Подкидыш

      Кроули нахмурился. Вокруг него сгустилась ослепляющая белизна. Она как густой туман обволакивала его, закрывая обзор. Звуков не было. Давящая тишина действовала на нервы. Энтони сквозь зубы начал напевать что-то из «Квин» и взмахнул рукой, будто собирался плыть сквозь белое месиво.       Человек непонимающе захлопал глазами: он понял, что сжимает что-то в ладонях. Это были ножны. Такие знакомые… где он их прежде видел? И как они попали сюда?       Кроули пожал плечами и, на всякий случай, убрал их за пазуху.       Он сделал еще несколько шагов вперед. Кажется, туман начал рассеиваться. Это придало человеку уверенности.       Спустя какое-то время густые облака расступились и он оказался на широкой площадке. Перед ним появились огромные изящные золотые ворота, стоящие посреди такой же непроглядной белой пелены.       Рядом с ними стоял Старец. В его руках был посох и весы. Чело же украшал аккуратный золотой венец, инкрустированный самоцветами. Широкая туника с причудливым золотым шитьем струилась по его плечам, а худые ноги были обуты в женские балетки с крылышками.       Кроули растерянно захлопал глазами, рассматривая причудливую обувь.       — Эм… здрасте? Где это я? — Энтони приблизился к подозрительного вида человеку.       Старец смотрел на него ясными глазами с необъяснимой теплотой и участием.       — Здравствуй, Кроули. Я давно ждал тебя!       — Правда? — нахмурился Энтони, осматриваясь по сторонам.       Он очень расстроился, что сейчас на нем нет темных очков. Как так вышло, интересно?.. Надо будет обязательно спросить, где он их мог оставить у… У кого?.. — мысли предательски разбегались в голове. У кого он мог спросить?.. И где этот кто-то? Да и вообще — он сам-то — где?!       — Правда! Подойди ко мне!       Кроули неспешно подошел к старцу, озираясь по сторонам. Это место ему не нравилось. Совсем.       — Где я? Кто вы? — наконец, спросил мужчина.       — Где ты — не важно. А мое имя — Петр, — улыбнулся старик. — Ты здесь, потому что твой путь на Земле окончен.       — То есть — я умер?       Кроули нахмурился и попытался вспомнить хоть что-то. К сожалению, он помнил себя только с момента, как оказался в этой мягкой белизне. Смутные образы чего-то теплого, пахнувшего какао и старой бумаги, а также чего-то темного с запахом пепла и горечи — ускользали от него.       — Я предпочитаю термин «двинулся дальше». А теперь, подойди ближе. Скажи, отрок, ты вел праведную жизнь?       — Эм… — Энтони задумался и почесал нос.       Он не помнил, чтобы кого-то убивал, грабил или делал еще что-то ужасное. Но и чтобы был каким-то миссионером…       Старик выжидающе смотрел на него, покачивая весами.       — Я не помню, — развел руками Кроули.       — Как это «не помню»? — насупился Петр.       — А не могли бы вы расшифровать, что Вы понимаете под термином «праведная», — невинно хлопая глазами, спросил Кроули.       Петр резко опустил руку с весами и забурчал себе под нос что-то подозрительно похожее на «больно умные все пошли, ишь ты!»       Старик взмахнул рукой, и от Энтони отделилась прозрачная субстанция, что легла на чаши весов. Она распределилась на них и весы закачались.       Мужчины с любопытном ожидали, какая чаша перевесит.       А потом раздался негромкий звон: чаши оторвались от хлипкого крепления и упали старцу под ноги.       — Да что же это такое! Я сколько веков подаю прошение о смене инвентаря! — Апостол сердито потряс ставшейся в руках металлической рамкой, — и хоть бы одна контора ответила! У них, видите ли, «бюджет дефицитный»! А мне как работать?! Как будто — это не в их интересах… — Петр подобрал с пола весы и, громко топая пятками, пошел куда-то в сторону.       Энтони пожал плечами и пошел следом.       Они обогнули особо нависающую тучку и оказались в небольшом закутке. Там стоял добротный, но очень узенький столик, старое потрепанное офисное кресло и шатающийся табурет.       — Садишь уж, чего… — махнул рукой Апостол и рухнул в кресло. — Чай будешь? С печеньем! Мне недавно Учитель принес. Только — тс- никому! — оглядевшись по сторонам, Петр достал из тумбочки маленькую вазочку с обыкновенным песочным печеньем.       Кроули замотал головой, отказываясь.       Петр пожал плечами, развернулся на кресле и щелкнул на кнопочку электрического чайника, заставив тот начать греться.       — Технологии — великая вещь! Жаль, доходят с опозданием! — поучительно сказал Старец, — ну-ка, посмотрим, что можно сделать…       Петр достал из выдвижного ящика скотч и принялся приделывать им чаши на место.       Это заняло достаточно много времени. Они выпили уже по две кружки чая. Когда Петр обнаружил, что печенья в миске почти не осталось, то горестно вздохнул и произнес: «все, что ли?..».       В руках он держал перевязанные скотчем весы.       Кроули очень сомневался, что они были способны склониться хоть в одну сторону от той, в которой их зафиксировал Апостол.       — Ну-с, попробуем… — Петр положил на одну чашу весов ластик.       Весы не двинулись.       — Ну вот! — насупился Старик, — теперь всю работу придется выполнять вручную! Только бы Учитель побыстрее снова в гости зашел! Уж Он заставит этих бездельников обеспечить меня инвентарем!       Апостол встал из-за стола и прошаркал к появившемуся из облачка книжному шкафу. Достав с полки огромную папку, перевязанную ленточкой, он стал скрупулезно просматривать стопку документов, по листику откладывая один за другим в сторону.       — Нет… И это — нет. И то — нет… А где же… Где же… — Петр нахмурился и вернулся за стол.       Он нервно постукивал пальцами по столешнице, буравя Кроули цепким взглядом.       Энтони поежился.       — А что Вы ищите?       — Дело твое личное искал. Где все твои грехи и добродетели записаны. Там должно было быть решение, куда тебя направлять. Туда — Апостол указал рукой в сторону Золотых врат, — или туда, — почти шепотом, указал старец вниз.       — А зачем тогда весь этот цирк с весами, если все уже решено! — всплеснул руками Кроули.       — Так положено по регламенту. А вообще — иногда люди действительно раскаиваются в своих грехах и им удается перевесить чашу весов, — ответил Петр, — ты ведь ни в чем не раскаялся, пока мы тут сидим? — с надежной спросил Апостол.       — Да нет вроде. Я ничего такого не делал. Наверное, — память о земной жизни ускользала. Но почему-то Кроули был уверен, что не делал ничего плохого. Даже наоборот… Он вроде воспитал какого-то ребенка… Сына?.. И тот вырос хорошим, полезным обществу человеком. Определенно, он не сделал ничего, чтобы оказаться «Там», что внизу.       — Дела твоего нет. Может — не сдали в обработку? Сейчас позвоню, — Петр снял трубку изящного дискового телефона, появившегося на столе, — ты не мог бы заглянуть на секундочку? Да. Проблемы. Да, опять, нет, ты послушай…       — ЧТО ОПЯТЬ?! ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ, ЧТО НА КАКОМ-ТО ДЕЛЕ СНОВА ОБНАРУЖИЛ СЛЕДЫ ОТ КЕТЧУПА! Я И ТАК В ГРАФИК ЕЛЕ УКЛАДЫВАЮСЬ!       Облака на миг дрогнули и перед мужчинами появилась темная фигура, облаченная в одежды байкера.       — Я не могу найти личное дело этого молодого человека! Ты уверен, что не… хм… поторопился?       — УВЕРЕН. ЭТОТ ЧЕЛОВЕК УЖЕ ДАВНО ДОЛЖЕН БЫЛ УЙТИ. А ЭТО ЧТО У ТЕБЯ, ПЕЧЕНЬКИ? — байкер подошел к столу и сцапал в ладони последние сладости.       Петр разочарованно вздохнул, но отбирать угощение не стал.       — ПОСМОТРИ ПОВНИМАТЕЛЬНЕЕ. МОЖЕТ, НА СЧЕТ НЕГО БЫЛО КАКОЕ ОСОБОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ.       «Особое распоряжение», «особое распоряжение»! Они бывают так редко, что я бы запомнил… — обиделся Петр. — Ох, черт! — выпалил Старец и тотчас прикрыл рот ладонью.       — ЧТО ТАКОЕ?       — Как давно он должен был сюда попасть?       — ЛЕТ СТО НАЗАД.       — Точно! Есть у меня такое распоряжение! Я уже думал — напутали что. – Петр резво подскочил из-за стола и подошел к другому проявившемуся шкафу, — нашел!       — НУ ВОТ, А ТО ВЕЧНО Я ВСЕГДА ВО ВСЕМ ВИНОВАТ!       — Цыц! Что тут у нас?.. Ого! Мои поздравления, молодой человек! Такого не случалось уже давно, очень давно! — развернув пергамент и быстро пробежав по нему глазами, улыбнулся Петр.       — И что там? –с любопытством вытянув шею, спросил Кроули. — Ад? Рай?       — ЧТО-ТО СРЕДНЕЕ, — фыркнул байкер, прочитав свиток, зайдя Апостолу со спины.       — Вам дозволено стать ангелом. Это великая честь!       — Эм, да? А как же вечный отдых и покой? Он нам только снится?       — Нет, какая неблагодарность, посмотрите на него! — возмутился Апостол, — в общем, юноша, держите документ. Вам туда, — около Кроули появилась неприметная деревянная дверь, какая бывает во всех офисных помещениях.       Энтони взял в руки протянутый свиток: бумага была желтоватая, но на удивление гладкая и приятная на ощупь. Язык, на котором было составлено сообщение — был ему не понятен. Но в правом углу ярким пятном переливалась радужная печать и красивая размашистая подпись.       Это казалось Кроули таким знакомым… Но почему?       — СТАРИК ПРАВ. ТЕБЕ ПОВЕЗЛО. КОГДА ВСПОМНИШЬ, ЧТО БЫЛО, САМ В ЭТОМ УБЕДИШЬСЯ, КОТЕНОК, — отхлебнув чай, отозвался Смерть, — УДАЧИ!       Кроули нервно кивнул и, прикрыв глаза, потянул ручку. Его тут же ослепил холодный чистый свет.       — И скажи этим, что у меня опять весы сломались! А то у меня терпение не безграничное! Я могу и Ей депешу составить, они меня знают!       Энтони уже не мог узнать, кто такая Она, даже если бы ему и хотелось. Последние слова Петра потонули в пространстве, а сам он вывалился в белоснежном коридоре какого-то жутко стерильного помещения.       Редкие фигуры как по команде подняли на него взгляд. Кроули обернулся, но дверь за спиной исчезла.       — Кроули?       — Что ты здесь делаешь?       Женщина с пучком на голове и мужчина в лиловом костюме синхронно сделали к нему шаг.       Кроули отступил. Ему это не нравится. Ему вообще не нравятся люди (люди?), которых он здесь видит.       Почти у всех на лице искрящиеся золотом подтеки. Они напоминают кровь. Где-то он видел такое. Когда-то… Давно?.. У Лилового их нет. И почему-то Энтони не чувствует от него угрозы. Тем более — тот знает его имя. А вот женщина…       — Михаил, подожди! У него в руках что-то есть! — Лиловый подходит к Энтони и осторожно тянет за пергамент.       Кроули вздрагивает и разжимает пальцы.       Мужчина читает листок и хмурится. Удовлетворенно кивнув головой, он передает его Михаил. Та жадно хватает длинными пальцами уже изрядно помявшийся пергамент. Её глаза бешено мечутся по строчкам. Она дочитала его до конца. Она буравит глазами искрящуюся переливающуюся печать.       И снова перечитывает пергамент. И снова. И снова.       — Этого не может быть! — женщина делает угрожающий шаг в сторону Кроули.       Тот интуитивно делает шаг назад. И понимает, еще чуть-чуть и он впечатается в стену.       — Здесь так написано. Значит, мы должны…       — Нет! — визгливо крикнула Михаил, — это ошибка! Такого не может быть! Он… он… — архангел двинулась в сторону Энтони, потрясывая в воздухе пергаментом.       Кроули вздрогнул и, зло прищурившись, вытащил из-за пазухи кинжал.       — Не подходите!       — Что за глупости! И как ты только его сюда… — Михаил попыталась выдернуть кинжал из рук мужчины, но тот дернул рукой и слегка задел острием её пальцы.       — Какой из него ангел! Он даже… — женщина взглянула на руку.       Из неё пульсирующими сгустками вытекала золотая субстанция, похожа на ту, что запеклась на её лице.       — Ах ты… — Михаил стала преображаться.       Кроули видел, как за её спиной проявились крылья, а в правой руке появилось тонкое блестящее копье.       «Беги!» — голос, напоминающий голос Лилового, раздался в голове Энтони.       И он решил, что стоит воспользоваться этим советом. Он дернулся с места и, свернув в первый коридор, помчался что было духу по блестящим коридорам.       — ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ?! — Михаил приставила кровоточащую руку к груди, зло прикрикнув на Гавриила.       — Ты ранен. Я хочу тебе помочь. Тебе же больно!       — Поверь, когда я доберусь до этого мальчишки — боль тут же пройдет! Чего вы стоите?! — другие ангелы, видевшие эту сцену — переглянулись и, трусцой, последовали в коридор, в котором скрылся Кроули.       Гавриилу ничего не оставалось, как последовать за процессией, возглавляемой Михаилом. Правда, он немного подзадержался, подбирая с пола уже совсем измятый пергамент с Её волей. Архангел надеялся, что ничего непоправимого не случится. Он бы не хотел, чтобы брат Её разгневал. И не понимал, почему Михаил так вспылил.       Кроули несся, что есть духу. Временами ему попадались еще люди (люди?) в белых одеждах и золотыми подтеками на теле. Они изумленно отскакивали от него прочь, а некоторые, завидев преследующую его процессию, примыкали к погоне.       Кроули бежал, не разбирая дороги. В боку уже покалывало, а преследователи не отставали. Энтони понимал — ему от них не убежать.       Он завернул за угол и встал как вкопанный. Тупик. Это был тупик!       Он дернулся обратно, но гул сотен ног подтвердил — он проиграл.       Он утер рукавом вспотевшее лицо и встал, широко расставив ноги, и обеими руками вцепившись в кинжал. Он не знал, почему его хотят убить, но просто так он не сдастся.       Гул приближался. Наконец, его заметили. Странная женщина с перекошенным лицом и острой палкой вышла вперед.       — Ну что, добегался?..       Кроули сглотнул. Его руки дрожали, но он приказал себе держаться.       Женщина выпрямилась. Из её руки все еще лилась кровь. Это завораживало: как густая субстанция стекала по древку копья, блестя на свету. Как золотые пятна расшили её белоснежный офисный костюм.       Что же, похоже, Кроули обманули. Смерть не носит черный плащ. Она носит золоченый белоснежный костюм-тройку. И, ах, да — он — женщина.       Пауза затянулась. Михаил нервно постукивала копьем по полу, будто на что-то решаешь. Пару раз её окликнул Лиловый, но она не повела и ухом. А на развернутый свиток, что ей тыкал её коллега — не обращала внимания.       Будто что-то для себя решив, она сделала шаг к человеку, вскидывая руку с копьем.       Кроули сделал шаг назад.       Бух, — глухой стук открывшейся двери.       — А что здесь, собственно, происходит? — В дверном проеме появился высокий мужчина с бородой и ясными синими глазами.       Кроули некогда было размышлять, откуда в этом пустом коридоре вдруг появилась дверь. Он без раздумий проскочил в незакрытый незнакомцем проход, так и не узнав, что на дверях этой двери была повешена табличка: «ОСТОРОЖНО. ЛИЦАМ БЕЗ ДОПУСКА ВХОД ЗАПРЕЩЕН». А также небольшой значок, какой вешают люди на машины с радиоактивными отходами.       — Что же. Так даже лучше, — захлопала глазами на захлопнувшуюся дверь Михаил.       — Что здесь происходит? — сложив руки на груди, бородач переводил взгляд с Гавриила на Михаил.       Гавриил поджал губы и, сморщив нос, подошел к мужчине.       — Михаил нарушил прямой приказ. Мой и Её.       — Гавриил!       — К сожалению, я ничего не смог сделать. Вот документ, — архангел протянул свиток мужчине.       — Та-а-ак… — изучив свиток, нахмурился незнакомец, — ты ничего не хочешь сказать мне, брат?       — Нет, — вздернув подбородок, ответила женщина.       — Иди сюда… — тяжело вздохнул мужчина и протянул руку.       Михаил нахмурилась и подошла ближе.       Мужчина взял в руки её кровоточащую ладонь и залечил рану.       — И зачем ты это сделала? В Ад захотелось?       Женщина поджала губы.       — Она ошибается! Так нельзя, я просто…       — Она никогда не ошибается. Но мы обсудим это позже. Надеюсь, ничего непоправимого не произошло. Я пойду — найду его. А вы пока приведите здесь все в порядок, — мужчина тяжело вздохнул и зашел в дверь, из которой только что вышел.       Михаил насупилась, но под тяжелым взглядом Гавриила последовала за ним в зал совещаний.

