Подкидыш

      — Я чувствую себя странно.       — Дорогой?       — Они ушли. Все ушли. Остался только я…       Мужчина в светлом костюме и его спутник — в темном — стояли у небольшой могильной плиты на кладбище близ Тадфилда.       На могильном камне было высечено: «Адам Янг. Защитник людей. Их добродетели и порока».       Буквально в нескольких метрах правее - возвышался памятник Первому президенту Атлантического Содружества: мужчина стоял в задумчивой позе, держа в руках земной шар — а в другой весы: на одной чаше были деньги, на другой угадывался силуэт младенца.       Эта могила даже спустя столько лет была усыпана цветами. Рядом с ней стоял ящичек для пожертвований — уже почти заполненный, хотя его опустошали несколько недель назад.       Кроули, проходя мимо, усмехнулся и затолкал в щель некрупную купюру, на которой был изображен портрет Первого президента.       Поистине, было что-то маг-ическое в фигуре этого человека, раз он продолжает влиять на потомков спустя столько времени.       Варлок хоть и не был антихристом, но повлиял на Человечество. И его нянюшка им гордилась.       Кроули было очень весело, когда он увидел памятник впервые. Эх, видели бы своего идеализированного лидера скульпторы, когда он носил цветные прядки, еле влазил в девчачьи джинсы и орал во все горло с Кроули хиты «Квин». Или убегал от смотрителя зоопарка, когда они решили покормить трубкозубов с рук… Да. Было весело. И Варлок никогда не был таким чванливым святошей, как теперь пишут в книгах и мемуарах его «близкие друзья».       О том, что Варлок Даулинг был близко дружен и знаком с начальствующим епископом протестантов было известно. Но эту тему старались не поднимать.       Варлок никак не позиционировал себя приверженцем какой-либо конфессии, хотя признавал себя верующим человеком. (А что ему, собственно, оставалось).       Поэтому мало кого удивило, что каким-то непостижимым образом могила Президента соседствовала с могилой не менее удивительной личности — его святейшества начальствующего епископа отца Адама.       Кроули вспоминал Адама, вяло перебирая пальцами выпавший из венка цветочек       Антихрист бросил университет, не доучившись год до диплома. Он поступил в семинарию и принялся прилежно постигать церковные премудрости.       Параллельно, он, глубоко влюбленный в Пеппер, пытался поддерживать с ней отношения. Но девушка, ревностно и категорично отвергающая любые рамки, не ответила на его чувства взаимностью.       Это заставило Адама замкнуться в себе. Он все сильнее отдалялся от Этих, погрузившись в описание обрядов. Изредка он общался с Крестными, родителями и, на удивление — Варлоком. Тот за годы учебы в университете так привык к чудачествам своего соседа по комнате, что по инерции продолжал с ним дружить. И, в конце концов, он остался единственным человеком, которого Адам считал своим другом до самого конца.       Мысли Кроули плавно перешли на Этих.       Уэнсдейл стал инженером. Он проектировал корабли, что отправились исследовать другие солнечные системы.       Брайан стал механиком. Удивительно, он мог починить любую вещь, даже если Уэйнсдейл поставил ей «смертельный диагноз».       Пеппер закончила университет. Стала психотерапевтом. Одним из первых её пациентов стал вечно испытывающий чувство тревожности Уэйнсдейл. И, со временем, некогда непримиримые соперники поженились. У них родилась дочка, которую они, по примеру бабушки-хиппи, назвали в честь персонажа фантастической саги.       К сожалению, добившись успеха, Пеппер не смогла остаться на вершине. В какой-то момент она стала пользоваться связями своих клиентов. Она настолько погрязла в коррупции, что была осуждена на долгий условный срок, и, конечно же, лишилась всех своих привилегий, мужа и дочери, которые не захотели разделить с ней её позор.       Прежде отважная девочка, что отстаивала чужие права, решила, что ей все позволено. И что она действительно имеет какие-то исключительные привилегии. Жаль, что качая права она, как обычно бывает, абсолютно забыла об обязанностях. Но что простительно в одиннадцать — наказуемо в пятьдесят.       Адам, узнавший о сроке Пеппер, не стал вмешиваться. Ему было грустно, что его друг не оправдал его ожиданий, но это был её выбор.       Сам же он, закончив семинарию и принявшись служить англиканской церкви, спустя несколько лет ушел из неё к Протестантам.       Эти шутили, что Адам ушел к ним из-за чувства протеста.       