее лицо поцелуями, томно вздыхал архитектор.       — Ох… спасибо… — зарываясь пальцами в чужую голову, улыбнулся Алан, — ты тоже был неплох! Ай! — архитектор несильно укусил чужой сосок, обидевшись на такой эпитет.       Этот мужчина — лучшее, что происходило в его жизни. Архитектор вообще не понимал, как он жил до встречи с Аланом. И пускай, его возлюбленный не любит его так же сильно, как он его… Но он позволяет ему быть рядом! Он согласен быть его мужем… «О, Господи! Я готов на все ради него!» — покрывая любимое тело поцелуями, будто святыню, молил про себя архитектор.       Добравшись до члена, он, насколько позволяла его сноровка, заглотил чужой член.       Алан откинулся на подушки, немного двигая бедрами, руками вынуждая жениха взять глубже. Отстранено он думал, что буквально пару часов назад, тот отсасывал будто бы искуснее и даже глубже…       — А теперь, пора умываться и завтракать! Ты уже все вещи собрал, любимый? — слизав последнюю каплю, хрипло спросил архитектор.       — Почти… Остался последний чемодан… — лениво раскидывая ноги, ответил Алан.       Неожиданно он нащупал пальцами что-то прохладное и гладкое. Незаметно поднеся находку к глазам, он узнал в ней кусочек змеиной чешуи, но Алан понятия не имел, откуда она могла взяться в их постели.       — Ладно, полежи еще, а я пока приготовлю поесть.       — Угу… — прикрыв глаза, Алан снова укутался в одеяло.       Вечером, когда последний чемодан был застегнут, Алан заметил под елкой подарок. Это было странно, потому что они открыли все коробки в рождество. Движимый любопытством, он развернул коробку и ахнул. В ней лежал фотоаппарат. О таком Алан мечтал давным-давно, но он стоил баснословных денег…       — Дорогой! Это твой подарок? — Алан окрикнул жениха.       — Нет. Свой я отдал тебе на рождество. А открытки нет?       Алан отрицательно покачал головой.       — Я понятия не имею, кто его положил…       — Ну, может открытка затерялась при транспортировке…       — А как он вообще появился под елкой? — поджав губы спросил Алан, — после рождества там было пусто! Мы бы заметили такую огромную коробку!       Архитектор лишь развел руками.       Алан отстранено гладил гладкий бок фотоаппарата.       — Это хоть хороший аппарат?       — Лучший.       — Ну, может быть не стоит тогда так растериваться, что мы не знаем имени отправителя?       Алан пожал плечами, закусив губу.       — Хотелось бы отблагодарить дарителя.       Значит он сам того не хотел, иначе бы оставил открытку.       — Наверное…       — Ты все сложил? Нам завтра рано вставать. Мы не успеем с утра перепроверить сумки, — сменил тему архитектор.       — Да, все… только фотоаппарат сложу…       — Подожди… — Архитектор подошел к жениху, — давай сделаем фотографию в этом доме? В конце концов, завтра мы начинаем новую жизнь! Было бы неплохо запечатлеть это на память!       — Ты прав! — Алан тепло улыбнулся.       Он поставил таймер, и присел рядом с архитектором у груды чемоданов. Мужчины стояли обнявшись и улыбались, пока их обоих не ослепил яркий свет.       Позже, спустя пару месяцев, когда Алан проявлял пленку, он обнаружил, что первой фотографией на ней была не та, где они с мужем стоят у чемоданов. На первой фотографии была изображена красивая черная с красным брюхом мощная змея. Она немигающим взглядом желтых глаз смотрела в объектив.       Самое странное, что Алан был готов поклясться, что змея лежала на их кровати в Лондоне. Это, конечно объясняло наличие чешуи, которую он обнаружил тем утром. Но не объясняло, как змея вообще оказалась в их квартире, кто её снимал и как, в конце концов, под елкой оказался фотоаппарат с этим изображением!       — Змея… Змея… — пожимал плечами Алан, — Змий… — мужчина остановился на пол шаге и замер.       «Серпент» — Алан весь похолодел, а после откинул эту мысль подальше. Даже если это был он, не похоже, чтобы тот держал зла или решил устроить пакости.       В конце концов теперь они живут в другой стране… Вряд ли этот странный мужчина будет преследовать его и здесь.       «Я надеюсь…» — подумал про себя Алан, опуская фотографию со змеей в проявляющий раствор.