***

      Кроули смело шагнул в дверь. Его снова окутал плотный белый туман. Но в нем не чувствовалось сырости, он не залазил в легкие тяжелыми комками — только застилал глаза.       Мужчина двинулся вперед. Он на пробу резанул кинжалом воздух и удивился, когда кусочек тумана отрезался тонким ломтем и проплыв немного в сторону, слился с другим сгустком.       Кроули тяжело вздохнул и пошел дальше.       Спустя какое-то время туман начал рассеиваться, и он оказался посреди ничего. Ни спереди, ни с боку — не было ничего. Только уходящая в бесконечность равнина, а сзади — густой туман из которого он пришел.       И ни звука.       Кроули поежился. Уж лучше стерильные стены того офиса, чем это…       Что это?       Он идет вперед, на всякий случай держа меч наготове. Но в этом голом пространстве он никого не встречает. Кроули идет долго. Час — два. День — неделю. Секунду-две.       Он не может сказать. Он не ощущает ни усталости, ни голода. Только скуку.       Кинжал уже давно убран за пазуху. Энтони то и дело ловит себя на мысли, чтобы развернуться и вернуться в офис к бешеной Михаил.       Может, они смогут договориться? Чего она злится-то? Он же даже ничего не сделал.       Кроули тяжело вздохнул и пнул носком ботинка камушек.       Камушек?       Кроули огляделся. Каким-то образом он очутился на красивой поляне, поросшей цветами.       Он стоял посреди красивого цветущего сада.       «Так похоже на Саунт Денс… Азирафаэлю бы тут понравилось» — промелькнула в голове мысль.       «Азирафаэлю? Кто это? И что за Саунт Денс…» — Кроули замер у высокого дерева.       Он пытался вспомнить. Он знал, что это важно. «Азирафаэль». Это слово было теплым. Оно пахло молоком, какао, плесенью… И спокойствием. Оно отдавало терпкостью, солью, горечью, мускусом и лаской. И немного серой. Совсем чуть-чуть…       Это слово было белым, золотым, радужным, красным… Казалось, в этом слове заключалась вся его жизнь.       Голова заболела. Кроули рухнул под деревом и закрыл глаза.       Надо вспомнить, надо…       Где-то вдалеке крикнула птица. Он услышал, что совсем рядом журчит ручей. Любопытный муравьишка заполз к нему на ладонь.       Кроули растерянно тер виски, когда мимо него пролетел белый голубь.       Мужчина с теплой улыбкой смотрел на падающее вниз мягкое оброненное перышко. Он протянул к нему руку, и нежное перышко аккуратно спланировало на раскрытую ладонь.       И Кроули вспомнил.       Тысячи картинок мгновенно вспыхнули перед его глазами. Все. Даже те, что он никогда не помнил. Склоненное светлое лицо над маленьким окошком корзинки, в ужасе распахнутые глаза над его кроваткой, вкус молока, что он тянул из ангельской груди, запах присыпки от сильных ладоней, а после… Лекции за плохие оценки, танец на выпускной, запах бензина и краски для автомобиля… Тепло ребенка, что он качал в своих ладонях, сладость поцелуев мужчины, которого он любил и который любил его…       А потом. Снова он. Азирафаэль. Везде. В каждом вдохе и выдохе. В каждом взгляде и касании. Азирафаэль. Его жизнь. Его смерть. Все, чего он желал и все, что он получил.       А потом он умер.       И теперь он здесь.       Кроули почувствовал, как задыхается.       Почему он здесь? Где это «здесь»? Что от него хотят? Почему Петр не пустил его в Ворота? Что от него хочет Михаил?       И что за клинок ему дал ангел?       Кроули попытался встать. Ему нужно найти хоть кого-то! Кто-то должен ему объяснить, что происходит! Если он просто будет сидеть здесь — ничего не изменится!       — Азирафаэль, где же ты! Где?! — качаясь, Кроули поднялся на ноги.       Ему нужно идти. Туда, вперед. Зачем — он сам не знал.       В нем жила взращенная с молодых ногтей вера в ангела. Тот найдет его, где бы он ни был. Спасет от всех напастей. Чтобы ни случилось, он будет рядом.       Кроули отказывался понимать, что его отец, супруг, лучший друг — не всесилен. В его жизни ангел мог решить любую возникшую проблему. И даже если Энтони показывал характер и как трехлетка заявлял: «я сам», он все равно подсознательно знал, что даже если он жутко накосячит, Азирафаэль все исправит, утрет глазки тартановым платочком, всучит в ладони теплое какао и пойдет разбираться с обидчиками дорогого мальчика.       Но сейчас был не тот случай. Как бы Азирафаэль не хотел, он бы не смог сейчас помочь Кроули.       Энтони шел, обхватив себя руками. Чудесный сад стал казаться ему мрачным и пугающим. Он поежился. Ярко светило солнце, но Кроули чувствовал, что замерзает. Колючий холод сковывал его, но он упорно продолжал идти.       Временами он звал Азирафаэля. Сначала оглушительно громко, затем все тише и тише.       — Азирафаэль, Азирафаэль… — подозрительно хлюпая носом и пиная попадающиеся под ноги камушки, еле слышно шептал Кроули.       Он остановился.       Он здесь так долго! Почему ему вообще никто не встретился?! Это же чертов Рай! « — Куда его распределили?       — Наверх».       Нет, идея, конечно, глупая, но он вряд ли что-то теряет.       — АДАМ! АДАМ! — Кроули снова пошел вперед, вяло переступая ногами, — ВАРЛОК! КТО-НИБУДЬ! — Энтони уже пугало его вынужденное одиночество.       Он чувствовал себя ужасно уставшим, будто все облака Рая давили ему на плечи.       — Кто-нибудь…       — Кроули? — мужчина поднял голову.       Ему на встречу двигались две мужские фигуры. Энтони сморгнул. Его взгляд сфокусировался и…       — Кроули! — теплый вихрь обхватил его в сильные объятия.       Он почувствовал, как появившийся человек терся об него щекой, по-кошачьи мурлыча себе под нос.       — Я знал, я верил, что ты объявишься! Я выиграл, Адам!       — Адам?.. — Кроули присмотрелся ко второму человеку, стоящему чуть поодаль.       Да, действительно — Адам. С ироничной улыбкой, скрещенными на груди руками… Антихрист — собственной персоной.       Но от него исходило какое-то спокойствие и тихое умиротворение. В нем что-то изменилось, что-то неуловимое, что не дало Энтони узнать его сразу.       — Варлок! — Кроули понял, кто так настойчиво обвивает его своими конечностями и резко обнял в ответ, вырвав у воспитанника задушенный вздох. — Ох, мой дорогой! Я так скучал! Я так скучал… — Кроули прижал замершую голову к груди, поцеловав макушку.       Он запрокинул голову назад. Воспоминания о том дне, когда он провожал своего мальчика в последний путь — снова наполнили голову. Как же он любил этого сорванца! Истинное благословение, что он повстречал его вновь!       — Рад тебя видеть, Кроули! — улыбнулся Адам, — как дела?       — Нормально… Наверное… — Варлок, наконец, отлип от него и Энтони смог повнимательнее рассмотреть юношу.       — Приятно слышать. Но тебя не должно быть здесь.       — О чем ты говоришь! Где ему еще быть?! Там? — Варлок указал пальцем под ноги.       — Нет же! — Адам закатил глаза, — смотри сам! — он развернул друга лицом к Кроули ткнул в того пальцем.       Энтони уже был готов оскорбиться в лучших чувствах, но ему на глаза попалась вытянутая ладонь.       Она была полупрозрачная. По телу шли волны. На мизинце он не нашел обручального кольца.       Кроули сглотнул. Это обстоятельство потрясло его сильнее, чем теряющее материальность тело.       — Что со мной?       — Ангелам нельзя сюда заходить! Это территория Душ.       — Но я не ангел! У меня и крыльев нет! — протестующе замахал руками Энтони.       — Это тебя и спасло, брат мой, — раздался голос позади мужчин.       Они как по команде обернулись на голос.       Адам тепло улыбнулся, увидев говорившего, а Варлок почтительно склонил голову.       — Что со мной? И кто Вы?       — Матушка оказала тебе великую милость — ты станешь ангелом. А я… Так, местный плотник, — улыбнулся мужчина.       Варлок сдавленно прыснул в кулачок, а Адам закатил глаза.       — Тебе нужно возвращаться обратно поскорее. Здесь нельзя находится тем, кто уже не является человеком.       — Но… Это значит, что я никогда больше их не увижу… — снова притягивая к груди прильнувшего Варлока, понял Энтони.       — Я не знаю ответ на этот вопрос, Энтони. Но тебе нужно торопиться.       Кроули кивнул. Он в последний раз обнял Варлока, а после — заключил в объятия Адама.       — Я был рад увидеть вас вновь.       — Мы тоже.       — Адам…       — Да?       — А Алан? Он тоже здесь?       Незнакомец и юноши переглянулись.       — Да, он на Небесах, Кроули, — осторожно подбирая слова, кивнул плотник.       — А могу ли я….       — Нет, — резко ответил незнакомец, а после мягко добавил, — поверь — это не лучшая идея. У него… некоторые проблемы с Офисом… Ему ничего не грозит, но поверь, сейчас его лучше не беспокоить. Особенно тебе.       — Ладно… — Кроули нахмурил брови, но спорить не стал.       — Пошли. Время не ждет! — поторопил мужчину Плотник заметив, как тело собеседника стало еще прозрачнее.       — Пока, Кроули! — замахали ему вслед мальчишки.       — Прощайте… — отозвался Энтони, но в следующую секунду перед ним был только густой туман.       Они шли молча. Кроули теребил безымянный палец. На душе скреблись кошки.       — Не переживай. Нить связующая никуда не делась. А сюда нельзя взять с Земли ничего вещественного, — мягко положил ладонь на плечо Кроули Плотник.       — Да?.. — захлопал глазами Энтони, — но… — мужчина поразмыслил, но все же достал из-за пазухи ножны, — это мне дал Азирафаэль.       — Позволишь? — Энтони кивнул.       Мужчина достал клинок из ножен. Взглянув на письмена, он понятливо кивнул головой и вернул оружие владельцу.       — Очень предусмотрительно. Но эта вещь создана ангелами. Поэтому ты смог пронести её. Храни клинок как зеницу ока!       Кроули кивнул и спрятал ножны.       Он не знал, сколько они еще шли.       Неожиданно среди тумана они обнаружили приближающуюся фигуру.       Кроули нахмурился. Кто бы это мог быть?       Облака расступились. Перед ними появилась женщина.       Она скованно улыбалась мужчинам, а под пристальным взглядом Плотника спрятала глаза.       Кроули внимательно смотрел на неё. Чего она хотела?..       Её внешность казалась Кроули смутно знакомой. Прямой нос, острые скулы, жидкие русые волосы. Женщина была слишком худой и какой-то нескладной, даже несмотря на чары Небес, что скрадывали её недостатки.       Было в ней что-то болезненно знакомое… В этих узких длиннопалых ладонях, немножко кривоватой ухмылке.       Кроули тоже делал так, когда волновался.       — Ты! — осознание настигло неожиданно.       Все стало на свои места. То, что показалось ему знакомым — эти черты он встречал в зеркале. Перед ним стояла…       — Я твоя мать, Энтони! — женщина улыбнулась и сделала несмелый шаг в сторону сына.       — Нет. Ты мне — не мать. Мой мать и отец — Азирафаэль. А ты просто родила меня, — отступая на шаг назад покачал головой Кроули.       — Энтони, пожалуйста… — слезы потекли по женским щекам.       — Нет! Ты бросила меня на пороге на холоде! Ты даже не написала в записке, как меня зовут!       — Пойми, у меня не было выбора…       — Ты оказалась в сложной жизненной ситуации. Тебя бросил хахаль, а ты подсела на наркотики. Так что ли? — женщина не ответила, но Энтони был готов поклясться по тени, мелькнувшей на её лице — так все и было.       — Я не хотела тебя бросать! Но куда мне было деваться?! Я молила Бога и он ответил мне! Ангел прошептал отнести тебя в книжный в Сохо! Я отправилась туда и сделала так, как велел голос!       — А ты не думала, что это галлюцинации?       — Энтони! — женщина прижимала ладонь к груди с мольбой посмотрев на Плотника.       Тот отвернулся. Это был не его разговор.       — Энтони, пожалуйста, прости меня…       — А-а-а! Точняк! Я вспомнил, как у вас тут все работает. Ты можешь гадить и пакостить всю жизнь, главное перед смертью искренне раскаяться. И — вуаля! Счастливый билетик в Рай твой! И никакой мороки с индульгенций!       — Энтони… — женщина не скрывала слез.       Её плечи тряслись. Каждое слово сына было для неё как удар кинжалом. Она ждала его так долго… И вот он перед ней: красивый, независимый, жестокий, но такой любимый…       Она следила за ним. Она знает о нем все. Больше, чем этот Азирафаэль. Но он не любит её. Что толку в её знании, если её не было рядом.       — Я не держу на Вас зла, — тяжело выдохнул Кроули, — я благодарен, что из всех крылец вы выбрали крыльцо Книжного. Но большего — не просите.       — Можно… Можно мне обнять тебя?       Кроули вздрогнул, но, поразмыслив, кивнул.       Женщина подошла и положила на его плечи руки, плотно прижавшись к полупрозрачному телу.       Кроули не почувствовал ничего. Эти прикосновения были ему даже неприятны, уж слишком истончилась его оболочка.       — Прости меня. Если хочешь, я могу рассказать твое полное имя. Втрое имя — имя твоего отца…       — Не надо. Мое имя Энтони Дж. Кроули-Фелл. И все.       Женщина кивнула и отстранилась.       — Прощай, сынок.       — Прощайте.       Когда женщина скрылась в густом тумане Энтони понял, что так и не спросил её имени. Для него так и осталась загадкой имена его родителей.       Что же, он никогда и не хотел знать.       Они прошли еще немного. Перед ними появилась дверь.       — Ну что же, вот мы и пришли. Соберись. Никто на тебя нападать не будет, но архангелы не в сильном восторге от решения Матери.       — Я это уже понял. Спасибо, что помог выбраться.       — Не за что, брат. А теперь — пора! — Плотник толкнул дверь, и они вышли на свет.       Когда свет перестал резать глаза, Кроули осмотрелся. В светлом коридоре никого не было.       Плотник подбадривающе кивнул головой, давая понять, чтобы мужчина шел за ним.       Пока они шли по коридору им на пути встречались и другие работники. Они внимательно провожали их взглядами, кто-то кивал или даже склонялся в приветствии.       Энтони все больше осознавал, что мужчина рядом — какая-то важная шишка.       Он уже хотел уточнить у незнакомца, с чего это все перед ним лебезят, когда они остановились у неприметной двери.       Энтони понял — они пришли.       Бородач открыл дверь и Кроули вошел вслед за ним в просторное помещение. У Энтони мигом пропали из головы все мысли: кабинет был огромный, из панорамных окон было видно все достопримечательности Земли.       Это захватывало дух. Кроули бы предпочел занять место у окна и, прижавшись к нему носом, рассматривать это чудо. А не обсуждать не пойми что с существами, что хотели его убить.       — Хм. Отлично. Ты его нашел. Теперь, я думаю, мы можем обсудить сложившуюся ситуацию, — Гавриил сверкнул своей дежурной улыбкой и указал рукой на длинный стол.       Михаил, Сандальфон и пара других незнакомых Кроули архангелов, сели по одну сторону. Он и бородач — по другу. Гавриил же занял место во главе.       — Я не очень понимаю, что за цирк вы устроили в Офисе, особенно беря во внимание, что у Кроули был документ, подтверждающий его назначение, — нарушил напряженное молчание Плотник.       — Но это нелепо! Этого не может быть! Такое не случалось уже очень давно! И этот…- Михаил сморщила нос, — не имеет никаких особенных заслуг! Вот! — на стол грохнулась увесистая папка, — все его достижения — это зачитать пару молитв, и то с ошибками, а также… кхм, проявление любви во всех формах к Азирафаэлю.       — «Бог есть любовь», не так ли? — пододвигая к себе папку, фыркнул бородач, — ты играл пастушка в Рождественской постановке?       — Да… Я качал куклу Иисуса…       — О! Ответственна роль! Я думаю, ты хорошо справился!       Кроули неуверенно кивнул.       — Может ты бы смог уточнить у Неё… Может Она все-таки… — вкрадчиво произнесла Михаил.       — Нет. — Захлопнув папку, отрезал Плотник, — я увидел достаточно. И я не считаю, что Кроули так уж недостоин крыльев. Тем более — Она никогда не ошибается. Значит таков План.       — Ладно, — сдался архангел, — тогда пускай идет получает инструктаж. И клинок свой сдаст.       — Нет! — неожиданно подал голос Энтони.       Все удивленно посмотрели на него.       — Я не отдам вам свой кинжал! Я не успел появиться, а вы на меня с копьями…       — Ты, наверное, не понимаешь, куда попал. Даже если тебя решено сделать ангелом, ты не можешь ослушаться приказа архангела! — ядовито выплюнула Михаил.       — Вообще-то… чисто технически… — покачиваясь на стуле и водя пальцами по губам, встрял Плотник.       Теперь все головы были повернуты в его сторону.       — Азирафафэль же у нас все еще числится командующим Восточной Армией? Это он дал тебя клинок?       — Да-а-а…       — Значит, он принял тебя в свое войско. Все по регламенту, — пожал плечами мужчина, — он же велел тебе его охранять?       Кроули закачал головой.       Азирафаэль тогда ничего не успел сказать, что он помнил, что хватка тогда на его руке была очень сильной.       — Во-о-от. Он не может ослушаться прямого приказа своего командира. Тем более Начала стоят выше архангелов. А значит, — голос Плотника упал на несколько градусов — клинок останется при нем.       — Что же, я думаю, на этом совещание можно считать закрытым! Пойдем-пойдем, Энтони, — вставая из-за стола, закудахтал Гавриил.       — Ты не можешь позволить ему бродить по Небу с таким оружием! Ты сошел с ума, Иешуа! — вскакивая из-за стола, заорала Михаил.       Иешуа.       Ну он и придурок! «Плотник»! Тоже мне…       — Иисус! — не обращая внимания на скривившиеся лицо Михаил, обратился к Спасителю Энтони.       — Да, дорогой? — светло заулыбавшись, что в уголках глаз заплясали смешинки повернулся мужчина.       — Я… это… — немного смутился Кроули от знакомого обращения, — Петр, во! Он просил сказать кому-нибудь из архангелов, но раз уж я повстречал Вас…       — Опять весы? — тяжело вздохнул Иисус.       — Да.       — Гавриил?       — Не смотри на меня! У меня бюджет на всё тысячелетие…       — Гавриил.       — Может, Другая сторона?.. — ни на что не надеясь, попытался архангел.       — Гавриил.       — Ладно, я посмотрю, что можно сделать, — тяжело вздохнул архангел.       — И еще… — дождавшись конца дискуссии, встрял Кроули, — у него Смерть все печенье съел.       — Ох, он, наверное, очень расстроился. Спасибо, что сказал! Ну. Теперь — иди. Гавриил проведет тебе инструктаж.       Кроули кивнул головой и с небольшой опаской последовал с Гавриилом вниз по коридору.       — Михаил. Нам нужно поговорить, — остановил уже собравшего свои документы архангела Иисус.       — Прости, у меня слишком много…       — Михаил!       Женщина со злостью скинула собранные документы на стол, что они разлетелись во все стороны по скользкому столу.       Оставшиеся ангелы поспешили покинуть помещение и плотно закрыли за собой дверь.       — Я не понимаю! Я просто не понимаю! Как Она могла допустить это! После того, что было с нашими братьями!       — Михаил, я понимаю твою боль… Но прошло уже так много времени…       — Понимаешь?! Ты понимаешь?! — архангел выскочила из-за стола и стала метаться по комнате. — Ты не понимаешь, какого это —  видеть его в таком виде. С этой плесенью на лице. С этим гадом на голове!       — Михаил, это ведь был его выбор…       — Выбор?! Я любила его! А он предпочел тешить свое любопытство! И куда оно его привело?! А? В Адскую бездну! — Михаил рухнула на стул и её плечи затряслись.       — Ты знаешь, меня еще тогда не было… Но… тот ангел…       — Лигур. Теперь его зовут Лигур.       — Ты ведь понимаешь, что не все люди такие. Тот же Кроули, или я. Ты же ненавидишь меня? Да и людей, в целом.       Михаил закусила губу и отвернулась.       Спаситель прав. Она не ненавидит людей. Они её забавляют. В каком-то смысле, они ей даже нравится, но…       — Я никогда им не прощу того, что они сделали с ним.       — А того, что он сделал с ними? Насколько я помню, произошла бойня. Страшная бойня. И то море не зря после прозвали «Красным». Пойми, он пал не из-за того, что он позволил себя обмануть. А из-за того, что поддался гневу. Подобное было запрещено, но он поддался искушению. Все закономерно.       — Но Азирафаэль… Он же сам… Он разрабатывал этот Закон!       — Не думаю, что он полностью это контролировал. Но раз так уже случилось… Михаил… — архангел поднял на Спасителя заплаканное лицо, — ты ведь все еще любишь его. Так почему…       — Он демон! Разве можно любить… — Михаил скривилась и в отвращении отпрянула от Иисуса, — твои домыслы возмутительны! Они оскорбляют меня! — архангел схватила свои вещи и, раздраженно стуча каблуками, покинула кабинет.       Иисус тяжело вздохнул. Она не поняла. И никогда не поймет. Но, может Гавриил, когда-нибудь поймет то, в чем отказывается признаться себе его брат.       Иисус поднялся со стула и направился к эскалатору. Следовало забрести в ближайшую кондитерскую и купить побольше печенья. И обязательно взять пару пачек овсяного. Петр его не очень любит, а Смерть будет благодарен…