Азирафаэль на это только покачал головой. В душе — он был солидарен с таким диагнозом — мальчик не мог не унаследовать от отца совсем ничего.       Адама не устраивали порядки и границы, которыми его обложили. Ему больше импонировали протестанты, лишенные Глав, которые называли себя Наместниками и использующие свою власть для обогащения, а не для спасения людей.       Адам всегда был честен. И хотя у него тоже было немало недругов, все их заговоры обходили сына Люцифера стороной. И, в конце концов, Адам стал начальствующим епископом — должность почетная, знаковая. Главная должность, позволяющая Адаму продвигать свои идеи среди других священнослужителей и пытаться противостоять огромной сети Сатанинских храмов, которую развернул Змий.       Адам был зол на демона за это, но не смел влиять на него магией. Он не хотел быть похожим на своего отца. Поэтому боролся с искусителем силой святого слова.       Единственный, кому не нравилось такое положение вещей — так это Псу.       Он был адской гончей и ему было больно находится на освященной земле. Адаму пришлось создать вокруг верного друга защитный невидимый купол, чтобы ему не вредили пропитанный благовониями воздух и горящая святостью земля.       Это помогло. Но Псу все равно было неприятно. Но разве он мог оставить своего любимого хозяина? Он последует за ним, куда бы тот не отправился.       Жаль, что Туда, куда он ушел теперь — ему путь закрыт.       — Куда он отправился? — поправляя венок, спросил Энтони.       — Наверх. Как не старались архангелы, не им решать, куда отправится душа. Тем более — душа праведная.       — Это правильно. Дети не в ответе за грехи своих родителей!       Азирафаэль согласно кивнул.       — Пошли что ли? Змий нас, наверное, уже заждался.       — Да, пожалуй. Покойся с миром, Адам Янг. — Азирафаэль сложил ладони и послал короткую молитву об упокоении.       Больше им было нечего делать на кладбище.       Когда они уже подходили к воротам, то их оглушил громкий непрекращающейся гудок машины.       Утомленный длительным ожиданием демон, давал спутникам понять, что пора поторапливаться.       На кладбище он не пошел, только передал от себя корзину цветов. Все-таки находиться на кладбище, а еще рядом с могилой епископа — очень неприятно.       Да и Пса надо было куда-то деть…       Бедная псина с волнением металась от машины к ограде, нервно поскуливая, не решаясь перейти барьер, ведь защитный купол пал, когда Адам умер. Азирафаэль чудом успел вынести обожженного щенка с территории обители до того, как последствия стали необратимы.       — С Псом все хорошо? — присаживаясь на корточки и протягивая к щенку руку, спросил Кроули.       Адская гончая зло ощетинилась и угрожающе зарычала.       — Не знаю. Я верну его Вниз, буду навещать. Может быть и оправится. Кто тут плохой мальчик? Кто у нас самый отвратительный песик на свете? — засюсюкал над щенком Змий. — Такой хорошенький, узнал папу? Я ведь тебя самолично обучал, чтобы помогал нашему Принцу. Ты хорошо служил ему, молодец. У тебя, кстати, Котенок, тоже мог быть такой друг. Этот щенок из того же помета, о котором я тебе говорил, Азирафаэль.       — О чем это вы?       — Да… Ты когда мелкий был, как и все дети требовал щенка. Ну я и принес ангелу гончую! Они - собаки обученные, дисциплинированные. Как раз щенок оказался бракованным — без ярко выраженных магических способностей и, о, позор, совсем не агрессивный. А ангел заупрямился и не взял его!       — Потому что только сумасшедший доверит трехлетнему ребенку монстра с зубами, как у акулы!       — Мефистофель был дружелюбный! А порвал твою штанину, только потому, что ты громко кричал!       — Порвал? ПОРВАЛ?! Да он мне ногу насквозь прокусил! — возмутился Азирафаэль.       — Какие мы нежные… — насупился демон, — будто ты тут же её не излечил. Просто бедненький щенок тебя испугался! Ты же принялся осенять его крестным знаменем (и меня за одно)! А его хорошо обучили, как поступать в таких случаях!       — А что стало с этим «добрым пушистиком» потом? — решил прервать спор опекунов Энтони.       — Что-что. В Аду — добрякам не место. Пошел на обед сородичам… — нахмурился Змий, поглаживая скулящего Пса.       Повисла тишина.       Азирафаэль нервно перебирал край жилетки. Он не желал смерти демонической собаки, ведь ангельское сердце было полно любви и сострадания к любому существу.       — Ну что, по домам? Дань Принцу я отдал — начальство должно быть довольно. А больше меня здесь ничего не держит.       Супруги переглянулись меж собой и согласно кивнули, усаживаясь в машину Змия.