***

      Кроули проснулся ближе к полудню. Он чувствовал себя отдохнувшим и отчего-то сильно счастливым. К его радости, его не мучило похмелье, от чего он не преминул поблагодарить ангела от всей души. Сколько они вчера выпили?.. Много… очень много…       Энтони пытался вспомнить прошлый вечер. К сожалению, воспоминания ускользали от него. Например, память подсовывала ему кадры, как он отсасывал у Азирафаэля. Но это ведь определенно не могло произойти! Похоже, это обрывки какого-то мокрого сна, который он не запомнил…       Энтони поднялся с постели, умылся и вышел на кухню.       — Ох, ты уже встал, мой дорогой! — с нежной улыбку обернулся Азирафаэль.       Конечно, он слышал, как человек поднялся с кровати. Именно поэтому он сейчас стоял у плиты, ловко орудуя лопаткой, готовя завтрак. — Как спалось? — подталкивая к мужчине тарелку, спросил Азирафаэль.       — Чудесно! Только сны странные снились… — отпивая кофе, поделился Энтони.       К сожалению, он не замечал, каким влюбленным взглядом на него смотрел ангел, а не то обязательно что-нибудь бы заподозрил.       — Какие? — подливая еще кофе, спросил ангел.       — Ну… — Кроули залился краской, — будто мы празднуем Новый год, а потом я нечаянно совращаю тебя… — нашелся Энтони.       Под «совращаю» же можно иметь ввиду что угодно?       Улыбка Азирафаэля немного потухла. Он растерянно захлопал глазами, ставя чайник на стол и отворачиваясь.       — Это ведь был сон, да Азирафаэль?! — округлившимися глазами, Кроули требовательно обратился к ангелу.       Азирафаэль лишь пожал плечами, неуверенно кивнув. Его глаза судорожно бегали по кухне, ему не удавалось сфокусироваться на чем-то одном.       — О, господи… — Кроули спрятал лицо в ладони, — прости меня пожалуйста, я не хотел! Ты же знаешь, я был вусмерть пьян…       — Я… Я не сержусь, дорогой… — проглотив горький ком, вымучил из себя улыбку ангел, — скорее, это я должен был просить у тебя прощение. Получается, что я вроде как воспользовался тобой… В свое оправдание могу сказать, что я тоже был жутко пьян… — выдавил из себя Азирафаэль…       — Ох, тогда давай сделаем вид, будто ничего не было?.. — с надеждой глядя на наставника, попросил Кроули.       — Я… — сердце предательски сжалось, ангелу вдруг стало тяжело дышать, — конечно, дорогой, как пожелаешь…       Энтони благодарно улыбнулся, допил кофе и вышел из кухни.       «Подумать только… И чем я вчера только думал!» — возвращаясь к себе в комнату, подумал Энтони.       Вчера они с ангелом договорились, что тот выпустит его домой. Суицидальных наклонностей он уже не проявлял, депрессия немного отпустила, а на работу ему нужно было возвращаться уже третьего числа. Да и цветы полить…       Азирафаэль будто в трансе мыл посуду. Он минут пятнадцать полоскал под мощной струей уже чуть ли не протертое насквозь блюдечко.       Азирафаэль стоял, закусив губу, пытаясь унять ноющее сердце.       — Черт! — не выдержав, он отбросил блюдечко в раковину и со всей силы ударил кулаком по стенке. По плитке побежали глубокие трещины, а костяшки слегка покраснели.       Азирафаэль невесело ухмыльнулся, разглядывая ладонь. Тяжело вздохнув, он щелкнул пальцами, возвращая все как было.       Нет. Он не отступится от Энтони. Ни в этот раз. Он попробует завоевать его сердце снова. Он любит его. Он сделает все, чтобы они снова были вместе!       Азирафаэль одернул жилетку.       Именно так он и поступит. И они снова будут счастливы. Хватит бегать друг от друга! Но в этот раз нужно действовать аккуратнее. И, упаси боже, быть им в следующий раз такими же пьяными!