***

      Кроули семенил рядом с гордо вышагивающим Гавриилом. Казалось, ничто не могло нарушить напускное спокойствие архангела.       — Та-а-ак. Заходи! — Гавриил открыл дверь в небольшой кабинет.       Кроули заозирался по сторонам: каморка была пыльная и тесная. Вся заставленная шкафами и полками с бумагами.       — Так, заполни эти бумаги. Тут все просто: дата созда… дата рождения, предпочтения в поле сосуда, навыки владения оружием и музыкальными инструментами, каким тембром голоса обладаешь, навыки пения, класс владения полетами и прочее, и прочее…       На Кроули один за другим валились бланки, но много времени их заполнение у него не заняло. Почти везде он ставил прочерк или ноль.       Пролистав его анкеты, улыбка Гавриила стала не такой сверкающей, но все такой же широкой.       — М-да… Не густо. Но с другой стороны — ты же не был рожден ангелом… Так что все закономерно. — вздохнул Гавриил, задумчиво потирая затылок, — пошли, выдадим тебе амуницию, потом на склад за формой и прочим… Только секундочку. — Гавриил подобрал анкеты и бочком проскользнул мимо одного из стеллажей куда-то вглубь помещения.       С каждой минутой уверенный стук каблуков становился все тише. Где-то спустя семь минут, стеллажи снова задрожали от уверенной поступи архангела, и тот выскользнул наружу.       — Ну что! Труба зовет! — приобняв Кроули за плечи, он вывел нового сотрудника в основной коридор. — Ты не представляешь, как здорово, что ты к нам попал! Нам всегда нужные новые рабочие руки! У нас не было новичков несколько тысячелетий! Нам сюда! — поймав за полу пиджака продолжившего движение Кроули, сказал Гавриил.       Они снова оказались в длинном заставленном шкафами помещении. Только на этот раз оно больше напоминало раздевалку: сотни металлических шкафов с вентиляцией сразу напомнили Кроули спортивный зал.       Оставив Кроули у скамьи, Гавриил задумчиво прошел мимо нескольких шкафов.       — Ха, я думаю, это то — что нужно! — архангел мановением ладони распахнул створки и, немножко покопавшись, достал оттуда пару крыльев.       Кроули выгнул бровь: Да неужели?       Нет, конечно, крылья были прекрасны: они сияли, имели перламутровый отлив… Но, на вкус Кроули, были слишком… нестильные. Да и жиденькие… Как на таких летать?       — Нравится?! — встряхнул Гавриил крыльями посильнее.       От них тут же оторвался мягкий пушок, который Кроули проводил скучающим взглядом.       — Нет.       — Нет?! — Гавриил, не ожидавший такого ответа, опустил руки, подметая прекрасным оперением пол.       — Нет! Я не согласен! Показывай, что у тебя там еще есть? — подходя к Гавриилу, нахмурился Кроули.       — Нет. Нет. Нет. Это слишком розовое. Это слишком густое. Слишком жидкое. Слишком белое…       — «Слишком белое»? — чудом удерживая на лице свой дружелюбный оскал, уточнил Гавриил.       — Да. Слишком белое. А тут вообще — перо черное… Постойте-ка… — Кроули повесил крылья обратно в шкаф. — Это что, крылья?..       — У этих крыльев больше нет хозяев. — Захлопнув очередную дверь, отозвался Гавриил, — это все, что тебе следует знать. И если ты в ближайшее время не скажешь «да», я приделаю тебе первые крылья, что попадутся мне под руку.       Кроули нахмурился и отошел от Гавриила подальше. С него станется так поступить.       Энтони задумчиво пошел вдоль рядов, с мученическим видом вглядываясь в буквы на дверцах, что не мог прочесть. Он бы и сам не мог сказать, что ищет. Но он был уверен, что он должен почувствовать свои крылья! Ему бы знак какой…       Неожиданно, он услышал какой-то странный дребезжащий звук.       — Что это?       — Ничего, тебе показалось, — отводя человека в другую сторону, ответил Гавриил.        БАХ!       — Нет, там точно что-то есть! — Кроули вырвался из захвата и побежал на звук.       Спустя какое-то время он обнаружил шкафчик, что стоял посреди коридора и, медленно качаясь, двигался к нему. Кроули заметил, что на месте шкафа в стене остались лишь ошметки креплений, а крылья, что бились за стенкой, почти вырвались наружу, так выгнулась закрывающая дверка.       — Эти! Я хочу эти! — не раздумывая, ткнул пальцем в шкаф Кроули.       — Ты уверен? Они же могут оказаться слишком белыми или слишком жидкими.       — Плевать! — истерично выплюнул Энтони, — плевать! Это будут мои крылья!       Гавриил пожал плечами и взмахнул рукой.       Крылья, вырвавшиеся наружу, видимо, не ожидавшие свободы, на всей скорости впечатались в Энтони обхватили его теплым коконом.       Кроули почувствовал приятное тепло и знакомый аромат. Ему вдруг стало так хорошо и уютно, будто он сидит на диванчике в задней комнате книжного… Он почувствовал, как приятный свет пронизывает все его естество насквозь. А когда открыл глаза, обнаружил за своей спиной пару крыльев, и у висков — еще одну.       — Хм, я думал, у ангелов крылья растут из лопаток… — пытаясь посмотреть себе за спину, удивился Кроули.       Он точно помнил, что так крылья росли у Змия, Азирафаэля и Гавриила. А вот его крылья почему-то росли из поясницы, и это не считая непонятно для чего нужной второй пары.       — А я предупреждал. Господи, если бы я знал, во что выльется просто желание помочь… Чтобы я еще раз отвечал на молитвы…       — О чем ты? — крутясь волчком, полюбопытствовал Кроули.       — Да я… Кхм… После Марии у меня появилась некоторая слабость…       — У великого и грозного Архангела Гавриила? И что же это? Малолетние девственницы?       — Нет! Что за глупости! — скривился архангел, — дети… Матери… Не то чтобы в моих полномочиях слушать просьбы, для того у нас целый отдел. А в нем есть отсек для Святых, ведь люди стали молиться своим смертным собратьям, пришлось укрупнять офис, пересматривать сметы…       — И?       — Она молилась так сильно и так искренне… И я решил помочь… Кто же знал, что Азирафаэль решит нянчиться с младенцем, о котором молились, а потом перекинет эту обязанность на меня! — раздраженно закрыв дверь шкафа, буркнул Гавриил.       — Так это был ты! Я встретил её там, в облаках! Она сказала, что слышала, как ангел велел ей идти в книжный.       — Да-да, это был я. Но это конфиденциальная информация и… Оу… — Гавриил замолк, поскольку Кроули сделал шаг к нему на встречу и крепко обнял.       — Спасибо.       — Кхм… Не за что. А теперь нам надо выдать тебе амуницию. У нас, знаешь, дресс-код! И темные вещи носить не приветствуется!       — Но черный — это стильно!       — Ничего не хочу слышать!       Кроули закатил глаза и поплелся к выходу.       Гавриил, удостоверившись, что мужчина отошел достаточно далеко, привел покореженный шкафчик в порядок и вернул его на место у стены.       Тяжело вздохнув, он пару раз ударил по нему ладонью и пошел вслед за Кроули.       На выровненной магией дверце теперь любой владеющий ангельским языком мог с легкостью прочитать из чьего шкафчика Энтони забрал крылья.       Это был шкафчик Начальника Восточной армии небес. Начала. Херувима. Азирафаэля.

***

      — ДА! — неприятный каркающий голос раздался из-за очередной двери, в которую они постучали.       — Андерсен! Как дела? — спросил Гавриил и тот час отвернулся от открывшего для ответа рот ангела, — вот, привел новенького! Укомплектуй его, так сказать!       — Боюсь, что у меня нет вашего размера. А новое — не справить. Все сукно ушло на торжественную амуницию к Апокалипсису! — сложил руки на груди Андерсен.       Кроули с любопытством смотрел на сухопарого ангела с забавными бакенбардами.       На ком-то другом это могло выглядеть даже стильно, но, к сожалению, Андерсену они не шли — делали его похожим на нахохлившегося дикобраза.       — Ну, я уверен, что ты что-нибудь придумаешь! — Гавриил смачно похлопал ангела по плечу, что тот чуть покачнулся и, подмигнув Кроули, заторопился на выход, — у меня дела! Как закончишь — проследуй к секретариату. Там подпишешь еще пару документиков и свободен! — дверь за архангелом закрылась.       Кроули и Андерсен остались друг с другом наедине.       Энтони невольно сглотнул, ощущая, как глаза-буравчики просверливали в нем дыру.       — Ладно. Посмотрим, что можно сделать, — махнув рукой, сдался ангел и направился в кладовые.       Энтони последовал за ним. Возражений не последовало.

***

      Энтони слышал, как ангелы разразились смехом, стоило ему скрыться за поворотом.       Руки на мгновение сжались в кулаки и тут же расслабились. Кроули вздернул подбородок и с независимым видом пошлепал голыми пятками по гладкому кафельному полу, не обращая внимания на любопытные взгляды коллег.       Поудобнее перехватив папку, он трижды постучал в белую дверь и, не дожидаясь приглашения, зашел внутрь.

***

      — О! Здравствуй… Кроули, — Гавриил немного сморщился.       Было немного непривычно, что имя ангела не было… ангельским.       После посещения отдела обеспечения Кроули направился в канцелярию. Там ему предложить выбрать новое — ангельское имя.       Пожав плечами, Энтони ответил, что его вполне устраивает прежнее.       А когда настойчивая ангел продолжила доброжелательно настаивать на изменении — лишь укоренился в своем мнении.       Там же ему выдали расписание. Так как он был новичком и к тому же, поступившим на службу без распределения, стоило выяснить — чем он может заняться.       Теперь все его дни (если так можно выразиться — на Небесах ведь не было гуляющей по орбите звезды) были наполнены постоянными тренировками, репетициями и прочим.       Ангелы-наставники лишь морщили носик, когда он приходил на занятия со своим формуляром. Хоть они были показушно доброжелательны и мило улыбались, Энтони понимал, что они еле сдерживали стон разочарования.       Он буквально слышал — «Опять он» — от своих учителей, когда прилетал на тренировки.       Будто ему нравится посещать эти занятия и слышать неозвученное: «абсолютно не годен».       Настроение наставников переняли и ангелы, что оттачивали мастерство вместе с ним.       И не важно, что за занятия это были: хоровое пение или полеты: он вечно ощущал на себе несильные, но ощутимые тычки или приглушенный смех, когда он уходил.       Еще и одежда эта…       Андерсен не смог подобрать Кроули ничего более-менее сносного. Все уже давно приватизировали себе другие ушлые ангелы.       От одежды средневековья Кроули наотрез отказался — еще не хватало бренчать по Небесам в доспехах, боже упаси!       После долгих препирательств, Кроули натянул на себя тунику, которых на складе было предостаточно, и заявил, что будет ходить так.       Андерсен попытался возразить, но лишь махнул рукой. Пусть делает, что хочет.       Качая головой, он подобрал новичку тонкий, но прочный пояс, на который тот зацепил ножны.       И теперь Кроули с гордо поднятой головой ходил по Небесам босой (от сандалий он тоже отказался, они бы портили весь независимый образ), облаченный в ослепительно белую тунику с золотым шитьем и такой же богато украшенный пояс.       Гавриил окинул нового подчиненного придирчивым взглядом и промолчал.       В вытянутую ладонь опустился табель. Архангел долго и вдумчиво всматривался в пометки наставников — не утешительно.       — А что с полетами?       — Ничего… — буркнул Кроули, нервно потирая ушибленное другим ангелом плечо.       — Ладно. Иди. Не боги горшки обжигают! — потряс в воздухе кулаком Гавриил.       Энтони кивнул и вышел в коридор.       Нужно ему это гребанное подбадривание гребаного архангела… Он и сам знал, что он неудачник — у ничего не получается! Вот если бы тут был Азирафаэль… Он бы подсказал, что он делает неправильно…       Энтони моргнул глазами. Точно! Ему необходимо добиться разрешения спуститься на Землю! Это же так очевидно! О, Господи! А он столько времени потерял.       Кроули напряженно поджал губу и, смешно вскидывая прямые ноги, поспешил по коридору.       Нужен план… План-план-план…       Кроули завернул за угол и остановился как вкопанный. На том конце коридора маячила знакомая кучерявая белая макушка.       — Ангел! — не помня себя, Энтони помчался по скользкому коридору, громко топая пятками и активно двигая локтями. Рыжие волосы растрепались, а карие глаза сияли светом.       Он не обращал внимание на неодобрительные взгляды — на Небесах они преследовали его постоянно. Единственное существо, чье мнение его интересовало…       — Ангел! Азирафаэль! — Кроули на полном ходу врезался в мягкую фигуру и прижался носом в плечо.       — Простите? Вы, наверное, ошиблись. Я не Азирафаэль. Я — Аминатиэль, — отозвался изумленный ангел.       Кроули отпрянул от незнакомца.       Да. Так и есть. Это не Азирафаэль. И как он только мог ошибиться! И волосы не пепельно-белые, а с небольшой желтизной. И не кудряшки вьются мелкими колечками — а просто густые завитушки.       — Простите… — Кроули покраснел и, попятившись, отошел от ангела.       Тот добродушно улыбнулся и продолжил свой путь.       Сердце бешено билось в груди. Какой позор! Как же он так…       Кроули побрел обратно. Необходимо найти оброненную папку, собрать все листы и идти на тренировку. Он и так опаздывает.       Пряча глаза от любопытных ангелов, он медленно волочился по коридору обратно к кабинету Гавриила. Поэтому он не заметил, как его тоненькую фигурку провожали взглядом три пары заинтересованных, но не осуждающих глаз.

***

      За окном шел дождь. В камине горел огонь. На столике стояла бутылка вина, а в руках лежал томик депрессивных стихов Байрона. Как будто у того водились другие.       Змий возлежал рядом на диване, приняв, очевидно, самую удобную позу из возможных. По крайней мере, его голова покоилась на мягком ковре и мерно похрапывала. Азирафаэль подумал, что, наверное, демона все устраивает.       Насмотревшись на бешеную пляску теней образовавшихся от веселого огня, Азирафаэль вернулся к чтению. Но он лишь бездумно переворачивал страницы, угрюмо уйдя в себя.