***

      Подвезя друзей, демон умчался по своим демоническим делам. Маленький щенок тявкал супругам, пока огромная машина не скрылась за поворотом.       — Это был тяжелый день, — вздохнул Азирафаэль.       — Я хочу выпить, — передернул плечами Кроули.       Ангел согласно кивнул.       Они зашли в коттедж. Энтони достал из шкафа бутылку и присел на кресло, налив себе стакан.       Азирафаэль присел рядом, наливая себе порцию.       Они сделали по небольшому глотку, каждый погруженный в свои мысли.       Энтони думал, скольких еще знакомых он переживет. А Азирафаэль думал, что теперь будет с Кроули, раз Антихрист ушел.

***

      — Азирафаэль!       — Да, дорогой, — Азирафаэль в облачении низшего служки стоял у изголовья начальствующего епископа.       Только ему слабеющий отец Адам позволял находиться возле себя круглосуточно.       — Прости. Похоже, скоро за мной придут. Надеюсь, меня не отправят в Ад. Не думаю, что папочка будет рад встрече.       — Ну что ты такое говоришь! Ты не сделал ничего плохого, чтобы спуститься Вниз! А если тебя и не пропустят Наверх… Не думаю, что Несущий свет будет так жесток, как ты думаешь. Все-таки — ты его сын, — поглаживая спутавшиеся седые волосы, вздохнул Азирафаэль.       — Мне так жаль, ангел. Но я сделал все, что мог.       — О чем ты, Адам?       — Я… Помнишь, я зачаровал Кроули, чтобы ты перестал избегать его.       — Да. И мы безмерно тебе благодарны! Не знаю, как мы можем…       — Подожди. Я отдал Кроули половину времени, что было мне отпущено. Знал бы, что проживу так долго — отдал бы больше, — ухмыльнулся Адам. — Это так тяжело… Это такое бремя — жить так долго. Наблюдать, как все, что было тебе дорого — разрушается на глазах, а новое — не принимает тебя.       — Адам, что ты хочешь сказать?       — Прости, Азирафаэль. Но когда я уйду — время для Энтони пойдет с обычной скоростью. Я не знаю, что это будет значить для Кроули. Но не думаю, что у него в запасе будет больше пятидесяти лет. Азирафаэль! — позвал остолбеневшего мужчину Адам, — мне жаль.       — Нет! Что ты! Ты сделал для нас так много! Я просто… Я ведь всегда знал, что это случится, не правда ли? — криво улыбнулся ангел, — у меня было достаточно времени, чтобы подготовится.       — Ты врешь, Божий воин, — ухмыльнулся Адам, — я желаю тебе мужества и стойкости. Пожалуйста, чтобы не случилось, не теряй голову, как в прошлый раз.       — Обещаю. Я сделаю все, что будет в моих силах, юный антихрист.       — И на том спасибо.       Азирафаэль помог Адаму улечься на кровати и выключил свет.       — Доброе утро, Адам! Я принес тебе яичницу с сосисками, как ты любишь! Это было непросто, повара уверены, что только овсянка вернет тебе силы… Адам? Адам! — Азирафаэль подскочил к кровати.       Мужчина лежал неподвижно, улыбаясь в своем вечном сне.       — О, Господи! Спи спокойно, юный антихрист… Нет. Спи спокойно: Адам Янг. Защитник людей и других сущностей, — Азирафаэль украдкой стер слезу и накрыл Адама одеялом с головой.

***

      Азирафаэль был так глубоко погружен в свои мысли, что на секунду ему показалось, что из тени стены к Кроули подобралась темная фигура. Её костлявые ладони потянулись к горлу мужчины и…       — Азирафаэль! Что такое?! — Кроули нахмурился, закидывая нога на ногу.       — Ничего, просто показалось… — сглатывая горький комок, покачал головой ангел.       Энтони подозрительно посмотрел на него, но больше ничего не добавил.

***

      Как и предупредил Адам, Кроули начал стареть. Каждый год на его лице прибавлялось морщинок, а кожа грубела.       Он почувствовал изменения довольно быстро — как только ему пришлось начать бриться не раз в месяц — а пару раз в неделю.       Он ничего не сказал Азирафаэлю, поскольку знал — ангел сам все понял.       И хоть Азирафаэль потихоньку вливал в мужчину благодать, полностью обратить процесс умирания он не мог. Он лишь надеялся, что Антихрист правильно отмерил срок — и у него с Энтони еще есть полвека.       Спустя десять лет Кроули стал выглядеть как ровесник Азирафаэля, а спустя еще десять — старше. Азирафаэль предпринял попытку добавить себе морщин, из-за чего разразился грандиозный скандал. Кроули запретил ему менять облик сосуда, подстраиваясь под него.       — Как ты не понимаешь! Когда я уйду, я хочу, чтобы ты был таким, каким был всегда! — запальчиво вскрикнул Энтони.       Азирафаэль не понимал его желания, но смирился.       Сейчас Азирафаэль сидит в своей комнате и перелистывает альбомы с фотографиями. Да, альбомы достаточно порнографичны, если их будет пролистывать сторонний наблюдатель. Но для ангела это были запечатленные моменты любви.       У него было несколько альбомов с их медового месяца. Сейчас в его руках был один из них:       На изображении, что он уже столько времени рассматривал, Кроули лежал на твердом камне, согнув одну ногу. Из его ануса уже натекла порядочная лужица спермы, а Энтони запрокинул голову назад, приходя в себя от очередного оргазма.       Он был так прекрасен и беззащитен…       Азирафаэль перевернул страницу, а сам склонил голову в бок и незаметно улыбнулся: до его ушей доносились приглушенные крики Кроули: тот безжалостно третировал растения. Судя по всему, он воспитывал несчастный розовый кустик за коттеджем. Значит, он уже скоро будет дома и начнет воспитывать растения на веранде.       Стоит поторопиться и спрятать альбом в шкаф. Он расстраивался, когда видел, что ангел просматривает его. Глупый. Ревнует ангела к себе из прошлого.       Может, у них уже и нет такой безумной близости, зато они в полной мере познают все прелести тихой любви.       Брань стала громче.       Ангел поспешил убрать альбом подальше и спустился на кухню: надо приготовить поесть. Кроули нужно подкрепить силы, в последнее время он стал сильно уставать.