***

      — Ангел, смотри, что я тебе принес! Не-е-ет! Встань и подойди! Это Чернышевский! Русской литературы у тебя не так много… Так «Что делать»…       — Спасибо, дорогой! — ангел птичкой подлетел к нему и, оставив на вмиг покрасневшей щеке нежный поцелуй.       — Эм… не за что… А у тебя есть что…       — Запеченный кролик и красное вино.       — Отлично! — Змий довольно улыбнулся и потер руки.

***

      Змий, прищурив глаза, смотрел на читающего ангела. Уже месяц с ним творилось что-то неладное. Сначала Змий не обратил на это внимание. Подумаешь, пара легких поцелуев, нежных касаний…       Но когда Азирафаэль однажды вечером во время дискуссии пересел со своего кресла к нему на диван — демон напрягся.       Постепенно ангел вообще перестал садиться в кресло, а сразу садился на диван и с каждым разом садился к нему все ближе… и ближе…       Ох, Змий прекрасно помнил эту ангельскую тактику.       Азирафаэль мелко прыснул на свою же шутку и потянулся за бутылкой, ненавязчиво оперевшись ладонью на чужое колено.       — Тебе подлить? — хлопая невинными газами, спросил книготорговец.       — Подлей… — Змий опустил свой бокал.       Азирафаэль, все еще мелко посмеиваясь, наполнил бокал. Змий поднял его к лицу и медленно отпил. Ангел провожал это действие глазами. Пьяный взгляд дольше необходимого задержался на узких губах. Змий на пробу облизнул губу. Ангел вспыхнул краской, но не отвернулся, а еще сильнее придвинулся.       — Чего ты хочешь от меня, пернатый? — отставляя бокал и поворачиваясь к нависшему над ним ангелом всем корпусом, спросил демон.       — Ничего… — невинно улыбнулся Азирафаэль и потянулся к нему губами.       — Нет. — Когда мягкие губы почти коснулись его губ, отрезал Змий.       — Но почему?! — резко распахнув глаза, капризно спросил Азирафаэль.       — Я не хочу, — пожал плечами Змий.       — Азирафаэль резко встал с дивана и заметался по комнате.       — Ангел, не мельтеши! — возвел глаза к потолку демон.       — Но почему — нет?! Нам обоим одиноко! Почему бы нам не…       — Нет.       — Но почему?!       — Я — не он. И перес-с-стань себя обманывать. — Змий недовольно зашипел и встал с дивана, — до встречи.       От дверного хлопка ангел вздрогнул. Зло стиснув зубы, он пнул ни в чем неповинный пуфик и рухнул в кресло. Сложившись пополам, он закрыл лицо ладонями, пытаясь унять появившуюся дрожь.

***

      Воздух потряс очередной раскат смеха.       Кроули поднялся с облака, на которое упал, и зло вытер нос. Конечно, он не разбился и ничего не сломал — кроме своего самолюбия.       Ему опять не удалось нормально взлететь. Его крылья не слушались. Были слишком тяжелыми и неповоротливыми. А советы, которые давал наставники — не подходили.       Энтони думал, что это связано с тем, что ни росли у него из поясницы, а не из спины. И разбираться со всей механикой ему придется самостоятельно. Но никого не волновали его трудности. Только его падения. Снова и снова…       — Опять целовал облака, рыжик? — ухмыльнулся мягко опустившийся перед ним ангел.       Кроули не ответил, лишь скривился.       На лацкане его обидчика красовалась эмблема голубого крыла с копьем посредине. Этот ангел, как и другие его прихлебатели, были подчиненными Михаил. От них Кроули получал больше всего насмешек. Ангелы с розовыми крыльями и горном — были подопечными Гавриила. Они тоже посмеивались над ним, но никогда не вступали с ним в конфронтацию. Были и другие ангелы, но никто из них не общался с Энтони. Он был одинок.       У него самого над сердцем было вышито золотое крылышко со львом посередине. Но он не спешил искать поддержки у ангелов с похоже эмблемой. Наоборот, он тщательно скрывал её волосами или наколдованной бутоньеркой.       «Наколдованной».       Один смех. Гавриил выдал ему пять чудес в месяц. Архангел думал, что он потратит их на преобразование своей одежды, но Кроули его удивил. Носить белую хламиду стало для Кроули делом принципа. Поэтому вместо этого он отрастил себе густые вьющиеся локоны ниже плеч и заставлял их всегда быть красиво уложенными. Остальные чудеса он потратил на обустройство своей небольшой каморки. Теперь у него хотя бы была жесткая скамья и тонкая подушка. На большее его умений и магии не хватило. Но это было уже что-то.       Отвернувшись от обидчика, Кроули попытался подняться на ноги.       Вдруг он увидел, как фигура за его спиной занесла над ним деревянный учебный меч.       — Прекрати! — послышался голос откуда-то сбоку.       — Бамц… — одновременно раздался глухой удар — Энтони успел отразить выпад.       Они так и застыли на облаке, пока не подошел окликнувший их ангел.       — Мне рассказать Михаил, чем ты тут занимаешься? — сложив руки на груди, спросил ангел.       — Он первый начал! Он подрезал меня в небе! Ты же видела!       — Похоже, ты отбил последние мозги. Только тупица будет летать рядом с Рыжим. Его же штормит как пьяного! Даже последнему идиоту должно быть ясно, что никто не захочет летать рядом с таким куском навоза, как ты. — Сморщил носик ангел и помог Кроули встать.       — А ты нарывашься! Смотри у меня, а то…       — Что? — встряхнула темными волосами ангел и насмешливо уставилась на соратника Михаил.       — Ничего… — буркнул ангел и, насупившись, побрел прочь.       — Не стоило… — начал было Кроули, но его неожиданный спаситель не слушал.       Она подняла его на ноги и стряхнула несуществующие пылинки, ненароком смахнув бутоньерку. Увидев, что ангел смотрит на золотое крыло, Кроули поспешил закрыть эмблему ладонью.       — Пока, — переведя взгляд с прикрытой эмблемы на карие глаза, пожала плечами ангел и поднялась в воздух.       Кроули растерянно захлопал глазами и поднял учебный меч. Бредя в раздевалку, он понял, что не заметил, какая эмблема была на груди у его заступника.

***

      Энтони не любил бои на мечах, потому что мечи были слишком тяжелым. Энтони не любил уроки полетов, потому что не до конца разобрался со своими крыльями.       Но бои на мечах в небе Энтони ненавидел всей душой.       Чудом избежав серьезных травм и то, благодаря внезапно открывающимся на крыльях глазам (которые он обнаружил у себя случайно, когда забирал из раздевалки свой клинок. Он не понимал, как ими пользоваться, единственное, на что он смог с ними договориться — чтобы они и дальше оставались невидимыми для других и не смущали его трансляцией картинок с разных ракурсов, когда ему не грозит опасность. От этого уж очень после кружилась голова), Кроули закончил свой урок и, абсолютно без уважения, волочил по полу учебный меч по пути в раздевалку.       Раздевалкой служило большое облако со шкафчиками. Никаких стен или дверей на нем не было. В него можно было как пройти, так и спикировать с неба.       Чем неприменули воспользоваться воспитанники Михаил.       — Смотрите-ка! Неудачник прихорашивается!       — Отъебись, — отозвался Энтони и на сердце потеплело.       На Небесах не было принято ругаться и заметить на лицах братьев (читай — врагов) хотя бы на миг растерянное выражение — стоило очередной объяснительной Гавриилу.       — Сквернословие — грех!       — Не помню такого в скрижалях, — доставая поясок и обвивая им талию, хмыкнул Энтони, — отдай! — один из обидчиков сильно дернул пояс у него из рук.       — А ты отбери! — как заправские хулиганы ангелы стали перекидывать друг другу пояс с ножнами.       Кроули зло сцепил зубы и старался перестать судорожно метаться между обидчиками и неуклюже подпрыгивать, пытаясь перехватить имущество.       Он-то в отличие от них знал, что случится, если кинжал выпадет наружу. Мало не покажется никому.       — Ох! Какое веселье! — мелодичный голосок раздался сверху.       Ангел с золотыми переливающимися волосами подхватил летящий в небе пояс и изящно опустился перед Кроули.       — Это твое? — с блаженной улыбкой спросил ангел, — тогда держи!       — Чего ты тут забыл, Бризель*?       — Ах, ничего! Сагесуил** сказала прийти сюда! Она сказала, что мы с Горой сможем повеселиться! А вот и они! — Бризель весело захлопал в ладоши и запрыгал на одной ноге, указывая куда-то в сторону.       По облаку шла странная парочка: уже знакомый Энтони темноволосый ангел. И другой ангел, который не зря носил прозвище «Гора». Он был выше любого ангела раза в четыре и шире — раза в два.       — И что вы опять устроили? — сложив руки на груди, спросила Сагесуил, войдя в раздевалку.       — Ничего такого! Мы просто пошутили!       — Просто? Может быть мне попросить Гору чтобы он тоже с вами пошутил? — запрокинув голову наверх, предположила ангел.       — Я не буду их обижать. Я люблю обниматься! — страшно улыбнувшись, хмыкнул Гора.       — Ох… Знаешь, мы тоже любим… Но тут такое дело…       — Валите, пока целы! — усмехнулась Сагесуил и села на скамейку.       Бризель весело рассмеялся в спину уходящим ангелам. Похоже, он просто не мог стоять на месте. Он завертелся на месте и, пританцовывая, стал бегать по раздевалке, плетя на ходу венки из появляющихся из воздуха цветов.       — Почему вы мне помогаете? — наконец, застегнув ремень и проверив, что клинок на месте, без обиняков, спросил Энтони.       — Потому что у нас принято своих в беде не бросать. Правда, Гора? — сложив нога на ногу, усмехнулась Сагесуил.       — Правда. Нас и так не много осталось, — вздохнул ангел и с благодарностью принял сплетенный Бризелем венок.       — «Своих»?       — Ну ты же тот ангел, который человек, который наделал столько шуму, разве не так?       — Да… — присаживаясь рядом и стараясь не смотреть на раздражающе мельтешащего перед глазами Бризеля, кивнул Энтони.       — Ох! Я помню, как ты бегал от Михаил по этажам! Это было так забавно! Я бы примкнул к процессии, но Сагесуил запретила мне! Ах! Я пропустил такое веселье!       — Поверь, веселого в этом было мало… — хмыкнул Кроули. — И все же, почему вы считаете меня «своим»?       — Мы все воины из армии Начала Азирафаэля, — ответил Сагесуил.       — И это очень в его духе, принять под свое крыло кого-то, как ты.       — Я не… Но вы же даже не носите эмблем! — Энтони непонимающе уставился на новых знакомых.       Ни у одного из них на пиджаке не желтела знакомая вышивка.       — Носим, — аккуратно водружая венок на голову Сагесуил, улыбнулся Бризель, — я ношу кулон! — он показал Энтони крупный желтый овальный камушек на веревочке, на котором был изображен лев.       — Вот, — Гора оттопырил большой палец, на котором было одето мощное золотое кольцо.       Сагесуил молча отвела волосы от уха в котором блестела сережка.       — Вау! А разве правила…       — Нигде не написано, что эмблема должна выглядеть именно как вышивка на груди, — усмехнулся Гора, переглянувшись с ухмыляющейся Сагесуил.       Кроули ухмыльнулся в ответ. Теперь он действительно видел, что эти ангелы — подчиненные Азирафаэля.       Он, не возражая, опустил голову, чтобы Бризелю было удобнее украсить и его голову венком. Сейчас он размышлял, как в следующем месяце потратить чудо, чтобы и его эмблема приняла более крутой вид.       Пора Кроули показать этим Небесам, что значит чувство стиля.