***

      Кроули старел, а значит вместе с возрастом к нему пришли проблемы всех пожилых людей: он стал хуже видеть, руки потеряли былую силу, в голосе появились каркающие нотки… Ему стало сложно ходить.       Ангел был готов поручиться, что конечности супруга были здоровы, он не раз исцелял их благодатью и просил Змия тоже посмотреть их. Но Кроули все равно было тяжело долго стоять.       Сначала он упрямился — сидел в кабинете и ходил в доме только по стеночке, отказываясь выходить из дома дальше сада.       Однажды, когда Азирафаэль оставил его одного, ноги подвели его, и он рухнул около розового куста, чудом не расшибшись о камень.       Ангел нашел его, глухо матерившегося, и поднял на ноги. С тех пор Энтони было запрещено выходить из дома без трости.       Но скоро ни трость, ни костыли не могли ему помочь — ослабевшие руки не слушались, и Энтони было тяжело себя передвигать.       Тогда Азирафаэль достал из Кладовки кресло Мадам Аштарот.       Энтони долго плевался в сторону этого средства передвижения, твердя, что он «не инвалид!». И, в конце концов, пересел в него.       Азирафаэль никак не стал комментировать это, зная, как уязвлен его возлюбленный.       Зато теперь ему стало намного удобнее гулять с Кроули по городку. Хотя время от времени он и слышал обращенных в их стороны шепотки о сварливом отце и заботливом сыне.       От этого сердце Азирафаэля обливалось кровью. Как неожиданно они поменялись местами… Ах, если бы только Энтони разрешил ему…       — Нет. И еще раз — нет! Легенда о том, что ты — мой сын — замечательная! Когда… Если со мною что-то случится, ты сможешь распорядится моим… мной, а не ждать освидетельствования твоего психического состояния, если будешь выглядеть как столетний ополоумевший старикан!       — Но, дорогой!       — Все. Вопрос закрыт! — зло нажимая на пульт и уезжая прочь от мужа, огрызнулся Кроули.

***

      — Черт! — Кроули с трудом приподнялся на кровати и рухнул обратно.       — Опять нога?       — Все нормально.       — Энтони… Я тут подумал… Тут недалеко есть неплохой пансионат. Там лечат людей… Может, и тебе помогут?..       — Два разноперых ангела не могут помочь, а врачи могут? — выгибая бровь, ухмыльнулся Кроули.       — Но люди… Они так предприимчивы! Что мы теряем?       — Ладно, — вздохнул Энтони, — если ты так хочешь.       Спустя пару дней они были на пороге разрекламированного Азирафаэлем дома отдыха.       — Да ты издеваешься?! Сатанинский монастырь. Место для тимбилдинга. А теперь — дом отдыха?!       Азирафаэль лишь пожал плечами, подталкивая кресло по тропинке.       Их встретила миловидная медсестра, Кроули лишь презрительно фыркнул на её попытки строить глазки ангелу. Тот был полностью погружен в инструктаж и, кажется, не замечал ничего, кроме брошюр и расписания процедур.       Медсестра вызвалась показать им пансионат. Попадая в каждую комнату, она рассказывала, как здесь прекрасно проводят время его постояльцы. Кроули, смотрящий на высушенных и кособоких стариков, что едва удерживали в своих руках вилки, не разделял её энтузиазм. Это не было похоже на приятно место, где старики поправляют здоровье. Это была тюрьма. Красивая, со всеми удобствами — но тюрьма.       — А здесь — наш сад… — дверь на улицу открылась, и Кроули на всех парах помчался к главным воротам.       — Кроули, ты куда?! — поспешил за мужем Азирафаэль.       — Ты как хочешь, но я здесь ни на секунду больше не останусь! — не оборачиваясь, откликнулся мужчина.       — Энтони, здесь тебе помогут! Энтони?.. — Азирафаэль догнал супруга и остановил коляску, — дорогой… — ангел присел на корточки перед креслом.       Мужчину била дрожь, а бледные руки посинели, так сильно он ухватился за подлокотники.       — Зачем ты привез меня сюда, Азирафаэль?.. Тебе трудно находиться рядом со мной? Трудно… Трудно видеть, как я умираю?. — прозрачные слезинки текли из блеклых глаз Энтони, теряясь в его морщинах.       — Нет, конечно, нет! Как ты мог такое подумать! — утирая слезинки ладонями, ужаснулся ангел.       — Тогда… Поедем, поедем отсюда домой, пожалуйста! — перехватывая ладони супруга, взмолился мужчина.       — Но, Энтони, они могут помочь тебе…       — Глупый ангел. Ничто мне уже не поможет. Неужели ты не видишь — это не дом отдыха — это хоспис. Для тех людей, родные которых уже не хотят или не могут ухаживать за ними. Они просто ждут тут своей смерти. Пожалуйста, любимый, родной мой… — Кроули взял ладони ангела и покрыл их поцелуями, — позволь мне встретить мою смерть дома. Рядом с тобой, пожалуйста, будь милосерден!       — Кроули, что за глупости! Конечно, тебе не следует меня умолять! Мы возвращаемся домой! — потрясенный Азирафаэль поднялся на ноги и попытался забрать свои ладони у Кроули.       — Спасибо, любовь моя. Спасибо… — Кроули удержал ладонь у своего лица и оставил на ней последний благодарный поцелуй.       Азирафаэль погладил его лицо и встал за креслом, медленно везя коляску к выходу.       Кроули облегченно вздохнул и прикрыл глаза, вспоминая мягкие, теплые ладони ангела, что испарили с его лица мокрую соль.       Эти руки совсем не изменились за все те двести лет, что он его знал.

***

      Гавриил ходил по своему кабинету, убрав руки за спину. Он напряженно размышлял. По суровому выражению, появившемуся на его лице, стало понятно — архангел на что-то решился.       Он вышел в коридор и направился к эскалатору.       — Гавриил? Ты куда? — удивленно окликнула его Уриил.       — С каких пор я должен отчитываться, куда я иду? Насколько я помню, я все еще глава офиса по работе с Землей.       Уриил поджала губы и прищурилась.       — Я просто поинтересовалась, брат мой. Не нужно воспринимать все в штыки!       Гавриил передернул плечами и продолжил свой путь.       Спустившись по эскалатору, он сделал несколько перемещений по Земле, на всякий случай сбивая след. Конечной точкой его путешествия стали джунгли Южной Америки.       Он продирался сквозь тропический лес, орудуя Небесным мечом. Не пламенным — но не менее смертоносным. Лишние чудеса тут только навредят.       Гавриил остановился у подножия огромной пирамиды. Глубоко вздохнув, архангел подошел к одной из стен и приложил к ней ладонь, напевая странный мотив.       Стена стала прозрачной и архангел, собравшись с духом, шагнул в темноту.       Густой мрак отступил, стоило ему вызвать из эфира нимб. Архангел осторожно ступал во тьме, пока не добрался до каменного изваяния гиганта, охраняющего ряд гробниц.       Когда-то это было очень красивое место, но со временем краски выцвели, а золото потемнело. Слой пыли надежно скрывал рельеф надгробий, но Гавриила они не интересовали.       Архангел подошел к каменному истукану и положил ладонь тому на колено. Благодать пульсирующими волнами потекла в изваяние. Когда Гавриилу показалось, что он почти опустел, гигант вздрогнул и открыл глаза.       — Гавриил. Зачем ты пробудил меня? — хриплый густой голос эхом разнесся по помещению.       — Здравствуй, Хараменон.* Прости, что нарушил твой покой, но мне нужна твоя помощь.       — Моя помощь? Интересно… — ухмыльнулся великан, разминая руки, — почему я должен помогать тебе? Когда мы просили тебя о помощи — ты отвернулся от нас! — великан развел руки и указал на кучу каменных обломков, которые Гавриил до этого не заметил.       Архангел сглотнул.       — Это ты сделал?       — Они хотели уйти, поэтому попросили меня сделать это. Лишь я остался. Уже никакой не Хараменон, а всего лишь Тринонтас**… Чего ты хочешь, Гавриил?       — Я пришел просить тебя об оружии, которым вы наделили своих Избранных! Клинок, способный уничтожить и ангела, и демона.       — И зачем я должен это делать? Вы там, на Небесах, да и Внизу, одержимы идеей Войны… Все никак не поймете, что не в этом Замысел… Вот ты: ты же любишь Валенту***. Почему ты отвернулся от неё Тогда?.. Разве Война…       — Это к делу не относится… — рассекая ладонью воздух, прервал великана Гавриил.       — Ну раз так… Зачем тебе клинок?       — Я не для себя. Понимаешь… Наш агент на Земле последовал по вашему пути. Его союз был подкреплен Радужным свитком…       — О. И твоим это не понравилось… — понятливо кивнул истукан. — Интересно, с чего это Она переменила свое мнение?.. Ни один из нас не удостоился Её благословения… — в голосе великана архангел отчетливо расслышал горечь.       — Это мне не ведомо. Так ты дашь мне клинок? Обещаю, что я отдам его, а не присвою!       — Обещаешь? Твои обещания и гроша ломанного не стоят, Архангел. Скажи мне: кто он?       — Это… Это Азирафаэль… — не видел смысла скрывать Гавриил.       — Азирафаэль? Защитник сирых и убогих? Один из самых отважных Воинов? Единственный, пожалуй, истинный ангел, оставшийся на Небесах… — одобрительно и удивленно воскликнул истукан, — ему я дам это оружие. А ты должен предать его как можно скорее. Я надеюсь, ты понимаешь, что появляться с ним на Небесах — неразумно.       Гавриил кивнул.       Воздух заискрил и перед архангелом появился изящный кинжал. Гавриил перехватил его созданной тряпицей и убрал за пазуху.       — Благодарю тебя!       — Подожди… — устало произнес великан, — я выполнил твою просьбу, теперь ты исполни мою…       Истукан зашевелился и как мог судить Гавриил — лег на бок.       — Пожалуйста… Будь милосерден. Прекрати мои страдания…       — Но… — глаза Гавриила расширились в страхе, когда он понял, что от него хотят.       — Я прожил тысячелетия в одиночестве. Если бы я мог — я последовал за своими собратьями в небытие. Но мне не хватило духу воспользоваться кинжалом… — признался Тринонтас.       — То, что ты просишь — это невозможно!       — Молю тебя! У тебя же есть приказ! Ты должен был изничтожить нас еще на Заре времен! Мы благодарны тебе, что ты позволил нам скрыться… Как видишь, Время исполнило за тебя всю работу. Осталась самая малость… Будь милосерден!       Гавриил в нерешительности вынул клинок и подошел к великану.       — Храни Господь Азирафаэля, пускай его участь не будет такой же ужасной, как наша…       — Неужели, десяток лет с человеком стоили всего этого, Хараменон?       — Жизнь в любви, хоть и короткая, стоит и большего, Архангел, — грустно выдохнул Великан, — молю!       Гавриил зажмурил глаза и со всей силы ударил великана в плечо.       По каменному телу прошла дрожь.       — Спасибо, брат! Не забудь, что ты обещал мне. И перестань себя мучить — возвращайся к Воленте, — разнесся голос великана в последний раз, а потом — его каменное тело рассыпалось грудой обломков к ногам Гавриила.       Архангел рухнул на колени, прикрываясь крыльями, пытаясь унять слезы. Он только что уничтожил своего брата. Ох, Господи, за что?..       Уняв скорбь, Гаврил поднялся с колен и вышел из Пирамиды, не оглядываясь. У него еще много дел, а Благодать на исходе.       С трудом он переместился в Саунт Денс. Он грустно смотрел на веселый праздник — еще свежели в голове мрачные воспоминания о жуткой гробнице и вид, который принял скорбящий, лишившейся своей возлюбленной ангел.       Он передал клинок Азирафаэлю и вернулся на Небеса.       — Где ты был? — у экскалатора его уже поджидала Михаил.       — Я не понимаю, что за допрос? — с непроницаемым лицом кинул Гавриил, обходя собрата по дуге.       — Тебя не было слишком долго и никто не знал, где ты!       — Я отлучался по делам.       — Не поделишься? — подозрительно сузила глаза архангел.       — Нет.       — Ла-а-адно… — протянула гласные архангел, — надеюсь, что твое дело было важным. Не хватало нам еще одного отступника.       — Ты меня в чем-то подозреваешь? — подобрался Гавриил.       — Нет. Еще нет… — подходя к архангелу ближе, Михаил смахнула с его плеча маленький листочек, — и надеюсь, ты больше не дашь нам повод для беспокойства.       — Я не хотел тревожить вас, брат. Но могу уверить, я закончил свои дела.       — Замечательно! — Михаил широко улыбнулась, продолжая буравить собрата холодным взглядом, — тогда мы можем приступить к обсуждению ряда вопросов… _____________________ *Хараменон — от греч. «χαρούμενος» — «радостный» **Тринонтас — от греч. «θρηνώντας» — «скорбящий» *** Валента — авторский хедканон имени Вельзевул от лат. «volant» — «муха».