***

      Ангел и демон по своему обыкновению напивались в книжном.       Ангел не прекратил свои незаметные попытки по обольщению Змия, но тот продолжал их стоически игнорировать.       Вот и сейчас Азирафаэль растекся в кресле, провокационно сверкая кожей под одиноко расстегнутой у горла пуговицей.       Пиджак был забыт на вешалке, всю броню ангела составлял лишь изрядно потрепанный жилет.       Азирафаэль по своим меркам был практически обнажен. Но Змий этого будто не замечал, бессвязно продолжая рассказ об очередном искушении.       Ангел то ли не слушал, то ли не вслушивался. Ерзал по креслу, то сводя, то разводя колени.       — И вот когда он… Что ты делаешь? Опять пытаешься меня соблазнить? — выгнул бровь Змий.       — Нет… то есть… Я не знаю… — Азирафаэль устало отставил бокал в сторону.       — Котенок преставился уже столько лет назад. Найди себе кого-нибудь и развейся!       Азирафаэль стрельнул в его сторону злым взглядом, но предпочел промолчать.       — Ну, пофантазируй там… Не заставляй меня учить тебя дрочить!       — Я… Ох… — ангел сдавлено охнул, — я пробовал. Все, как ты говоришь. Вспоминал Кроули, листал альбомы, вспоминал, как нам было хорошо, но…       — Но?..       — Было хорошо… — Азирафаэль снова взял стакан и уткнулся в него носом.       — Тогда порнуху какую почитай. Не знаю… У тебя же был Де Сад. И Уайльд твой…       — Читал. Только хуже становится, — отозвался Азирафаэль.       Змий пожал плечами. Снова послышался звон стекла.       — Расскажи мне о каком-нибудь своем совращении.       — О, ангел! А ты рисковый парень! Не боишься измараться во грехе? — Азирафаэль поднял на него взгляд, полный сарказма.       Действительно, куда уж больше.       — Ладно. Был у меня один парень. С офигенной задницей. Ты слушаешь? Слушай, — удостоверившись, что ангел принял более удобную позу, немного съехав с кресла, он продолжил, — ласковый, ненасытный — просто мечта! Жаль, что немного проблемный, но пара щелчков пальцев решит любые неувязки! Вот пришел я однажды к нему в гости…

***

      Зазвенел дверной звонок. Алан вздрогнул. Он никого не ждал, поэтому безошибочно определил, кто к нему пожаловал. Снова уткнувшись в книгу и вставив в уши наушники, он попытался продолжить чтение.       — Тебе с молоком или без?.. — Алан заморгал.       Он не мог вспомнить, как оказался на кухне, разливающий по чашкам горячий кофе. Тем более — в это время суток он предпочитал чай.       — Без, но с молоком! — отозвался из-за спины знакомый голос.       Алан сжал зубы и налил в одну из чашек каплю кофе, остальное залив молоком. В другую — он налил чай и, подумав, тоже добавил туда молока.       Он вернулся за стол и постарался сесть от Серпента как можно дальше. Дохлый номер — незваный гость сразу же придвинулся к нему ближе.       — А перекусить у тебя ничего нет?       — Хм… — Алан качнулся на стуле и достал из ящика упаковку печенья. — Ешь, — мужчина уже хотел взять свою кружку, но её не оказалось на месте, — верни немедленно! — нахмурился Алан.       — Я просто проверял — вдруг у тебя вкуснее?.. — вернул кружку обратно демон.       Мужчина горестно вздохнул, обнаружив, что его кружка пуста наполовину.       — Так зачем ты пришел?       — Поговорить?       — Серьезно?       — А что, уже не терпится перейти к основному блюду?       Алан покраснел от гнева. Он захлопал губами, пытаясь найти слова, чтобы высказать все по поводу визитов этого наглеца, но не выходило. Тот смотрел на него с теплой иронией и неспешно попивал свое молоко.       — Убирайся.       — Еще детское время.       Алан поджал губы и подошел к раковине.       Это было стратегически неверное решение. Аппетитная задница обтянутая просторными домашними штанами оказалась прямо напротив глаз Серпента. А наблюдений за объектом вожделения ему всегда было мало.       Алан едва убрал чашку в шкафчик, как почувствовал сильные ладони на своих бедрах.       — Нет! Отпусти! — Алан попытался дернуться из хватки и случайно толкнулся ягодицами назад.       Что же, отпускать, судя по выпуклости на которую он наткнулся, его никто не собирался.       — Не будь таким строптивым. Я же делаю тебе хорошо… — забираясь под футболку, замурлыкал Серпент.       Алан вздрогнул — мужчина больно укусил его в основании шеи. Человек был уверен — что он прокусил кожу насквозь.       — Мне было бы хорошо, если бы ты убрался… — с отчаянием смотря в потолок, выдохнул Алан.       — Пошли, Сладкий. Я же знаю. Тебе тоже хочется…- накрывая ладонью заинтересованный член партнера, улыбнулся Серпент. Алану ничего не оставалось, как последовать за увлекающим его к спальне мужчиной.

***

      — О… Это была незабываемая ночь. Одна из череды незабываемых ночей, и это не потому, что у нас совершенная память, — ухмыльнулся Змий, — перед тем как начать, я впрыснул ему немного своего яда…       Азирафаэль скривился. Он прекрасно знал одно из побочных действий яда демона — вожделение. Болезненное желание, а если переусердствовать — то человек способен забыть себя в попытке удовлетворить не спадающие возбуждение, соглашаясь на любые условия демона.       — Да… Я укусил его. Для начала впрыснул яда совсем чуть-чуть… но когда я лизнул его кровь — мне будто сорвало тормоза… — Змий задумчиво покачал ногой, — я еле довел его до кровати. Раздел щелчком и навалился сверху. После первого укуса яд стал стекать с зубов не останавливаясь.

***

      Алан сдавленно выдохнул, рухнув на кровать. Предприняв обычную безуспешную попытку отползти назад, он в очередной раз был притянут к Серпенту за щиколотку обратно.       Его рот накрыли в требовательном поцелуе.       Алан замычал — ему в рот текло что-то горькое. Но мужчина не отстранялся. Алану пришлось сглотнуть это что-то. Он очень надеялся, что это не какая-то отрава.       Поцелуй все продолжался. Оттолкнуть Серпента не получалось. Когда перед глазами заплясали яркие мошки, мужчина, наконец, отлип от него.       Алан стал хватать ртом воздух, полностью потерявшись в пространстве, а в это время его нещадно перевернули на живот, поставили на четвереньки и принялись мокро и с наслаждением вылизывать.

***

      — Я заставил его проглотить немного, а после хорошенько вылизал зад. Я сделал все, чтобы яд проник в его организм как можно быстрее. Когда он начал поскуливать, а его член отвердел, я перевернул его обратно на спину и наскоро отсосал. Он кончал долго и обильно, не стесняясь вскидывать бедра и удерживать мой затылок, — ухмыльнулся Змий.       Он с удовольствием смотрел, как взгляд Азирафаэля все больше затягивался дымкой. Похоже, он успешно выполняет желание недруга и тому по нраву его рассказ.       — Я высосал его до капли. А после — оттянул крайнюю плоть и сцедил яд прямо в дырочку уретры. Теперь человек был нашпигован ядом по самое не хочу. Оставалось только ждать, когда его желание станет невыносимым, — ухмыльнулся демон.       Он немного поерзал на кресле и, подумав, расстегнул ширинку. Жаркий рассказ также возбуждал в нем закономерные реакции.       — Минут через десять его начало потряхивать. Ему хотелось удовлетворить свою похоть, и я был тут как тут. Он уже забыл, с кем трахается и что сам этого не желал. Он задыхался от наслаждения, когда я без всяких нежностей втрахивал его в матрас. Он кончал. А через минуту его член снова стоял. Он хныкал от желания, насаживаясь на меня самостоятельно, если я спускал раньше него.       Он был таким настойчивым и пылким, что я не мог остановиться. Я вертел его как куклу, кусая где придется, уже не заботясь, сколько яда я пускал в его кровь. Он метался подо мною и повторял то единственное слово, что я желал от него слышать: «еще».       Я уже сбился со счета, как долго вдалбливался в него, пережимая член, но когда я дал ему кончить, он отрубился. Это ненадолго отрезвило меня, и я решил дать ему передохнуть. Спустя какое-то время его член опять засочился смазкой, но он сам еще спал. Люди такие хрупкие! Мне даже стало жаль его. Пришлось дать ему отдохнуть — я наслал на него глубокий сон и поделился энергией. Уложив его набок, я устроился рядом, лениво посасывая сочащуюся головку. Он вяло подмахивал мне во сне, а я размышлял над тем, что еще не готов его отпустить.       Был четверг. На утро он начнет орать, что ему надо на работу и в следующий раз будет несговорчивее обычного.       Поэтому я принял волевое решение — уикэнд для моего партнера начнется немного раньше и проведет он его со мной. Щелчок пальцев устранил все возможные для человека неприятности, а то бы мне грозила еще одна порция мозговыносительной тирады.

***

      Змий с нежностью посасывал головку, мягко поглаживая напряженные яички. С глубоким «Ах!» Алан толкнулся вперед и излился ему в рот.       Собрав всю сперму до конца, Змий осторожно перевернул мужчину на спину и принялся медленно выцеловывать спящее лицо.       — Пора вставать, соня!       Алан протестующее заворчал и попытался уткнуться носом в подушку.       Змий закатил глаза и, улыбнувшись, потянулся пальцами к дырочке.

***

      — Пока он спал — я хорошенько подлатал его. Убрал все нечаянные синяки и ссадины. Залечил его сладкую попку… И не просто залечил! Он стал такой тугой — практически девственник! Будто это не он призывно раздвигал ноги и требовал трахнуть его пожестче в течение нескольких часов.       Он медленно просыпался. Я аккуратно подвигал в нем пальцем. Представляешь! — Змий, на конец, сел прямо и обратился к изрядно поплывшему Ангелу, — даже палец еле входил! — с горящими глазами, Змий продолжим погружаться в воспоминания.

***

      Демон сдавленно сглотнул. Внутри Алана было так тесно… так сладко… Так и хотелось ворваться в него одним движением, услышать полные мольбы крики, почувствовать, как гладкие стеночки расходятся, впуская его.       Кто он такой, чтобы не потворствовать своим желаниям? Только если он не хочет, чтобы человек утопил его в своей крови и не заставил его оглохнуть, стоит укусить его еще несколько раз.       Демон спустился к губам Алана, вторгнувшись в его рот, он грубо закусил его нижнюю губу, от чего по подбородку потекла алая дорожка.       Слизнув её удлинившимся языком, Змий прочертил им дорожку к бьющейся на шее венке — еще укус. От неё к ключице к левому соску. Поцеловать, прикусить… Подобраться чуть выше и, выдвинув клыки до конца, аккуратно погрузить их в плоть, спуская яд поближе к сердцу, что разгонит его вместе с кровью по венам.       Длинный язык, смоченный в яде, спешит дальше, оставляя свой след на вздымающемся животе. Змий вылизывает пупок и спускается ниже.       Зарывшись носом в пушок в паху, он с наслаждением вдыхает запах пота, спермы и человека. Клыки снова вытянулись, и он кусает и здесь.       Алан уже готов. Он еще не до конца проснулся, но его член уже стоит, а яд, разгоняемый сердцем, не даст ему успокоиться ближайшие несколько часов.       Он поможет залечить повреждения и достаточно затуманит разум, чтобы отвлечь от боли.       Демон переворачивает Алана на живот. Тот не сопротивляется и ложится на появившуюся груду подушек, что позволяет ему стоять на четвереньках не опираясь на руки.       Его сознание уже ведет. Он с хныканием толкается в мягкие подушки, но не чувствует необходимого давления. Его потряхивает. Ему хочется большего. Его тело горит, а в горле пересохло.       На ягодицы опускаются теплые ладони. Алан издает вздох облегчения. Он выпячивает задницу и кокетливо виляет ягодицами.       Змий ухмыляется.       — Сейчас все будет, С-с-сладкий, — длинный язык на пробу заскальзывает в анус, дополнительно облизывая мягкие стеночки. Больше никакой смазки Змий добавлять не будет.       Алан довольно мурчит и ждет, когда его заполнят полностью.       Длинные пальцы нежно гладят его ягодицы, временами сжимая и разводя, но внутрь ничего не толкается.       Алан протестующие возится, хнычет, но Змий удерживает его на месте.       После очередного разочарованного стона, он нагибается и больно кусает его за холку. Теперь — пора.       Он в последний раз мягко проводит по бокам любовника ладонями, соединяет их под ягодицами и раздвигает их в стороны.       Рвано выдохнув, сдувая прядку со лба, Змий резким движением входит в Алана.       Мужчина подпрыгнул на подушках и попытался отстраниться, громко крича, почти срывая горло.       Змий не останавливался. Как же это было приятно, немного болезненно, но это того стоило. Алан так плотно обхватывал его, как никогда прежде. Демону казалось, что они становятся одним целым. Он просачивался в человека, наплевав на сопротивление его тела. Его анус нехотя подстраивался под форму его члена и это было восхитительно…       Змий зашел до конца и остановился.       Алан загнано дышал. Его голос охрип. Демон слышал, как тот рыдает в подушку.       Змий склонился и поцеловал его в плечо, но тот им передернул и зарыдал еще сильнее.       — Тише, Сладкий, сейчас все пройдет… — Змий замер внутри, позволяя яду залечить повреждения.       Демон тихонечко вышел наполовину. И вернулся. Потом опять. И снова – и снова.       Яд подействовал. Алан перестал плакать от боли и принялся поощрительно постанывать. Змий увеличил скорость и амплитуду.       Почувствовав, что Алан близок к финалу, он вышел из него полностью, заставив человека в очередной раз протестующе застонать.       Змий нахмурился. Его член был весь красный, а из ануса человека текла кровь. Похоже, он действительно перестарался…       Он нагнулся и аккуратно вылизал языком отверстие. Кровь больше не текла.       Удостоверившись, что повреждений больше нет, он снова толкнулся в Алана, услышав радостный вздох.

***

      — Он был такой чувственный… Мне хотелось драть его сутки напролет, что я и делал. Знаешь, что я еще придумал? Я притормозил время. Для него оно замедлилось, а я вколачивался в него на своей обычной скорости… Или чуть быстрее… Ты бы слышал, как он кричал… Интересно, как это ощущается, когда тебя со всей силы дерут в пять раз быстрее обычного.

***

      Это было невероятно. Его простату таранили на такой бешеной скорости, что держаться уже не было сил. Алан громко закричал и обессилено кончил, обрушившись на свою пуховую перину.       Змий в последние несколько раз толкнулся в сжимающееся нутро и замер.       Человеку надо было немного прийти в себя, а то он может его случайно убить. А где он потом найдет такого идеального любовника?       Щелчком пальцев очистив человека от спермы и крови, он оставил на спине сотни мелких поцелуев, благодаря Алана за отзывчивость.       Удостоверившись, что человек более-менее пришел в себя, Змий снова пристроился к его заднице.       Расставив ноги Алана чуть пошире, а его самого уложив на подушки практически до стоячего состояния, он плавно вошел в анус своим самым большим членом.       Он плавно покачивался, занимаясь с Аланом медленным нежным изнуряющим сексом, пока не удостоверился, что у того опять снесло крышу. Тогда он выпустил второй член и принялся тереться им о чужие яички. Спустив руку вниз, он принялся надрачивать свой член, стараясь ухватить вместе свою головку и чужие яички.       Алану было так хорошо, что он уже совсем ничего не замечал, отдаваясь на волю любовника.

***

      Этот был фантастический уикэнд. Наконец-то Змий почувствовал, что он, похоже, унял свой сексуальный аппетит. Пожалуй, он возьмет Алан в последний раз и достаточно.       Он мелко потрахивал человека, расцеловывая его лицо и щекоча носом шею.       Алан мелко похихивал, пытаясь увернуться от щекотки и насадиться глубже.       — Ну же, милый, скажи… Тебе нравится?       — Да… я… Господи… — Алан сжался и обильно кончил, заставляя Змия последовать за собой.       Демон заскрежетал зубами и выскользнул из ануса. Он был зол и подавлен. Все его хорошее настроение как рукой сняло. И все из-за неосторожного выкрика Алана! И дело не в том, что он позвал Отца…       А в том, что он позвал не только Его.       Щелкнув пальцами, он привел человека и разорванную в клочки кровать в порядок. Испарились сотни подушек и летающие в воздухе перья. В холодильнике появилась еда на неделю, а на столе записка:

      «Сладкий, я ушел, не дожидаясь твоего пробуждения. В холодильнике твой обед. Сегодня понедельник. Ты, наверное, и не заметил, что мы провели незабываемые три дня. Только скажи — и мы тут же повторим, можем и на больший срок. Не волнуйся, я звонил тебе на работу в пятницу и сообщал, что ты не придешь. Не сердись. До скорой встречи!

      PS Те замечательные печенья кончились. И молоко. Купи еще.       Серпент».

***

      — … Он хныкал, насаживаясь меня, просил о большем… — Азирафаэль не заметил, как Демон подкрался к нему. Золотые глаза были так близко. Демон запрыгнул к нему на колени, мягко массируя член сквозь брюки.       — Он также закусывал губу, а его щеки заливал румянец…       Азирафаэль непроизвольно толкался в ладонь, откинувшись головой на спинку кресла.       — И также, как и ты, кончая, он кричал это проклятое имя…- Змий сильнее нажал на член, и ангел не выдержал.       — Кроули! — обреченно выдохнул Азирафаэль и обмяк.       По его щекам струились слезы. Его плечи вздрагивали. Он чувствовал себя таким грязным… Таким одиноким…       — Знаешь… Боюсь, я начинаю его забывать… Да-да. Я в любой момент могу вызвать любое воспоминание и воспроизвести его в мельчайших подробностях. Я не могу так больше… Это… Это убивает меня! — подняв на демона синие глаза, зашептал Азирафаэль.       — Я знаю… Знаю, сладкий. Тебе одиноко и больно. Но не бойся, я с тобой. Это пройдет, — мягко поглаживая промежность ангела и испаряя влажное пятно, прошептал демон.       — Обещаешь?       — Обещаю, — поразмыслив немного, Змий качнул головой и приник к дрожащим губам мягким целомудренным поцелуем.       Азирафаэль расслабился и позволил себя целовать, перебирая темные волосы. Демон приник к нему ближе, плотнее обнимая сильными руками.       Во рту горчило от пролитых ангелом слез.       Одно утешало — они были прозрачными.

***

      Ангел сидел в кресле по горло укутанный в клетчатый плед. Комната была прибрана: вино убрано в шкаф, закуски — в холодильник.       Закончив уборку, Змий тепло улыбнулся и пообещал Азирафаэлю, что зайдет в ближайшее время. Удостоверившись, что плед не сползает, демон покинул книжный.       Азирафаэль остался один. Снова.       Раньше одиночество не тяготило ангела. Но сейчас… Последние несколько месяцев он острее обычного ощущал тянущую боль в груди. Может быть это связано с очередной годовщиной сме…       Нет. Не сейчас. Надо гнать эти мысли.       Солнечный лучик смог пробиться сквозь пыльные шторы и мазнул по носу ангела. Тот сморщился и завозился на кресле. Плед сполз вниз, и книготорговец лениво потянулся в кресле.       Сложив руки на животе, он вяло затеребил кольцо на безымянном пальце. Он знал, что Нить никуда не делась. Она все также связывала его с тем, кто был ему всего дороже. Но у них нет возможности быть вместе…       Одно успокаивало — человек точно на Небесах.       Азирафаэль лично просил Змия проверить Преисподнюю, да тот и не возражал. В разное время он спускался в Ад и проверял, чтобы крестника случайно не отправили Вниз. Мало ли… Ангелам-ханжам могли не понравится определенные факты из его биографии.       Но все было в порядке. Кроули распределили в Рай.       И туда нет ходу ни Азирафаэлю, ни Змию.       Ангел задумчиво вертел кольцо: сколько ему еще прозябать в одиночестве? Вечность? Две? Сможет ли он когда-нибудь увидеть Кроули?       Ах, если бы только был шанс… Он бы все сделал. Даже невозможное.       Азирафаэль нахмурился. Ему в голову пришла мысль. Крамольная, ужасная, страшная.       Он гнал её прочь, а потом…       — Что же, это тоже вариант… — Азирафаэль встал с кресла, смахивая на пол плед.       Он медленно побрел на кухню: надо заварить какао и хорошенько все обдумать.